Frustration

Мэтт выдыхает горьковатый дым сквозь приоткрытые губы и стряхивает пепел, грозящийся вот-вот сорваться прямиком на нежную кожу запястья. Он никогда не курил по-настоящему, лишь когда развлекался в компании среди шумной молодежи. Или в плохие дни. По сравнению со всеми плохими днями, сегодняшний войдёт в тройку самых паршивых. Даддарио аккуратно прикрывает окно, предварительно выбросив бычок, и направляется в комнату. Шаги неслышные, максимально бесшумные, ему не хочется разбудить спящего на огромной двухспальной кровати человека. Вот ведь ирония - у них так мало времени, которое можно провести вместе, а Мэтт тратит его на пассивное оглаживание чужого лица взглядом. В этом и суть - ему одновременно достаточно и невыносимо мало. Взглядов, слов, прикосновений, существования. Хочется прижаться, впитать в себя целиком и никогда не отпускать, но Мэтт знает, что этого никогда не случится. Все изначально было неправильно, мерзко и лживо. Потому что у него есть любящая девушка, а у Гарри - прекрасная жена, которую он почти что боготворит. И Даддарио действительно рад, потому что он сам никогда бы не смог дать ему того, что может Шелби. Мэтт ложится рядом с завернутым в покрывало телом и подпирает голову рукой, чтобы иметь лучший обзор. Растрёпанные волосы, слегка подрагивающие ресницы и равномерное тёплое дыхание. Гарри слегка посапывает, забавно зарываясь в подушку носом, и Даддарио хочется улыбнуться и застрелиться одновременно. Потому что это любимое, милое и слегка разморенное со сна существо, лежащее на простынях, пропитанных их общим запахом - больше не его. Если говорить по правде, то Шам никогда его и не был. Были редкие интимные улыбки, касания и поцелуи. Предосторожности, снятые номера в мотелях под чужими именами и море лжи, в которой можно захлебнуться. Телефон вибрирует пришедшим сообщением, и Мэтт награждает гаджет безразличным взглядом. Наверняка, там что-то важное: оповещения твиттера он отключил пару часов назад, когда фанаты расторопной толпой начали строчить ему вопросы по поводу съёмок. Будто он знал что-то, чего не знали они. Стоить отдать должное их настырности - попытки исправить ситуацию продолжались довольно продолжительное время, но вот сейчас весь каст здесь, на съемках двухчасового финала. Они отсняли последнюю сцену пару часов назад. Конечно, у Магнуса и Алека Все хорошо. Они любят друг друга, и всегда будут любить. Даддарио читал, что в будущем у них появятся дети и настоящая семья. Мэтт совсем немного им завидует. Гарри начинает ворочаться, раскидываясь по всей кровати звездочкой, и спустя несколько мгновений открывает сонные глаза. Смотрит на чужое печальное лицо, приправленное улыбкой, и придвигается чуть ближе, касаясь ладонью прохладной щеки. Он ничего не говорит, но Мэтту не нужны слова, которые только делают хуже. Ему достаточно взгляда, потерянного и сожалеющего, но неумолимо твёрдого. Гарри пришёл попрощаться, они оба это понимали. Длинный поцелуй, объятие и касания по дороге к двери. Шам оборачивается на самом пороге, открывает рот, будто хочет что-то сказать, но Мэтт отрицательно качает головой и закрывает дверь. Доходит до кровати, все ещё помнящей изгибы гибкого тела, и закутывается в одеяло, засыпая. Да, это, определённо, самый паршивый день в его жизни.