Эфир

Орхидея проснулась от прикосновения прохладной ладони к её лбу. — Гарри, она вся горит! — с расстановкой произнёс девичий голос. Дея стряхнула с себя чужую руку и села. Она потёрла глаза кулачками и посмотрела на гостью, вошедшую в их купе. Та уже переоделась в школьную форму. — Ты же Орхидея, — с укором произнесла девочка, заметив татуировку на лбу. — Мой папа говорит, что все твои концерты подстроены. — Мой отец тоже во многом заблуждается. — Орхидея не врёт, она читала мысли моей тёти и нарисовала моих родителей! — Гарри встал на её защиту, демонстрируя пергамент с наброском. — Может, ты урождённый легилимент? — предположила девочка. Похоже, до неё дошло, что способности Мертворожденной могли быть обусловлены магией. — Я не хочу ничего обсуждать, тем более с незнакомкой. — Я — Гермиона Грейнджер. У тебя температура, между прочим. Я просто за тебя беспокоюсь. — Не стоит. — Гермиона ищет жабу, — Гарри чувствовал повисшую в воздухе враждебность и хотел сгладить ее. — Да, — подтвердила Гермиона. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу. — Хмммм... Орхидея вытащила из котелка форму. Она была равнодушна к Невиллу и его пропаже, потому желала прекратить этот разговор. — Я бы хотела переодеться в форму. Вы оставите меня на пару минут? — Пойдем поищем Тревора вместе, — предложил Гарри Гермионе, подразумевая несчастную жабу. Хороший мальчик. Добросердечный, неконфликтный, мыслящий. Дипломатичный. Орхидея не понимала, почему инстинктивно чувствовала в нём угрозу, которую ей вменялось пресечь неведомой силой. Почему это казалось смыслом её жизни. Она переоделась в форму Хогвартса. На чёрном галстуке был изображён герб школы, но мадам Малкин сказала, что после распределения он окрасится в цвета её факультета. Орхидее было даже слегка интересно, куда её отправит Распределяющая Шляпа. Учитывая, что её личность и личностью-то назвать было нельзя, каждый факультет имел двадцати пяти процентный шанс заполучить её в свои ряды. Когда Гарри, огорчённый неудачей в поиске жабы, вернулся, Орхидея некоторое время постояла в коридоре, позволяя мальчику спокойно переодеться. А потом, до самого приезда, они болтали о разных глупостях. О пасущихся на поле коровах, которых они увидали в окошко, о странных магических сладостях, купленных у тётечки, курсирующей по коридору с тележкой, о том, как фигово недополучить родительской любви, потому что родители-то мертвы. Орхидея даже не подозревала, что может получать такое удовольствие от обычных бесед. С Бобом было хорошо молчать, а с Гарри как раз наоборот. Рядом с ним она оживлялась. Будто бы её эмоциональная заторможенность взяла... и испарилась. Будто она стала обычным ребёнком. Наконец-то.

***

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? На платформе их встретил местный лесничий. Он уже был знаком с Гарри. Должно быть, сопровождал его, как Макгонагалл сопровождала Орхидею. Первокурсникам устраивали особый приём: чтобы попасть на ужин в замке, нужно было переправиться через реку на маленьких лодочках. В каждую помещалось по четыре человека. Гарри, конечно, полез в лодку вслед за Орхидеей. К ним присоединились Гермиона с Невиллом. Они так и не нашли жабу. Темноту рассеивали фонарики, прицепленные к носам лодочек, но они почти не грели. Вечер выдался и без того прохладным, а у воды стужа пробирала до костей. Воздух наполнился звуком стучащих зубов. Орхидея ощущала холод, но собственная кровь грела её лучше любого огня. Поглядев на худенького дрожащего Гарри, девочка обняла его и прижала к себе, чтобы поделиться с ним этим теплом. Мальчик стеснялся, но быстро расслабился в её объятиях. Гермиона и Невилл сидели, обхватив себя руками, и печально смотрели на парочку. — Можете тоже погреться. Помявшись, ребята тоже к ней прижались. До конца поездки Орхидея чувствовала себя курочкой, приютившей цыплят под крыльями. Гермиона рассказывала о том, кто обитает в озере. Все ахнули, когда увидели величественный замок Хогвартса. Когда они высадились на камни подземной пристани, лесничий громко крикнул Невиллу о том, что нашёл его жабу. После того, как мальчик забрал своего питомца, они поднялись по лестнице и оказались перед огромной дубовой дверью. Из-за неё показалась Минерва Макгонагал. Она кратко ввела первокурсников в курс дела — всё это Орхидея уже