Эфир

У процесса неприглядный вид, Но именно так всё выглядит Без любви.

Том начал постоянно раниться. Не сказать, чтобы он делал это намеренно. Не было такого, чтобы он специально брал в руки нож и резал себя или прицельно падал с высоты. Но он будто нарочно снизил свою концентрацию, чтобы чаще попадать в неприятные ситуации. Благо, помогая Дее с её глобальными проектами, он имел для этого уйму возможностей. Подвернуть лодыжку, дать отогнутой ветке прилететь в лицо, расшибить коленку, наступить ногой в лаву или поранить ступню об острый камень, лежащий на дне, стало для него привычным делом. И всякий раз, когда подобное случалось, в нём зарождалось предвкушение, равного которому он раньше не знал, хотя в прошлой жизни он вожделел многого. Но это чувство было другим. Вот и в этот раз. Без особой на то причины он взял в руку простую ракушку, но сжал её слишком сильно. Неровный край впился в кожу и проскользнул по ней, оставляя глубокий рванный надрез. Том улыбнулся. Вновь появился повод испытать это. Самое прекрасное из всего спектра ощущений. Излечение. Болезненное, но приносящее мгновенное облегчение. — Эй, Дея, ты снова мне нужна! — крикнул он. — К вашим услугам, — шуточно произнесла она, тут же возникнув у него за спиной. — А, ты опять… — добавила она огорчённо, увидев сочащуюся из ладони кровь. — Лечи давай. Он вытянул руку, широко расставив пальцы. Края и без того саднящей раны растянулись, и стало щипать гораздо сильнее. Боль доставляла ему не меньшее удовольствие, чем лечение, но главным всё же оставалось чувство облегчения, приходившее в самом конце, совсем как после удовлетворения самого себя. Орхидея привычно нависла над его рукой. Из прикрытых глаз покатились слёзы. Но это… показалось Тому недостаточным. Он давно уже подумывал, что чего-то не хватает, только не мог понять, чего, но сейчас… — Слушай, — Том отдёрнул руку прежде, чем на неё упала слеза. — Твоя кровь, как и слёзы, имеет лечебный эффект. А что насчёт других жидкостей?.. Твоя слюна, например, способна лечить? — Не знаю, — растерянно ответила Дея. — Так давай проверим. Поставим научный эксперимент, — как бы невзначай предложил Том и протянул руку снова. Дея какое-то время таращилась на него своими растерянными щенячьими глазёнками, обдумывая сказанное, после чего кивнула. Она склонилась над протянутой ладонью, придерживая волосы за ушами. Сердце Тома гулко стучало, заставляя его совсем слегка, но всё же пошатываться в ритм. В горле пересохло от предвкушения чего-то нового. Именно этого ему не хватало, какого-то… ритуала, контакта, чего-то, выходящего за рамки нормы. Чего-то, что хоть как-то отличалось от мытья рук подсоленной водичкой. Он знал, он понимал, что это странные мысли, и что лучше бы ему их не думать, но ведь связь его с Орхидеей и без того была странной, верно? Чуточку больше странности, чуточку меньше, какая разница? Ха-ха-ха. Дааа. Бесконечность плюс число равняется бесконечности. К тому же, это ведь обещает быть приятным… Сейчас она высунет свой длинный обжигающий язык и проведёт им по царапине от начала и до самого конца, слизывая его кровь и оставляя позади обновлённую кожу. Потом она с наслаждением сглотнёт всё, что вобрала в себя, и, чтобы закрепить целебный эффект, обрамит губами его натянутую до предела кожу между большим и указательным пальцами, а в конце поднимет на него свой внимательный бесцветный взгляд, чтобы убедиться, что ему нравится. Будет ли этого достаточно? Насытится ли он лишь этим? После того, что случилось во Вьетнаме, он испытывал нечто сродни голоду, но голоду… по чему? Чем бы оно ни было, ему хотелось обожраться этим уже сейчас, когда он ещё даже не попробовал. Том с трудом сдерживал предвкушающую улыбку, от чего его плотно сжатые губы мелко дрожали, искривившись волной. От долгого напряжения у него уже начало сводить все лицевые мышцы. Ну почему, почему она медлит?! — Ты стесня..? Объёмный сгусток пузырящейся слюны с характерным звуком шлёпнулся Тому на ладонь и тут же горячей струйкой покатился