Эфир

Общее горе нередко сближает людей. Невилл, поняв, что для старших Лестрейнджей нет разницы, кого мучить — врагов или собственных детей — перестал злиться на Дельфину за то, что совершила её мать. Орхидея сомневалась, что подобное было бы возможным, если бы его родители всё ещё пребывали в состоянии овоща, но подобному исходу была рада. Невилл даже пригласил их всех к себе в поместье летом. Бабушка разрешила ему привести друзей. Лонгботтомы хотели познакомиться с создательницей шкатулки. Решили собраться в конце июля, чтобы вместе отпраздновать Дни рождения Невилла и Гарри. Дельфина стала намного спокойнее. Во внеурочное время они зависали все вместе, без ссор или угрюмого молчания. Играли по очереди в шахматы, отрабатывали друг на друге изученные заклинания, вместе делали домашние задания. Гарри рассказывал об их рождественских приключениях и упомянул, как они наткнулись на Снейпа, угрожающего Квирреллу. — Значит, я была права! — восхитилась Дельфина. — В чём? — спросила Гермиона. — В том, что это мой папа хочет заполучить камень. Вы трое знаете про Пожирателей смерти? — Твоя мама из них... — прошептал Невилл. Пусть он уже не отталкивал Дельфину, ему всё ещё было больно вспоминать о поступке её матери. — Верно. Но и профессор Снейп тоже! Между прочим, он был папиным любимцем, мама даже ревновала. Она себе ногти сгрызла, пытаясь понять, как Снейп научился летать, как папа. Без метлы. — Но это невозможно! — возразили Невилл и Гермиона. Невилл знал это с детства, потому что всем детям, выросшим в магической Британии, такие вещи известны. А Гермиона изучала по книгам вопрос полётов после того, как метла Гарри пыталась скинуть с себя ездока. Девочка хотела найти способ летать без метлы, чтобы друзья на такой случай имели страховку. Но у неё ничего не вышло. — А вот папа умел. И Снейп тоже как-то научился. Наверное, поэтому папа и уважал его. Наверное, профессор и угрожал Квирреллу, потому что тот что-то знает о камне. Хотел достать его для Лорда. — Но почему тогда Снейп не выкрал камень, когда была его очередь дежурить на входе? Он много раз мог это сделать, — задумался Гарри. Профессор зельеварения был злым и неприятным типом. Орхидея по памяти Дамблдора знала, что Снейп перешёл на светлую сторону, но вдруг он решил уйти обратно, а директор об этом не знает? Северус идеально играл роль двойного шпиона. С превосходной окклюменцией и лицом-маской он мог легко вводить в заблуждение двух сильнейших волшебников столетия. — Наверное, не хочет выдавать себя. Но знаете, когда лучше всего проникать туда, куда вход запрещён? В первые дни после смены системы защиты. Потому что при перезапуске не могут сразу всё толком проверить и залатать дыры. Я считаю, что защита будет наиболее уязвима, когда они заменят Пушка на другого зверя. — Гермиона поделилась своими соображениями на счёт сложившейся ситуации. — А его обязательно заменят, ведь преподаватели очень устают на своих дежурствах, и это отражается на учебном процессе! Буквально вчера профессор Флитвик не мог вспомнить простейшего заклинания сигнального огня! Я не могу учиться в таких условиях. Но шли недели, а изменений не происходило. На пасхальные каникулы преподаватели завалили их нереальным объёмом домашних заданий, и Гермиона заставляла всех усиленно повторять материалы занятий, чтобы подготовиться к экзаменам, которые будут только в июне. Периодически они навещали Хагрида, чтобы донести до него опасность, исходящую от Снейпа. Но великан был неумолим и всё твердил, что Северус — самый преданный человек Дамблдора. Однажды они застали его, хлопочущим у печи. Дети набились в хижину, как кильки. В огне лежало огромное чёрное яйцо. Драконье яйцо. Хагрид выиграл его в карты ещё летом. Но только сейчас он решился сходить в библиотеку и разузнать о том, как выходить яйцо: мадам Пинс его пугала так, что он полгода набирался смелости на посещение. Оказалось, что из таких яиц вылупляются редкие драконы — норвежские горбатые. Вот он и держал яйцо в огне, но температура обычного огня была не настолько большой, как у