Эфир

Поездка оказалось долгой. Глядя на улицу через окна машины, Том смог получше оценить, насколько разросся Лондон. А ведь в его годы он неумолимо разрушался… Билл постоянно что-то говорил, удовлетворяясь редкими ответами. Иногда они слушали радио, иногда играли в какие-то словесные игры, правила которых парню приходилось объяснять, ведь во времена Тома таких не было… или он о них не знал, потому что никогда не интересовался. Один раз они перекусили в забегаловке, в другой — слопали мороженое из такой же тележки, как и та, около которой Том оставил Дею. И она всё ещё не нашла его. Наконец, они остановились у тротуара на Чаринг-Кросс-Роуд. — Ну и что тебе тут надо? — Посмотри туда. Том через окно машины указал на малопримечательную серую дверь. Билл наклонился к его окну, зависнув над коленями Тома, посмотрел туда, и его радужки стали мелко-мелко подрагивать из стороны в сторону. — На книжный или на радио-барахолку? — спросил он, зажмурившись и начав тереть глаза. — Нет, между ними есть ещё одна дверь. Присмотрись внимательнее. — Том придержал Билла под подбородок, а другую руку завёл ему за плечо, приставив запястье к его носу и вытянув указательный палец в направлении серой двери. — Скользи взглядом вдоль моего пальца, а потом быстро переведи его с ногтя чуть выше. Смотри на пустоту, на то место, которое другие люди огибают. — А почему они так странно идут… — удивился Билл, только сейчас заметив это. — Не, Том, не могу я туда смотреть, в глазах всё плывёт. — Он отстранился и снова принялся остервенело натирать веки. — Хочешь, я покажу кое-что, что действительно скрывает правительство? — нарочито будничным тоном спросил Том. — Что?! Ты что-то знаешь?! — тут же встрепенулся Билл. — Да. Но если я тебе расскажу, тебе придётся об этом молчать, потому что если кто-то прознает, что ты в курсе, специальные люди придут и заставят тебя забыть. А у тебя довольно запутанный мозг, будет сложно вычленить отдельные участки воспоминаний, так что тебе сотрут вообще всё без разбору. От всех этих слов глаза Билла засияли. Испугом тут и не пахло. — Люди в чёрном?! — Как люди в чёрном. — Хочу узнать! Хочу-хочу-хочу! — Ты обещаешь молчать? — Да-да-да! — Если не будешь, я уведу Рейчел. — Да!.. Что?! — Небольшая мотивация. — Но ты обещал не флиртовать с ней! — Мне и не придётся. Билл набычился. Том заметил, как с него спадает вся дружелюбность. Он даже стал выглядеть угрожающе. — Всё, что тебе нужно, — это молчать об увиденном, — напомнил Том. — Как бы ни хотелось рассказать, нужно будет молчать, потому что это опасное знание. — Да ты наверняка снова врёшь, — Билл отвернулся и скрестил руки на груди. Его пальцы напряжённо впивались в кожу. — Ты сможешь убедиться, что это не так, если пообещаешь молчать об увиденном. — Ладно, обещаю. Но если ты издеваешься надо мной, я перестану с тобой дружить. — Лучше бы с Грегом перестал дружить, — буркнул Том и вышел из машины. Когда они приблизились к маглоотталкивающему барьеру, Том спокойно прошёл к двери таверны, а Билл замер и попятился. — Куда ты исчез… — испуганно прошептал он. Том высунул руку за пределы барьера и схватил Билла за ворот футболки. Тот взвизгнул — ещё бы, для него рука парила в воздухе отдельно от тела — и даже начал отбиваться, но Том быстро втянул его внутрь. Билл мгновенно успокоился и принялся озираться. Теперь они могли наблюдать, как люди огибают их, совершенно не замечая. — Ух ты, мы как будто прокачанные бомжи. — Почему? — Их тоже не замечают, но обходят стороной. — Странные у тебя ассоциации. — Так почему они так делают? — Тут особая технология. Отвлекает внимание обычных людей. — Обычных? — Сейчас мы зайдём в это заведение, — пояснил Том, игнорируя вопрос. — Тебе нужно будет вести себя так, будто тебя ничего не удивляет. Том набросил на голову капюшон, а лезущие на лицо кудри распрямил, чтобы придать себе противоположный отличительный признак. — А если меня всё же что-то удивит? — Удивляйся на здоровье, но про себя. И да, если что, ты мой… — Том скривился от необходимости представляться