вниз, к запястью. — Смотри-ка, работает! — обрадовалась Орхидея, наблюдая, как царапина зарастает. — Ты... плюнула на меня... — неуверенно возмутился Том. — Ты же сам предложил проверить, будет ли слюна лечить? — удивилась Дея. — Да, но не так же! — воскликнул он, встряхивая рукой. — А как? — Да никак! — Я была уверена, что ты хочешь попробовать... — продолжала недоумевать Дея. С каждой секундой её лицо всё больше походило на морду провинившегося щенка. Только прижатых ушей не хватало. — Но не так же! — Да как?! — Ты меня совсем не понимаешь! — Не понимаю. — Ну и всё. Насколько же глупо он стал разговаривать! Ссоры, подобные этой, происходили всё чаще. Всякий раз, когда Дея не догадывалась, что он от неё хочет, Том злился. И ещё больше злился, когда она не злилась в ответ, а стояла перед ним с этим виноватым выражением лица, при этом сохраняя полное спокойствие в своих ответах! Было бы гораздо легче, если бы она распсиховалась, как в тот раз. Он бы не чувствовал себя тут единственным неадекватом. Случайный наблюдатель вряд ли бы смог понять, кто из них тут жертва ситуации: вечно раздражённый он или несчастная ничего не понимающая она. Да и этот фетиш... Дея объяснила, что это навязчивая фиксация на чём-то, что вызывает возбуждение. Здраво рассудив, Том понял, что он... чёртов фетишист. Дневник в кожаной обложке, чистый душ... наказания, опять же. Всё, что он считал разрозненными ничем не связанными друг с другом сущностями, было связано одним словом "фетиш". И слово это имело эротическую коннотацию. Теперь к этому добавились боль с излечением и... Входила ли Дея в этот список? Неприятно было признавать, но Том о ней то и дело фантазировал. Комикс и Вьетнам оставили слишком яркий след в его памяти. В мыслях Том раз за разом возвращался к этим моментам, возбуждался, бесился, охлаждался или удовлетворял себя, злился ещё больше, клялся, что это в последний раз, но повторял это вновь и вновь. Они закончили расчищать минное поле. И потом Том подрочил. Они спасли мир от извержения вулкана, грозившего ознаменовать собой новый Малый ледниковый период. И потом Том подрочил. Они уничтожили Авадой огромную кучу мусора, отравляющую воздух и воду. И потом Том подрочил. Они очистили от пыли солнечные батареи "Лунохода-2", благодаря чему он снова начал собирать информацию о Луне... И потом Том подрочил. То, что они проворачивали, было больше человеческой жизни, больше любых возможных побед, больше академической магии, больше него самого. Глобальность их деяний заводила Тома, заставляя раз за разом поддаваться искушению и совершать безобразный акт самоудовлетворения. Он оказался совершенно беспомощен перед своим возбуждением. И всё это было неизменно связанно с Деей. Что удивительного, если через все эти события Том проходил бок о бок с ней, а без неё это было и вовсе невозможным. Но... но... Что, если просто проявился его интерес к девушкам в целом, а за неимением иного варианта мозг использует самую ближайшую, подставляя в фантазии её образ? Вполне возможно, начни он общаться с другой, вектор его возбуждения сменился бы. Это было бы прекрасно. — Эй, Дея... — М? — Я давно уже не читал книг. Давай сходим в библиотеку. Конечно, она согласилась. Она на всё соглашалась. И, конечно, чтобы побыть на людях, она обратилась Финистом. Этот образ Тома подбешивал. Дея в нём себя вела более вальяжно и раскованно. Финист в её исполнении был королём мира. Сама себя она так никогда не вела, хотя ей такое звание с поправкой на пол подходило значительно больше. Что ж, не стоило ему ожидать, что летом в библиотеке толпится куча народа. Но девушки были. Одна активно строчила на прямоугольных листах бумаги, завалив себя книгами со всех сторон, другая лениво листала романчик у полок, какая-то разнополая компания, сдвинув несколько столов, подбрасывала кости и активно перешёптывалась между собой, записывая что-то в карточки. Глядя поверх учебника по квантовой механике для старших курсов университета, Том исследовал каждую женскую особь на предмет