Эфир

Это была первая ночь после пробуждения Тома. Он не хотел засыпать, терпел до последнего. То, что он проспал несколько месяцев, позволило ему без проблем прободрствовать больше двух суток, но в конце концов его сморило прямо на диване. Орхидея бережно перенесла его на кровать. Переодевание заняло какое-то время. Мишель осудила её за то, что при наличии магии Орхидея всё равно решила всё сделать вручную, но она и так два дня сдерживала порывы заключить юношу в крепчайшие объятия и просто сидеть с ним так до скончания веков! Это было трудно! Она заслужила немного прикосновений! К тому же, она знала, на чём остановиться. Потому, натянув на Тома пижаму, она отсела на вторую половину кровати. — Ты собиралась поступить как приличный человек и выйти из комнаты, — напомнила ей Мишель. — Да-да, — рассеянно ответила Орхидея и даже порывалась было встать, но сила могущественнее гравитации вновь пригвоздила её к месту. За всё это время она ни разу не свела взгляда с мирно спящего юноши. И, Господи, как же хотелось его вновь коснуться. Каждый раз при этом она ощущала взрыв, и больше ничего ощущать не хотела. И ничего не ощущать не хотела тоже. Орхидея понимала, что сейчас она похожа на наркоманку. Или нимфоманку? Она тихо застонала. Прошло всего три минутки без касаний, а у неё уже была ломка. Орхидея ещё как-то держалась, играла в благородство, пока он не воплотился окончательно и был абсолютно беспомощен, но теперь-то, теперь-то... Теперь существовала возможность, что он выразит согласие на... на... Орхидея принялась грызть ногти. Грязные мысли поглощали её с головой, не давали думать ясно, заставляли нервничать. То, что рядом находился источник её кайфа, стоит только руку протянуть, всё усложняло. Интересно, будь она птицей, было бы легче? Приходилось прилагать просто неимоверные усилия, чтобы контролировать себя. Не сорваться. Да, её целью было сломать Тома, и реализация своих желаний помогла бы в этом — сексуальное насилие очень эффективно разрушало психику. Но она не могла. Не должна была. Не стоило и думать об этом, но... она думала. Внезапно Том шевельнулся. Откинув руку в сторону, он коснулся пальцами её коленки. И Орхидея опомнилась. С её рук на его ладонь закапала кровь. Задумавшись, девушка не заметила, как отгрызла себе не только ногти, но и пальцы до самого основания. Вид окровавленных культей, будто бы только что побывавших в мясорубке, её совсем не обрадовал. Тяжело вздохнув, Дея дождалась, пока всё отрастёт обратно. На постель успело накапать очень много крови, а шокировать утром Тома не хотелось. Пока рано. Как и палочка из её кости и пера, кровь тоже могла переноситься отдельно от неё. Потому Дея, которой в последнее время кровоточить приходилось не редко, сделала себе специальный сосуд, закопала его где-то в пустошах Антарктиды и отправляла туда всю пролитую кровь. Её политика выборочного "благословения" не позволяла оставлять возможность заполучить излечение или молодость случайным образом, слизав ненароком оставленную где-то капельку. Орхидея несмело протянула руку и коснулась пальчика Тома, прижатого к её колену. Как же всё это было странно. Дея так долго шла к этому. Сначала освобождение от отца, потом встреча с Гарри, обучение у настоящего феникса, встреча с дневником и... создание своего собственного живого мальчика, с которым количество её проблем увеличилось по экспоненте. И это того стоило! Заполучив Тома с целой душой, она наконец-то ощутила полноценность, которой так кичился Фоукс. Вместе со своим подопечным Дея стала одним целым, пусть он этого пока не понимал. Рука юноши вновь шевельнулась. Скользнув по запястью, Том обхватил его и потянул Дею на себя с максимальной силой, на которую был способен спящий человек. Орхидея удивилась. Том всегда, с самого детства, спал неподвижно на спине, совсем как вампир. И потому его поползновения, тем более в её сторону, вызывали любопытство. Орхидея улеглась на бок и слегка придвинулась к Тому. Юноша пробормотал что-то невнятное себе под нос, тоже перевернулся на бок, к ней лицом, и, обхватив её руками, потянул на себя. Ничего не вышло. Том нахмурился, недовольно изогнул губы, смешно фыркнул и подвинулся сам, сгребая её в объятия. Они едва не столкнулись губами. Испугавшись такой перспективы, Орхидея спешно нырнула ему под подбородок, ткнувшись лицом в изгиб его шеи, и замерла, ожидая, что же будет дальше. А дальше стало только лучше. Простых объятий спящему Тому показалось мало. Он закинул на неё ногу, придвинув к себе и нижнюю её часть. А уже в следующую секунду зарылся носом в её волосы, и сделал несколько глубоких вдохов, словно наслаждаясь букетным ароматом. Спустя несколько секунд тело Тома расслабилось и обмякло, но обнимать девушку он не перестал. Успокоившись, он вновь погрузился в глубокий сон. Орхидея некоторое время лежала, почти не дыша, не веря в происходящее, но ничего не изменилось. Том обнимал её. Добровольно. Пусть и сквозь сон... Но ведь обнимал! Это был лучший момент в её жизни! — Хи... — тихо пискнула опьянённая счастьем Орхидея. — Хихихи... Она аккуратно обняла Тома в ответ, стараясь его не разбудить, и, устроившись поудобнее, не без труда, но тоже заснула самым сладким сном.