маглорожденным, — …брат. — Замётано, бро. Братан. Братишка. Братело. Братюня. Том открыл дверь и вошёл в мир, который в отличие от магловского никак не изменился. Он огляделся. Забавно, в прошлом он думал, что маргинального и обшарпанного вида элементы являются таковыми из-за войны, когда свой внешний вид не так важен. Он заблуждался. Внутренний антураж заведения и его посетители остались такими же, только лица изменились. Том прошёл к бармену. — Добрый день. У меня сломалась палочка, не могли бы вы открыть вход в Косой переулок? — А что твой друг, не справится? — Братишка — магл. Бармен тяжело вздохнул, будто на его плечи и без того давлела ответственность за весь мир, а тут ещё и юный маг ему на голову свалился со своими непосильными просьбами. Утомительно. — Эй, чё такое магл? — шепнул Билл, когда они шли за мужчиной. — Это какой-то код? Этот чел тебе наркоту толкает? Мог бы мне сказать, я поближе чувака знаю, уже бы кайфовали. — Заткнись, — Том толкнул его в бок. — Всё потом. Билла пришлось одёрнуть ещё раз, когда бармен простучал по кирпичикам и стена начала разъезжаться. Мальчишка чуть не подпрыгнул от удивления и восторга. — Том, что это такое было?! — насел он, когда мужчина ушёл, а они вступили на Косой переулок. — Что это за палка?! Как стена разъехалась?!! А потом съехалась! Твою мать, твою мать… — Добро пожаловать в мир магии, — с некоей гордостью ответил Том. — Я волшебник. И практически все на этой улочке тоже волшебники. — Да ну нееее… Да ну брееед… — Билл хватался за голову, но было видно, что в нём борются скептик и тот второй, который видел всё своими глазами. — Может, мы всё-таки чем-то закинулись и у меня глюки? — Как хочешь. Пойдём, мне нужно много чего сделать. Том расслабленно зашагал вперёд. Это место вызывало в нём ностальгические воспоминания. Тут он впервые окунулся в магический мир. Ему никто не был нужен, он въедливо разбирался во всём сам, в отличие от остальных, кто оказался в схожих обстоятельствах. И куда это его привело… А ведь Орхидея может поджидать его здесь, ведь его нужда в палочке вполне предсказуема. Он огляделся и, не обнаружив её, немного успокоился. — Магл — это обычный человек, человек без магии, — объяснял он. — Мы в Косом переулке. Это одно из немногих мест, где маги могут купить всё, что им нужно. Сов, мётлы, ингредиенты для зелий… — Вааау… А что маги умеют делать? Ты умеешь пуляться фаерболами? — Никогда не пробовал, но представляю, как это можно сделать. — А эльфы у вас есть?! — Конечно. — Офигеть! Ух, хотел бы я замутить с эльфийкой! — мечтательно протянул Билл. Том посмотрел на него с недоумением, но осуждать не стал. Мало ли какие у этого балбеса вкусы. Хотя странно, почему при этом ему нравится Рейчел? Она показалась Тому вполне миловидной, не лучше, но и не хуже других девушек. — Ты говорил, что правительство скрывает… Неужели там знают об этом всём? — Должны. Каждому новоизбранному премьер-министру о нашем существовании сообщает портрет, который висит в его кабинете. Потом туда приходит министр магии и всё подробно объясняет. — Портрет сообщает?.. — Да. Посмотри вот сюда. — Том указал на прилавок с газетами. — Здесь изображения только двигаются, а вот портреты ещё и разговаривать могут. Они в какой-то степени сохраняют память того, кого изображают и, по сути, могут говорить от его лица. Билл завис над газетой, с восторгом рассматривая двигающиеся фотографии. Он трогал бумагу, не в силах поверить, что реально видит то, что видит. Пришлось его оттаскивать. — Постарайся не пялиться слишком сильно, — сказал Том, когда они подошли к банку. — Про магию можно рассказывать только родственникам маглорожденного мага. Это такие, у которых родители обычные люди. Никто не знает, почему у маглов может родиться маг, но такое случается. Так что сегодня я — маглорожденный, а ты — мой брат, которому не повезло родиться без магии. — Ну и формулировочки ты выбираешь, конечно. Можно как-то менее обидно? — Я тебе шоколадную лягушку куплю. — Прощён! — По этой легенде ты уже должен быть знаком со всем этим, потому постарайся не крутить головой. — Есть, сэр. Шпион