притягательности и с каждой секундой всё яснее понимал, что искомого не находит. Сидя напротив, Финист деловито читал газету, загораживая своими широкими плечами значительную часть обзора. Перелистывая страницы, он на мгновение переводил внимательный взгляд на Тома, а потом возвращался к чтению. В этом мгновении и то было больше эротики, чем в тех незнакомках. Результат исследования Тома совершенно не устраивал. В конце-то концов, его взрослая версия имела детей от двух разных женщин! Значит, не в его природе зафиксироваться только на одной! Ему должен нравиться кто-то, кроме Деи! Да и Дея ему не нравится, просто из головы не выходит, чтоб её черти драли! Что-то подсказывало, что такой хентай вполне мог существовать. Интересно было бы почитать... — Я заметил... — тихо произнёс Финист своим глубоким голосом. — М, что? Кого? — смутился Том. — Что ты пожираешь девочек взглядом. Неужели он был настолько очевидным? — Если ты хочешь с кем-нибудь познакомиться, есть более подходящие для этого места. — Да ты не так всё поняла. — Ладно. Финист вернулся к чтению газеты. — Но знаешь... — Да-да? — Вся эта тема с фетишами меня смущает. Мне бы хотелось проверить, распространяется ли это на людей или только на всякие сущности. — Разумно. — Ты же понимаешь, о чём я? Озвучивать вслух, как именно он планировал это проверять, Тому не хотелось. Слишком неловко. — Хм... — Финист потёр подбородок, задумчиво уставившись в потолок. — Я бы могла предложить тебе познакомиться с какой-нибудь очаровательной девушкой, ухаживать за ней, взрастить ваши чувства и после перейти на более глубокий уровень взаимодействия... С каждым озвученным пунктом Том морщился всё больше. Убивать столько времени на простого человека? Безумный бред. Трудно поверить, что большая часть людей действительно занималась этим. Ладно бы у всех это проходило так легко и быстро, как у Эйвери, но Том наблюдал немало примеров того, как ухаживания длились годами. Да и сошедшиеся люди нередко просто жрали друг другу мозг. Лучше бы направили свою энергию на что-то полезное. Финист мягко рассмеялся, прочтя на его лице неприятие к этой заезженной схеме. — Или можешь сходить на секс-вечеринку, куда люди приходят сразу за сексом без предварительных ухаживаний. Сможешь там и на другие фетиши посмотреть, и оценить, насколько тебе люди нравятся. — И ты так просто мне это предлагаешь?.. — Ты же сам попросил. — Да, но... Я думал, ты будешь ревновать и всячески препятствовать моему общению с противоположным полом. — Я научилась не позволять своим чувствам верховодить мной. Не хочу, чтобы моя любовь мешала тебе строить личную жизнь. — Так ты ревнуешь или нет? — Для тебя не должно быть разницы. — Просто скажи, да или нет! — почему-то казалось катастрафически важным получить ответ на этот вопрос. — Вроде того. Том улыбнулся. Не одному ему здесь было больно. Интересно, существовал ли фетиш, из-за которого человеку могло нравиться испытывать болезненность ревности? Помнится, Эйвери никого не ревновал, но вот его девчонки друг другу глотки готовы были перегрызть. Кого бы Том ни выбрал, ей повезло, что Дея в этом плане полная рохля. Имея возможность испепелить всех, кто посмеет на него взглянуть с недостаточной целомудренностью, она сама предлагала ему с кем-то сойтись. Том даже не знал, каким обидным словом можно такое обозначить. — Хорошо. Давай посетим эту твою... кхм... вечеринку. Но знай, я соглашаюсь не потому, что мне внезапно начали нравиться люди. Я просто устал ломать голову над моими новыми... особенностями. Финист пожал плечами и вернулся к чтению новостей про некоего Фиделя Кастро. Том, потерявший интерес к разглядыванию случайных девушек, тоже углубился в анализ громоздких формул. Математика, которой можно было описать весь физический мир, была куда проще для понимания, чем столь незнакомые чувства и ощущения, поселившиеся в нём с недавних пор. За всеми этими путешествиями он умудрился позабыть, насколько сильно влюблён в науку. И уже было не важно, магическую или магловскую.

