Эфир

Из воспоминаний Беллатрисы Лестрейндж ~1975-1980 годы "Чтоб тебя, Цисси", — думала Беллатриса, проклиная сестру. Она стояла в промокшей насквозь мантии, скрывая своё лицо дурацкой маской, а ноги её утопали в кладбищенской грязи. Злая, раздражённая, обиженная на сестру, не понимающая мужа — в общем, Белла была не в восторге от своего положения. Всё началось два месяца назад, когда Белла вышла замуж. Это был обычный аристократический брак между членами двух уважаемых чистокровных семей: Лестрейндж и Блэк. Год назад Нарцисса вышла замуж за Малфоя. Тоже по договору, без любви, но вскоре она уже души в муже не чаяла. Люциус то, Люциус сё, Люциус такой красивый, такой умный, такой влиятельный. Все разговоры только о Люциусе, что при живых встречах, что в письмах. Беллатриса боялась, что станет такой же и будет бесконечно болтать о Рудольфусе. Но страхи её были напрасны. Муж не нравился ей до свадьбы, и вступление в брак симпатии ей не добавило. Скорее наоборот. Она переехала из отчего дома в поместье Лестрейнджей, где всё было незнакомым и раздражающим, вела разговоры с Рудольфусом за ужином, из вежливости интересуясь его делами на работе в Министерстве, и самое отвратительное — выполняла супружеский долг. Эти мерзкие потные неуклюжие телодвижения, которые совершал её муж, громко пыхтя, сводили её с ума. Женщины вроде должны были радоваться тому, что супруг их хочет, но для Беллатрисы весь этот акт был лишь неприятностью, стихийным бедствием, которое надо просто перетерпеть, сжав челюсти и отвернувшись от Рудольфуса, чтобы не видеть его раскрасневшегося лица и мерзкую татуировку на предплечье. Ощущения каждый раз были такие, будто ей прямо "туда" песка насыпали. Беллатриса начала тайно принимать зелье, которое не дало бы ей забеременеть. От мысли, что ей придётся вынашивать ребёнка, зачатого в одну из таких ночей, новоявленная миссис Лестрейндж приходила в ярость. Можно было, конечно, использовать заклинание контрацепции, но Белла боялась просить об этом мужа, боялась вызвать ненужные расспросы и неодобрение новой семьи. В конце концов Белла не выдержала и поделилась своими переживаниями с Нарциссой, которая явно была более успешной в семейной жизни. — Сестрица, ты хоть и старше, но ещё такой ребёнок, — вздохнула она. — Это вполне нормально, пока ты не любишь его. Как только полюбишь, всё станет гораздо-гораздо лучше. — И как мне его полюбить, если он меня раздражает? — Ну... Знаешь, Люциусу очень нравится ухаживать за волосами. Я обнаружила его тайник, где были собраны средства для ухода за ними — расчёски, маски, массажёры для кожи головы. И я поняла, что он очень милый и чувственный человек, а не ханжа, как показалось сначала. И теперь вечерами мы сидим вместе. Я на диване, а он передо мной на полу. Я расчёсываю его прекрасные длинные волосы деревянной расчёской, и нам очень уютно вместе. Мы молчим, но в этом молчании мы становимся одним целым. И вскоре после того, как мы начали проводить вечера вместе за одним занятием, я в него влюбилась. И мне стало хорошо. — Но Рудольфус не ухаживает за волосами. — Глупенькая. Найди то, что интересно ему, и включись в это. Только узнавая другого человека и проводя с ним время за общим занятием, можно влюбиться в него... если этого не произошло раньше. Что ж. Беллатриса так и сделала. Рудольфус с отцом и братом часто уходили куда-то вместе, и она решила, что попроситься с ними — хорошая идея. Она ожидала посещения какого-нибудь увеселительного заведения, торгов или даже подпольных боёв, где делают ставки, но они выдали ей это странное облачение и привели на какое-то кладбище в толпу чудиков в чёрных мантиях, колпаках и масках. Здесь было не меньше полусотни магов. Шёл дождь, но по непонятной причине никто не пользовался зонтом, позволяя влаге пропитывать ткань их одежды. Они стояли полукругом перед памятником смерти с крыльями и косой. Беллатриса пыталась прочесть надписи на мемориале, установленном рядом со статуей, но буквы дрожали, перескакивали с места на место, не позволяя себя различить. Она уже сталкивалась с таким эффектом от чтения во снах. В конце концов у неё разболелась голова. Белла отвернулась и начала часто моргать, чтобы прогнать наваждение. Ей казалось, что прошли часы, но будь это так, ночь должна была уже наступить. Чувство времени работало неправильно. Понять, где они находились, тоже было невозможно. У края кладбища виднелся дом, похожий на старинный замок, но других опознавательных признаков разглядеть не удавалось — место будто было накрыто маглоотталкивающим куполом, только с обратным действием. Белла не могла повернуть голову так, чтобы увидеть, что находится между линией горизонта и землёй под её ногами. Она могла смотреть только на кладбище, дом и небо. Внезапно дождь закончился, ковром из последних капель устелив землю. В этот момент у мемориала заклубился дым, а когда он рассеялся, Белла увидела двоих. Мужчина сидел на бетонном выступе. На нём не было маски, но тень от капюшона всё равно мешала рассмотреть его лицо. Длинными пальцами он перебирал волосы девушки, которая сидела у его ног, положив голову ему на бедро. Прикрыв глаза, она улыбалась, явно наслаждаясь своим положением. Она единственная не скрывала лица ни маской, ни капюшоном, и была одета в белую мантию. Когда они появились, перешёптывания в толпе мигом стихли. Все выпрямились по струночке, даже Белла, которая представления не имела, что тут творится. Мужчина грубо столкнул голову девушки с себя и поднялся. Она растерялась, но тут же поспешила за ним. Он был высоким человеком, а девушка едва возвышалась над его плечом. Маленькая блондинка в белых одеждах и с простодушным личиком казалась чуждой этому месту. Всей этой ситуации. Сделав несколько шагов, мужчина остановился и оглядел толпу. Девушка опустилась на колени рядом с ним. Прямо в