Билл — профессионал! Я ни словом, ни делом не выдам себя! Буду вести себя, как ты. — Он максимально опустил уголки губ, нахмурил брови, распрямил спину так, будто его привязали к палке, и пошёл вверх нарочито медленным и вальяжным шагом. — Мне тут на всё пооохер, я это всё сто тыщ раз видал, вот ничееем не удивляете, ни-чем. Том скептически на него посмотрел и тут же поймал себя на том, что прямо сейчас у него именно такое выражение лица, пусть и не столь гипертрофированное. — Прекращай, — буркнул он, пихнув Билла в плечо. — Не пихайся! — Билл пихнул в ответ так, что Том пошатнулся. — Я тебя не так сильно пихнул. Я тебя так, — он слабенько толкнул, — А ты меня так! — Том вложил побольше силы в следующий тычок. Билл, смеясь, тоже пошатнулся. Не сильно, но этого хватило, чтобы он оступился. Его нога соскользнула со ступеньки, он отклонился назад, радостное лицо исказилось гримасой ужаса. Том потянул руку к нему, но успел коснуться лишь пальцев, тут же выскользнувших из его ладони. Сердце забилось в груди в два раза быстрее от нахлынувшего ужаса. — Акцио! Билл, уже почти упавший спиной на ступени, напряжённо завис в воздухе, а потом невидимая сила дёрнула его в сторону Тома. Он судорожно схватил протянутую руку и держал её, пока они не поднялись по лестнице и не вышли на прямой участок. — Блин, думал, сдохну. — Ага… У Тома только-только успокоилось сердце. Он задумчиво смотрел на свои ладони. Сначала ему подумалось, что это Билл запачкал его руку своим потом, но вторая, которую тот не трогал, тоже оказалась влажной. Том ощущал пот по всему своему телу. Ему стало настолько страшно за Билла, что он весь взмок от ужаса. Как такое могло быть? Нет, он и раньше мог проявить такие эмоции. Внешне. Для удобства и создания благоприятной обстановки вокруг. Для этого он заплетал младшим девочкам косички, для этого он руководил уборкой, для этого он разнимал драки в столовой, для этого он поддерживал дружеские отношения на работе и иногда выражал сочувствие чужим несчастьям. Это всё никогда не было от чистого сердца. Внутри он так и оставался равнодушным к чужим проблемам, чаяниям и бедам. Так почему сейчас он так перепугался за человека, с которым знаком два дня? — Ну зато теперь я точно уверен, что это не сон. Когда во сне падаешь, обязательно просыпаешься. Так магия реально существует? Ты меня левитировал, да? — Билл стал выглядеть сосредоточеннее и серьёзнее. — Не совсем… — задумчиво ответил Том, отирая ладони о джинсы. — Я тебя притянул к руке. Левитация выглядит иначе и требует большей концентрации на процессе, а не на предмете. — А я могу быть этим… маглорожденным? А, может, у меня батя маг? Я его никогда не видел. Вдруг у меня тоже есть силы? — Билл расставил ноги на ширине плеч, вытянул руку, растопырил пальцы и с выражением произнёс: — Акция! Том заржал. Он ухватился за живот, наклонился вперёд и хохотал так, что слёзы на глаза наворачивались. Никогда раньше он таких балбесов не встречал. — Во-первых, «Акцио», — пояснил он, отсмеявшись. — Во-вторых, будь ты магом, это бы проявилось ещё в детстве. Не проявиться могло, только если бы ты сознательно подавлял в себе магию. Такое часто бывало во времена инквизиции. Но в таком случае ты бы стал обскуром, который превращается в обскури — смертоносную неконтролируемую тучку. — Я не похож на тучку, — Билл весь прямо поник. — Знаешь, я сейчас смотрю со стороны и вижу, что магловского общество шагнуло гораздо дальше магического. Ваши телефоны гораздо совершеннее наших патронусов, и при этом вам для их использования не нужно ни знаний, ни умений. Да и передача информации при этом происходит быстрее. Менее эстетично, правда, но жертвовать красотой во имя удобства разумно. А здесь, в магическом… ничего не изменилось. Такое ощущение, что всё осталось ровно так, как было полвека назад. — Ага, а ты прямо знаешь, как было полвека назад. — Знаю. Как Том и ожидал, Билл принял существование магии положительно. Интересно, возможно ли безболезненно раскрыть магию всему миру? Было бы так здорово иметь возможность колдовать, где и когда вздумается. Если