***

Там, куда Финист его привёл, было шумно и людно. В огромном тёмном помещении звучала навязчивая ритмичная музыка, под которую дрыгались столпившиеся в центре люди, а также несколько девушек, запертых в висячих клетках. Остальные же рассредоточились по диванчикам, в большом количестве стоявшим у стен, и всячески ублажали друг друга. Кому-то хватило стыда закрыться шторками, но большинство выставляло свою личную жизнь напоказ. Том задумчиво перевёл взгляд на зелёный браслет, который согласно заведённым здесь правилам давал окружающим понять, что он не против, чтобы ублажили и его. На запястье Финиста висел точно такой же, только серого цвета, означающий, что он пришёл сюда посмотреть и поболтать. — Что ж, удачи тебе с получением нового опыта. Помни о Контрацепцио. Ещё одного змееуста я не потяну, даже самого маленького, — дал ему саркастичное напутствие Финист. — Тебя никто и не просил, — буркнул Том. Заводить ещё детей в его планы не входило. Он до сих пор не понимал, зачем прошлый будущий он вообще ввязался в родительство, да ещё и дважды. Будто приют не дал ему понять, что маленькие дети — та ещё морока. Может, он и умер специально, чтобы с дочками не возиться? Том смешливо фыркнул от этой мысли и повернулся к Финисту, чтобы поделиться ею как шуткой, но того рядом не оказалось. Том принялся озираться, выискивая в толпе знакомую фигуру. Поиск осложнялся вечно мерцающим разноцветным светом, которого было совершенно недостаточно, чтобы что-то толково рассмотреть. Возможно, поэтому люди в среднем казались симпатичнее. Его спутник нашёлся у барной стойки. Заметив на себе пытливый взгляд, Финист обернулся и сделал то самое движение рукой, которым в тот злополучный вечер Том отгонял Дею от себя, шутя про то, чем занимаются парни, глядя на эротические картинки. Впрочем, жест тут же сменился на отогнутый вверх большой палец, предназначенный для подбадривания. Недовольно хмыкнув, Том отвернулся и принялся изучать присутствовавших людей. Ни дрыгающиеся тела, ни те, которые уже извивались на диванчиках, его не прельщали. Радоваться этому или огорчаться Том пока не решил. — Хэй, привет! — перед ним возникла девушка с ярко очерченными чёрным пигментом глазами. Том сначала даже подумал, что это синяки. Ничего не стесняясь, она взяла его за руку и с широкой улыбкой продолжила говорить. — У тебя такие руки холодные, нервничаешь? Первый раз, да? Надеюсь, ты зелёный цвет выбрал не потому, что он тебе нравится? — Он мне нравится... — рассеянно подтвердил Том, глядя, как она сграбастала и вторую его руку. Девушка рассмеялась. — Он значит, что ты на всё согласен. — Знаю. На входе рассказали. — Хочешь быть согласным на всё со мной? Я буду нежной. — За этим я сюда и пришёл. Том чувствовал себя неуютно. Её тёплые руки были тёплыми недостаточно и не согревали. Наоборот, довольно быстро они холодели, не в силах сопротивляться низким температурам его крови. Несмотря на это девушка продолжала быть напористой. Похоже, он ей нравился. Да и могло ли быть иначе? — Поцелуемся для начала? — предложила девушка, поднявшись на носочках. Что ж. Для этого он сюда и пришёл. Попробовать. Как бы это его ни отталкивало. Нужно было перешагнуть через неприязнь. Нужно было переключить свой мозг. На кого-нибудь, хоть кого-нибудь, любого человека. Любого человека, который не держал его в плену и не издевался над ним. На любого человека, у которого над ним нет власти. Девушка перед ним вполне соответствовала этим критериям. Том прикрыл глаза и, склонившись к ней, коснулся её губ. В этот раз он был согласен зайти дальше того, на чём остановил Рейчел. Он пустил язык этой незнакомки внутрь, позволяя беспорядочно извиваться у себя во рту. С каждой секундой Том напрягался всё больше. Соприкосновение слизистых, обильно смоченное слюной, не казалось, да и не могло казаться приятным! Да и, кажется, Том ощущал на своём языке её недопереваренный ужин, уже отдающий тухлячком. Но он усиленно продолжал углубляться в это, преодолевая желание оттолкнуть эту женщину от себя и отплеваться. Том открыл глаза, чтобы хотя бы порадовать себя видом страдающей Орхидеи, наблюдающей за ним издалека. Не одному же ему тут мучиться. То, что открылось его взору, настолько поразило Тома, что он забыл о поцелуе и, прервав его, распрямился, разочарованно уставившись в сторону Финиста. Даже рот забыл до конца закрыть. — Эй, ты чего? Застеснялся? Человек, чьего внимания он сейчас так алкал, отвернулся от него. Финист сидел к нему спиной и, казалось, был абсолютно равнодушен к тому, что происходит с Томом в этой неоднозначной обстановке. Его лицо было видно лишь потому, что он глядел на какую-то