Эфир

Орхидея часто заглядывала в кабинет Квиррелла. Гарри в это время с другими ребятами был у Хагрида. Великан её не очень жаловал, поэтому Дея предпочитала не сталкиваться с ним лишний раз. Он считал её плохим другом для Гарри. Но зато ей не приходилось придумывать отговорки, чтобы сходить куда-то одной. Квиррелл угощал её горячим ароматным чаем. Шоколад он перестал предлагать, узнав, что она предпочитает растительную пищу, зато всегда имел при себе свежие ягоды и фрукты. Один раз у него оказалось соевое мороженое с миндальной посыпкой — самое вкусное из всего, что Орхидея пробовала. Он задавал много вопросов о ней и её учёбе, а она с удовольствием делилась, убеждаясь, что профессор — это мама под прикрытием. Кому ещё в магическом мире может быть интересна её жизнь? Девочка старалась побольше рассказывать о квиддиче и тренировках, думая, что Лилии интересно, как дочь орудует подаренной ею метлой. Вскоре Орхидея осмелела и начала обнимать маму на прощание. Она надеялась, что Лилия скоро откроется ей. Уроки профессора Квиррелла были самыми познавательными. В то время как остальные ученики жаловались на тупость его занятий, слизеринцам и гриффиндорцам первого курса он давал много практических упражнений, выполнять которые было весело и интересно. Одиннадцатилеткам в радость было постоянно двигаться и пуляться друг в друга заклинаниями. Квиррелл высоко оценивал способности Орхидеи. Последнее не ускользнуло от внимания Дельфины. — У тебя морда как начищенный котелок светится. Влюбилась в этого заику, да? Все слышали?! Сорняк влюбилась в старикашку! Орхидея хотела в ответ съязвить что-нибудь о её способностях к боевой магии, но Малфой её опередил. Положив руку на плечо Дельфины, он с явным раздражением зашептал ей что-то на ухо. Девочка поджала губы, толкнула его и ушла, громко топая. — Достала она, — сказал Забини. — Краёв не знает. — Все уши прожжужала тем, что её папа — Тот-Кого-Нельзя-Называть, — подхватила Булстроуд. Слизеринцы начали делиться плохими отзывами о Дельфине. Орхидея обычно не проводила время в гостиной, предпочитая запираться в комнате или сидеть с друзьями в библиотеке, поэтому не знала, что Лестрейндж приседает на уши не только ей. — Кузине стоило бы взять пример с тебя, — сказал Драко так, чтобы слышала только Орхидея. — Хотя на мой вкус говорить, что отец магл, — всё-таки чересчур. — Что ты имеешь в виду? — Мой папа работает в Министерстве. Он мне написал, чью дочь планировали назвать Орхидеей, — Малфой ухмыльнулся и подмигнул. — Но я никому не скажу. Надеюсь, ты это запомнишь. — Хммм... Значит, другие дети начали узнавать её маленький секрет от родителей, имеющих связи в Министерстве. Даже учитывая, что многие из семей раньше поддерживали Лорда Волдеморта, сейчас открытое выражение лояльности ему порицалось обществом. Не удивительно, что Дельфину, гордо заявляющую о родстве с ним, стали чураться. Если другие узнают о том, что Орхидея тоже его дочь — её ждёт та же участь. Даже хуже. Глядя на отношение к ней учителей, дети начнут поступать гораздо жёстче, чувствуя поддержку и безнаказанность. А хуже всего то, что рано или поздно слухи дойдут до Гарри. Орхидея не представляла, как мальчик отреагирует на то, что её возможный отец — убийца его родителей. А мать — причина, по которой тот выбрал Поттеров, а не Лонгботтомов.

