Frustration

В секции прохладно и свежо. Ветер, обдувающий лицо, ощущается как благословение после жаркого вольера с тропическими птицами, и Алек немного расслабляется, не отводя взгляда от Макса. Вокруг них сплошные деревья, покрытые мхом, на верхушках виднеются свитые тоненькими прутиками гнезда. Такие заведения на Земле редкость, все же основная часть населения является обычными людьми и не имеет глубокой связи с животными и растениями. Фейри с планеты Флос могут говорить с цветами и управлять жизненными циклами деревьев. Верфольфы с планеты Ира подчиняют себе диких лошадей и волков. А вот люди, когда то считавшие себя венцом эволюции, не могут ничего. Как иронично. Из-за широкого ствола дуба появляется высокий силуэт мужчины, и Алек сразу же узнает темный оттенок кожи, свойственный ирийцам. Проводник приветственно кивает им и через секунду по поляне разносится подзывающий свист. Несущаяся прямиком на тебя стая волков – не то, за что бы Алек заплатил сотню долларов, но Макс выкручивается из-под его руки и несется навстречу животным, которые тут же дружелюбно лают, сбиваясь в одну кучу. – Он действительно нравится им, – проговаривает мужчина, подходя ближе, и протягивает руку, – Люк. – Алек. Я знаю, что вы их контролируете, но они остаются дикими. Зверь есть зверь. – Согласен. – Кивает мужчина, и Лайтвуд буквально чувствует на себе его изучающий взгляд. – Но как давно люди перестали ими быть? Радостный смех Макса прерывает весь настрой на серьезный разговор, но Люк, похоже, и не ждет ответа, добродушно улыбаясь, сложив мускулистые руки на груди. Они остаются здесь гораздо дольше, чем в предыдущих отсеках, и когда волки сонно потягиваются, лениво облизывая чужие пальцы шершавыми языками, Алек почти насильно тащит Макса к выходу. Подросток недовольно пыхтит, бросая на животных прощальный взгляд, и Лайтвуд закатывает глаза. Наверняка, Макс уломает родителей дать ему денег на еще один поход буквально на следующей неделе. Зачем брат вообще позвал его, Алек все еще не понял. Он надеется, что Макс ведет его к выходу, потому что они проторчали здесь уже около пяти часов, и ладно, Алек любит животных, но не настолько же. После долгого отсутствия на родной планете Лайтвуд рассчитывал на многочасовой отдых и покой, но его родственникам это показалось слишком скучным. Конечно, он скучал по заботливости Иззи и гиперактивности Макса, но порой это слишком выматывало. Алек видит заветную дверь с надписью «выход» в самом конце коридора и прибавляет шаг, но в какой-то момент замечает, что рядом не раздаются шаги брата. Инстинкты включаются автоматически, и он резко оборачивается, выискивая опасность, которой, по сути, здесь оказаться не может. Макс стоит, озадаченно рассматривая табличку на огромной железной двери, и хмурится. Совершенно не к месту в голову приходит мысль, что сейчас брат очень похож на него самого, но Алек отметает ее, начиная подходить ближе. – Макс, что такое? – Раньше ее здесь не было. – С каких пор ты помнишь тут все двери? – С таких, – начинает подросток, переводя на него хитрый взгляд, – что я побывал здесь тридцать восемь раз. Так что да, я знаю все двери. Даже где уборщики в туалет ходят. – Ты сказал, что мы идем впервые. Макс закатывает глаза, взмахивая руками, и стреляет в него недовольным взглядом. – Фактически, я не соврал. Вдвоем мы тут и правда впервые. Просто тебя по-другому не уломать. Ты бы пошел только при малейшей вероятности опасности. – Макс. – Хочешь сказать, это неправда? Алек открывает рот для отрицательного ответа, но тут же закрывает его. Все слова о том, что брат не должен врать ему ради совместного времяпровождения буквально застревают в горле. Ответный взгляд Макса так и лучится самодовольством. Стыд, так давно не испытываемый им на Нихилле, непривычно заливает бледные щеки румянцем. Алек пропускает тот момент, когда брат с тихим «надо проверить, что там» открывает тяжелую дверь, пронырливо протискиваясь внутрь. Изо рта вылетают недостойные стажера Межгалактического суда ругательства, когда он рывком следует за неугомонным подростком. Эта секция похожа на тропические джунгли в обрезанном состоянии. Пространства мало, около пятнадцати квадратных метров. По равнению с другими вольерами, прямо таки бархатная