слышала и знала — и оставила их ждать начала церемонии распределения. — А как будет проходить этот отбор? — спросил Гарри. — На голову наденут волшебную шляпу, она оценит качества твоей личности и отправит на подходящий факультет, — ответила Гермиона. — Я как-то превратил парик учительницы из чёрного в голубой, меня могут из-за этого исключить? — Гарри явно нервничал. Бедный Гарри. Орхидея вот возможно лишила человека жизни, но всё равно так не убивалась. Она тихо засмеялась этим мыслям и начала гладить Гарри по голове, то и дело стараясь задевать шрам у него на лбу. Прикосновение к шраму дарило ей какое-то особенное удовольствие. Чувство привязанности так и не исчезло. — Нет, Гарри, за магические выбросы, случившиеся до начала учёбы, тебя не исключат. — Она улыбалась, глядя на то, как мальчик сам подставляет голову под её руку. Появившиеся призраки отвлекли на себя внимание. Потом первокурсников наконец-то пригласили в зал, где стояло четыре заполненных учениками стола и один учительский. Под потолком без какой-либо поддержки парили зажжённые свечи, а сам он казался прозрачным. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Макгонагал поставила табурет перед толпой первокурсников, а на него положила латанную-перелатанную шляпу, складки которой напоминали глаза и рот. Шляпа ожила и запела дурацкую песенку. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем, — злобно зашипел стоявший неподалёку рыжий мальчик. Обернувшись на него, Орхидея увидела стоявшую рядом интересную девочку. Её волосы тоже были необычного цвета: серебристые, переходящие в голубой на концах. Но примечательна она была совсем не этим. Лицо девочки было точь-в-точь как у Томми из маминой книжки — невероятно красивое. Сходство поражало! Она держалась обособленно от других... Хотя, судя по недобрым взглядам, это окружающие держались подальше от неё. Девочка заметила Дею, смущённо улыбнулась и на мгновение приподняла ладошку в приветственном жесте. Орхидея кивнула ей в ответ. Макгонагал вышла вперёд с длинным свитком пергамента в руках. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с косичками, спотыкаясь, подошла к табурету и, взяв Шляпу, села на него. Едва оказавшись у девочки на голове, Шляпа объявила: — ХАФФЛПАФФ! Девочка побежала к крайнему правому столу под аплодисменты. Макгонагал прочла следующее имя: — Амброуз, Орхидея! В этот момент произошло сразу несколько вещей. Та красивая девочка нахмурилась, недовольно фыркнув. Некоторые преподаватели начали переглядываться и посматривать на сидящего в центре стола старца, который, похоже, был директором. Но больше всех поразил один из них. Он вскочил, громко ойкнув и обхватив руками свой тюрбан. Казалось, профессор готов был заплакать, но он быстро взял себя в руки. — П-п-простите, — сказал он, одёргивая свой костюм, и сел обратно. Дея посмотрела в его сторону и узнала в человеке, сидящем рядом, Северуса Снейпа. Жизнь его явно потрепала, в воспоминаниях Петуньи он был просто тощим жутковатым мальчишкой. Теперь же это был по-настоящему жуткий мужчина, выглядевший на двадцать лет старше своего реального возраста. Орхидея двинулась к табурету, по пути схлопотав толчок от красивой девочки. Но физическая сила Деи после выброса многократно возросла, позволяя ей поднимать невообразимые тяжести, потому толчок сказался на самой недоброжелательнице — та отшатнулась и навалилась на близстоящего рыжего мальчика, который тут же брезгливо её оттолкнул. А ещё все преподаватели, возвышающиеся над ними, как-то странно смотрели. Орхидея их взгляды буквально кожей ощущала. Особенно напрягал директор, этими своими ясно-голубыми глазами, внимательно разглядывающими её поверх своих очков-половинок. В письме говорилось, что директора зовут Альбус Дамблдор. Значит, сейчас она смотрела именно на того, кому посылала просьбу о помощи с поступлением. Мужчина был похож на старика из маминой сказки, который пришёл в приют, чтобы рассказать одному особенному ребёнку, что он — волшебник. Только сейчас он был намного-намного старше. Интересно, а был ли Томми тоже реальным? Когда Шляпа наконец оказалась у Орхидеи на голове, она не смогла выдать ответ так же быстро, как для Аббот. — Что за шуточки?! — возмутилась она. — Зачем вы засунули под меня такую толпень? Прекращайте ваши глупости! По одному ребёнку