По забытой дороге любви

Экран автоматически стал более ярким, когда файл открылся. Это была не просто программка с кучей текста. Нет, перед глазами Аластера замелькали около двух десятков различных микрокарточек, которые при этом еще и накладывались друг на друга, напоминая ситуацию, когда зависает компьютер. Но все было нормально, потому что на экран перестали вылетать эти вкладки, и Хеймиш принялся передвигать их в разные стороны, тем самым сортируя материалы. «Открыт новый способ регенерации клеток», «первая в мире пересадка головы», «Рука нового поколения 2.0»... «Асинхронный Франкенштейн». Глаза Персиваля слегка расширились при виде последнего заголовка. Именно его Хеймиш и выдвинул на передний план, заставив Аластера сосредоточиться на его длинном пальце с чуть загнутым ногтем сильнее, чем когда-либо. — Да-а, вот так бы всегда, — тихо произнес Мерлин с улыбкой, наблюдая за реакцией Персиваля, который уже чуть ли не лежал на его руке, стараясь как можно четче разглядеть написанное. Координатор как-бы намекал на то, что в основном агенты на собраниях не выдают и третьей части того внимания, что сейчас демонстрировал Аластер. Англичанин пропустил мимо ушей слова Хеймиша и лишь прищурился, рассматривая единственную фотографию в этом отчете. На небольшой картинке, облегаемой текстом, был мужчина, который на первый взгляд совсем не напоминал Персивалю его напарника. Однако, присмотревшись, он обнаружил знакомый нос с широкой переносицей и чуть искривленным кончиком, а также тонкие губы и мощный подбородок, которые нельзя было спутать ни с чьим другим. Лицо Джеймса разделяла напополам тонкая полоска, уходящая за светло-зеленую рубашку – шрам, кажется, находился еще в процессе заживления, потому что из стянутого разреза торчали нитки. Мертвенно-бледная кожа почти сливалась с простыней, а на волосах прибавилось седины. Аластер не смог смотреть на эту фотографию спокойно. Джеймс выглядел, как труп, и в голову мужчины поспешили закрасться отвратительные мысли: а вдруг это все розыгрыш? Злая шутка, и Спенсера уже давно нет в живых? Нет, Хеймиш не мог такого сделать. В носу Аластера невыносимо защипало, а текст перед глазами расплылся. Ну уж нет, это слишком. Нельзя давать эмоциям взять верх. За это время шотландец взял в руки остывшую кружку и осторожно поднес к губам. Он неспешно сделал глоток. — Ну вот, смотри, — наконец Хеймиш сумел вытащить свою руку из-под Персиваля и раздвинул пальцами окошко, — здесь говорится о том, что нашего Джеймса благополучно сшили из двух частей и долгое время держали в криокамере, дожидаясь, пока мягкие ткани и внутренние органы срастутся и смогут нормально функционировать. Разумеется, они пишут о специальных гелях, органических клеях, нитях и жидкостях, названия которых засекречены, а также о том, что позвоночник после подобного распила не мог быть восстановлен, а если бы и мог, то прослужил бы очень недолго. Поэтому аргентинцы сделали полную копию позвонков из сплава стали и еще какого-то металла, который засекречен. Последнее слово Хеймиш произнес очень раздраженно, потому что оно составляло приблизительно 20 процентов от общего объема текста в данной статье. Персиваль же лишь делал вид, что внимательно следит за тем, где именно Хеймиш сейчас читает, а сам пытался справиться с комом в горле, который не давал ему нормально вздохнуть. Он очень разнервничался, хоть и не показывал этого своему собеседнику. Расспросы Мерлина были сейчас совершенно ни к чему, да Аластер и не знал, что на них отвечать. — Это ужасно. У меня нет других слов, Хеймиш. А ты не задумывался о том, что Джеймсу может быть больно все это терпеть? Насколько мне известно, феномен комы и ощущениях при ней не очень хорошо изучены, — не агрессивный, но чуть