***

Гарри и Дея выскользнули из комнат поздно вечером, чтобы выйти на дуэль против Дельфины. Они решили провести бой на третьем этаже, куда никто не ходил. Орхидея знала, что там расположили вход в коридор, где собирались спрятать философский камень, но дьявольские силки для ловушки ещё не вырастили, а трёхглавый пёс был ещё маленьким, чтобы охранять, поэтому коридор был безопасен. Они ожидали увидеть Лестрейндж уже там, но она сидела и ждала их в гостиной Слизерина. — Хотела проследить, чтобы вы не струсили. Не переносящие друг друга сёстры по отцу и мальчик, который его убил, — та ещё компания. Идти втроём было слегка неуютно. Дельфина всё время озиралась и дёргалась из-за каждого шороха. Когда одна из лестниц с характерным треском начала движение, девочка на мгновение прижалась к руке Орхидеи, ухватив её за пальцы, но тут же отпрянула. Невилл пришёл с Гермионой. Они выглядели очень зашуганными. — Это злостное нарушение правил. Если меня исключат — я превращу вас в лягушек, — пригрозила им Гермиона. — Ты уже умеешь? — Нет, но вы послужите замечательным материалом для экспериментов. Коридор третьего этажа ожидаемо был пуст. Дети бестолково потоптались на месте. Невилл рассказал про дуэльные правила — бабушка хорошо обучила его тонкостям волшебных традиций. Гарри и Дельфина встали на значительном расстоянии друг от друга, поклонились и, выставив вперёд одну ногу, приняли эффектные позы. Замерев, они ожидали сигнала Невилла. Он долго мялся, а потом обратился к Дельфине с вопросом. — У тебя нет секунданта? Вы не можете сражаться без двух секундантов. — Я уверена в своей победе, мне не нужен секундант. — У тебя просто друзей нет из-за того, что ты направо и налево кричишь о своём родстве с одним из главных злодеев века. Попросить некого, — сказала Гермиона. Дельфина не стала обзываться в ответ, как обычно она делала. Она слегка вжала голову в плечи. Гермиона не только догадалась о причине отсутствия у неё секунданта, но и умудрилась задеть её. — Без твоего секунданта мы не можем... — начал Невилл. Но тут сквозь стену просочился Пивз. Увидев детишек, он взвизгнул от восторга. — Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так-так-так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают. — Не поймают, если ты нас не выдашь... Пивз, пожалуйста, не надо, — Гарри сложил руки на груди в мольбе. — Я просто обязан вызвать Филча. Это мой долг. — Пивз говорил голосом праведника, но в глазах его плясали черти. — Для вашего же блага. — Уйди уже! — крикнула Дельфина и пустила в него поток синих искр. Это была ошибка. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! — оглушительно заорал Пивз. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ! С нижнего этажа донеслись шаги. Все пятеро ринулись вдоль коридора, чтобы только избежать разоблачения Филчем и его кошкой, но уткнулись в запертую дверь. Гермиона растолкала всех и применила Алохомору. Это открыло замок. Ребята забежали за дверь и заперли её за собой, прижавшись с другой стороны. Почти сразу донеслись голоса: Пивз препирался с Филчем. Невилл настойчиво дёргал Гарри и Дею за рукав. — Прекрати, Невилл, — сказал Гарри. А вот Дея обернулась. Она увидела смертельно перепуганного мальчика. В отличие от него Дельфина встала в боевую позу, выставив перед собой палочку, но рука у неё дрожала. И было от чего. Им в глаза смотрел гигантский пёс, заполнивший собой всю комнату от пола до потолка. У него было три огромных головы с клыкастыми челюстями и безумными глазами. Это был Пушок. Когда Орхидея читала воспоминания директора, пса ещё не поставили на позицию, потому что Хагрид говорил Дамблдору, что Пушок слишком маленький и несмышлёный, чтобы выступать против злодеев, охотящихся за камнем. Сам Дамблдор тогда ещё не видел пса лично. Поэтому девочка и не подозревала, что здесь может быть небезопасно. А теперь все её друзья были в смертельной опасности. Потому что для великана "маленький" значило всё, что угодно, кроме действительно "маленький". Одним движением Орхидея выпихнула прижимающихся к двери Гарри и Гермиону наружу. Невилл сам выбежал, гонимый инстинктом самосохранения. А вот Дельфина в правиле "бей или беги" предпочитала первую часть и, замахнувшись палочкой, произнесла: — Баубиллиус! Её палочка выпустила тоненькую молнию в нос