грязь. — Я полагал, что здесь собрались целеустремлённые люди, желающие сделать магическую Британию вновь великой. Мужчина говорил негромко, не используя звукового усиления палочкой, но в абсолютной тишине его вкрадчивый голос был прекрасно слышен. Белла почти осязала сокрытое в нём раздражение. — Так почему я вижу перед собой малодушных трусов, неспособных выполнить даже простейшего задания ради светлого будущего? Многие в толпе стали перетаптываться на месте, склонив голову и бормоча под нос какие-то оправдания. — Малфой! Я не вижу прогресса в вербовке министерских работников. Беллатриса вздрогнула, услышав знакомую фамилию. Она глянула туда, куда направил свою палочку этот претенциозный мужчина. Конечно, маска и колпак скрывали лицо, но пряди светлых волос, выбивавшиеся из-под них, выдавали Люциуса. Похоже, расчёсывание было не единственным его хобби. — Простите, мой Лорд, я... — Круцио! Беллатриса вздрогнула ещё раз. Она впервые видела применение непростительного заклинания. Муж её сестры повалился наземь и забился в конвульсиях. Он кричал от боли. Белла хотела кинуться к нему на помощь, остановить это безобразие, но Рудольфус придержал её за плечи, не давая сойти с места. — Аббот! — мужчина перестал пытать Люциуса. Малфой, едва отдышавшись, поспешил вновь встать. Перепачканный в грязи, он всё равно держался, как аристократ. — Почему активист по защите прав маглорожденных ещё дышит? — Повелитель, он всё время вне зоны доступа, я просто выжидаю нужного момента... — Пустые оправдания! — мужчина взмахнул рукой — не палочкой! — и Аббота откинуло магией с такой силой, что надгробие, о которое он ударился, обломилось. Беллатриса была ошарашена происходящим. Аристократы — чистокровные аристократы! — называют кого-то "мой Лорд" и "Повелитель". Терпят подобное к ним отношение. Позволяют измываться над собой... Этот мужчина даже не поколебался, применяя непростительное к министерскому работнику, будто точно знал, что никакой расплаты за это не понесёт. — Вы забыли лицо врага? "Лорд" намотал волосы покорно сидевшей у его ног блондинки на руку и приподнял её над землёй, как куклу. Колени её больше не касались поверхности, но и на ступни встать она не могла. Она висела на собственных натянутых волосах и шипела от боли, но не вырывалась и не противилась. — Грязнокровки! Вот с каким явлением мы должны бороться, чтобы не позволить магии выродиться! Грязнокровки! Они занимают рабочие места, предназначенные настоящим магам. Они порождают полукровок, соблазняя чистокровных волшебников своей прелестной экзотичностью. Они превращают нашу систему образования в фикцию, ведь школьную программу всё больше адаптируют под их ограниченные способности. Но хуже всего то, на что официальное законодательство закрывает глаза! Пока мы не замечаем, грязнокровки нагло крадут нашу магию! Пальцами, в которых он зажимал палочку, "Лорд" погладил девушку по щеке. Она сразу забыла о боли от натянутых волос и подалась вслед за его прикосновением, блаженно прикрыв глаза. — Посмотрите на это невинное личико. Кажется, будто его обладательница не способна на подобное коварство, но она была недостаточно умна, чтобы скрыться от меня. Она посмела украсть мою магию и пустила её на усиление собственного презабавного умения. Лилия, продемонстрируй. Беллатриса внезапно ощутила странный порыв. Она начала приседать, каждый раз выпрямляя перед собой руки. Остальные маги в чёрных мантиях делали то же самое с поражающей воображение синхронностью. Так продолжалось несколько минут. Белла вспотела и ощущала ужасную боль в икрах и бёдрах, но остановиться не могла. Ноги её дрожали от непривычной мышечной нагрузки. — Достаточно, Лилия. Над толпой пронёсся всеобщий вздох облегчения. Волшебники распрямились и начали трясти ногами, чтобы сбросить напряжение. — Как видите, паршивая грязнокровка способна подчинить себе вашу волю. Волю чистокровных волшебников, против которых никто не смеет выступать! К счастью для вас, её воля находится в моих руках. Вот чем для неё обернулась попытка пойти против Лорда Волдеморта. Но сколько грязнокровок остались безнаказанными после присвоения себе чужой магии? Качнув рукой, он отбросил девушку. Пискнув, она покатилась по земле и остановилась у ног Беллатрисы. Лестрейндж смотрела на измазанную грязью беленькую фигурку, и её сердце сжималось от жалости. Какая женщина будет терпеть подобное к себе отношение? Этот человек, наверное, шантажирует всех, кто здесь находится. Или держит под Империо. А эту Лилию накачал Амортенцией. Точно-точно. Беллатриса и мысли не могла допустить, что всё это происходит на добровольной основе. Лилия лежала так близко, что её волосы укрыли сапожки Беллы. Девушка упёрлась руками в землю и начала подниматься. — Простите, Господин, я так виновата... — залепетала она. Беллатриса хотела было присесть и помочь бедолажке встать, но тут "Лорд" подошёл и, наступив Лилии прямо на голову, вжал её лицом в грязь. Лишённая возможности дышать, девушка замычала и начала изо всех сил барахтаться в попытке освободиться, но мужчина лишь надавил сильнее. — Лестрейндж, это твоя невестка? — спросил он, глядя в сторону её свёкра. — Да, мой Лорд, она проявила интерес к нашим делам. — Хммм. "Лорд" по-змеиному медленно повернул к ней голову. На таком расстоянии тень уже не мешала увидеть его лицо. Едва взглянув на него, Лестрейндж мгновенно забыла о Лилии. Беллатриса никогда в жизни не видела настолько красивого человека даже среди женщин. Бледная гладкая кожа придавала ему сходство со статуей. Пронзительные голубые глаза без какого-либо намёка на низкую мужскую похоть в них изучали Беллу со всей возможной внимательностью. Лорд Волдеморт будто видел её насквозь. Он приблизился к ней, не обращая внимания на задыхавшуюся под его обувью девушку. Белла ощутила его дыхание на своих губах и тут же посмотрела