драконьего пламени, поэтому вылупления пришлось бы очень долго ждать. Детям, конечно, хотелось бы увидеть детёныша поскорее. Орхидея сказала, что здорово справляется с огнём, и голыми руками вытащила яйцо из печи. Засунув его под футболку, она свернулась калачиком и так лежала до наступления темноты на огромной постели Хагрида, раскалённая, как само солнце. Ребята весело беседовали с лесничим, а Гермиона читала книгу по трасфигурации. Но они оторвались от своих занятий, когда раздался хруст. Согретый огнём Орхидеи дракончик готов был появиться на свет и ломал скорлупу изнутри. Она вытащила яйцо и поставила его на стол. Собравшись вокруг него, ребята с Хагридом внимательно наблюдали за тем, как кусочки скорлупки отпадают, пока дракончик пробивает себе путь в большой мир. Когда малыш выбрался на столешницу, он осмотрел всех вокруг и полез к Хагриду, как к самому крупному зверю. — Оууу, он принял меня за мамочку! — умилялся лесничий. Дракончик выгнулся и чихнул огнём прямо на бороду Хагрида. Великан начал хлопать по ней прихватками, и пара искр упала на рукав сидящей рядом Дельфины. Она вскочила, скорее от испуга, чем от боли, и всего одним хлопком по руке затушила искры. Дельфина облегчённо вздохнула, но тут же изменилась в лице. — Уизли! — удивлённо и раздражённо воскликнула она. Все повернулись к окну, в которое смотрела Дельфина. Рыжий мальчик за ним подпрыгнул и убежал. — Он нас сдаст! — огорчился Невилл. — Бабушка меня за прошлое наказание не отругала только потому, что была занята мамой с папой... Уже через полчаса они всей толпой стояли перед профессором Макгонагалл. Рон Уизли давно ждал возможности насолить волдемортовским дочкам в отместку за свой лоб. А они сглупили, оставшись у Хагрида из-за яйца и не вернувшись в Хогвартс до комендантского часа, после которого нельзя было находиться снаружи ради их же безопасности. Макгонагалл, как всегда, была строга и непредвзята. Она сняла с факультетов по пятьдесят очков за каждого ученика, находившегося на улице в такое время. Получилось, что и со Слизерина, и с Гриффиндора вычли по сто пятьдесят очков. Рон не подумал, что сдаёт и софакультетников, и себя — он ведь тоже был за пределами замка. — Вы так часто попадаете в неприятности, что Хогвартс уже блестит после ваших отработок, — сказала профессор, обращаясь ко всем, но красноречиво глядя только на Орхидею. Действительно, они с ребятами вылизали и подвал, где проходили занятия по зельеварению, и Зал почёта, и пыточную, и даже совятню. — Спасибо, профессор. Ваша похвала много значит для нас. — Орхидея улыбнулась. Остальные пофыркали, распознав сарказм. — Это была не похвала, мисс Амброуз, а горечь от того, сколь недисциплинированные студенты пошли. Я скажу Филчу о вашем проступке. Пусть он решит, где ещё нужны ваши "трудолюбивые" руки. Когда до экзаменов оставалась всего неделя, Филч созвал их с помощью записок и повёл к сторожке Хагрида. Удивительно было получать такое наказание за то, что они были в том же месте в то же время. Но оказалось, что наказание ждёт их далеко не в домике лесничего. Хагрид выдал им лампы и, попрощавшись с Филчем, повёл их прямиком в Запретный лес! Лесничий рассказал, что кто-то повадился убивать самых невинных и прекрасных созданий — единорогов. Кто бы это ни делал, он охотился за ними ради крови, которая обладала невероятной целебной силой. Убивший единорога, пусть и исцелялся, оставался на всю жизнь проклятым за свой проступок. Больше всех, приближаясь к лесу, дрожал повинный в их наказании Рон. А сёстры и рады были его подразнить. Облепив мальчика с двух сторон, они делились известными им подробностями. — Там волки бегают. Злые-злые. И клыки у них острые. А больше всего они любят есть рыжих мальчиков, сующих нос не в свои дела, — Дельфина держала Рона под руку, злобно шепча ему прямо на ухо. Она ещё не забыла, как он раньше смеялся над ней на занятиях. —Помнишь акромантула? Ты даже против одной особи побоялся выступить. А в лесу их целая колония, сотни, и мы видели ещё не самого крупного. — Орхидея мечтательно представляла, как