за раз! Вот, называется, не хотела привлекать внимания. И что теперь делать? Проекция Орхидеи в её же голове приложила к губам палец и зашипела "тссс". Проекции прекратили играть и затихли. — Шляпа, видите девочку на золотом пятне? — спросила Дея, надеясь, что заглядывающий в голову артефакт сможет увидеть устройство её мышления. — Сирена какая-то, — скривилась Шляпа. "Ты не человек", — с отвращением вспомнила Дея слова отца. — О, вижу, обиды у тебя человеческие. И мстительность такая птицам чужда, — Шляпа пожевала прорезью, служащей ей ртом. — И уже в этом возрасте познала тщеславие и гордыню. Отправляйся-ка ты на Слизерин. Интересно, всех ли Шляпа поливает помоями, прежде чем распределить? Пожав плечами — Слизерин так Слизерин — Орхидея пошла к своему столу. Хлопали только Слизеринцы, все остальные столы игнорировали это распределение, хотя прошлой девочке аплодировал каждый ученик. Когда она села рядом с парнем со Слизерина, тот похлопал её по плечу, приветствуя на своём факультете. Эдриан Пьюси. Он гордо представился охотником факультетской команды по квиддичу. Орхидея пожала его руку, представившись для приличия, хотя её имя уже звучало из уст Макгонагал. На табурет села Сьюзен Боунс. Её отправили на Хаффлпафф. — А что это у тебя на лбу? — спросил Эдриан. Орхидея знала, что этот вопрос ей обязательно зададут, но всё равно ей было не ясно, как именно на него отвечать. Те, кто её знал, и так был в курсе, а кто не знал — то есть, все волшебники, не бывавшие в магловском мире, — не смог бы понять без продолжительного рассказа. — Чёрное око. Татуировка. — И что она значит? — Третий глаз. — Будущее предвидишь? — Нет, только прошлое. Развлечение для маглов. — Скука. Терри Бута отправили на Когтевран, Мэнди Броклхерст на Гриффиндор. Их новую знакомую Грейнджер тоже. Слизерин пополнился Крэбом и Гойлом. — Лестрейндж, Дельфина! На табурет села та самая красивая девочка, которая пыталась толкнуть Орхидею. Её тоже отправили на Слизерин. Она гордо села за стол змеиного факультета и, вытянув голову из-за плеча Гойла, злобно уставилась на Дею и начала шевелить губами. Орхидея знала, что некоторые люди от злости могут шипеть, но эта девочка шипела как-то уж очень долго и настойчиво, будто говорила что-то. Орхидея решила её игнорировать и вновь завела беседу с Эдрианом. К ним присоединился холёный мальчик по имени Драко Малфой. Он отвлёк Дельфину на себя, выразив уважение фамилии Лестрейндж, а потом и он обратил внимание на Орхидею. — Амброуз... Я раньше не слышал такой фамилии. Ты полукровка? — спросил Пьюси. — Она самая. Мой папа — магл. — Так ты ничего не знаешь?! — Дельфина уже начинала раздражать. — А ты чисто... кровный? — Орхидея была не уверена, правильно ли так говорить. — Да. Не священные двадцать восемь, конечно, но всё-таки. — Поттер, Гарри! — вызвала Макгонагал её друга. Орхидея обернулась, чтобы посмотреть, как будут распределять Гарри. Стоило прозвучать его имени, как за всеми столами поднялся гул. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер?! Отовсюду доносились восторженные возгласы. Неужели Гарри тоже был знаменитым, но в магическом обществе? Судя по его виду, он сам об этом был не осведомлён. — Надо будет с ним установить дружеские отношения, — сказал Малфой. — Как ты можешь так говорить, Драко? — Дельфина стукнула кулаками по столу. — Он убил Тёмного Лорда, а ты хочешь с ним дружить? Лично я хочу его убить! — Молчи, тупица, — ответил Малфой, озираясь по сторонам. Он явно надеялся, что слов Дельфины никто не слышал. Тёмный Лорд? Дарт Вейдер? Орхидея не поняла, о чём её однокурсники только что спорили, и вновь сосредоточила внимание на Гарри. Шляпа неразборчиво бормотала. Мальчик жмурил глаза и стискивал зубы, будто умоляя о чём-то, и в конце концов шляпа крикнула: — СЛИЗЕРИН! По залу разнёсся разочарованный вздох, и только стол змеек взорвался аплодисментами. Одна лишь Дельфина дулась. Гарри, едва не подпрыгивая, шагал к столу. — Грегори, — обратилась Орхидея к Гойлу, тронув его руку. — Я буду тебе очень признательна, если ты слегка подвинешься. Гарри — мой друг, хотелось бы, чтобы он сел рядом. Грегори неопределённо мотнул головой, но переместился, легко двигая сидящую за ним худенькую Дельфину. Та вновь возмущённо уставилась на Дею из-за его плеча. — Ты уже сдружилась с