средней головы. Собака, до этого не вполне понимающая происходящее, мгновенно разозлилась, ощутив укол в морду. Орхидея ухватила Лестрейндж за капюшон мантии, и, делая шаг навстречу собаке, чтобы воспользоваться силой инерции, откинула девочку в сторону двери. Дельфина в полёте сбила с ног Невилла, и они оба упали на Гарри и Гермиону, едва успевших перевернуться, чтобы посмотреть, что было у них за спинами. Четверо ребят увидели, как Дея, ошарашенно смотревшая на них из дверного проёма, скрывается в огромной собачьей пасти. Дети закричали от ужаса. Гарри и Гермиона ринулись обратно, чтобы спасти подружку, но пёс высунул одну из голов, заблокировав дверь. Она угрожающе клацала челюстями. К ним подоспел Филч с кошкой. Он схватил детей и оттащил их подальше от двери. — Там Дея! Оно проглотило Дею! — кричал Гарри, призывая взрослого спасти подругу. Но что мог поделать сквиб против огромной твари? Он был ещё более беспомощен, чем детки с магическим даром. Гермиона отчаянно кидала в высунувшуюся голову усыпляющее заклинание, которое успела выучить, но оно было слишком слабым, чтобы свалить такую громадину. Послышались шаги. Несколько людей бежали к ним, привлечённые шумом. Первым появился Дамблдор. Но он не пришёл ногами, он возник в огне сразу у двери, держа в руках лапки не вполне обросшего перьями Фоукса. Он оглядел сцену происшествия. Дети и Филч были перепуганы, но на вид целы. — Кто-нибудь пострадал? — Собака проглотила Орхидею! — воскликнул Гарри. — Помогите ей! Пожалуйста! В коридоре появились другие преподаватели. Снейп и Квиррелл бежали впереди, за ними, подобрав полы длинной сорочки, семенила Макгонагалл. У всех наготове были палочки. Когда они подбежали, Пушок, до этого отчаянно пытавшийся ухватить челюстями хоть кого-то, замер. Медленно отдалившись от двери, голова, как и две другие, уставилась на свою мощную грудную клетку. В ней наблюдалось какое-то шевеление, а потом кожу изнутри пронзил огненный диск, который тут же рассеялся, оставив за собой пересекающую грудину черту. Из неё появились пальчики, крепко ухватившиеся за края образовавшейся расщелины. Раздался хруст костей и звук рвущейся плоти. Пёс завыл от боли, из груди его хлынула кровь. Пушок бился головами о стены и пытался укусить себя за грудину, но, когда щель стала слишком широкой, он перестал двигаться. Орхидея вынырнула из собачьих внутренностей, как только достаточно раздвинула края надреза. Она страшно кричала, будто её резали на живую. Выбравшись по пояс, она оттолкнулась от Пушка, чтобы вытащить и ноги. Девочка шлёпнулась на пол, в лужу крови, а следом за ней с влажным звуком посыпались кишки. Руки и ноги Орхидеи были неестественно вывернуты, из бока торчало сломанное ребро, пропоровшее кожу изнутри. Вся измазанная содержимым желудка только что почившего пса Орхидея стонала из-за охватившей её агонии. Она извернулась и навалилась на одну руку так, чтобы та распрямилась. Исправленной рукой она потянула другую, и уже обеими проделала то же самое с ногами, собирая себя, как конструктор. Каждое её действие сопровождалось хрустом. После этого она нажала пальцем на выпирающее ребро, вталкивая его внутрь. Стоны прекратились, девочка лишь тяжело дышала, выпучив глаза. Наконец, она заметила толпу, наблюдающую за ней из-за двери. Она повернула голову на Пушка, безвольно привалившегося к стене и истекающего кровью и желудочным соком, а затем снова повернулась к учителям и однокурсникам. Её вырвало. Когда они дошли до медпункта, кровь и полупереваренная собачья еда, в которых Орхидея была измазана с ног до головы, уже высохли из-за высокой температуры её тела, и теперь кожу и одежду покрывала плотная серо-буро-малиновая корка. От неё несло собачьей блевотиной. Мадам Помфри сказала, что Орхидея абсолютно здорова, и все её кости целы. — Что вы делали посреди ночи там, где запрещено находиться? — притворно миролюбиво спросил Дамблдор. Его ноздри раздувались от гнева, но он сдерживался. Испуганные дети, окружённые недовольными взрослыми, молчали. Орхидея ещё не отошла от того, что её кости были переломаны, пока она проходила через пищевод, стискивающий её со всех сторон сильными мышцами. Во время проглатывания пострадала её шея, из-за чего девочка некоторое время была парализована, пока позвонки не восстановились. Желудочный