повышенный тон голоса мужчины разбудил старушку, которая сидела на соседних сидениях. Ее недовольный взгляд, брошенный в сторону Персиваля, мгновенно вызвал у него движения губ, которые сложились в беззвучное «простите», и заставил говорить тише. — Ну, знаете ли, — недовольно фыркнул в ответ координатор, который, судя по всему, был немного в замешательстве, — насколько известно мне, о мире усопших ученым известно еще меньше, да и думаю, что лучше уж Джеймс перетерпит это все, чтобы потом жить. В его словах прослеживалась железная и четкая логика, так что Аластер кивнул и откинулся в кресло. Свет погас в тот же миг, оставляя видимым лишь серьезное лицо Хеймиша, которое продолжал освещать яркий свет от экрана планшета. Он за раз допил остатки остывшего сладкого чая и поставил кружку на полку перед собой, будучи уверенным, что стюардесса заберет ее в самое ближайшее время. — В принципе, это все, что я смог добыть. Думаю, завтра мы узнаем намного больше. А сейчас нужно отдыхать и набираться сил, — сказал Мерлин, плавно уезжая корпусом чуть вниз: кресла здесь можно было немного опустить, чтобы спалось комфортнее. Сказал и сам через десять минут залип в планшет, убавив яркость, то ли чисто для приличия, то ли для того, чтобы поменьше афишировать свой «отдых» в виде очередной катки в какой-то популярной игрушке. «Ну да, спать он будет, еще чего», — подумал Аластер и закатил глаза, устраиваясь поудобнее и отворачиваясь к окну. Хеймиш и сон ночью сочетались в голове Перси так же, как Лондон и приятная солнечная погода: очень редко и совершенно необязательно. Несмотря на почти совершенную тишину, нарушаемую только тихим посвистыванием двигателя самолета, сон никак не шел. Даже Мерлин к этому моменту уже отошел ко сну, сам того не заметив. Это было понятно по мерцающим просветам между его грудью и работающим планшетом. Ну а бессонницу Аластера разделяла лишь яркая, но при этом приятная луна, которая сочувствующе освещала его лицо, делая цвет кожи подобным своему оттенку. Часть лба, прислоненная к гладкому стеклу, набравшемуся холода, Персиваль уже не чувствовал. Его веки то медленно опускались, закрывая сонные глаза, то тяжело поднимались из-за невозможности уснуть. Наверное, это будет одна из самых длинных ночей в жизни агента. Нет, не то чтобы богиня Полуночница беспокоила его впервые. Далеко не в первый раз мужчину беспокоила бессонница из-за слишком большой нагрузки на нервную систему, однако сегодня был другой случай. Обычно Аластер вообще находился в это время на задании, ну или в каком-нибудь месте, совершенно непригодном для сна, а когда доводилось провести вечер дома, он предпочитал выйти на улицу и неспешно пройтись по пролеску, что находился неподалеку, вдыхая ночной хвойный аромат А еще в телефоне Персиваля царил постоянный хаос из-за кучи непрочитанных сообщений от Джеймса. Останавливаться где-нибудь на открытой поляне с нависшими над ней небольшими темными тучами и тускловатым из-за них лунным светом уже давно стало для мужчины привычкой. Он понял одну очень полезную закономерность: его появление в чате агентства «онлайн» практически всегда было чревато новыми сообщениями от пользователя «Night Prince». Рука Аластера сама потянулась к телефону. Яркий свет ударил в глаза, и он зажмурился, поспешив убавить яркость. Затем нажал на иконку в виде рыцарского меча. Это был приватный чат, разработанный Мерлином для общения агентов Кингсмен. «Как дела, Перси? У меня вот хорошо. Собираюсь на завтрашнее задание и скоро буду ложиться спать. J.» Это был общий чат. А всего несколькими секундами позже в телефоне висело сообщение от абонента «Джеймс» уже лично для Персиваля. «Сижу на крыше бара, пьян в стельку английского оксфорда, но не совсем. Думаю о