коробочка для колец среди картонных коробок от плазмы. Макс стоит в метрах пяти от него, с интересом изучая свисающие с деревьев лианы, не чувствуя исходящую от брата злость или предпочитая его игнорировать. Алек как раз направляется к нему, чтобы взашей вытолкнуть из незнакомого места, когда боковым зрением замечает крадущуюся пантеру, так выгодно скрытую зелеными листьями в сумраке вольера. Мышцы зверя, будто отлитые из черного золота, напряжены до предела, и Алек успевает лишь оттолкнуть брата, прежде чем чувствует сильный удар в грудь. Лопатки ударяются о покрытую травой и мхом землю, голова цепляется о выступающий корень, и Лайтвуд сдавленно охает, стараясь не шевелиться. Потому что пантера все еще нависает прямо над его лицом, скаля зубы в миллиметре от беззащитной шеи. Алек слышит шаги Макса, которые явно приближаются, и не успевает сказать ему, чтобы тот не подходил до того, как по вольеру разливается чужой низкий голос. – Мы не едим туристов, Полночь. Пантера прижимает уши к голове, недовольно ворча, и спустя мгновение тяжесть с груди исчезает, позволяя вздохнуть свободно. Алек поднимается, обнимая перепуганного брата одной рукой, и успокаивающе ерошит ему волосы. Когда тот немного отойдет, он устроит ему один из «тех самых» разговоров, но явно не сейчас. Обладатель низкого чарующего голоса не сводит с них взгляда, изгибая уголок губ в улыбке. В темноте густых зарослей сложно разглядеть все детали, но это абсолютно точно мужчина в темной, будто бы даже меняющей цвет одежде. Растрепанные черные волосы и экзотический разрез глаз могли бы выдать в нем выходца из Лацерты, если бы не гладкая, лишенная чешуек бронзовая кожа. Алек рассматривает незнакомца и тот рассматривает его в ответ. Тишина затягивается непозволительно долго, и, что удивительно, Макс нарушает ее первым. – Простите, мы зашли сюда чисто случайно. Алек подавляет порыв устроить своей руке встречу с собственным лицом в ответ на это заявление, но сдерживает себя. Но по лукавому огоньку, мелькнувшему в чужих глазах, понимает, что незнакомца провести не удалось. – Ничего, я всегда рад гостям. – А вот ваш питомец не особо, – решает вступить в диалог Алек, внимательно наблюдая за чужой реакцией. Светлые глаза незнакомца вспыхивают на слове «питомец». – Полночь моя подруга, а не домашнее животное. Только люди имеют привычку заводить себе питомцев. Думаю, вы пытаетесь так компенсировать то, что природа вам не даровала. Акцент мужчины практически не слышен, и Алек, который встречал за годы службы жителей более двадцати разных планет, искренне удивляется. Ощущение, что незнакомец пропускает все звуки через грудную клетку, чуть ли не урча во время разговора. Светлые глаза не отрываются от его собственных ни на секунду, и Лайтвуд внезапно ощущает неуместную волну горячего интереса в груди, которая у него не возникала уже много месяцев подряд. Будто уловив его состояние, мужчина делает шаг вперед, выходя на более освещенный участок земли. Пантера, словно тень, остается позади, спокойно расположившись на стволе поваленного дерева. Лучи мягкого света освещают чужое лицо и тело. Мужчина босой, его одежда меняет цвет, переливаясь с темно-зеленого на салатовый. Лицо настолько молодое и привлекательное, что Алек сомневается в собственном слухе. Потому что не может наполненный опытом и знаниями голос принадлежать такому юному человеку. Полные губы, гладкая кожа и завораживающие золотые глаза с вертикальным черным зрачком. Кошачьи. Это дает столько же ответов, сколько и вопросов. Алек сглатывает мигом ставшую вязкой слюну и видит взгляд, которым незнакомец награждает его дернувшийся кадык. Так, он стоит посреди незнакомого места после того, как его чуть не сожрала огромная кошка и собирается взглядом отыметь сексуального незнакомца, пока рядом стоит его младший брат. Вот уж нет. Нужно заканчивать. – Спасибо, что не дали вашей…подруге разорвать мне горло. А теперь нам пора. Алек разворачивает Макса за плечи к выходу и толкает в спину, пока они не доходят до двери. Когда рука подростка дотрагивается до металлической ручки, в тишине, прерываемой шелестом травы и стрекотанием жуков, раздается мелодичный голос. Золотистые глаза смотрят прямиком в голубые. – Впредь не заходите в незнакомые двери.