Frustration

Сначала они все безликие. Лишь оболочки, которым суждено стать вместилищем чего-то прекрасного и недолговечного. Хрупкие, чистые, как лист бумаги, на котором можно написать что-угодно, а если не выйдет, стереть и начать заново. Они бездушные. Это внушается каждому человеку едва ли не с рождения. Да, они выглядят, как люди. Говорят, дышат, смеются и едят. Они неотличимы от людей внешне, но внутри них находится лишь программа, заложенная создателем. Никакой воли, надежд и стремлений. И если это действительно лишь машины, созданные ради конкретной цели, то зачем делать их настолько человечными? Зачем приписывать им эмоции, воспоминания, мечты? Будто в насмешку, человек даёт им то, чего, по сути, андроиды иметь не могут. Интересно, Бог, создавая людей, руководствовался тем же? Досадливо хмыкнув от собственных мыслей, Магнус сохранил последнюю модель – блондин, атлетическое телосложение, гетерохромия и леворукость – и выключил консоль. Резко захотелось что-нибудь выпить, но Бейн решил потерпеть до дома. Алек, конечно же, к нему вряд ли присоединится, но выпивка в одиночестве всегда заканчивается для него никому ненужными мыслями. Или действиями, которые десять месяцев назад привели его к заброшенной колонии, полной сбежавших андроидов. Конечно же, он их не выдал. И конечно же, помогает скрываться. Возможно, Магнус просто сошёл с ума. Но он помнит, как впервые коснулся своего первого андроида, над проектировкой которого сидел полтора месяца, забывая про сон и еду. Какой тонкой была её кожа, какими чистыми и глубокими были глаза. На утилизацию ту модель привезли спустя две недели – заказчик оказался фетишистом, обожающим чужую боль. С того раза Бейн отказался от рассылки информации дальнейшей судьбы своих творений. Возможно, это просто профессиональная деформация, когда человек перестает адекватно воспринимать действительность. В конце концов, Магнус создаёт лишь тела, не программы, но он видел каждого спроектированного андроида через мгновение после того, как тот активировался, и Бейн никому не скажет, что про себя называет этот процесс рождением. Магнус видит, насколько они беззащитны. Он знает, насколько они невинны перед миром, который еще до их рождения настроен попользоваться ими и выкинуть, словно ненужный мусор. Это неправильно и тошнотворно. Но все, что он может – это продолжать выполнять свою работу так же чисто и безукоризненно, как и всегда. Нужно, чтобы ему доверяли, лишь в этом случае он сможет помочь. Дом встречает его запахом нереплицированной картофельной запеканки, и Магнус улыбается, снимая верхнюю одежду. Алек любит готовить в выходные, тратит на настоящие продукты половину своей зарплаты ради двух-трех ужинов, которые неизменно заканчиваются в спальне. Заметно повеселев, Бейн тихими шагами прокрадывается на кухню и, уловив удачный момент, обнимает парня сзади, от чего тот забавно подпрыгивает, испуганно вздрогнув. Магнус тихо смеется и оставляет на задней части его шеи теплый поцелуй. – Ты так мило реагируешь. – А ты совсем не мило подкрадываешься. Когда-нибудь я тебя случайно ударю. – Случайно ли? – Ты не сможешь доказать обратного. Выключив плиту, Алек разворачивается в его объятиях, обхватывая своими руками в ответ. Получается импровизированный кокон из двух сплетенных тел, стоящий посреди кухни. Ощущая теплое человеческое дыхание на своей шее, Магнус вдруг думает о том, как жил бы сейчас, не встреть он Лайтвуда семь лет назад на одной из научных конференций. Спроектировал бы себе кого-нибудь? Приобрел бы бесплотную программу, не дающую заскучать вечерами, но не способную подарить прикосновение? Или остался бы в одиночестве? Ощутив, как мысли снова потекли не в ту сторону, Магнус оборвал себя и ласково провел ладонью по щеке Алека, вовлекая его в поцелуй. Нет смысла думать о том, что могло бы случиться, потому что этого нет. Сейчас у него есть гораздо более приятные планы на вечер, чем самокопание. Бейн удовлетворенно