на его губы. Ей никогда не нравилось, что у мужских ртов вообще есть это розовое обрамление. Мужские губы, как бы странно ни прозвучало, казались ей лишними, но не в этом случае. Белла впервые наблюдала подобную манящую гармонию на чужом лице. Ей захотелось коснуться его губ пальцами, а то и вовсе поцеловать их так, как никогда не целовала губы мужа. Устыдившись своих мыслей, Белла заставила себя посмотреть вверх, на его лоб, но и это не спасло её от распалявшегося в утомлённом супружеством сердце желания. Чёрные брови резко выделялись на бледном лице, придавая и без того проницательному взгляду невообразимую глубину. На лоб с одной стороны небрежно спадали кудри, которые так и хотелось зачесать собственными пальцами назад, чтобы потом покрыть каждый сантиметр этого прекрасного лица поцелуями и... — Приятно видеть женщину в рядах Пожирателей смерти. Лорд Волдеморт взял её ладонь в свою и, галантно поклонившись, едва коснулся её губами. Все его прикосновения были ледяными, но вместе с тем обжигающими. Белла не смела шелохнуться, боясь спугнуть это мгновение. Мужчина вновь распрямился. Уголки его губ слегка поднялись вверх, а в глазах появилось какое-то озорство. Он ухмылялся. — Надеюсь, вы покажете этим заячьим душам, как выглядит настоящая жестокость, — его зрачки на мгновение сверкнули красным. — Да, мой Лорд, — завороженно произнесла Белла. Всё ещё удерживаемая им Лилия дёрнулась в последний раз и замерла. Лорд убрал ногу с её затылка и носком ботинка брезгливо повернул голову девушки так, чтобы был виден нос. Развернувшись, он отошёл в центр и начал раздавать указания. Белла смотрела на Лилию, и до неё медленно доходило, что девчонка могла и не быть под действием Амортенции. Да и Империус был под вопросом. Ни муж, ни свёкор никогда не демонстрировали признаков нахождения под заклятием подчинения, и все остальные здесь, казалось, были по своей воле. Она сама только что готова была отдать всё на свете просто за возможность поговорить с ним ещё немного. Лилия с шумом вздохнула, выпучив глаза, и закашлялась, выплёвывая изо рта чёрные слюни. — Я сама виновата, — плаксиво простонала она, отдышавшись. Наверное, так и есть. Не будет нормальный человек просто так терпеть подобное. Как там Лорд сказал? Она украла его магию. Может, так она расплачивается за свою дерзость. Девушка поднялась и, пошатываясь, пошла в сторону Лорда. Вся её мантия была в коричневых ошмётках, волосы свисали грязными сосульками, на перемазанном лице не осталось ни следа миловидности. Лилия вновь покорно села у ног своего Лорда и до конца собрания ползала за ним на коленях. Когда они аппарировали домой, Рудольфус раздражённо скинул с себя мантию, а маску бросил на диван. — Почему он поцеловал тебе руку? Муж рухнул в кресло и начал грызть ногти. — Он никогда никого не трогает, кроме той грязнокровки, даже руки нам не пожимает, а тебя мало того, что коснулся, так ещё и поцеловал. Белла подумала, что муж ревнует. Она заулыбалась. Приятно, когда один мужчина — особенно такой могущественный, как Лорд — уделяет тебе знаки внимания, а другой бесится из-за этого. — Кто-нибудь мне объяснит, что там происходит? Лестрейндж-старший тоже опустился в кресло, чинно закинув ногу на ногу. Потирая подбородок, он пару минут подбирал слова, а потом рассказал. О том, что полукровки и маглорожденные уже занимают больше тридцати процентов мест в Министерстве магии. О том, что школьную программу упрощают, потому как о многих магических вещах выросшие в магловском мире дети не знают. О том, что грязнокровки требуют к себе уважения и такого же отношения, как к представителям семей из списка священных двадцати восьми. Никто не смел дать отпор этой новой политике толерантности, пока Лорд Волдеморт не взвалил на себя эту ношу и не начал смело высказывать вслух то, о чём другие думали, но предпочитали молчать, чтобы не навлечь на себя гнев толпы. В итоге вокруг него организовалась группа, называющая себя Пожирателями смерти — самые преданные люди, которые готовы положить жизнь на то, чтобы сохранить традиции и вернуть почтение к чистоте крови. — Лорд Волдеморт — наследник самого Слизерина. Он продолжил дело своего предка и показал нам, что не всё потеряно, что мы можем вернуть себе то, что принадлежит нам по праву. Лестрейндж-старший распинался целый час и, наконец, закончил свой монолог, который Белла не смела прерывать. Её муж тоже молчал, но не слушал, а был погружен в какие-то свои мысли, то и дело недобро зыркая на неё. — А как его зовут... по-настоящему? — Раньше он носил обычное имя, но теперь он исключительно Лорд Волдеморт. Он не просто человек, не просто лидер, а символ нашего движения. Мы не смеем вспоминать его прошлое имя. "Какой этот Лорд загадочный", — подумала Белла, смущённо улыбнувшись. Она была заинтригована ещё больше. — А та девушка? Кто она? — Ах, это... Лилия Беленькая. Личный Империус Лорда. Двадцать лет назад она развлекалась тем, что с помощью своей силы влюбляла в себя аристократов, вытягивая из них деньги, артефакты и недвижимость. Честно сказать, я и сам когда-то попался в её сети. Всё высшее общество будто было загипнотизировано ею, пока не пришёл Лорд и не подчинил эту грязнокровку себе, освободив нас от её чар. — Двадцать лет назад? — переспросила Белла. — Но она на вид младше меня. Да и Лорд, пусть и выглядит старше, но не настолько же! — Они не стареют. Мне кажется, что Тёмный Лорд нашёл путь к бессмертию и прихватил с собой эту женщину, потому что она очень полезна. Аврорат её до смерти боится. Повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Рудольфус продолжал дуться на жену, а свёкор просто смотрел на неё, ожидая какой-то реакции. — Как мне стать одной из вас? Именно этого вопроса и ждал Лестрейндж-старший. С того дня жизнь Беллатрисы круто изменилась. В ней наконец-то появилось веселье.