забирает у них яд и продаёт его за большие деньги. — Да что там волки! Оборотней там тоже тьма-тьмущая. Когда они прошли глубоко в лес, Хагрид сказал им разделиться. Гарри с Орхидеей отправил в одну сторону, Дельфину, Гермиону и Невилла — в другую, а смертельно перепуганного Рона оставил в команде с собой и Клыком. Дельфина начала проситься в группу к Орхидее, но лесничий сказал, что те смогут защитить себя и вдвоем, а вот им понадобятся силы всех троих. — Я же о вашей безопасности думаю, вот, — важно сказал Хагрид. Группы разбрелись в разные стороны. Они шли по следам серебристой крови, переливающейся в лунном свете. Гарри с Орхидеей тихо перешёптывались, рассуждая, кто мог нападать на единорогов. Наконец они увидели большую лужицу крови. Ребята пролезли между ветвями дуба и вышли на поляну. В нескольких метрах от них лежал единорог. Мёртвый, но по-прежнему прекрасный — у него были сильные стройные ноги, жемчужного цвета грива и длинный скрученный рог. Ребята сделали несколько шагов вперёд. Орхидея почувствовала, как её "любовный компас" вновь разделяется надвое. Чувства, которые обычно тянули её к Гарри, потянулись и в другую сторону — сторону единорога. Значит, там был Квиррелл. В кустах, которые росли около единорога, раздался шорох. Листва зашевелилась, и из тени выступила облачённая в длинный чёрный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном. Гарри и Дея остались ею незамеченными. Фигура подошла к единорогу, опустилась на колени и склонилась над рваной раной в боку животного. Припав к ней губами, она начала пить его кровь. Гарри выхватил палочку и направил её в небо, намереваясь пустить в воздух сигнальные чары, чтобы вызвать Хагрида. Но Орхидея опередила его. Она не могла позволить выдать маму, чем бы та ни занималась. — Сомниум! Девочка подхватила худое тельце мгновенно заснувшего Гарри и аккуратно уложила его на траву. Услышав шорох, мама подняла голову. Пусть лица её под капюшоном видно не было, но зато кровь, стекавшая с её губ, серебрилась в лунном свете и была хорошо заметна даже на расстоянии. Орхидея приложила к губам палец, давая понять, что не будет шуметь, и подошла поближе. Мама всё ещё держала голову поднятой, внимательно наблюдая за действиями девочки. Приблизившись, девочка смогла разглядеть лицо под капюшоном. В нём не осталось ни одной материнской черты. Даже о человеческих говорить не приходилось. Кожа стала серой и влажной, глаза покраснели, а нос и вовсе исчез. Понятно, почему мама не хотела показывать себя реальную. Должно быть, это были последствия нарушения Непреложного обета. Орхидея села с другой стороны единорога и улыбнулась. — Привет, — тихо сказала она. — Я тебя никому не выдам. Можешь спокойно пить. — Здравствуй, — поприветствовала мама шёпотом, по которому даже трудно было определить, кто говорит — мужчина или женщина. Она вновь нагнулась и продолжила пить. Орхидея смотрела на её склонённую голову. Странная выходила ситуация. Навряд ли мама убивала единорогов развлечения ради. Девочка окунула палец в свободный край раны животного и облизала его. — Вот гадость. — Орхидея сморщилась и высунула язык. — Зачем ты это пьёшь? Неужели всё так плохо? Мама распрямилась. — Ты знаешь, кто я? — Конечно, знаю. Я догадалась, когда получила метлу! Но я никому не сказала, даже друзьям. Орхидея встала, перешагнула через единорога и вновь опустилась на траву рядом с мамой. Прижавшись к ней, Дея обхватила её руками, заключив в объятия. — Я ждала, пока ты доверишься мне и откроешься, когда сочтёшь нужным. Я так мечтала о встрече с тобой вот так, лицом к лицу, без притворства. Мама положила на её руку свою ладонь и погладила её. В этих движениях, да и в самом её теле, усматривалось что-то странное, неестественное, будто оно было вывернуто задом наперёд. — Ты довольно умна... — Зачем тебе кровь единорога? — Слабость, моя Орхидея, — мама говорила всё тише и даже нагнулась к уху девочки, чтобы быть услышанной. Кровь с её губ потекла на длинные седые волосы Деи. — Эта кровь придаёт мне сил. Мама положила руки — тоже окровавленные — на щёки Орхидеи и повернула девочку к себе лицом, внимательно вглядываясь в её глаза. — Эти глаза... Так похожи... — Да, знаю. — Орхидея совсем как кошка потёрлась о материнскую ладонь и, уткнувшись в неё лицом, коснулась запястья губами. — Я люблю тебя. Я помогу тебе. Стук копыт, донёсшийся из леса, заставил маму вздрогнуть и напрячься. К ним кто-то приближался. Кто-то крупный и агрессивно настроенный. — Мне пора. Но скоро я заберу всё, что мне причитается. И тебя тоже. Мама уже развернулась, чтобы уйти, но замерла и, обернувшись обратно к Орхидее, притянула её к себе и коснулась губами её лба. Нежно-нежно. Орхидея судорожно выдохнула, ощущая, как по телу, начиная от головы, разбегаются приятные мурашки — та самая волна неземного удовольствия, которую дарило прикосновение к шраму Гарри, только... сильнее, гораздо сильнее. Единорожья кровь потекла на лоб и нос Орхидеи, быстро сворачиваясь. Мама отдалилась. Орхидея, находясь в каком-то трансе, проводила её затуманенным взглядом. Мама, пригибаясь к земле, скрылась из виду. Топот копыт приближался. Наваждение скоро прошло. Придя в себя, Орхидея очистила лицо и волосы от серебристой крови, чтобы не навлечь на себя лишние подозрения, отломила рог единорога и спрятала его под одеждой. Коллекция, пока состоявшая только из собственных слёз и яда акромантула, пополнилась ещё одним ценным ингредиентом. Откинувшись на локти и изобразив испуг, она начала беспорядочно метать заклинания в сторону, противоположную той, куда скрылась мама. На поляну выскочил кентавр. Он пронёсся мимо Гарри прямиком к единорогу. — Оно побежало туда! — закричала Орхидея в ужасе, распласталась по земле и прикинулась отрубившейся. Кентавр убежал, а она так и пролежала бок о бок с мёртвым единорогом до самого утра. Пару часов даже удалось поспать. Потом кентавр, так и не нашедший убийцу, привёл Хагрида к детям. Великан подхватил Гарри и Дею под мышки и в сопровождении остальных ребят отнёс их в Хогвартс в медпункт. Мадам Помфри хлопотала над ребятами, не стесняясь ругать Хагрида, Филча, Дамблдора и даже саму Макгонагалл за то, что вообще подпустили детишек к Запретному лесу. Впрочем, никаких повреждений у них она не нашла и вскоре успокоилась. Но всё равно не выпускала Гарри и Дею в течение суток "на всякий случай". Гарри не мог вспомнить, почему он отрубился. Орхидея его успокоила. Сказала, что чудище было таким страшным, что она и сама сознание потеряла. Из-за задержки в медпункте в кабинет Квиррелла Орхидея смогла попасть только через день. Специально для него она наплакала литровую бутыль слёз! — Тебе больше не придётся убивать единорогов. — Орхидея взяла Квиррела за руки. — Я пока не видела ничего, что оно не способно было излечить. Орхидея поцеловала материнские руки у основания пальцев. Она не могла перестать вспоминать то необычное ощущение, пронизывающее каждую частичку её тела, которое возникло при прикосновении матери к её лбу. Но сегодня мама вела себя холоднее и лишь поблагодарила, рассеяно похлопав её по голове. Квиррелл был погружен в какие-то свои мысли. Через пару дней Гермиона с Невиллом подошли к Слизеринцам. Наклонившись к Гарри, Дее и Дельфине, девочка показала на преподавательский стол. — Я думаю, именно сегодня Снейп попытается украсть философский камень. Посмотрите. Преподаватели обедают в полном составе. Значит, им больше не надо дежурить. Они заменили Пушка. — Мы должны остановить Снейпа. — Гарри был полон решимости. — Если Хагрид нам не верит, то только мы можем не допустить, чтобы Лорд Волдеморт заполучил камень. Ребята согласовали время. Гарри с Деей и Дельфиной должны были зайти за Гермионой и Невиллом после того, как обитатели Хогвартса отойдут ко сну, и вместе прошмыгнуть на третий этаж и остановить Снейпа. Орхидея подозревала, что Дельфина на самом деле не хочет препятствовать возвращению отца, и была бы рада сама преподнести ему камень. Пусть девочка больше не болтала об этом направо и налево, она мечтала встретиться с папой даже пуще прежнего. После побоев мамы она могла рассчитывать лишь на одного родителя.

