Frustration

Он находит его в дубовой роще, сидящего среди зарослей мелких кустарников. Ссутуленная фигура, завернутая в плащ, не шевелится под редкими порывами ветра, лишь колышутся края накинутого на голову капюшона. Лунный свет пробивается сквозь тяжелые ветви деревьев, призрачными тенями раскрашивая сгустившуюся тьму, и такой полумрак мог бы стать помехой, не будь у Магнуса столько опыта за плечами. Продвигаться по лесу бесшумно практически невозможно, и Бейн, с досадой сощурившись, медленно тянется к легкому походному луку, висящему за спиной. Тонкая стрела привычно ложится в руку, будто становясь её продолжением, и он плавным движением прицеливается, готовясь выстрелить, когда в гармоничное стрекотание сверчков и одинокое протяжное пение совы вплетается едва различимый голос.

«И даже не взглянешь?»

Магнус замирает, шокировано раскрыв глаза, и оборачивается, уже собираясь увидеть занесённое над собой оружие говорившего человека, но позади лишь чернеющие провалы стволов деревьев в темноте. Пальцы, сжимающие лук, начинают неметь от прилагаемой силы, и он мотает головой, будто в попытке избавиться от фантомного ощущения чьего-то присутствия в собственном разуме. Снова прицеливается, не переставая напряженно вслушиваться в звуки природы.

«Тебя обманули, охотник»

Тёплое дуновение у шеи заставляет его резко обернуться с занесённой в угрозе стрелой, но рядом по-прежнему никого нет, и Магнус с сомнением смотрит на всё ещё сидящую фигуру, укутанную в темные одежды. Но человек сидит слишком далеко, ему пришлось бы кричать, чтобы Бейн его услышал.

«Подойди ко мне»