***

Разбои, тирания, пытки, убийства. Беллатриса наконец-то нашла, в чём она по-настоящему хороша. Никогда она не испытывала большей эйфории, чем во время вылазок Пожирателей. Да она и не жила раньше! Она быстро заработала доверие Лорда и заполучила Чёрную метку — татуировку в виде черепа с выползающей из его рта змеёй на левом предплечье. Раньше эта картинка бесила её, но теперь Белла гордилась тем, что носит её. Каждый раз, когда Лорд Волдеморт ставил Лестрейнджей в пример остальным, Беллатриса трепетала от радости. Но, если не считать нанесения метки, он больше не уделял внимания лично ей. Белла изнывала, вспоминая тот короткий поцелуй в руку, тот внимательный взгляд, которым он изучал её в первую встречу. Ночами, лёжа под одеялом... или под мужем... она представляла, как Лорд вновь касается её. Спустя какое-то время Белла поняла, что влюбилась. Она думала о Лорде за завтраком, за обедом, за ужином, во время покушений на маглов и грязнокровок и даже пока принимала ванну. Он начал являться ей и во снах. Белла заметила, что от этих мыслей она выделяет какую-то влагу между ног, которой никогда раньше не было, и с ней секс становился не таким ужасным. Но, пусть супружеский долг перестал быть мучением, чем больше Белла влюблялась в Лорда, тем отвратительнее ей казался муж. Секс с ним вызывал тошноту, да и от противозачаточных зелий ей становилось всё хуже. На собраниях, борясь с недомоганием, Белла ловила каждое его слово и старалась запечатлеть в голове его лицо, когда удавалось его увидеть. Как она жалела, что им приходится ходить в свободных чёрных мантиях. Ей так хотелось увидеть его тело хотя бы в одежде. А без одежды было бы ещё лучше. Белла была убеждена, что он красив не только лицом. Она даже завидовала этой грязнокровке Лилии, которой позволялось обнимать его ноги. Лилия не всегда была на собраниях. Бывало, отсутствовала месяцами. Но если присутствовала, то неизменно подвергалась унижениям и побоям, а то и настоящим пыткам. Иногда она вылизывала его туфли, причём делала это с таким лицом, будто под её языком была не пыльная кожа, а мороженое из кафе Фортескью. Частенько Волдеморт просто таскал её за волосы или сжимал её тонкую шею пальцами, пока она не теряла сознание. А когда Тёмный Лорд был зол, он мог почти непрерывно насылать на неё Круциатус в течение всей встречи. И даже после этого она неизменно тянулась к Лорду и просила прощения за то, кем она является. К тому моменту Беллатриса поняла, что Лилия любит Волдеморта, и потому делает всё это добровольно лишь за возможность быть рядом с ним. Думая об этом, Лестрейндж страшно бесилась. Она бы ни за что не согласилась вылизывать обувь, даже во имя любви. Но значило ли это, что она любила Лорда меньше какой-то грязнокровки? Нет, поверить в это Белла не могла. Она успокаивала себя тем, что в отличие от некоторых имеет самоуважение. И, как человек, себя уважающий, она решила выразить свою любовь прямо. Словами. Набравшись смелости, после одной из встреч она осталась на кладбище. Она долго топталась на месте, не решаясь пойти к дому. Небо уже было усыпано звёздами, когда она заставила себя просто взять, пойти и признаться. Парадная дверь была распахнута, а в доме царила гробовая тишина. Беллатриса постеснялась кричать и звать Лорда, как какая-то простолюдинка, и решила пройти внутрь и найти его, а там уже постучать в косяк двери, чтобы привлечь внимание, и извиниться за вторжение. На первом этаже никого не было, и Белла поднялась на второй. Там было несколько дверей, но только одна была приоткрыта. Белла подошла к ней. На полу, мешая двери полностью закрыться, лежала чёрная тряпица. Она казалась знакомой. Белла присела на корточки и взяла её в руки, узнав мантию Лорда, в которой он был сегодня. — Скажи волшебные слова. Это был голос Лилии, вот только... не плаксивый и не жалобный, как на собраниях. В каждом его звуке слышалась властность и любование собой. Беллатриса подняла голову и заглянула в щель. Первой в глаза бросилась не нагота Беленькой, нет, а абсолютная гладкость её тела. Волосы у неё росли только на голове. Ни на паху, ни под мышками, ни на ногах у неё не было никакой растительности. Совсем как у маленького ребёнка. Беллатриса никогда с таким не сталкивалась, никогда даже не думала о том, что взрослая женщина может удалять волосы, но поглядев на гладкое тело, она сразу устыдилась своего.[1] Лилия упиралась коленями в пол, а между её ног, откинувшись на локти и запрокинув голову назад, на поводке висел сам Лорд Волдеморт. Глаза его скрывала плотная повязка. В отличие от Лилии он был одет в брюки и белую расстёгнутую рубашку, соскользнувшую с плеч к сгибам локтей. Кожа на его теле оказалась такой же бледной, как на лице. Шею Лорда обхватывал кожаный ошейник, какие надевали на крупных собак. Лилия тянула пристёгнутый к нему поводок вверх. Грязнокровке не положено было смотреть на наследника самого Слизерина с такой надменностью, но Лилия смотрела. Она была похожа на хищницу, играющую со своей добычей. Не будь на глазах Лорда повязки, он смотрел бы прямо на Беллу. Потому, когда он широко улыбнулся, девушка на мгновение решила, что улыбка предназначается ей. На собраниях или вылазках он позволял себе лишь ухмыляться, и Белла думала, что он просто холодный человек со скупой мимикой. Ни разу она не представляла его лучезарно улыбающимся. Но теперь его образ стал восприниматься совершенно по-другому. Это ей он никогда так не улыбался. Ей или кому-либо ещё из Пожирателей. — Я тебя люблю, — произнёс он мягко и нежно. Белла сидела, заглядывая в дверную щель, и ненавидела себя. О, как часто она представляла, как Лорд говорит ей эти слова: с прохладой в голосе и глядя куда-то вдаль. И вот она услышала их от Лорда наяву, но прозвучали они совсем иначе и предназначались другой женщине. С такой теплотой Нарцисса говорила о Люциусе, с такой нежностью родители ворковали друг с другом в лучшие годы их брака, когда сёстры были ещё маленькими. Беллатриса многое отдала бы за то, чтобы Лорд так говорил с ней. А Лилия, эта грязнокровка, она... Она размахнулась свободной от поводка рукой и залепила мужчине звонкую пощёчину. Лорд качнулся в сторону, его свободно свисающие кудри всколыхнулись, а улыбка исчезла с лица. Он зашипел от боли, стиснув зубы. Красный след от ладони медленно проявился на его белоснежной щеке. — Знай своё место и проси как следует. — Прошу, моя Госпожа, позвольте испить из источника Высшей Неизвестной[2]? — заговорил он с мольбой в голосе, жалобно сведя брови к переносице. — Хороший мальчик. Она ослабила