бы магия считалась таким же талантом, как музыкальный слух или математический склад ума, то это бы здорово поспособствовало её развитию. Они вошли в Гринготтс. Том осмотрелся — Деи не было. Билла опять пришлось одёргивать, чтобы он не вздыхал слишком громко и не привлекал к ним лишнего внимания. Они прошли к свободному гоблину. Курс магической валюты тоже изменился. Пришлось отдать гораздо больше фунтов, чем Том рассчитывал. Когда они вышли из банка, Билла прорвало. Он спрашивал и про гоблинов, и про монеты, и про ушастых созданий, с сожалением отметив, что больше не хочет замутить с эльфийкой, и про летающие книги и мешочки, и про водопад, и про вспышки. Его фонтанировало вопросами, на которые Том отвечал, пока они наконец-то не добрались до магазина сладостей. Парня удалось ненадолго заткнуть, осыпав его шоколадными лягушками и леденцами. Засунув в рот карамельку, Билл с удовольствием рассматривал карточки на обороте. — Слыш, а этот седой дед прямо вылитый волшебник. Я Гендальфа из «Хоббита» прямо таким и представлял. Том кинул взгляд на карточку и тут же отвернулся. — Он и есть волшебник. Не показывай меня ему. Портреты могут уходить на другие изображения и сообщаться друг с другом. — Лады. А чё ты так переживаешь? Ещё по сторонам постоянно осматриваешься, будто выискиваешь кого-то. У тебя бред преследования? — Если бы бред… Билл вскрыл первую лягушку. Она тут же прыгнула ему на нос, заставив заверещать так же, как в ночь их с Томом знакомства. — Она живая! Живая! — Да успокойся ты. Она не живая, а зачарованная. Просто двигается. — Том придержал Билла за плечи, снял с него лягушку и сунул ему в рот, заставив откусить голову. — Видишь? — Лапки лягушки безвольно обвисли. Билл какое-то время присматривался к откушенному горлышку, убеждаясь, что внутри лягушка тоже заполнена шоколадом, а не органическими внутренностями, и только потом продолжил её жевать. — А вкусно. В лавке с зельями и ингредиентами для них как всегда пахло наипротивнейшим образом, поэтому Билл, непривычный к подобному, сразу сморщился. Том купил лишь оборотное зелье, одну порцию. Рассчитавшись, он вывел Билла на улицу и остановился между домами, ближе к Лютному переулку, там, где не было людей. Если прохожие и встречались, им не было дела до того, чем занимаются остальные — любопытство тут было не в чести. — Я у тебя кое-что позаимствую. Том протянул руку Биллу за ухо и выдернул волосок. — Ауч! Блин! Предупредил бы хоть! Я думал, ты монету сейчас вытащишь. Нахера тебе мой волос?! — Сейчас увидишь. Том добавил волосинку в колбу с зельем, взболтал, наблюдая, как напиток переливается всеми цветами радуги, что было довольно нетипично, и сделал глоток. — Фу, ты выпил мою волосню, гадость какая, — Билл начал имитировать рвоту. — Иногда приходится переступать через неприязнь, чтобы получить, что хочешь, — пояснил Том, покрываясь волдырями. Медленно на глазах Билла юноша трансформировался, меняя свою внешность, рост и волосы. — Ух ты, ты так на моего брата похож! — А на человека в зеркале не похож? — В зеркалах тоже есть люди?! — Я про твоё отражение, балбес. — Знаю, я пошутил. У тебя просто чувства юмора нет. — У тебя его нет, а у меня с ним всё прекрасно. — Да? Ну пошути тогда. — Я тебе не шут, чтобы по запросу шутить. — Что и требовалось доказать. — Заткнись. — Щас тебя заткну. — Попробуй, вот это действительно будет смешно. — Ой, всё. В такой шутливой перепалке они дошли до магазина, посещение которого и было сегодняшней целью Тома. Как и в далёком прошлом, в магазине волшебных палочек Олливандера царил беспорядок и витала пыль. Когда на звон металлических трубочек, задетых открывающейся дверью, вышел продавец, Том не пожалел, что так серьёзно подошёл к конспирации, ведь этот человек был ему знаком. Когда-то давно Том его уже видел, молодого, всего на пять лет старше него самого. Этот Олливандер был подмастерьем, и уже тогда, как и все в его семье, отличался отличной памятью. — Добрый день! Могу я вам помочь? — Я хотел бы подобрать палочку. — Хорошо, очень хорошо, — Олливандер прищурился, отчего