На сей раз, голос звучит громче, приправленный силой и невесомым ощущением необходимости, и Магнус убирает лук за спину, вместо него доставая кинжал. Его шаги, не смотря на растительную поросль и обилие сухих опавших веточек, совершенно бесшумны. Он напряженно сглатывает, сжимая кинжал сильнее, и не отрывает взгляда от фигуры, к которой приближается. Когда до неё остаются считанные шаги, Бейн останавливается, всматриваясь в скрытые тканью широкие плечи и кисти рук, виднеющиеся из-под накидки. – Прошу, присядь. – Бледная ладонь приглашающе взмахивает на мягкую зеленую подстилку из мха прямо напротив незнакомца, и Магнус недоверчиво хмурится. Всё это может оказаться ловушкой. Будто прочитав его мысли, фигура добавляет. – Здесь опасностей нет. Бейн покачивает в ладони кинжал, приятным и привычным весом ощущающийся в руке, и думает о том, что все изначально казалось слишком простым. Такие неоспоримые доказательства, такое большое вознаграждение и то, как просто было найти цель. Помешкав пару секунд, он всё же медленно опускается рядом с существом, которое должен убить. Капюшон скрывает глаза, но в ярком свечении луны виднеются бледные губы и кончик носа. Тонкие бледные пальцы прокручивают между собой круглые ягоды черники, пачкая ладони в темном соке. – Ты спросил, не взгляну ли я. – Магнус слегка наклоняется вперёд в попытке увидеть всё лицо незнакомца, но у него не выходит. – К чему это было? – Мне известно, что у охотника есть дар видеть сущность души. Охотник не убивает невинных. У Магнуса леденеют внутренности, и кинжал, всё ещё находящийся в руке, едва не выскальзывает из пальцев. Никто не знал об этом, ни одна живая душа. Непримечательная способность видеть ауру человека, посмотрев ему в глаза, было ничтожной крохой силы, которая передалась ему от матери, и Бейн благоразумно молчал об этом, не желая становиться тем, на кого станут охотиться его же коллеги. – Откуда ты знаешь? – Я знаю многое. – Это не ответ. – Ты задаёшь не тот вопрос. Раздраженно вздохнув, Магнус тянется рукой к краю капюшона и резко стягивает его с чужой головы. В конце концов, он здесь лишь для того, чтобы выполнить задание. Но как только ткань соскальзывает, все мысли выметаются из головы. Внешность сидящего перед ним парня ничем особенным не выделяется: не урод, но и не красавец. Чёрные волосы со спадающими на лоб прядями, ровный нос и чуть пухлые губы. Возможно, излишняя худоба болезненно подчеркивает скулы, но все внимание занимают глаза. Полностью синие, лишенные зрачка и радужки, словно небо с рассыпанными в нем миллиардами звезд. Магнус чувствует, что начинает задыхаться в неверии. – Ты пророк. Парень, господи боже, пророк, согласно склоняет голову, срывая с ближайшего кустика пару новых ягод, и изгибает губы в едва заметной улыбке. Бейн опускает собственную ладонь себе на колени и выдыхает. Пророки были легендой, очередным мифом, который рассказывают детям перед сном, чтобы потешить их фантазию и наполнить сны красками. Его собственная мать рассказывала ему сказки, в которых величественные мужи с незрячими глазами, наполненными вселенной, появлялись на свете, чтобы предотвратить беды и вернуть людям то, что было утеряно. Пророки знали всё, видели всё – что случилось, случается и случится. То, что могло бы произойти и то, что предотвращено. Они меняли ход истории и перешивали вековое полотно бытия, существуя на земле в хрупких человеческих телах. Но в легендах и мифах. – Мифы есть история, пересказанная тысячи раз. – Заметил сидящий перед ним…человек? Голос пророка был обычным голосом взрослеющего юноши, уже глубокий, но лишенный той силы, что отличает ребёнка от мужчины. Никакой могущественной власти или мощи Магнус не ощутил, отчего-то ощущая себя немного разочарованным. В детстве он представлял пророков высокими и мускулистыми мужчинами или же статными и красивыми женщинами, чьи силуэты внушали бы злу трепет одной своей тенью. Но вот перед ним сидит юнец едва старше Рафаэля, и эти синие глаза притягивают Магнуса, будто просят взглянуть в них и выведать всё, что он хочет узнать. Бейн с усилием отводит взгляд. Неизвестно, что с ним будет, взгляни он в эти небесные омуты. – Ты знал, что я приду? – Верно. – А если бы я выстрелил? Пророк снисходительно улыбнулся, чуть приподняв лицо вверх. Мириады звёзд в протяжной синеве устремились к небу. – В этой роще не бывает убийств. Никогда. – Из-за тебя? – Не только. Магнус раздраженно фыркнул, не заметив, как пророк чуть прищурился в ответ, и с тихим шелестом вернул кинжал в чехол на поясе. – Отвечать, не отвечая, вас с рождения учат? – Мы едины, нас не нужно обучать. Это тело не всегда наше, и мы должны уходить, чтобы защитить его. Бейн замер, присматриваясь к парнишке внимательнее. Губы его слегка посинели, а плечи ссутулились. Будто услышав зарождающийся в голове Магнуса вопрос, пророк вновь заговорил. – Наши силы слишком велики, а знания глубоки. Мы прибываем в подходящее время в нужном человеке ради цели. Единое находится в нём, постепенно раскрываясь. – Как паразиты, что ли? Только произнеся слова, Магнус осознаёт, что сказал, но прежде, чем извинения вылетают из его рта, пророк искренне смеётся, чуть опустив голову, и в этом смехе слышен перелив сотен душ. – Да, охотник, ты правильно понял нашу мысль. Этот мальчик идёт к нужной цели, и для её достижения твое присутствие необходимо. – Мое…что? Мои извинения, господин пророк, но в мои планы не входит ничто, что может быть связано с вашей…деятельностью. Пророк замирает, после чего поднимает ладонь к его лицу, и Магнус не отстраняется, хотя желание сделать это буквально вопит на границе сознания. Как только жутко холодные кончики пальцев касаются его виска, оставляя темные разводы ягодного сока, шквал образов и голосов затапливает разум волной боли, и Бейн болезненно стонет. Закончив, пророк вновь опускает ладони. Невозможно, но Магнус чувствует на себе тяжелый взгляд незрячих глаз. – Ты нужен ему, Магнус Бейн. И точка. Последнее слово гремит силой сотен голосов, после чего глаза пророка закрываются, и тело парня, до этого момента напряженное, расслабляется. Он заваливается вперед, падая головой на мягкую травяную подстилку, приземляясь у бедра Магнуса, и болезненно жмурится. Бейн смотрит, как тот медленно садится, едва двигая затекшими конечностями, и с замиранием сердца наблюдает, как тот открывает глаза. Обычные, человеческие глаза. В полумраке не виден их цвет, но Магнус уверен, что знает, каким он будет. – Ты кто такой? Что я тебе сказал? Требовательный голос не вяжется с помятым видом парня, но взгляд, подсвечиваемый лунными лучами, цепкий и настороженный. Магнус прищуривается, всматриваясь в его душу, и отвечает: – Магнус Бейн. И что-то мне подсказывает, что я тебе нужен. Пророк, несущий многовековую мощь в тощем хрупком теле, тяжело вздыхает. – Можешь звать меня Алеком.