***

План начал рушиться сразу. В назначенный час Гарри с Дельфиной так и не смогли достучаться до Орхидеи. Она не открывала дверь в спальню, и в гостиной её тоже не было. Прождав четверть часа, ребята решили, что придётся идти без неё. Как они и предполагали, кто-то уже вторгся в хранилище. Дверь, за которой раньше держали Пушка, была распахнута. Ребята увидели, кем заменили трёхглавого пса: несколько уже знакомых им акромантулов были раскиданы в разные стороны. Они не подавали признаков жизни. Люк в полу был открыт. Ребята по очереди попрыгали вниз и приземлились на что-то мягкое и упругое. Страх разбиться прошёл, но тут же сменился страхом быть удушенными. Какие-то толстые лианы стали обвивать их, лишая возможности как следует вздохнуть или хоть немного двинуться. Ребята дёргались в попытке освободиться, но лианы лишь сильнее затягивались. А потом поглотили Гермиону с головой! — Гермиона!!! — заверещали дети в ужасе. — Со мной всё в порядке, — её голос донёсся откуда-то снизу. — Вам нужно расслабиться! Это дьявольские силки. Чем сильнее вы сопротивляетесь, тем сильнее они вас стягивают. — Да как можно расслабиться в такой ситуации! — закричала Дельфина. Она пыталась разрезать лианы с помощью Диффиндо, но от этого они ставились только агрессивнее. Но тут Гарри, воспользовавшийся советом, провалился вниз, а следом за ним и Невилл. Они начали призывать девочку расслабиться и тоже соскользнуть вниз, но Дельфина не могла просто взять и перестать сопротивляться, перестать пытаться спасти себя. Силки обхватили её за горло и начали душить. — Надо что-то сделать! Они убьют её! — запаниковал Невилл. — Профессор Стебль рассказывала нам про них... как же было... Дьявольские силки не выносят света! — Гермиона занесла палочку над головой. — Люмос Максима! Свет заполнил комнату. Лучи пронизывали дьявольские силки, ослабляя их и заставляя распутываться и отползать к стенам в поисках тени. Освободившаяся Дельфина скользнула вниз и упала прямо на Гарри, который старался её поймать, но сумел только смягчить удар, рухнув под её весом. Они прошли дальше. В конце коридора был пустой залитый светом зал, в центре которого парили три метлы. Ребята слышали тихое шуршание. Подняв головы, они увидели его источник. В воздухе летало множество ключей с крылышками. В противоположном конце комнаты была расположена ещё одна древняя дверь. Она не поддавалась заклинаниям. — Наверное, ключи здесь не просто так летают, — предположила Гермиона. — Один из них должен подойти к двери. Какой-нибудь старинный и серебряный, как дверная ручка. И мётлы тут наверняка для того, чтобы можно было его поймать. Задрав головы, дети начали высматривать в воздухе подходящий под описание ключ среди изящных тоненьких ключиков. Наконец, они увидели толстый ржавый ключ со сломанным крылышком. Гарри, Гермиона и Дельфина оседлали метлы, чтобы поймать его в воздухе. Невилл остался стоять у двери. Ключики в одно мгновение словно взбесились. Сгруппировавшись, они клином полетели вслед за ездоками с явным намерением атаковать их. Гарри поймал нужный ключ, как уже не раз делал со снитчем, и кинул его Невиллу. Мальчик распахнул дверь и забежал внутрь. Троица влетела в проход друг за другом, и Невилл сразу же захлопнул дверь. С другой стороны раздались множественные удары: ключи вонзались в древесину, застревая в ней. В следующей зале они увидели огромную шахматную доску вместо пола. На ней были расставлены высокие фигурки. Когда ребята попытались пройти мимо тех, что стояли у них на пути, пешки вытащили мечи и преградили им путь. — Нам надо сыграть, чтобы пройти? — спросила у них Гермиона. Стоящая напротив пешка кивнула головой. — Но никто из нас не играет достаточно хорошо... — девочка начала потирать подбородок в задумчивости. — Там вверху есть немного места, куда они не дотянутся мечами, — сказала