сок уже тронул кожу, частично растворив её, когда моторные функции вернулись. Тогда она не придумала ничего лучше, как рассечь пса изнутри и выбраться. Спасая себя, Орхидея убила Пушка. Девочка взглянула на Квиррелла. Он прожигал её взглядом. Орхидее стало неловко, что она сидит перед мамой в таком неприглядном виде. — Я просто сказала ребятам, что там держат маленькую трёхглавую собачку. Мы хотели посмотреть на такое чудо-юдо и поиграть с ней. Орхидея засунула руку в карман юбки, а затем вытащила её, будто держа что-то. Она представляла, что сжимает в ладони игрушечную косточку, и надеялась, что её иллюзия будет реалистичной. Сама она увидеть морок никак не могла. — Я не знала, что она не маленькая... Я сожалею о том, что проигнорировала ваш запрет. — Орхидея оглядела друзей и Дельфину. — Хорошо, что никто не пострадал. Дамблдор поглаживал бороду, задумчиво глядя на Орхидею. — Пушок пострадал. Он мёртв. — Надо было дать себя переварить? — Надо было туда вообще не ходить, Амброуз! — Снейп был вне себя от ярости. — Вы — одна сплошная проблема моего факультета! Снимаю из-за вас сто очков со Слизерина! Будете мыть колбы и котлы до конца года! — Ладно. Можно мне пойти помыться? — Нет, нельзя. Мы не закончили, Амброуз. — Дея всех нас вытолкнула из комнаты, чтобы спасти, а сама пострадала, — сказал Гарри. — Не надо её так ругать. — Мальчик мой, тише, — директор положил ладонь Снейпу на плечо. — Девочка провинилась, но она только что пережила большой стресс. Дети, мадам Помфри проводит вас до ваших спален. Завтра зайдите ко мне в кабинет после обеда. Северус, Минерва, нам нужно многое обсудить прямо сейчас. Профессора вышли из медпункта, но до ребят донеслась ремарка Макгонагалл о том, что Дамблдор совершил огромную ошибку, приняв этих девочек в школу. Орхидея и Дельфина переглянулись, понимая, что речь о них. — Ты воняешь, — сказала Лестрейндж. Орхидея резко приблизила к ней руку и провела ею по лицу Дельфины, оставляя след из дурно пахнущих сухих катышков на её щеке. — Теперь ты тоже. — Дура, — огрызнулась Дельфина, отряхивая грязь ладонью. — Чудила. — Спасибо, что спасла меня, — с трудом выдавила из себя девочка. — Ага. Обращайся. — Орхидея даже удивилась. — Завтра нас всех исключат, — обречённо сказала Гермиона. Судя по её виду, такая перспектива пугала её гораздо больше, чем огромный монстр. — Если кого и исключат, то меня. Три страйка всё-таки. Не волнуйся. — Орхидея хотела похлопать Гермиону по плечу, но осознала, что это будет крайне неприятно. Когда мадам Помфри, не прекращающая тихо причитать, довела их до слизеринского подвала, они попрощались с Гермионой и Невиллом, пожелав спокойных снов. Орхидея проследила, чтобы Дельфина не устроила очередную дуэль уже в гостиной. Дождавшись, когда они с Гарри разойдутся по спальням, Дея отправилась в душ смывать с себя всю эту дрянь. На следующий день она боялась сталкиваться с Квирреллом, ожидая, что мама будет ругать её за плохое поведение. Но он сам нашёл девочку и погладил по головке, говоря, что она вчера здорово разрешила проблему. Профессор спросил, как она смогла пережить, а потом ещё и так быстро заживить переломы. — Меня... папа часто бил меня. На мне всё быстро заживало, так что его ничего не останавливало... И, чтобы сломанные кости быстрее восстанавливались, я научилась их вправлять. Квиррелл промолвил "прости" и сунул ей целую горсть леденцов с фруктовыми вкусами. Дамблдору тоже была интересна быстрая регенерация. Услышав историю про папу, он стушевался и перевёл тему, начав рассказывать, что правила созданы для того, чтобы их соблюдать, и что он не хочет видеть в ребятах злостных нарушителей. Он согласился с профессором Снейпом о необходимости наказания. Тот поручил Невиллу, Гермионе, Гарри и Дельфине оттирать награды в Зале почёта в течение недели, а Орхидее остались Снейповы склянки и котлы до конца года. Всё время, что ребята пробыли в кабинете директора, Фоукс, ещё не взрослый и красивый феникс, но уже не беспомощный птенец, лип к Орхидее. Он не пел и не заставлял петь её. Девочка даже погладила его под клювиком и поиграла с его цепкой лапкой. Отработав своё недельное наказание, ребята стали в свободное время приходить в кабинет зельеваренья и помогать Орхидее. А если были какие-то особенно сложные домашки, то просто сидели