Frustration

Людей немного. Парочка подставных гражданских, Кэтти из отдела слежки, с которой Магнус любил пообсуждать новинки моды по каналу открытой связи во время засад, бледная Катарина и Джейс, молчаливой тенью следующий позади. У агента Бейна не было родных и особо близких друзей. Алек устало вздыхает, когда впереди на горизонте появляются первые силуэты надгробий, и с усилием заставляет себя сделать шаг. Церемонии прощания не было вовсе, начальство решило завершить дело побыстрее. Лайтвуд особо по этому поводу не переживает – смотреть на бледное неподвижное лицо Магнуса дольше необходимого нет ни сил, ни желания. Ему хватило ощущения тяжелеющего тела в своих руках, что будто бы и сейчас тянет вниз, к нагретому ярким полуденным солнцем асфальту. Хватило образа медленно закрывающихся глаз и расслабляющейся в его руке ладони. Погода шепчет – синее небо без единого облачка, лёгкий ветер и поющие птицы в кронах деревьев. Магнус любил солнце, при любой возможности подставлял под его обжигающие лучи довольное лицо, будто ищущий тепла дикий кот, в хорошие дни позволяющий себя погладить. Алек понимает, что выпал из реальности, когда Джейс мягко трогает его за локоть, останавливая у нужного места. Задумавшийся Лайтвуд едва не прошёл мимо глубокой ямы характерной прямоугольной формы. Работники кладбища отточенным движением снимают закрытый гроб – когда они успели его закрыть? – и у Алека возникает дикое желание в последний раз увидеть любимое лицо, пусть бледным и холодным, неподвижным, но увидеть, и он дёргается вперёд, не уверенный, что именно хочет сделать, но рука Джейса всё ещё здесь, сжимается на локте сильнее, даря ровное успокаивающее тепло, и Лайтвуд отступает назад. Притупленные чувства вновь начинают кровоточить, болезненно острыми углами впиваются в грудину, и Алек прикрывает глаза, медленно выдыхая, чтобы успокоиться. Ему всё ещё нужен самоконтроль, чтобы найти и убить чокнутую суку, возникшую из его собственного прошлого, которая вознамерилась отомстить. Почти смогла – между острым кинжалом и грудью Алека встал Магнус. Теперь у неё нет шансов выжить, Лайтвуд уверен. Священник говорит нудно и неразборчиво, откуда-то справа приближается толпа галдящих что-то на другом языке молодых людей, и Алек пытается абстрагироваться от всего этого, продумывая план дальнейших действий. Чувства вновь притуплены – плюсы уроков самоконтроля от Ходжа, и Алек буквально леденеет, когда совсем рядом слышится тихое: – Какой-то ты печальный, Лайтвуд. Тело действует молниеносно – резко развернувшись, Алек ударяет, метя в горло, но гибкая Аманда уворачивается, метко стреляя рванувшему к ней Джейсу в грудь (благослови ангел параноика Ходжа, заставившего их надеть бронежилеты) и отскакивает назад, мерзко ухмыляясь. – Что, он был тебе дорог? – Аманда кривится, поигрывая массивным из-за надетого на него глушителя пистолетом, и Алек скашивает взгляд на приближающуюся толпу гражданских, внутренне выругавшись. – Не переживай, скоро воссоединитесь. Она вновь стреляет, и Лайтвуда ослепляет боль в груди. Следом ощущается внушительный толчок в то же место, и он стонет, падая на спину. Перед лицом возникает дуло пистолета, и Алек всерьёз верит, что это будет последним, что он увидит в своей жизни, но неожиданно Аманда неестественно замирает и падает, приземляясь острым подбородком прямиком на многострадальную лайтвудскую грудь. Алек стонет глубоким и злым звуком, сбрасывая её с себя и поднимая взгляд вверх. И застывает, когда видит подходящего ближе Магнуса. Живого, одетого в непривычно тусклые цвета и кепку, скрывающую подкрашенную малиновым чёлку. У Бейна лёгкая походка, не стёртый со скулы след бледного тонального крема и опасение в карих глазах. Он опускает заряженное транквилизаторам оружие и становится совсем рядом, наблюдая, как Джейс помогает Алеку подняться. Лайтвуд заканчивает отряхивать от грязи рукав, уделяя этому действу неприлично много внимания, когда Магнус заговаривает: – Александр, я… Злость, всепоглощающая и ослепляющая, затмевает облегчение от того, что всё же жив-господи-жив, и Алек не осознаёт, будто смотрит со стороны, как его собственный кулак встречается со смуглой кожей скулы. Руку простреливает острая боль от костяшек до самого локтя, Магнус, который наверняка мог увернуться, отшатывается, но взгляда не отводит, и Лайтвуд ощущает, какими горячими становятся собственные глаза. Он закусывает нижнюю губу и отворачивается, быстрыми шагами уходя куда-то в сторону. Останавливается, дойдя до каких-то старых зарослей у края кладбища, и опирается лбом о шершавый ствол дикой яблони. Воздух терпко пахнет цветами и солью. Тёплая рука касается спины, и Алек расслабляется, опустив напряженные плечи. – Ты мог сказать мне. Магнус позади вздыхает как-то устало, и Лайтвуд оборачивается, с сожалением смотря на наливающийся на чужой скуле синяк. Руки тянутся, легко прикасаются кончиками пальцев к коже, притягивают ближе, чтобы уткнуться носом в пахнущие сандалом и краской волосы. – Лидия приказала не говорить. Сказала, что все должно было быть правдоподобным. – Руки Бейна обвиваются вокруг талии, и Алек оставляет мягкий поцелуй у него за ухом. – Ты не первый, кого она захотела убить. Четверо агентов мертвы, а в её списке было ещё шестеро. Она хорошо готовилась и всегда заканчивала начатое. – Чокнутая сучка. Магнус фыркает, едва заметно вздрагивает от боли, и Алека осеняет. Он отстраняется, бесцеремонно задирает край чёрной водолазки и видит широкую полосу бинтов, что опоясывают чужой живот. Видимо, что-то отражается на его лице, потому что Бейн быстро проговаривает: – Ничего серьёзного, просто повреждение мягких тканей. – Какого чёрта тебя выпустили так рано? Было много крови… – К счастью, в больнице есть куча запасной. Алек хмурится в ответ на беззаботный тон, и Магнус мигом становится серьёзней. Опускает водолазку вниз, поправляя её, и берёт одну ладонь Лайтвуда в свои. Конечность отзывается ноющей болью, костяшки неприятно покраснели. Алек опускает взгляд, чувствуя иррациональный стыд за произошедшую вспышку ярости. – Прости за это. – Любимый, – зовёт Магнус, ловя и удерживая его взгляд, – я даже представлять не хочу, что ты успел прочувствовать за эти три дня, и простой синяк не такая уж большая плата за это. Будь я на твоём месте, убил бы за такое, наверное, чтоб уж наверняка. Не, ну не зря же бедные работники копали яму? Алек смешливо фыркает в ответ, притягивая Бейна для поцелуя. Чужие губы мягкие, тёплые и живые.