Дельфина. — У нас есть мётлы. Давайте просто перелетим. — Но их три, а как же Невилл? — спросил Гарри. — Кинем ему метлу с той стороны, — пожала плечами Лестрейндж. Они поднялись в воздух, избегая ударов мечей. Прижимаясь спинами к потолку, они пролетели над пытающимися дотянуться до них фигурками и опустились с другой стороны. Гарри положил метлу на пол и с силой толкнул её в сторону Невилла. Та заскользила по гладкому полу, но пешки, между которыми она должна была прокатиться, порубили её мечами на щепки. — Извини, Невилл... Похоже, тебе придётся остаться. — Я не против, — хмыкнул Невилл. — Я подожду здесь. В следующей комнате лежал вонючий мёртвый тролль. Дети обошли его, стараясь держаться как можно дальше и зажимая носы. В идущей за ней залой не было ничего особенного, только стол с колбами и загадкой, написанной на пергаменте. Стоило им отойти от входа в комнату, как позади них и у противоположной стены взметнулось ярко-фиолетовое пламя до самого потолка. — Жаль, Деи с нами нет. Огонь её слушается, — огорчилась Дельфина. — Мы и без Орхидеи справимся. Здесь есть всё, что нам нужно, — Гермиона потрясла перед ними пергаментом и вернулась к чтению. — Это не магия, это задача на логику. Если правильно решить и выпить нужное зелье, то можно будет пройти через пламя. Пару минут она размышляла, а потом указала на два пузырька. — Зелье в этой маленькой бутылочке позволит пройти вперёд. А в этой пузатой — назад. — Тогда вы идите назад, заберите Невилла и отправьте письмо Дамблдору. Скажите, что кто-то пробрался в хранилище до нас. — Ну нет, — Дельфине этот план пришёлся не по душе. — А вдруг там со Снейпом мой папа? Я хочу с ним встретиться! — Тут всего на один глоток, Дельфи, должен пойти я. Я мальчик. — И что? Тебя папа разом убьёт! А для меня это шанс с ним поговорить! Прежде, чем Гарри успел что-то на это ответить, чтобы доказать свою правоту, Дельфина схватила пузырёк и отпила из него. Совсем немного. Пусть и казалось, что пузырёк крохотный, но глоток рассчитывался на взрослого человека. Двум детям вполне могло хватить. — Вот, я оставила тут половину, так что пойдёшь вместе со мной, если так хочешь. Гарри с Гермионой тяжело вздохнули. Им с самого начала идея брать с собой Дельфину на антиволдемортовскую операцию казалась плохой, но она всё-таки была их подругой. Гарри решил, что сами виноваты. Он отпил остатки зелья и, надеясь на лучшее, взял Лестрейндж за руку, и они вместе прошли сквозь пламя.[1] Гермиона ушла в обратную сторону, прихватив одну метлу. Там, в последнем зале, оказался тот, кого они ожидали увидеть меньше всего. Профессор Квиррелл. — Вы? — изумлённо выдохнули Гарри и Дельфина. Квиррелл улыбнулся. Его обычно конвульсивно дёргавшееся лицо теперь выглядело абсолютно нормально. — Именно, — спокойно подтвердил он. — Я тебя ждал, Поттер. А вот тебя, Дельфина, я увидеть никак не ожидал. — Но мы думали... — ошеломлённо бормотал Гарри. — Мы думали... Что Снейп... — Северус? — ледяной пронзительный смех не был похож на его обычное хихиканье. — Да, он очень напоминает убийцу. При наличии такого Снейпа никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла. — Но Снейп пытался убить меня! — Нет-нет-нет. — Квиррелл замотал головой. — Это я пытался убить тебя, Поттер. Но мне помешали. Но это к лучшему. Подойди сюда, Поттер. Я вижу камень в зеркале, но не могу его достать. Птичка на хвосте принесла, что это сможешь сделать ты. Только сейчас Гарри рассмотрел, около чего стоял Квиррел. Это было зеркало Еиналеж, которое они с Деей обнаружили в одном из пустых кабинетов. Зеркало, показывающее самые желанные вещи. Гарри оставался на месте. Он решил, что надо тянуть разговор. — Я видел вас со Снейпом в коридоре! — Да. Он пытался меня запугать — как будто это было в его силах! На моей стороне сам Лорд Волдеморт... — Вы видели