кожа вокруг глаз собралась в букеты морщинок, и, не распознав во внешности Тома знакомых черт, спросил: — Позвольте уточнить, вы же никогда не брали у нас палочку? — Нет. — Как же так? Вы же уже такой большой, должны были купить как минимум одну… — Я приобретал свою первую палочку за рубежом. Теперь она сломалась, мне нужна новая. — Вот как, вот как… Что ж… Подскажите, из чего состояла ваша прошлая палочка? — Я не помню. — Том прекрасно помнил, но не собирался давать ни малейшей подсказки о том, кто он на самом деле. — Прискорбно. Началась стандартная процедура по подбору палочки. Надо сказать, стандартов в этом деле как таковых не было. Олливандер просто подсовывал ему самые разные палочки, как и его отец когда-то, и смотрел на то, насколько хорошо она отреагирует на Тома. Как и в прошлый раз, подходящая палочка была выточена из тиса и содержала сердцевину в виде пера феникса. В прошлый раз Тому с гордостью сообщили, что птичка, из чьего хвоста это пёрышко произросло, принадлежит самому Альбусу Дамблдору, тогда ещё просто хорошо зарекомендовавшему себя волшебнику. В этот раз феникса решили оставить инкогнито. Что, собственно, Тома только порадовало. Он уже слишком много фениксов знал лично. Олливандер не был приверженцем идеи чистоты крови, потому вымышленная маглорожденность его нисколечко не смутила. Всю дорогу он расспрашивал Билла о том, что тот чувствует в связи с отсутствием у него магии. Говорил, что ещё никогда не сталкивался с таким случаем, когда близнецы рождались по разные стороны волшебства. Билл очень натурально огорчался и стенал по этому поводу. Запихнув новообретённую палочку в карман джинсов, Том потащил Билла обратно в магловский мир. Когда они сели в машину, парень какое-то время сидел молча, а потом протяжно испустил: — Офигееееть. — Напоминаю: ты об этом должен молчать. — Да понял, не дурак! Я просто… это же переварить всё ещё надо! Поразительно! Я сейчас пребываю в таком шоке! А ты, когда узнал, был в шоке? — Нет. Существование магии объясняло все странности, которые со мной происходили, поэтому я не был шокирован. Вместо этого я наконец-то почувствовал умиротворение. — Капец! А рептилоиды тоже существуют? — Кто это? — Люди-ящеры. — Таких, конечно, не существует, — Том закатил глаза, услышав столь несусветную чушь. — Есть вейлы, полуженщины-полуптицы. Очень красивые и чарующие. В нашей школе таких не училось, но однажды они приезжали к нам из Франции на турнир. — А учился ты в школе… магии? — Да. — Ты живёшь идеальную жиииизнь!!! Я тоооже хочу быть магом. Почему. Я. Родился. Маглом?!!! — С каждым словом Билл ударялся головой о руль, заставляя машину издавать гудки. — Прекрати! — Том перехватил Билла за ворот и не дал удариться ещё раз. — Мне уже уши заложило. Парень посмотрел на него самым несчастным взглядом. — Так тебе завидую. — Ага, сам себе завидую, — саркастически заметил Том. — Давай уже, рули домой. Билл завёл машину, и они двинулись. Всю дорогу парень сыпал самыми разными вопросами. Некоторые даже наводили Тома на размышления, показывая ему другой взгляд на привычные вещи. Например, можно ли магией воздействовать на структуры, которые не может разглядеть человеческий глаз. Например, на кремниевые чипы. Тому подумалось, что, не наложи Беленькая своих эфирных ограничений, синтез магии и вычислительных машин стал бы огромным прогрессом для всего человечества. К несчастью, ему не светили ни вычислительные машины, ни даже открывание холодильника без помощи других людей или хотя бы палки. — ТВОЮ МАТЬ! — внезапно на середине пути воскликнул Билл. Он вырулил в сторону и припарковался у обочины. — Так, выходит, Орхидея тоже просто магией магичит! Как ты! А нам заливает, что это божественные силы! Вот мы долбоёбы! А она — ведьма! Ведьма, да?! — Ну… и да, и нет. Её мама — маглорожденная волшебница. По поводу отца не уверен, он на мага не очень похож. Но даже если он просто магл, Дея всё равно ведьма. Но одновременно с этим она — химера. Полуволшебница-полуфеникс. Необычный синтез человека и магического существа. Её способности выходят за пределы