хватку, и поводок заскользил в её кулаке. Лорд повалился на спину. Лилия передвинулась слегка вперёд и села. Села Лорду на лицо прямо своим срамным местом! Белла едва не задохнулась от возмущения, но продолжила наблюдать. Не могла оторвать глаз. Лорд обнял её бёдра и впился в них пальцами так, что кожа побелела. Раздались неприличные звуки, какие бывают, когда не соблюдают элементарного этикета и едят с открытым ртом. Лорд будто бы пожирал её промежность, то и дело проводя носом по розовой складке. Иногда показывался и язык, которым Лорд делил эту складку на две, но у самого конца она уже не расходилась. Этому местечку он уделял какое-то особое внимание. Белла раньше не видела, как выглядят женские гениталии и не могла назначить их частям названий. На лице Лорда появлялась какая-то влага, поблёскивающая в свете свечей. Лилия начала двигать тазом вперёд-назад и постанывать. Облизывая губы, она подняла голову и наконец заметила глазеющую на них Беллу. Лестрейндж хотела было кинуться бежать, но её тело застыло. Она даже взгляда отвести не могла, так и продолжив пялиться в холодные глаза Беленькой, которая совсем не выглядела испуганной или хотя бы смущённой. Лилия продолжила двигаться, даже взгляда не отвела. Она приложила указательный палец к губам, призывая Беллу и дальше сохранять тишину, а затем разогнула ещё и средний палец так, что получилась галочка. Лилия высунула язык и несколько раз вульгарно лизнула пространство между пальцами. Отняв руку от лица, она одними губами проартикулировала: "Зак-рой". Белла послушно надавила на дверь рукой, и та бесшумно закрылась. Теперь, когда Лестрейндж больше не видела этой извращённой картины перед глазами, она пришла в себя и сорвалась с места. Едва не упав, она оттолкнулась руками от пола и выбежала из дома так быстро, как могла. Добежав до памятника смерти, она аппарировала. Оказавшись дома, Белла скрылась в гостевой спальне, чтобы муж не увидел её в таком состоянии. Только там, оказавшись наедине с собой в запертой комнате, она поняла, что всё ещё держит в руках мантию Тёмного Лорда. Не осознавая, что делает, Белла приложила её к лицу и глубоко вдохнула. На мантии остался запах кладбищенской земли, нотки ненавязчивого мужского парфюма и ещё один аромат — аромат его пота, его кожи. Белла ощущала пульсацию в паху. Такого раньше не случалось. Уложив мантию на постель , она задрала юбку и стянула с себя нижнее бельё. На трусах было влажное пятно и сгусток какой-то слизи. Белла почувствовала, как от промежности по бёдрам медленно потекла тёплая, но быстро остывающая влага. Отбросив бельё, девушка потрогала себя "там" рукой. Она никогда не была настолько мокрой, а прикосновения впервые вызывали незнакомый отклик всего тела. Касаться себя в таком взбудораженном состоянии оказалось приятно. Особенно сильные ощущения возникали при прикосновении к выпуклости, сокрытой каким-то капюшончиком — у Лилии на этом месте розовые складки срастались. Должно быть, и у неё тоже всё выглядело так, но из-за мочалки волос она не могла разглядеть. Белла начала ласкать себя. Она ощущала, как кольцо, в которое Рудольфус так часто вторгался своим мужским отростком, обожгло внутренним жаром. Беллатриса остановилась, испугавшись, но от этого томление стало невыносимым, и девушка продолжила потирать свою нежную кожу. Она стояла на коленях у постели, вжимая лицо в мантию Волдеморта. Белла представляла себя на месте Лилии, воображала, как Лорд целует "туда" её. Она с трудом сдерживала рвущиеся из груди стоны. В какой-то момент всё её тело напряглось и мелко задрожало, ноги скользнули назад, выпрямляясь, а сама она резко подалась вперёд, оказавшись по пояс на постели поверх одежды Тёмного Лорда. Вслед за натугой пришло блаженное опустошение. Ещё несколько раз мазнув пальцем по своей чувствительной точке, Белла расслабилась, почувствовав себя счастливым растаявшим мороженым. Полежав так несколько минут, она сняла с себя всю одежду и забралась с ногами на постель. Обернувшись в украденную мантию, она заснула в позе эмбриона, зарывшись носом в воротник и вдыхая ароматы Тёмного Лорда.

***

— Если бы я попросила, ты бы поцеловал меня "туда"? — спросила Белла за завтраком. Свёкр ушёл рано утром, поэтому они с Рудольфусом трапезничали наедине. — Куда "туда"? — спросил муж, не отрываясь от газеты. Он отхлебнул кофе из маленькой фарфоровой чашки. — Между ног. Куда ты обычно... входишь. Рудольфус поперхнулся кофе. Откашлявшись, он уставился на жену с каким-то диким выражением лица. Они молчали, а потом он резко отодвинул стул, что вызвало ужасный скрип ножек о пол, и поднялся. Отбросив газету на стол, он едва не сбил ею чайник. — Что за мерзкие мысли посещают твою голову? Тебе мало того, что я уже делаю? Знаешь, как мне трудно? — он кричал так, будто его загнали в угол. Злобно фыркнув, он вышел из обеденной залы, забыв трость. Беллатрисе стало так скверно на душе. Лорд Волдеморт к какой-то грязнокровке относился лучше, чем её собственный муж к ней. Белла не заслужила такого. Прошло ещё несколько встреч. Лорд ни словами, ни поведением не показывал, что знает о вторжении Беллы в его личную жизнь. Она тоже никому не рассказывала об увиденном. Даже ревность не могла вынудить её испортить Лорду репутацию. Теперь она начала читать между строк. Она видела не только издевательства над Лилией. Белла стала замечать, как часто Лорд бросает на неё взгляды, с какой нежностью поглаживает по щеке или волосам, как не даёт трогать её кому бы то ни было ещё. Не вдаваясь в детали, она расспросила Нарциссу о "гипотетической" ситуации и услышала, что есть люди, властные люди, которые любят, когда кто-то властвует над ними самими, пока никто не видит. Чаще всего это происходит в спальнях. В виде сексуальной игры. Вот что видела Белла. Она хотела того же. Она хотела, чтобы Лорд прикасался к ней. Она хотела, чтобы Лорд позволил ей осуществлять его потаённые желания, стать его верной спутницей. Белла сама была не прочь властвовать над Волдемортом, если подобное доставляло ему удовольствие. Потому, когда в очередной раз Лорд явился перед ними, а Лилия села у его ног, Белла тоже вышла из полукруга Пожирателей и села у ног Волдеморта по другую сторону. Мужчина наклонил голову, разглядывая её с высоты своего роста. Белла видела, что он в недоумении. — Я всецело предана вам, мой Лорд, — сказала она. — Позвольте быть подле вас. Волдеморт неопределённо махнул рукой и вернулся к своей речи. С тех пор Белла старалась демонстрировать своё почтение, повторять за Лилией. Целовать ботинки было невкусно, но