папу? — обрадовалась Дельфина. — Он здесь? В школе? Можете отвести меня к нему? Я его дочь, он, наверное, хочет со мной встретиться! Квиррелл одарил её долгим уничижительным взглядом, будто её интерес к отцу был откровенной глупостью. Она застеснялась и отступила на шаг. — Подойди уже сюда, Поттер. Гарри решил, что надо так и сделать. Увидеть то, что покажет зеркало, но соврать. Подойдя к нему, мальчик увидел себя, бледного и перепуганного. Но тут отражение подмигнуло ему. Оно запустило руку в карман штанов, хотя настоящий Гарри не шевелился. Мальчик из отражения вытащил красный полупрозрачный камень и, снова подмигнув, засунул его обратно. Гарри ощутил, как его карман значительно потяжелел. Каким-то невероятным образом камень оказался у него. — Ну, что ты видишь? — Я вижу... как пожимаю руку Дамблдору! Я выиграл кубок школы. — Он врёт... — раздался голос, но Квиррелл молчал. И Дельфина тоже. — Дай мне поговорить с ним. Я хочу видеть его лицо, и чтобы он видел меня. — Да, мой Лорд. Гарри словно прирос к месту услышав этот голос. В оцепенении он наблюдал, как Квиррелл разворачивает свой тюрбан. Когда ткань упала на пол, профессор медленно повернулся к Гарри спиной. Мальчик готов был завопить от ужаса, но не смог выдавить из себя ни звука. Там, где должен был быть затылок Квиррелла, находилось лицо: самое страшное лицо, которое Гарри когда-либо видел. Серое, сморщенное, влажное. Носа не было, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но больше всего ужасали глаза — ярко-красные и свирепые. Лицо открыло рот, чтобы сказать что-то, но его перебила Дельфина. — Пап? Пап, это ты? Что с тобой такое? Лорд Волдеморт повернулся к девочке, окинув её оценивающим взглядом. Лестрейндж подумала, что он мог не узнать её. — Это я, Дельфина. Беллатриса — моя мама. Она дала мне фамилию мужа, потому что не знала вашу... А так я — ваша дочка. Губы Волдеморта скривились от отвращения. Дельфина, которая хотела подойти поближе, замерла на месте. — Я ссслышшшу змей, — сказала она на парселтанге, решив, что прозвучала голословно, и нужно доказать своё с ним родство. Ноздри Лорда раздулись. Казалось, что слова девочки привели его в ещё большее бешенство. Он вновь повернулся к Поттеру, не удостоив Дельфину ответом. — Почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? — НИКОГДА! Гарри метнулся по направлению двери. Он схватил за руку Дельфину, чтобы увести её за собой, но она не двинулась с места. Гарри дёрнулся, когда их руки максимально растянулись, и упал. — Дельфина Лестрейндж... — сказал Волдеморт, будто пробуя имя дочери на вкус. — Убей Гарри Поттера и забери у него камень. И тогда, быть может, ты снищешь моего одобрения. Гарри всё ещё держал её руку, сидя на каменной ступени. Но теперь и Дельфина обхватила его запястье так крепко, как может ребёнок её возраста. До этого она смотрела только на отца, но теперь медленно повернула голову к мальчику, глядя на него сверху вниз отстранённым взглядом. Свободной рукой она вытащила палочку из кармана и навела её на Гарри. Она медлила. — Уверен, Беллатриса научила тебя убивающему заклинанию. Давай, девочка, покажи, что ты представляешь для меня хоть какую-то ценность, — подбадривал её Волдеморт. — Ава... Авада... — заикаясь, начала произносить заклинание девочка. Дельфина помнила, с какой лёгкостью непростительное слетело с губ сестры, когда та убивала тролля. Она не понимала, почему ей так трудно сделать то же самое. Ради папочки. Чтобы заслужить его любовь. Гарри пытался выдернуть руку и убежать, но девочка всё-таки была старше и развивалась быстрее. Он не мог с ней справиться. — Авада... — снова повторила Дельфина дрожащим голосом, но потом взяла себя в руки, страх исчез с её лица. — НЕТ! Дельфина выпустила руку Гарри и развернулась к Лорду Волдеморту, наставив палочку на него. — Я не буду убивать