рядом и писали конспекты на пергаменте. Гермионе очень нравилось то, что у Деи можно было о многом расспрашивать, совсем как у преподавателя. Она внушала однокурснице, что сосредоточься та на учебе, а не на нарушении правил, то избежала бы проблем и гнева преподавателей. Орхидея только посмеивалась, говоря, что не в поведении проблема. Иногда к ним присоединялась и Дельфина. Она не участвовала в беседах, просто с угрюмым лицом натирала котлы или читала книгу сказок. Орхидея в такие моменты молча делилась с ней леденцами, а Дельфина молча их принимала, сразу засовывая за щёку. Девочку стали бойкотировать как другие факультеты, так и слизеринцы. Близнецы Уизли то и дело подшучивали над ней, зачаровывая её перья или подкладывая улиток ей в сумку, а их младший брат Рон, учившийся на первом курсе, перенял у старших привычку задирать слизеринку на совмещённых занятиях. Всё равно на её защиту никто не вставал. Гарри многим нравился. Все хотели дружить с Мальчиком-Который-Выжил. Он же при этом был скромным и не зазнавался, что делало его ещё привлекательней. Детей к нему тянуло, причём не только слизеринцев. С Орхидеей у них тоже складывались довольно тёплые отношения, пусть её и считали дебоширкой. Хотя некоторых притягивало именно это. Будни Орхидеи были забиты под завязку учёбой, отработками и тренировками по квиддичу. Последние ей особенно нравились — полёты были невероятны! Мамина метла слушалась её беспрекословно, чутко реагируя на все команды. Они с Гарри здорово сработались. Иногда Дее казалось, будто она нутром чувствует, когда бладжер приближается к мальчику. Даже если она в этот момент не смотрела на Гарри, интуиция подсказывала, что он в опасности и нуждается в её помощи. Благодаря огромной физической силе ей удавалось отбивать бладжеры на значительные высоты, после чего им требовалось время на возвращение. Когда на тренировках объявляли перерывы, Орхидея продолжала летать, отрабатывая мамины самоубийственные трюки: летала вниз головой, свешивалась с метлы, удерживаясь за древко сведёнными друг к другу ступнями, вставала на метлу двумя ногами или отталкивалась от неё, прыгая вверх, а потом в свободном падении перехватывала черенок почти у самой земли и вновь взлетала. Она удивлялась, что Лилия проделывала подобное, не обладая быстрой регенерацией. Но, видимо, выросшая в цирке девочка была уверена в своих акробатических способностях. Так пролетело полтора месяца и наступил один из главных праздников Хогвартса — Хэллоуин. По этому случаю Большой зал украсили. Под потолком летали и спали тысячи летучих мышей, повсюду стояли тыквы с воткнутыми в них свечами. Пэнси и Миллисента громко рассказывали другим ребятам о том, что Дельфина сегодня полдня рыдает в туалете из-за очередных подколок Уизли. За учительским столом взрослые благодушно попивали вино, выставленное по случаю праздника. К ним до сих пор не присоединились Снейп с Квирреллом, хотя обычно отсутствовал только один преподаватель — после инцидента с Пушком кто-нибудь из преподавательского состава обязательно охранял коридор, из-за этого даже расписание слегка поменяли. Стол накрыли роскошнее, чем обычно. От запаха и вида блюд слюнки так и текли. Но едва ребята успели наложить в свои тарелки выбранную еду, в зал ворвался до смерти перепуганный профессор Квиррелл. Подбежав к Дамблдору, он промолвил: — Тролль! Тролль... в подземелье... спешил вам сообщить... И профессор рухнул на пол, потеряв сознание. Сразу поднялась суматоха. Дети вскочили и закричали в панике. Но громкие фиолетовые фейерверки, выпущенные Дамблдором из палочки, заставили их замереть и затихнуть. — Старосты! Немедленно уводите свои факультеты в спальни! Старосты активизировались и стали призывать софакультетников идти за ними. Орхидея заметила, что Минерва склонилась над Квирреллом и приводила его в чувства. Значит, мама под защитой и уйдёт вместе с другими преподавателями. Хотя её страх был странным, ведь она сама легко могла разобраться с троллем, просто заставив его думать, что он хочет уйти из замка... От этих мыслей Орхидею отвлёк Гарри. — Дея! В подземелье же туалет! — И? — В туалете плачет Дельфина, ты же сама слышала. Охнув, Орхидея сразу поняла, на что намекает Гарри. Пусть Дельфина была ему глубоко противна, он всем своим видом показывал, что собирается