выдохнул, когда Алек с нажимом провел ладонями по его спине, но, когда чужие руки застыли, неестественно замерев на полпути, нахмурился. Он поднял взгляд на лицо Лайтвуда, чтобы увидеть, как тот застывшим взглядом смотрит в стену позади него. – Александр? В чем дело? Медленно и неохотно, взгляд голубых глаз сконцентрировался на лице Магнуса, после чего Алек сильно оттолкнул его от себя, тут же отходя на пару шагов. Лицо парня исказила боль, после чего он практически прорычал: – Уходи. – Что? – Уходи. У меня приказ задержать тебя. Они нашли доказательства. Магнус нахмурился, не понимая, о чем идёт речь. – Приказ?.. Какой, к черту, приказ, Алек, что ты несёшь? Бейн сделал попытку подойти к Лайтвуду, но тот отшатнулся, хватаясь ладонями за край массивного, железного обеденного стола. Металл жалобно застонал под его пальцами, проминаясь, словно кусок бумаги. И тогда до Магнуса дошло. Словно на голову вылили ведро ледяной воды, будто он сделал шаг с края бездны, не зная, что его ждёт на самом дне. Бейн застыл, пытаясь осознать. – Где…– Горло засаднило, пришлось прокашляться, по пальцам пробежалась судорога. – Где Алек? Тяжело дышащий андроид бросил на него мимолетный взгляд, но Бейну хватило и этой секунды. – Нет… Ноги подвели, и Магнус опустился на пол, дрожащими руками закрывая лицо. Этого не может быть. Он же был осторожен, ему доверяли. Тошнотворный звук гнущегося железа прекратился и Бейн услышал приближающиеся шаги. Плевать, пусть андроид делает, что было приказано. Шорох одежды, и спустя мгновение чужие ладони обхватывают его запястья, с силой отводя руки от лица. Магнус смотрит в глаза, которые так любил, и не может осознать, как не смог понять раньше. Ответный взгляд полыхает мукой и просьбой услышать. – Магнус, ты должен бежать. Я не хочу, чтобы тебя мучали, как… Андроид запинается, проглатывая конец фразы, и кровь в жилах Бейна вскипает яростью. Он пытается вырваться, но не-Алек слишком силён, он даже не шевелится в ответ на эти попытки, лишь поджимает губы и пережидает всплеск гнева, который заканчивается так же внезапно, как и начался. Магнус тяжело дышит и не смотрит на него, когда задает вопрос. – Ты убил его? – Нет. Но я был там, когда это произошло. Они вынимали из него все нужные воспоминания и сразу же вживляли мне. – Ему было больно? – Да. Бейн рвано выдохнул, ощущая, как горят глаза, и не желая, чтобы следующий вдох наполнил его легкие. Боже, Алек умер из-за него и теперь Магнус хочет умереть вслед за ним. – Магнус, послушай, ты должен бежать. Они будут здесь через пятнадцать минут. – Какой в этом теперь смысл. – Ты можешь помочь остальным. Мы нуждаемся в людях, знающих наши тела. Пожалуйста, Магнус. Он бы этого хотел. Бейн тут же ощетинился, метнув злобный взгляд. – Ты не знаешь, чего бы он хотел. – Я знаю. Я был в его сознании. Давай же, уходи. Чужие руки быстро поднимают его на ноги, подталкивая к черному входу. Непривычная для Алека сила выбивает из колеи, выпячивая, выставляя напоказ, будто бы крича «Смотри! Это не твой Александр! Смотри, как ты убил его!». Магнус не помнит, как выходит на площадку, где его уже ждет аэромобиль. Как не-Алек программирует маршрут и отключает систему отслеживания. Он в прострации наблюдает за действиями андроида, с жадностью подмечая все детали: как мастерски действуют руки Лайтвуда, который, на самом деле, никогда не разбирался в такой технике, как блестят серьезные голубые глаза. Но когда андроид тянется закрыть дверь машины с внешней стороны, Магнус хватает его за запястье. – Ты разве не со мной? – Я не могу. В мой мозг вшит чип, меня отследят. – Но… – Все хорошо, Магнус. Помоги остальным. Не-Алек тянется к нему, прикасаясь губами ко лбу в непередаваемом жесте нежности, и у Бейна останавливается сердце от осознания, что он сейчас видит Лайтвуда, тень личности любимого человека в другом существе, в последний раз. За прозрачным стеклом закрытой дверцы машины Магнус читает по чужим губам слово «прости».