возможностей обычных магов. Понимаешь, у магов способности не равны. — Том достал палочку и принялся изящными движениями вырисовывать в воздухе график. — Кто-то контролирует магию лучше, кто-то хуже. Существует гипотеза, согласно которой у волшебников разное количество магии изначально, с рождения. В итоге получается такое распределение, где у кого-то меньше магии, у кого-то больше, — на графике часть точек были чуть выше полупрозрачной линии, а часть — чуть ниже, и все находились на разном уровне, образовывая холмик. — И тебе кажется, что эта разница — всё. Я всю жизнь прожил, стараясь превзойти самых сильных магов. Я хотел достичь вершины и прыгнуть ещё выше. У меня были способности, даже, я бы сказал, талант, при этом я был усидчив, быстро схватывал… — И отличался скромностью… — Для лучшего ученика школы и наследника одного из её основателей я был очень скромным. — Надо сказать, чтобы Рейч с тебя пример взяла. Она тоже лучше всех учится. В Оксфорд метит. Но очень себя стесняется. Ей бы твою самоуверенность. — О, прекрасно, давай поговорим о Рейчел. — Да, знаешь, она особенная. Типа. Классная. Её, может, и тяжело слушать, но интересно. — Билл заметил хмурый взгляд Тома. — А, это был сарказм. Ясно. Ну, продолжай про магию. Тебя тоже интересно слушать, я прост отвлекаюсь легко. И мне нравится Рейчел. Не флиртуй с ней. Том тяжело вздохнул, посмотрел на график, поймал ускользнувшую мысль и продолжил. — Такими темпами я мог бы стать сильнее сильных, сильнее того седого старика, которого ты видел на карточке. Он в магическом обществе очень значимая фигура, но я был способен его превзойти. Стать лучше него — трудно достижимая, но всё же достижимая цель. А теперь давай на этот график добавим Дею. — График тут же изменился. Все прежние точки скучковались ближе к горизонтальной оси и лишь одна становилась всё выше и выше, пока все остальные не превратились в прямую линию у подножия её пика. — Это дельта-функция. В такой функции график при всех значениях стремится к нулю, и только лишь при одном — к бесконечности. Дея — это вершина, уходящая в бесконечность. Никто никогда никакими стараниями не сможет к ней приблизиться. Она — абсолют, практически бессмертная сущность. — Боже, а я себя чёкнутым фанатом считал… — Я НЕ ФАНАТ! — взвился Том, но мгновенно сник. — Я не фанат. Я просто… Она просто… — его голос задрожал. Том ощутил, как его затылок сжимает холодок. Руки затряслись. Он согнулся и обхватил себя за голову. — Она держала меня взаперти год. Она воскресила меня, выкормила своей душой, ничуть не ослабев при этом. И душа у неё не такая, как у остальных людей. Те, что я видел, были белыми, а её душа — это чистое пламя. — Ты что… знаешь Орхидею лично? — К сожалению. — Да ну н… — Билл запнулся. — Хотя, если магия существует, я уже к любым поворотам событий готов. Да и инстинкты говорят, что ты не врёшь… Эм… Так… Ты говоришь «воскресила»? Том тяжело вздохнул. Распрямился, откинувшись на спинку, и запрокинул голову назад, прикрыв глаза. Он не планировал рассказывать всё это кому-либо. Ему не была свойственна откровенность. Но сейчас его трясло, и он ощущал, что хочет выговориться. Билл для этого был не худшим вариантом. — Я родился в тысяча девятьсот двадцать шестом году. — Пиздееец. Ну, ты хорошо сохранился. Все волшебники так медленно стареют? Вы как вампиры? — Вампиры ужасно выглядят. Волшебники стареют медленнее маглов, но всё же достаточно заметно. Человек, который продал мне палочку, родился лет на пять-восемь раньше меня. Как видишь, он довольно старый. — Да? Тогда почему ты такой молодой? Какое-нибудь зелье молодости? А чё тогда другие его не пьют? Я бы литрами хлебал. — Есть молодильные яблоки, но у них временный и чисто эстетический эффект. У меня другая история. Когда началась война, я впервые понял, что могу умереть. И решил, что не могу этого допустить. Поэтому я углубился в магическую науку и нашёл одно малоизвестное заклинание, которое решало мою проблему. Оно позволяло расколоть душу и поместить осколок в какой-нибудь предмет. Этот осколок привязывает человека