бежать её спасать. И она, конечно, собиралась сделать то же самое: предупреждать преподавателей или старост времени не было, у них и без того была толпа подростков, которых нужно было развести по спальням. Орхидея с Гарри, пригнувшись, влились в толпу когтевранцев. Там они столкнулись с Гермионой и Невиллом. Мальчик пытался оттащить девочку назад, но у него это плохо получалось. — Куда вы бежите? — спросила Гермиона. — Дельфина в подземелье, надо ей помочь. Преподаватели не знают об этом, а сообщать времени нет, — рассказал Гарри. Они вчетвером отделились от других учеников, незаметно скользнув на следующий лестничный пролёт, и побежали по ступеням вниз так быстро, как только могли. Когда они достигли подземелья и забежали в коридор, ведущий к туалету, они услышали девчачий крик. В другом конце коридора огромный уродливый тролль держал в одной руке брыкающуюся Дельфину, а в другой — массивную дубину. Запах от него исходил почище, чем от вскрытого желудка Пушка. Ребята морщились, но не переставали бежать, только запыхавшийся и перепуганный Невилл слегка отставал. Тролль замахнулся дубиной, чтобы ударить шумную добычу. Гермиона среагировала первой. Когда они оказались достаточно близко, она взмахнула палочкой и закричала: — Вингардиум Левиоса! Дубина тролля взмыла над ним, а затем упала, ударив его по плечу руки, сжимающей Дельфину. Чудовище разжало кулак, и девочка полетела вниз. Невилл кинулся вперёд, как-то странно раздувшись, и распластался на полу. Дельфина шлёпнулась прямо на него, отскочила и удивлённая приземлилась на ноги, ничего не повредив. Дея и Гермиона подбежали к ним. Гриффиндорка покатила Невилла в сторону, а слизеринка перехватила Дельфину за талию и прыгнула туда же, избежав удара огромным кулаком. Тролль пошёл на них, громко рыча. — Баубиллиус! — крикнул Гарри, оставшийся позади монстра. Тонкая молния — такая же, какую Лестрейндж пустила в Пушка — уколола тролля в задницу. Взвыв от боли, он развернулся и пошёл на Гарри, вновь подняв здоровой рукой дубину. Мальчик побежал в сторону лестницы, но запутался ногами в мантии и упал. Орхидея, видя, что Гарри не успеет подняться и убежать, вскочила. Мальчик не знал отталкивающих заклинаний и не смог бы откинуть от себя тролля, а девочка не была уверена, что дотянется до него своим огнём, а если и дотянется, то сможет ли контролировать его так, чтобы не навредить другу... Действовать нужно было быстро. — Авада... — она замахнулась палочкой, испытывая чёткое желание убить тролля прежде, чем он причинит Гарри боль, — ...Кедавра! Зелёная вспышка ударила громадине в спину. На мгновение зависнув, он рухнул на пол. Гарри успел раздвинуть ноги — голова тролля оказалась аккурат между ними. Мёртвым он вонял ещё ужаснее, чем живым. Мальчик выдернул из-под него уголки мантии и встал. Сопли тролля размазались по ткани. — Фууу, — протянул он, даже не пытаясь отряхиваться, лишь бы не трогать эту дрянь голыми руками. Со стороны лестницы послышались шаги множества ног. Закончив эвакуацию учеников, преподаватели бежали разбираться с троллем. — Гарри, сюда! — Орхидея замахала руками, призывая его подбежать к ним четверым. Мальчик так и сделал. Орхидея заставила всех прижаться к стене. — Стойте и, что бы ни произошло, не двигайтесь и не разговаривайте. Она сама прижалась к стене и стала воображать, что все они невидимы, и что вместо них будет видна лишь стена. Преподаватели появились в другом конце коридора и, увидев бездвижного тролля, замедлили шаг. Сгрудившись вокруг горы мышц и вони, они начали переговариваться. Макгонагалл, Снейп и Квиррелл. Зельевар не отрывал взгляда от Квиринуса, даже когда отвечал Минерве. Убедившись в том, что тролль мёртв, они оглядели коридор и прилегающие к нему комнаты, так и не обнаружив присутствия детей. Даже дышать ребята старались пореже. Преподаватели решили отлевитировать тролля наружу, чтобы он не начал разлагаться прямо в школе. Когда они ушли, очень усталая от такой продолжительной иллюзии Орхидея убрала невидимость, и дети быстро побежали обратно к своим спальням, надеясь ни на кого больше не наткнуться. Они молчали и почему-то улыбались, чувствуя, что здорово справились с проблемой, и что каждый внёс свой вклад. Гермиона даже не читала Дее нотаций о недопустимости использования непростительного заклинания.