сам акт выражения подчинения возбуждал её. Ползать за ним на коленях было сложновато, но вскоре она приноровилась и стала делать это не хуже Лилии. Она даже перекрасилась в блондинку, став похожей на Нарциссу. Но Лорд всё равно относился к ней иначе. Он не тягал её за волосы, не бил, не швырял, не удостаивал её ни единым прикосновением. Можно было принять это за уважение, но Белла-то хотела другого! Ей долго пришлось уговаривать Волдеморта хотя бы на то, чтобы он убедился в её верности идеалам с помощью Круциатуса. Это напряжение во всём теле, возникающее при действии непростительного, напоминало то, что происходило с ней после ласк, которыми она щедро одаривала себя в гостевой спальне, обернувшись в мантию Лорда. Но в конце концов её старания дали плоды. Однажды метка начала саднить, что свидетельствовало о призыве. Белла мгновенно собралась и перенеслась на уже знакомое кладбище. Но остальных Пожирателей там не было. Она одна стояла в маске напротив статуи смерти. Из-за мемориала вышла Лилия в белой короткой сорочке. — Идём, — сказала она и направилась в сторону дома. — Что происходит? — спросила Беллатриса, когда догнала её. — Не задавай вопросов и делай, что говорят. Белле не понравился тон, с которым это было сказано. Она схватила Лилию за запястье и заставила остановиться. — Паршивая грязнокровка, отвечай на вопрос, когда тебя... Белла не смогла договорить, потому что Лилия впилась в её челюсть пальцами и притянула её лицо к себе. Удивительная сила для такой маленькой женщины. Лестрейндж пришлось пригнуться. — Только Лорду дозволено хватать меня без спросу, — Лилия говорила с кривой усмешкой. — Просто заткнись и веди себя хорошо. И обещаю, эту ночь ты не забудешь. Никогда. От Лилии исходила настоящая угроза. Казалось, что она злится на Беллу за что-то. Когда они поднялись на второй этаж, Беленькая втолкнула её в одну из спален — не в ту, в которую Белла заглядывала в прошлый раз. Свечи ярко освещали комнату. На большой постели поперёк лежал Волдеморт. Его согнутые колени выступали за край кровати, а стопы упирались в пол. Он расслабленно запрокинул руки за голову. Лорд был одет в весьма дорогие вещи; Белла знала толк в тканях и пошиве. Пара верхних пуговиц его рубашки были расстёгнуты. Во всём его виде углядывалась лёгкая чарующая небрежность. — Раздень её, — приказал Лорд, не открывая глаз. Белла хотела было спросить, что он имеет в виду, но ощутила пальцы Лилии на своей спине — она расшнуровывала корсет. — Что ты... — Молчи, — Лилия зашептала, прижимаясь губами к её уху. — Ты же этого хотела всё это время? Твоё желание исполнено. Возрадуйся. Корсет соскользнул с Беллы, позволяя ей вдохнуть полной грудью. Она поняла, к чему всё идёт, и обрадовалась, что всё это время не забывала скрести бритвой тело, избавляясь от лишних волос — чёрных и жёстких. После той ночи они стали казаться ей отвратительными. Лилия ловко стащила с неё всю одежду и сапожки тоже. Маску она сняла последней. Белла осталась полностью обнажена и не знала, что делать. Лилия толкнула её в спину, и Лестрейндж упала на колени, едва не впечатавшись лицом Лорду прямо в пах. Она замерла у него между ног и не смела даже дышать. Волдеморт поднялся. Теперь он сидел на краю постели и в упор рассматривал её наготу. Беллатриса не находила сил поднять глаз. Сердце её бешено стучало, а ладони вспотели, и она молилась, чтобы Лорд не решил взять её сейчас за руку. Время тянулось бесконечно. В этой тишине Белла слышала, как кровь течёт по её артериям. — Лилия, что ты мне подсунула? — Тишина наконец-то была нарушена, Лорд выражал недовольство. — Я планировал расслабиться, а не смотреть на этот дрожащий осиновый лист. — Простите, мой Лорд. Она просто онемела от счастья. Дайте мне пару минут, я её разогрею. Лилия опустилась рядом с Беллой и приобняла её. Она уже успела стащить с себя сорочку и была обнажена так же, как и Белла. Положив подбородок ей на плечо, она заговорила, только уже не раздражённо и не гневно, как раньше, а ласково. — Боишься? Ты можешь уйти, если тебе что-то не нравится. Но если хочешь остаться, тебе нужно немножко... раскрепоститься. Ты же хочешь сделать Лорду хорошо? Белла согласно замотала головой. Уходить она не хотела. Она понимала, к чему всё идёт. Она давно мечтала об этом и не могла отказаться из-за страха. Хотя без Лилии было бы лучше. — Вот и славно. Лилия коснулась губами её плеча. Ладонями она стала оглаживать груди Беллы, иногда слегка сжимая между пальцами её соски. — Забудь обо всём. О муже и о долге. Всё, что произойдёт в этой комнате, не выйдет за её пределы. Одной рукой Лилия скользнула ниже и погрузила её между бёдер. Белла сразу сжала их, перепугавшись. Ощущать "там" чужую ладонь было странно. — Расслабься, Белла, — выдохнула Лилия, поворачивая к себе её голову. Одарив её похотливым взглядом, Лилия приблизилась вплотную и коснулась её губ своими. А потом ещё раз. И ещё. И ещё. Удивляясь серии коротких женских поцелуев, Белла сама не заметила, как начала отвечать на них. И вот она с другой женщиной слилась в долгом глубоком поцелуе, а Лилия принялась поглаживать её промежность, распределяя выделившуюся влагу по складкам. С каждым её движением Белла ощущала нарастающее томление. Наконец она застонала, оторвавшись от губ Лилии. В этот момент Беленькая вытащила руку и заулыбалась. — Вот так. А теперь давай не будем заставлять Лорда ждать. Лилия прижалась к спине Беллы и взяла её ладони в свои. Подняв её руки к ремню Волдеморта, она начала двигать ими так, чтобы Белла расстегнула пряжку. Лестрейндж вошла во вкус и уже сама развела концы ремня в стороны, расстегнула ширинку и пуговицу. Но после этого замерла. Муж всегда раздевался сам, да и тот факт, что её лицо было на уровне мужского достоинства, несколько смущал. — Посмотри, Лорду понравился наш поцелуй. Лилия провела пальцем по натянутой изнутри ткани его нижнего белья и подцепила её, стащив вниз вместе с брюками. Достаточно, чтобы его член оголился. Они с Рудольфусом всегда занимались этим в темноте, и Белле никогда не приходило в голову поинтересоваться, как выглядят его гениталии. Для неё это было впервые. Лилия вновь взяла её руку и положила её на член, сомкнув её пальцы вокруг его основания. — Вот так. Начни двигать рукой вверх-вниз. Белла послушно переместила руку туда-сюда, с удивлением глядя на то, как кожа двигается вдоль столба вместе с кулаком, складываясь в гармошку. — Умничка. Ты такая хорошая девочка. Лилия погладила её и аккуратно собрала с плеч её волосы, заводя их за спину и удерживая пальцами. — Теперь поцелуй