к земному плану, выступая для его души как бы якорем. Даже если телесная оболочка умирает, душа не уходит в иной мир, а остаётся здесь и может возродиться в другой телесной оболочке. Чего я не знал, так это того, что от души отколется не просто маленький кусочек, а половина, которая будет способна слышать, мыслить и чувствовать. Этой половиной оказался я. На пятьдесят лет я застрял в дневнике, в который другой я поместил этот осколок. Я попал туда в шестнадцать лет и лишь недавно возродился, поэтому остался молодым. Зимой мне исполнилось семнадцать. — Офигеееть. А Орхидея тут каким боком вылезла? — Она выкрала меня, когда я был ещё дневником. Я тогда начал постепенно воплощаться, но ещё был слишком слаб и не мог существовать вне дневника слишком долго. Она дала напитаться своей душой, а я сразу и не понял подвоха, хотя стоило насторожиться, ведь её душа совсем иная. — А до этого… ты питался чьей-то ещё душой? — настороженно спросил Билл. — Да. Как только мне представилась возможность, я присосался к одной девчонке. — Том устало оценил, как изменился взгляд Билла с заинтересованного на осуждающий. — Я пробыл там пятьдесят лет. Если бы упустил этот шанс, мог бы пробыть ещё пятьдесят. Или сто. Или тысячу. Я сходил с ума и отчаянно нуждался в освобождении. Девочка выжила. И я уже достаточно расплатился за то, что покусился на её жизнь. Дея выкрала меня у неё, подпитала меня своей душой и возродила. Я очнулся в месте, где не было ни окон, ни дверей. В одной из комнат я нашёл скелет моего животного и кучу белых волос. Уже тогда я понял, что попал в беду. Потом появилась она. Сумасшедшая. Держала меня там год. Мучила. Однажды сожгла мне половину черепа вместе с частью мозга, а потом просто восстановила, и как будто ничего и не было. — А зачем ей вообще именно ты? — Фениксы привязываются к одному-единственному человеку и сопровождают его всю его жизнь. Я раньше думал, что они привязываются только к самым добрым и благородным особам, таким, как тот старик. Но оказалось, что они выбирают злодеев, привязываются к ним и исправляют, превращая в добряков. А если не могут исправить — сжигают. — Но ты же вроде не злой… Ну, если не считать того, что сосал у девчонки душу. Или злооой? — Я — нет. Я не сделал ничего, за что меня можно было бы осудить. Но вот тот я, который остался в теле… В дальнейшем он стал угрозой для всей магической Британии. Он развязал войну. Его боялись и хотели уничтожить. И уничтожили. А всех, кто его поддерживал, посадили в самую страшную тюрьму, из которой невозможно выйти нормальным человеком. У нас с этим человеком одна душа на двоих, поэтому, привязавшись к нему, Дея привязалась и ко мне. — То есть, она наказывает тебя за преступления, которые ты мог бы совершить, но ещё не совершал?! — Верно, — устало подтвердил Том. — Блин, я думал, ты живёшь в фэнтези, а ты живёшь в научной фантастике! Я видел пару рассказов с таким же сюжетом, но там типа киборги были и искусственный интеллект. А… а как ты здесь оказался, если она тебя в плену держала? — В какой-то момент я убил себя, — Том плотно сцепил пальцы, чтобы унять дрожь в руках. — Проткнул сердце ножом и просто хотел подохнуть, чтобы только всё это прекратилось. Я помню, что она не дала мне умереть, заживила мою рану. После этого — провал в памяти. Очнулся я, находясь на тропическом острове. Её рядом не было. По звёздам я понял, что нахожусь где-то рядом с Африкой, ближе к экватору. Несколько дней я выживал и пытался придумать, как выбраться, а потом наткнулся на неё. Она просто сидела. Не стала меня догонять или уговаривать на что-то. Просто… Была спокойной. Я рискнул и попросил её вернуть меня на материк. И она вернула. И я смог сбежать. Но… это было так легко. Она раз за разом доказывала мне, что видит меня насквозь и находится всегда на шаг впереди, а тут я смог сбежать, просто когда она отвлеклась на разговор с какой-то женщиной. Мне кажется, что это опять какая-то демонстрация, розыгрыш, что она играет со мной, как кошка с мышкой, что она знает, где я, и может объявиться в любой момент, — губы Тома