Гарри! Почему ты на него злишься? Он был маленьким! Ты сам виноват, что не справился тогда! Гарри здесь ни при чём! — она вспоминала некогда сказанные Орхидеей слова. — Мерзкая девчонка! Бесполезное напоминание о моей минутной слабости! Волдеморт взмахнул рукой Квиррелла, и Дельфина отлетела к стене. Ударившись о камень, она потеряла сознание и упала на ступени уже безвольной куклой. — Поймай его! — скомандовал Волдеморт Квирреллу. Квиррелл развернулся и кинулся к Гарри, который только поднялся и хотел подбежать к Дельфине, чтобы оказать ей помощь. Квиррелл схватил его за запястье. Шрам пронзила острая боль. Гарри показалось, что голова вот-вот взорвётся. Мальчик закричал и попытался высвободиться. К его удивлению, ему это удалось. Боль ослабла. Зато профессор мучительно корчился, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями. — Лови его! ЛОВИ ЕГО! — завопил Волдеморт. Квиррелл опять ринулся к Гарри, сбив его с ног и навалившись сверху. Он схватил мальчика за горло. Боль в голове ослепила Гарри, но он мог слышать, как Квиррелл тоже завыл. — Мой Лорд, я не могу держать его — мои руки, мои руки! Квиррелл выпустил шею Гарри и с ужасом уставился на свои ладони. Они покраснели и выглядели сильно обожжёнными. Казалось, будто с них слезла кожа. — Тогда убей его, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волдеморт. Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Гарри смертельное заклятие, но мальчик инстинктивно рванулся вперёд и ударил мужчину по лицу, метя в глаза... — А-А-А-А! Лицо Квиррелла тоже покрылось ожогами. До Гарри дошло, что каждое его прикосновение причиняет Квирреллу жуткую боль. У него появился шанс выйти победителем из этой схватки. Гарри вцепился в Квиррелла и не отпускал его. От боли, пронизывающей его голову, Гарри снова почти ослеп, но он слышал, как кричит Квиррелл, и как Волдеморт отчаянно вопит: "УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!" Гарри больше не мог выдержать эту агонию. Из последних сил удерживая Квиррелла, он ощутил, как тот выкручивается из его захвата. Гарри понял, что всё кончено, и провалился в темноту. Он не успел заметить, что Квиррелл обратился в песок. Фиолетовая мантия профессора опала, уже не удерживаемая телом.

***

Парой мгновений позже в воздухе возникло пламя, из которого выпала перемазанная пылью Орхидея. Она шлёпнулась на каменный пол, как бесформенная тряпица. Пыль взметнулась вокруг неё серым облачком. Вид у девочки был неприглядный. Изо рта текла кровь. Сосуды в её иссушенных глазах полопались так, что они стали такими же красными, как у Волдеморта. Вся её кожа приобрела синюшный оттенок и кое-где была сильно обожжена. Орхидея корчилась от боли и некоторое время не могла сделать вздох — лёгкие были повреждены. Так она некоторое время лежала, давая магии себя излечить. Когда она снова смогла дышать, то сразу начала звать Гарри. — Гарри... Ты здесь?.. Я ничего не вижу. Тебе что-то угрожает? Она зашарила перед собой руками, пытаясь хотя бы понять, где находится. Её повреждённые глаза ослепли, но зрение уже возвращалось по мере исцеления. Сначала Орхидея, прищуриваясь, узнала одну из подвальных комнат Хогвартса, освещаемых факелами. Всё было очень размыто, она видела лишь много коричневого и мельтешение ярких огоньков. Но, если судить по тишине и отсутствию какого-либо движения, ничего не происходило. Орхидея приподнялась, сев на колени, и начала тереть глаза руками. Убрав ладони от лица, она попыталась проморгаться. Наконец, зрение вернулось в полном объёме. Орхидея увидела перед собой Дельфину. Та была без сознания, но жива. Девочка осмотрелась вокруг и заметила Гарри в точно таком же положении, что и сестра. А около него лежала знакомая фиолетовая мантия. Кучки пепла, уходящие под воротник и рукава, очертаниями напоминали голову и руки. — Ма... Мама?