Поттером? Да ты такая же предательница, как и твоя тварина-мать! Моя мама говорила, что ты будешь... — Заткнись. — Теперь шипела уже Орхидея. За оскорбление мамы девчонку хотелось сжечь. Обратить всю её красоту в пепел, чтобы больше не могла чесать языком всякую ерунду. Орхидея прикрыла глаза и успокоила свой огонь. Дельфина была мелкой дрянью. Мелкой в плане возраста, конечно. Потому серьёзно реагировать на её уколы было как минимум бессмысленно. Вместо этого она сосредоточилась на подошедшем к их столу Гарри. Она усадила мальчика между собой и Эдрианом, чтобы он находился подальше от странной Дельфины. — Эдриан, папа Гарри хорошо играл в квиддич. Может, вам в команде это пригодится? — спросила она, стараясь не замечать злобного взгляда, сверлящего ей спину. Машинально она взъерошила мальчику волосы, от чего на душе сразу стало радостнее, и инцидент с Дельфиной больше не напрягал. Гарри с Эдрианом поболтали о квиддиче. Выросший среди маглов мальчик не имел о магическом спорте никакого представления, потому Пьюси подробно расписывал, что к чему. Распределение закончилось. Гермиону и Невилла отправили на Гриффиндор, как и того рыжего мальчика, оказавшегося Роном Уизли. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! — произнёс Дамблдор вступительную речь. — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри. — Похоже на то. Перед ними появилась еда в изобилии. Гарри, которого недокармливали, наложил в тарелку кучу всего и начал есть, почти не жуя. Дея взяла картофель и салат. Мясо она не ела. Не из жалости к зверушкам, просто не нуждалась в нём. Ей с избытком хватало растительной пищи. Наевшийся Гарри начал вертеться, рассматривая всё вокруг, и внезапно громко вскрикнул, начав тереть лоб в области шрама. — Что случилось? — спросила Дея. — Ничего особенного... Просто шрам внезапно заболел, — ответил Гарри. Какой особенный у него шрам, мало того, что влечёт её к себе, так ещё и болит без причин. — А ты знаешь того профессора, который рядом с профессором Квирреллом сидит? — А Квиррелл это?.. — Дея посмотрела на преподавательский стол. — Тот, в тюрбане. Я с ним в "Дырявом котле" познакомился. — О. Я совсем забыла. Это Северус Снейп. Он близко дружил с твоей мамой в детстве. Они жили в одном районе. Да и учились, наверное, вместе. Может, если ты его спросишь, он тебе о ней расскажет то, что не знала Петунья. — Как-то не похож он на любителя разговоров... — Тут я с тобой соглашусь. После того, как все наелись, Дамблдор наказал не ходить в Запретный лес и в правое крыло третьего этажа Хогвартса. Он пообещал, что нарушение последнего запрета повлечёт за собой мучительную смерть. А потом они пели гимн школы. Орхидея просто качала головой в такт. Не хотелось петь и считывать воспоминания. Когда ужин закончился, старосты развели их по спальням. Орхидея выбрала себе комнату, которая располагалась недалеко от крыла мальчиков. На всякий пожарный. Чтобы быть ближе к Гарри. Дее пришлось согласиться с Мишель, что она помешалась на своём новом друге. Её небогатый скарб уже был на месте. Дея разложила по ящикам комода мамины вещи, которые теперь принадлежали ей, сняла форму и забралась под одеяло. Она была рада, что сепарировалась от отца. Казалось бы, теперь можно расслабиться и наслаждаться спокойной школьной жизнью в магическом пансионе. Но теперь появился новый повод для беспокойства. Её сердечко трепетало от "любви" к мальчику, с которым она знакома всего один день. Более того, в то время как нормальная любовь зарождается в процессе узнавания, её чувство было стихийным и ничем не обусловленным. Или, быть может, она просто не имела представлений о возможной причине? Как пещерный человек, думающий, что огонь зарождается, когда молния ударяет в дерево, не зная, что его можно развести самостоятельно. Всё-таки в мире магии можно было найти множество объяснений, недоступных магловскому мышлению. Ещё эта Дельфина. Сначала показалась ей милой, а потом вела себя, как последняя дрянь. Весь ужин её подначивала. Какое право она имеет говорить о её маме? Откуда вообще её знает? Увы, без чтения воспоминаний раздобыть ответы на эти вопросы было затруднительно, и Орхидея предпочла забыться сном. В конце концов, теперь у неё был новый дом в виде целого Хогвартса и появились друзья среди сверстников, а это было главным.