задрожали и натянулись, обнажая зубы и дёсна. Он упёрся запястьями в лоб, запрокинув голову и вжимая себя в спинку кресла. Так тщательно игнорируемая тревога теперь прорывалась наружу невыносимо тошнотворными толчками. — Её чёртовым глазом разрисовано всё вокруг! Постоянно ощущаю на себе её взгляд! Всё время кажется, что вот-вот она подойдёт ко мне со спины и просто утащит обратно в своё логово, откуда я за целый год так и не смог выбраться! И больше не выберусь! Я пытаюсь отвлечься, но чем больше я отвлекаюсь, тем сильнее тревога. Мне начинает казаться, что я ЖДУ, когда же она меня найдёт. — Эээй… — Билл положил руку ему на плечо, ближе к шее, и легонько его потеребил. — Слушай, мне сложно сейчас переварить всё то, что ты сказал, так что представляю, насколько сложно вариться в этом тебе самому. Это жесть. Я, конечно, много всего Орхидее приписывал, но то, что она будет в индивидуальном порядке мучить простого пацана, такого не ожидал. Вот стерва. Пусть сдохнет в муках. Том был настолько истощён, что не стал напоминать, что Дея не может сдохнуть, да уж тем более в муках. С трудом сделав вдох, он расслабил грудную клетку, склонился к коленям и обхватил руками голову. Билл неловко похлопал его по спине. — Знаешь, если кто и знает толк в отвлечениях, то это я. Позволь профессору Биллу тебе с этим помочь. Только, эмм… У меня с деньгами туговато, так что купишь то, что я тебе скажу? Тебе будет весело, обещаю. Том устало кивнул. За забытие он уже готов был отдать свою жизнь. Денег ему тем более не жалко. Через два часа в компании уже знакомых подростков он наблюдал, как Билл смешивает в одном металлическом кувшине алкоголь из разных бутылок, взбалтывает это всё, а потом разливает по пластиковым стаканчикам с видом бармена из первокласснейшего заведения. Вручив каждому по стаканчику, он поднял свой. — За самого скромного из нас! — объявил он, чем вызвал волну недоумевающих взглядов. — Просто пейте, блин! Том залпом опустошил свой стаканчик, и это оказалось его последним воспоминанием в тот вечер.

***

Том проснулся с болью в голове. Точно такую, только ещё сильнее, он испытал, когда очнулся на острове от долговременного забытья. Неприятное ощущение. Сморщившись и застонав, он попытался встать, но обнимающие его руки и закинутая ему на бёдра нога стали помехой. Том ожидал от себя чего угодно, но не того, что он почувствует облегчение. Раз Дея наконец-то его поймала, больше не нужно об этом переживать. По крайней мере он теперь точно знает, где она… — Т-ты просну-снулся? — услышал Том. Это определённо была не Дея. Чёрт. — Почему мы вместе? — спросил он, разлепив глаза и уставившись в потолок незнакомой комнаты. — Потом-му, чт-чт-что мы провели н-ночь вдвоём. — Рейчел приподнялась на локте, склонившись над ним так, что её длинные распущенные волосы заслонили большую часть обзора. Она кокетливо завела прядку за ушко. — Н-ну, знаешь, как па-па-парень и девушка… Том хотел было уточнить, что конкретно она вкладывает в это понятие, ведь парень и девушка могут провести ночь вместе и весьма разнообразными способами, но не успел. Рейчел приблизилась и нежно коснулась его губ своими. Мягким движением она слегка свела и развела их, вынуждая Тома тоже немного приоткрыть рот, а после и вовсе полезла к нему языком, толкнувшись в зубы. Он упёрся пальцами ей в грудину и отстранил от себя. Одеяло соскользнуло с её плеч, обнажив их тела. Том оказался полностью голым. На Рейчел был только бюстгалтер. — Что ты себе позволяешь? — спросил он, с трудом сдерживая нарастающее бешенство. — Т-то же, чт-чт-чт-чт-что и ночью-ю-ю, — растерянно пояснила Рейчел, начав заикаться даже больше обычного. Естественно, Том в такое объяснение поверить не мог. Как бы он ни был пьян, его полное равнодушие к половой жизни не могло просто испариться. Или… В голове опять всплыл эпизод с возбуждением, когда Дея скользнула по его животу. Он ведь сильно изменился, может… Том встряхнул головой, нахмурился и всмотрелся в наливающиеся слезами глаза напротив. Как оказалось, под действием алкоголя он становился не только сонным.