***

К счастью, их так и не раскрыли, поэтому Орхидея не заработала ещё одного наказания. Всё продолжилось в привычном русле: уроки, квиддич, мытьё зельеварной посуды. Разве что Невилл после произошедшего обрёл уверенность, у него даже заклинания стали лучше получаться и общение с детьми теперь давалось проще. Дружба двух слизеринцев и двух гриффиндорцев укрепилась после расправы над троллем, а вот Дельфина совсем закрылась в себе, перестала приходить на Деины отработки и начала хуже учиться. После очередной тренировки Дея с Гарри возвращались в замок и увидели шумную толпу, поверх которой был слышен громкий плач. Орхидея растолкала людей и увидела, что в центре круга, образованного столпившимися детьми, прямо на полу сидела Дельфина. Она прижимала к груди правую руку и плакала навзрыд, пуская слюни изо рта и сопли из носа. На её ладони что-то оставило широкий серый след с глубокими трещинами, на дне которых алела мышечная ткань. Рядом валялась сумка девочки, около которой ползала огромная улитка с красной ракушкой. В круге ещё стояли близнецы Уизли и Гермиона. Гриффиндорка рассказывала Фреду и Джорджу о недопустимости таких жестоких шуток. Они смеялись и доказывали ей свою правоту, заканчивая друг за друга фразы. — Её отец... — Убил много таких, как ты... — Маглорожденных! И других магов тоже... — Если она им гордится... — То пусть расплачивается за преступления своего отца... — Пусть знает, как много боли... — Причинил Тот-Кого-Нельзя-Называть! Сунув свою метлу Гарри, Орхидея перехватила улитку, чтобы убедиться в своей догадке. Она ощутила, как соприкоснувшаяся с ней кожа мгновенно стягивается и трескается. Близнецы опять подложили слизня в сумку Дельфины, но на этот раз решили превзойти себя и выбрали не просто противную зверюгу, а ядовитого глизня, по степени опасности классифицированного как ХХХ. Их игры зашли слишком далеко. Пусть Дея и сама испытывала к Лестрейндж не самые тёплые чувства, это не значило, что можно было так вредить маленькой девочке, прикрываясь местью самому Лорду Волдеморту. Да и по их смешливым лицам было ясно, что не мести они жаждут, а развлечения. — Уизли! Так, значит, если кто-то был плохим, можно отыграться на его слабом родственнике и посмеяться над этим? — спросила Орхидея. — Амброуз! А ты не лезь... — Ты вроде нормальная... — Тебя мы не тронем, хотя... — Знаем, кто ты на самом деле! — Сами напросились. — Похоже, близнецы, как и Малфой, считали её секрет рычагом давления. И глубоко заблуждались. Размахнувшись, Орхидея метнула улитку, но не в близнецов, а в толпу. С громким чавком слизень приземлился прямо на лоб Рона, их младшего брата. Рыжий мальчик тут же заверещал от боли и стряхнул с себя улитку, которая при падении зацепила ещё и его нос. Посеревшая и треснувшая кожа на его лице образовала букву "Т". Близнецы вытащили палочки и направили их на Дею. Она сделала то же самое. — Значит, ты такая же... — Всем будет интересно узнать... — Что ты тоже дочь Того-Кого-Нельзя-Называть... — Отец рассказал об этом! Дети ахнули. Тут же нашлись те, кто тоже об этом слышал. Перешёптывания быстро перешли в освистывание. На большинстве лиц читалась агрессия — многие потеряли в магической войне одного или обоих родителей. Гарри, услышавший новость, уронил обе метлы. Невилл, стоявший недалеко от Гермионы, сжал кулаки и надул щёки — к его лицу прилила кровь. Орхидея знала, сколь переменчиво отношение людей, особенно в толпе. Ещё вчера они миролюбиво обсуждали с ней домашки и квиддич, а сейчас мечтали её разорвать. И то, что она не говорила о своём возможном родстве, лишь подогревало их ненависть: подумать только, они водились с врагом! Ни о какой дипломатии речи идти уже не могло. Мама в подобной ситуации нажимала на страх. Девочка повела палочкой и прочла заклинание трансфигурации. — У вас что-то вот здесь, Уизли. — Орхидея ткнула себя пальцем в грудь. Шутники, конечно же, знали о таком приколе, и не собирались смотреть вниз, но то, что туда уставилась толпа, всё-таки заставило их опустить глаза. Их гриффиндорские галстуки превратились в самых настоящих змей, обвивающих их шеи. Зашипев, они синхронно вцепились Уизли в веснушчатые носы. Яда в них не было, но острота клыков от этого ощущалась не менее болезненно. — Да, мы единокровные сёстры, дочери самого Лорда Волдеморта! — объявила Орхидея тренированным голосом. — Это значит, что задев одну, вы получите отпор от обеих! Если кто-то ещё словом или делом обидит Дельфину, тому лучше сразу уезжать домой, потому что я найду его и... — Аааамброоооууууз! За её спиной возник злой Снейп. Очень злой Снейп. Очень-очень-очень злой. И ему совсем не понравилось, что возбуждённая