тебе. Приедешь? J.» «Нет, я гуляю. A.» «О! Ты ответил!» «Так я тоже! Почему бы нам не воссоединиться?» В голове ясно всплыл двойной звук оповещения об смс. После этого ответа не было около минуты, и Аластер вспомнил, что начал было думать, что не такой он уж и навязчивый этот Джеймс Спенсер. Но… «Ну так что? У меня здесь есть бутылка «Lanceval». Привез с задания из Франции. Эти ребята знают толк в шампанском!» «Соглашайся» Навязчивый. «Перси?» «Хей, Ал, я не слишком тебе мешаю?» Фантастически навязчивый. После кучи неотвеченных сообщений от Джеймса переписка обрывалась. Аластер уже и не помнил, удалил ли он их намеренно или случайно, но удивился своим же мыслям, когда подумал, что было бы неплохо почитать продолжение и вспомнить, что же там было дальше. Вместе с последним сообщением исчезла и мимолетная улыбка с лица мужчины. Он ясно осознал, что хочет увидеть Спенсера как можно быстрее и убедиться, что с ним все в порядке, что он здоров и совсем скоро встретит Персиваля самым типичным для этого человека образом: лучезарно улыбнется и энергично похлопает его по плечу, при этом не боясь снова получить локтем в живот в знак нелюбви к данному виду приветствия. «Джеймс, милый Джеймс. Лучше бы тебе быть в полном здравии, иначе ты никогда не узнаешь, что я скучал», - пронеслось в голове Персиваля прежде, чем легкая дремота тепло укутала его в свою широкую шаль грез. Поездка в общей сложности занимала 13 часов, а Аластер был уверен, что на сон у него оставалось не меньше половины от этого времени. Но все планы мужчины чудесным образом рассеялись вместе с первыми криками и возгласами. Удивительно, что сон о каких-то горе военных с кучей экшена не оборвался раньше. Обычно Персиваль просыпался от малейшего шороха. Это задним числом напоминали о себе годы службы в разведке, ведь там нужно всегда быть начеку, чтобы вовремя поймать жертву «на мушку» и обезвредить. Очевидно, алкоголь, предложенный Мерлином, был и вправду очень хорош, потому что Аластер не слышал ни громкого зова кем-то из пассажиров стюардессы, ни орущего на весь салон ребенка, которого пытались успокоить чертовой погремушкой, ни надоедливого скрежета замков сумки, снующих туда-сюда. Англичанин брезгливо дернул плечом и сильнее укутался в мягкий плед, что, конечно же, не помогло. Это тебе не личный транспорт, в котором от громких звуков может помочь пронзительный и недовольный взгляд на человека его распространяющего. Вот они – прелести самолета, принадлежащего авиакомпании. Однако теплый плед все же продлил минуты драгоценного сна, правда, ненадолго. Стоп. Плед. Откуда взялся плед? Вблизи что-то жалобно проскрипело. Как оказалось позже, этим чем-то был Хеймиш, который, очевидно, тоже был в диком восторге от мелодии утренней суеты в самолете. — Послушайте, в следующий раз берите плед сразу, Персиваль. Мне показалось, что стук ваших зубов от холода слышали все, кроме вас, — пробурчал он заспанным хриплым голосом и потер рукой правую часть лица. — Вставать с насиженного теплого места и топать в каюту стюардесс было очень неохота. И вообще, пора бы уже вставать, самолет приземляется через полчаса. — Спасибо, Мерлин, что не оставили погибать от переохлаждения, — с легким сарказмом в голосе ответил Аластер и улыбнулся в душе такой заботе со стороны координатора. Временной дедлайн славно бодрит, но особенно хороший стимул вылезти из тепла дало Персивалю осознание того, что через какой-то час или два он, наконец-то, увидит Джеймса. И сейчас никакая другая мотивация не смогла бы заставить его в считанные минуты проснуться окончательно, привести себя в порядок и в ожидании наблюдать за тем, как за окном появляются первые очертания домов и улиц. Спустя 20 минут самолет приземлился, и мужчины поспешили пройти к выходу.