его. А потом возьми в рот, как леденец. Белла ошарашено повернулась к Лилии. Взять это в рот? Как можно! Это же, из этого же облегчаются... Белла замотала головой из стороны в сторону. — Ты брезгуешь своим Лордом? Белла затрясла головой ещё усиленнее. — Тогда делай. У него пикантный пряный вкус. Я уже не раз в этом убеждалась. Мужчинам очень приятно, когда любящая женщина ублажает их своим ротиком. — Лилия говорила игриво. Белла повернулась обратно. Громко выдохнув перед лицом "врага", она наклонилась и чмокнула розовый кончик. Капелька, которая блестела в центре, на вкус оказалась горьковатой. Лилия нажала ей на голову, и член проник ей в рот. На вкус он был просто... кожаным. Лилия потянула её за волосы обратно, а когда он почти выскользнул из её губ, вновь надавила. Так повторилось несколько раз, и Белла поняла, что ей нужно делать. Она сама начала опускаться и подниматься. Казалось, будто бы член разбухал. Лилия отпустила волосы Беллы, предоставив её самой себе, и забралась на постель с ногами. Лестрейндж подняла взгляд и увидела, как Лорд довольно улыбается, глядя на неё. Он прикоснулся рукой к её лбу и убрал с него прядь волос, заведя её Белле за ухо. Прильнув к спине Лорда, Лилия начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, а потом стянула её. Его кожа была такой бледной, что сама слабо светилась, как луна. Белла видела, как часто вздымается его грудная клетка, и не было зрелища более завораживающего. Лорд ухватил Лилию за подбородок и по-хозяйски притянул к своим губам. Беленькая обняла Волдеморта за шею и, прикрыв глаза, с наслаждением целовала его, взъерошивая волосы на его затылке. Белла оторвалась от своего занятия и с какой-то обидой в голосе воскликнула: — Я тоже так хочу! Лорд отстранился от Лилии и посмотрел вниз. — Так поднимайся. Белла резво поползла вверх, стискивая в руках штанины его брюк. Лорд обхватил её одной рукой за талию, а другой — под попой, и помог ей одним прыжком забраться ему на колени. От этого рывка Беллатриса даже радостно взвизгнула. Лорд провёл косточками согнутых пальцев по её щеке и шее. Прикосновения его были холодными, будто это льдинки соскальзывали по её коже. Он провёл подушечками пальцев по её груди, задев сосочек, животу, и, наконец, достиг самого низа, но, к сожалению, не стал гладить её и там. Установив свой член прямо, он насадил Беллу на себя, а затем вцепился в её кудри, натянув их до боли, и начал целовать её, смыкая зубы на её губах и едва не прокусывая их. Лилия всё ещё была рядом и целовала его плечо. Белла, пользуясь тем, что глаза Лорда — с бесконечно длинными угольными ресницами! — были закрыты, толкнула Лилию назад. Нисколько не сопротивляясь, она со смехом повалилась на подушки. Ткнув в сторону Беллы указательным пальцем, она начала качать им, заодно артикулируя губами: "Вверх-вниз, вверх-вниз". Беллатриса послушно начала двигаться, насаживаясь на член Тёмного Лорда, но не отрываясь от его губ. Оказалось, что можно и так. Двигается не мужчина, а женщина. Это оказалось даже веселее. И намного приятнее. Чувствовать любимого внутри себя — лучшего Белла никогда не испытывала. Лестрейндж вспомнила, что заклинания контрацепции не прозвучало. Она пожалела, что всё ещё была под действием зелья. Подарить Тёмному Лорду ребёнка было бы восхитительно. Это связало бы их кровно. Лилия нисколечко не обиделась на то, что её отстранили от действа. Она неотрывно глядела на Лорда с Беллой и орудовала ладонью у себя между ног, доставляя себе удовольствие самостоятельно. Выпустив из рук её волосы, Лорд вновь подхватил её под попу и поднялся, легко удерживая её на весу. Повернувшись к Лилии, он грубо бросил Беллу на постель. Она приземлилась на четвереньки, поверх Беленькой, и хотела было подняться, но Лилия обхватила её за шею и прижала к себе, к своим губам, вновь целуя её, проникая в её рот языком. Лорд тоже забрался на постель и, обхватив бёдра Беллы, вновь вошёл в неё, но теперь всё это чувствовалось совсем иначе. С каждым толчком Лестрейндж улетала всё дальше, уже совсем не понимая, что происходит. Она отвечала на поцелуи Лилии и от движений Лорда скользила своей грудью по её. Волдеморт касался губами её спины, придерживая Беллу за животик. Лилия согнула ногу в колене, и Белла, двигаясь вперёд и назад, тёрлась о неё пахом, ощущая удовольствие как внутри, так и снаружи. Вскоре она уже не осознавала происходящего, лишь чувствовала прикосновения четырёх рук и жгучее трение, причиняющее ей невыразимое удовольствие. Закричав, как раненый зверь, она мелко затряслась, прижимаясь к Лилии грудью и приподняв зад, словно возбуждённая кошка. В тот же момент горячее семя Тёмного Лорда заполнило её изнутри. Несколько секунд они побыли в таком положении, не двигаясь, лишь тяжело дыша, а потом Лорд вышел из неё и, застегнув брюки, повалился на спину. Белла слезла с Лилии и сразу прильнула к его плечу, преданно заглядывая ему в глаза. — Вам понравилось, мой Лорд? Я хорошо справилась? Он на мгновение задумался, а затем ответил. — Т — Тролль. — Что?.. — глаза Беллы расширились. Лорд только что поставил ей оценку! Как на экзамене! Да ещё и самую худшую! Волдеморт хмыкнул и... испарился. Исчез в клубах дыма. Белла зашарила по простыне руками, решив, что глаза обманывают её. — Лорда тут нет, — послышался голос Лилии за её спиной. Белла обернулась. — Да и я не здесь, а там. И Лилия тоже превратилась в дым, успев показать пальчиком в изножье постели. Белла опустила взгляд и увидела там другую Беленькую. Она была одета и сидела в пол-оборота, с интересом разглядывая Беллатрису. Между пальцев она сжимала длинный чёрный мундштук, в котором дымилась сигарета. Белла осела на постели и попятилась назад, поджимая колени к груди и натягивая на себя одеяло. Она не знала, как, но её развели. — Карго-культ. Белла понятия не имела, что значит это слово, но прозвучало оно крайне оскорбительно. Лилия затянулась сигаретой. Дым, который она выдохнула, стал извиваться в воздухе и принимать причудливые формы. — Во время войны солдаты расположились на островах, где жили неразвитые племена. Дым обернулся островом с пальмой, на одной стороне которого стояли люди с копьями, одетые в одни лишь листья, а на другой — солдаты в военной форме. Последние построили какие-то вышки из жердей, постоянно бегали туда-сюда, а на их головах были наушники. — Периодически туда прилетали самолёты и сбрасывали контейнеры с провизией. К острову подлетали парящие машины и скидывали коробки на парашютах. Коренные островитяне с интересом наблюдали за этим. — Солдаты обменивали