своей речью Орхидея резко повернулась, наставив на него палочку. Ноздри его и без того огромного носа широко раздувались, а складка между бровями вот-вот могла лопнуть. При виде него девочка резко остыла. — Они первые начали, — буркнула Дея и упала около рыдающей Дельфины на колени. Быстро нашарив под одеждой бутылёк со слезами, она заставила сестру выпить четверть. Трещины стали затягиваться, а серая корочка — спадать. Профессор Снейп грубо потянул Дею за руку, заставляя встать. — Уизли, ловите! — девочка кинула близнецам бутылёк. К счастью, они поймали. — Это излечит и укусы, и ожог Рона. Не благодарите. Утягиваемая Снейпом, она потащила за собой и Дельфину, чтобы она не осталась наедине с рассерженной толпой. Дея встретилась глазами с Гарри... В них было столько боли и разочарования... Снейп не говорил с ними. Снейп на них орал, срывая голос. С трудом удалось ему рассказать, что близнецы давно издевались над Дельфиной из-за её происхождения, и что они подложили ей ядовитое опасное существо в сумку. Это его слегка смягчило. Ну как смягчило... Он всё равно был вне себя от гнева, особенно из-за Орхидеи, которая только и делала, что нарушала дисциплину, лезла не в своё дело, ломала школьный инвентарь и калечила то бедную собаку, то несчастных гриффиндоровцев. В конце концов из его кабинета они вышли с новым наказанием, наложенным на них обеих. Неделя без ужинов и два месяца ручной уборки в совятнях. Не так уж плохо. Правда, Орхидея была предупреждена, что, если до Рождества ещё хоть раз нарвётся на проблемы, то будет исключена. Гарри оставил "Серебряную стрелу" у двери её спальни. Дея решила, что идти к нему сегодня — плохая идея. Ему нужно было утрамбовать новость о её родстве с убийцей его родителей, да и ей самой надоело сегодня оправдываться. Она зашла в комнату и, выполнив пару домашек, приготовилась ко сну. Но тут в её дверь постучали. За дверью оказался не Гарри, как она ожидала, а Дельфина в ночнушке. Девочка прижимала к себе огромную плюшевую змею — та сантиметров на шестьдесят возвышалась над её головой, хотя хвостом касалась пола. — Я буду спать с тобой, — безапелляционно заявила Лестрейндж. Орхидея начала закрывать дверь. — Нет! Стой! Я с миром! Спасибо, что защитила меня от них! Это было очень круто! Извини, что так вела себя... Дея молча смотрела на Дельфину, но дверь уже не закрывала. — Просто твоя мама обидела мою маму, и я думала, что ты будешь тоже меня обижать. Что будешь говорить, что папа твою маму любил больше, чем мою. — Обидела Беллу тем, что предала папу на суде? Орхидея пригласила Дельфину войти. Плюшевая змеиная голова согнулась, столкнувшись с дверным проёмом. — Нет, раньше ещё, — девочка повалилась на постель, обняв игрушку ещё и ногами. — Мама мне в омуте памяти показывала, как они втроём игрались. Понарошку боролись в постели. Голые, почему-то. Взрослые странные такие, раздеваются постоянно. — Чтоооооооо... — тихо затянула Орхидея. — Но потом Лорд ушёл, а Лилия назвала маму карго-культом... Я так и не поняла, что это, но мама очень обиделась и больше не разговаривала с твоей. Стала её бояться почему-то. Хотя как может чистокровная бояться грязно... Орхидея кашлянула и указала на дверь, намекая, что Дельфина может в любой момент вылететь из комнаты. — Извини. Орхидея погасила свет и тоже забралась под одеяло. Дельфина убрала змея за спину и прижалась к сестре, обнимая её. — Ты тёплая такая! Я всю жизнь хотела с мамой так поспать, когда её из Азкабана отпускали, но она вечно руками двигает, стонет и трясётся, жуть берёт. — Оооооокееееей... — Орхидея всё ещё не могла поверить, что слышит то, что слышит. — Ты мне сейчас самый близкий человек... Дельфина поцеловала Дею в нос и почти мгновенно уснула, оставив старшую сестру размышлять об услышанном. Познакомившись с воспоминаниями десятков тысяч людей, Орхидея уже не удивлялась различным сексуальным девиациям. В её возрасте было нормально догадываться о сексе, но ей были знакомы как все варианты нормы, так и отклонения от неё. Она давно свыклась с тем, что люди готовы преодолевать скуку в постели любыми методами, иногда даже травматичными. Но осознавать, что в чём-то подобном участвовала её собственная мама, было странно. Голые втроём понарошку боролись в постели — это явно описание группового секса. Детское и непосредственное, но всё же. Тройничок между её мамой, Лордом и женщиной, которая от него позже родила. Прекрасно. Орхидея лежала с таким лицом, будто прожевала целый лимон. "И какая мать будет показывать нечто подобное своему ребёнку?" — подумала она, глядя на сладко посапывающую Дельфину. Поправив одеяло вокруг сестры, Орхидея тоже постаралась уснуть.