провизию, доставленную с воздуха, на услуги островитян. Жителям острова очень нравилась необычная еда, но потом солдаты уплыли с острова. Коробки с едой перестали появляться. Жители уселись на краю острова и стали смотреть в небо. — Тогда островитяне подумали: "Мы видели, как пришельцы вызывают коробки со вкусной едой! Мы сделаем то же самое и получим желаемое!" Люди на острове начали таскать ветки и строить такую же вышку, какая была у солдат. — Они стали прикладывать к ушам половинки кокосов, имитируя наушники солдат, и громко говорили те же слова, которые от них слышали. Но коробок с едой не появилось, железные птицы не прилетали на вызов. Островитяне недоумевали. Они совершали тот же самый ритуал, что и солдаты, так почему у них не получалось? Ответ крылся в том, что они не понимали, что именно скрывается за действиями солдат, не понимали, что недостаточно просто приложить что-то к ушам, чтобы быть услышанными. Ведь в наушниках и микрофонах скрывались технологии, позволяющие передавать радиоволны на расстоянии. Люди, отвечающие за пересылку провизии, тоже должны были иметь технологию, которая способна принимать радиочастоты и вновь преобразовывать их в сообщения. Островитяне не подозревали о подобном. Такое занятное явление бездумного повтора без понимания сути социологи назвали карго-культом.[3] Белла непонимающе замотала головой, скривившись. Самолёты? Микрофоны? Радиочастоты? Социологи? Что несла эта женщина? — На дворе двадцатый век, а маги застряли в викторианской эпохе... — в голосе Лилии было столько печали. — Представь, как магловский ребёнок берёт любую палку и машет ею, ожидая, что сейчас будет магия. Он уверен в том, что магия появляется от бездумного махания палочкой, потому что случайно увидел, как настоящий маг творил волшебство. Глупо? — Глупо, — согласилась Белла. — Но к чему ты это говоришь? Что всё это было? — Morok. Иллюзия. Сон наяву. Моё второе особое магическое умение. Тебе понравилось? — Ты унизила меня! — Не сравнимо с тем, как ты унижаешь саму себя. Напоминаешь меня в прошлом, но мне было двенадцать, а не двадцать семь. На тебя смотреть больно. — Но ты делаешь то же самое! И он тебя ценит! Я же всё видела! — Карго-культ, бездумный повтор... Ты вообще слышала, что я только что сказала? — Какую-то чушь про тупых маглов. Лилия тяжело вздохнула. — Ты повторяешь увиденное, не понимая контекста. Контекст — самое важное в человеческих взаимоотношениях. Подумай об этом на досуге. Об этом и о самоуважении. А теперь одевайся и уходи. Не дожидаясь её, Лилия встала и направилась к выходу. У дверного косяка она замерла и обернулась. — Вы, Лестрейнджи, такие странные. Твой муж влюблён в Лорда не меньше, чем ты. Супружеский долг для него такая же каторга, как и для тебя. Обсудите это, и можно будет перестать хлестать противозачаточные зелья, как вино. Она вышла из комнаты, и с того момента Белла с ней ни разу не заговаривала. Вернувшись домой после той ночи Лестрейндж находилась в какой-то прострации. Она поговорила с мужем, и слова Лилии подтвердились. Рудольфус плакал, когда почувствовал себя свободным от этого обязательства. Они с большим облегчением отказались от занятий сексом, продолжив служить Тёмному Лорду верой и правдой. Белла никогда и никому не рассказывала о том, что отношения Лорда с грязнокровкой не так однозначны, как казалось. Она любила его слишком сильно и не могла подставить. Она перестала повторять за Лилией, хотя и продолжала красить волосы. Теперь на собраниях она оставалась в рядах Пожирателей и приближалась к Лорду лишь тогда, когда он подзывал, чтобы лично дать ей распоряжение. Белла работала над их исполнением со всей возможной отдачей. А потом, спустя два года, Лилия исчезла. Сначала это никого не удивило. Она, бывало, пропадала на несколько месяцев, но в этот раз она засветилась в Визенгамоте, слив им почти всю информацию о Лорде и Пожирателях. Она рассказала о том, что носит ребёнка, и что назовёт её Орхидеей. В обмен на информацию она выбила себе возможность безопасно провести время до родов среди маглов в известном только ей месте и больше ни разу нигде не всплыла. С тех пор Тёмный Лорд с каждым днём становился всё пасмурнее и старел. Молодость как будто сходила с него слоями. Вскоре он из молодого прекрасного юноши превратился в зрелого привлекательного мужчину с небольшой проседью на висках и морщинкой на переносице. Белла полюбила его лишь сильнее. Лилия отсутствовала уже около девяти месяцев, когда Лорд в очередной раз собрал Пожирателей. Но он не возбуждал их сердца очередной проникновенной речью. Не наказывал их за проколы. Не демонстрировал своего могущества. На их глазах он осушил бутылку огневиски и кинул её к трём другим, уже опустошённым. Он был пьян, с трудом связывал слова в предложения и шатался. Беллатриса отправила Пожирателей по домам, а сама осталась, чтобы позаботиться о Лорде. Она подхватила Волдеморта под мышку и повела его к дому. Пока они медленно шли, Лорд смотрел на неё с невероятной нежностью и трогал её обесцвеченные волосы. — Лиииилия... Ты кудри накрутила? Хотя стоооп. Ты же вчера умерлааа... Мне так грустно стало, а ты вот... Ты всё-таки оставила кр... крж... корсаж? — язык его заплетался всё больше. — А говорила, что ни-ка-ких корсажей. Маленькая лгунья. И ещё предрателица. Я накажу тебя, предрателица! Собственно, так он и сделал, когда они добрались до спальни. Пьяно улыбаясь, он перекинул Беллу через колено и, задрав её юбку, отшлёпал по попе, как нашкодившего ребёнка. Потом они целовались. Беллатриса поняла, что сквозь хмель он принял её за Лилию, и решила, что это её шанс заняться с ним любовью. От этой мысли она как с цепи сорвалась. Лорд почти засыпал, но ей удалось привести его в состояние боевой готовности. Пришлось всё делать самой, но она была рада и этой малости. Вплоть до утра. — Пошла прочь! — кричал Волдеморт в гневе, когда она ещё не вполне проснулась. — Как ты посмела! Вон! Я сказал вон! Даже на собраниях он не был таким страшным, как в тот момент. Белла сбежала и с тех пор пряталась в задних рядах Пожирателей. Не хотела попадаться Лорду на глаза. Не хотела, чтобы он узнал о её беременности раньше срока. Она фантазировала, как покажет ему уже родившуюся малышку, и его сердце растает при виде своей крови, своей наследницы. Но и эти мечты разбились о реальность. Единственными словами, которыми Лорд её удостоил, увидев дочку, были: — Убери это от меня. Но Беллатриса знала, что ради своей любви она не должна сдаваться. Каким бы грубым с ней ни был Лорд, она оставалась на его стороне.