старую кошёлку, сидящую справа и услужливо наливавшую в его стакан алкоголь. Улыбаясь, Финист что-то говорил, глядя на неё, а она смеялась в ответ. — На что ты там смотришь? Кого-то страпонят? — девушка тоже с интересом начала озираться, выискивая, на что её новоиспечённый спутник так завороженно пялится. — Это же Рошель! Распорядительница. Или ты на того мужчину смотришь? Э... твой любовник? — Что? Нет! Это О... отец. — Том вспомнил тот разговор Финиста с мороженщицей и просто воспользовался уже готовой легендой. Девушка смолкла, а потом рассмеялась. — Тебя сюда папочка привёл опыт получать? Потрясающе! Так старомодно! — она снова притихла, трогая губы пальцами и рассматривая Финиста. — А он ничего такой... Слушай, у меня есть безумная идея! Я давно такое хотела! Снова бесцеремонно схватив его за руку, девушка потащила Тома прямиком к Финисту, и уже там, у стойки, отпустила его и с возгласом "Здравствуйте, папочка!" присела мужчине на колено. — Мэг, у него серый браслет, — напомнила кошёлка, которую, видимо, и звали Рошель. Том только сейчас понял, что даже легилименцией не узнавал о девушке ничего, даже имени. И при этом подарил ей поцелуй. С таким же успехом он мог бы облизать в морду первую попавшуюся на улице собаку. — Ничего страшного, — успокоил её Финист. — Это ведь значит, что я не против поболтать, а эта леди кажется интересной... собеседницей. Рука мужчины легла девушке на талию. Она в ответ тут же обняла его за шею. Рошель от происходящего явно была не в восторге, и Том... прекрасно её понимал. Девчонка ткнулась Финисту в ухо и что-то горячо зашептала. Брови мужчины поползли вверх, а улыбка расширилась до неприличных рубежей, едва не выйдя за пределы лица. Когда Мэг закончила и слегка отстранилась от него, чтобы оценить произведённый эффект, мужчина аккуратно убрал волосы от её ушка и, почти прижавшись к нему, шепнул что-то короткое. Мэг покачалась из стороны в сторону, обдумывая сказанное, а потом в её светлой головке появилась идея, о которой она тут же горячо зашептала Финисту. Во время пылкой речи он перевёл беспомощный взгляд на Тома, но затем собрал волю в кулак и ответил ей что-то, от чего с Мэг мгновенно спала вся игривость. — Старый придурок, — буркнула она, соскакивая с его колена, и убежала, втянув голову в плечи. — Бога ради, Финист, простите, у нас такое отношение непозволительно. Больше у неё не будет возможности посещать наши вечеринки. — Ничего страшного, я не в обиде. Не лишайте девочку удовольствий из-за одной ошибки, — мягко улыбаясь, ответит Финист и хлебнул из бокала виски. — А ты... — серьёзно и даже как-то строго обратился он к Тому. — Придётся тебе поискать кого-то ещё. Только ко мне своих избранниц больше не приводи. — Я и не приводил, она сама! — вспыхнул Том, чувствуя себя малолетним пацаном, который реальному отцу притаскивал всякую подобранную с земли гадость, чем вызывал у того понятный скепсис. Странно, что у него вообще были ассоциации, в которых фигурировал "реальный отец". — И вообще... Я хочу уйти. — Мы же только пришли, поброди ещё, не сдавайся так сразу, — принялся подбадривать его Финист. — Нет! Мне здесь не нравится. Давай уйдём. — ...Как скажешь. Финист залпом прикончил налитый ему алкоголь, коротко чмокнул руку старой кошёлки, растерянно желающей ему прийти сюда ещё раз без отпрыска, и отправился с Томом на выход. — Что она тебе сказала? — спросил Том, когда они оказались на улице. Он тут же разорвал браслет и кинул его в мусорку, почувствовав освобождение. Самая бесполезная трата денег. Это ещё и стоило баснословных сумм! — А, да... ничего интересного, — отмахнулся Финист. — Твоё лицо можно было назвать каким угодно, но не скучающим. — Да неважно, Том. Зайдя в проулок, они перенеслись на остров. — Я хочу знать. — Да просто глупости наговорила. — Дея сняла с себя действие оборотного зелья и теперь подворачивала рукава слишком большого для неё костюма. — Какие? — Да ну глупые, Том! — Я хочу знать! Дея тяжело вздохнула. — Она предложила межвозрастной бутерброд с ней между нами. — При чём тут... — но прежде, чем договорить, он вспомнил, как уже встречал слово "бутерброд" в странном контексте, когда близнецы, братья Джинни, шутили о Волдеморте и двух женщинах. — А... — Ага! Я так поняла, она приняла меня за твоего отца. Так что могу понять, у многих есть такая фантазия. Но я, конечно, не собиралась соглашаться. Сказала ей, что я исключительно по мужчинам. Ну она и предложила просто мне... в образе Финиста... тебя... — Дея неловко похлопала ладонью одной руки по сжатому кулаку другой. Том почувствовал покалывание в щеках. — Она хотела посмотреть на такое, раз уж поучаствовать не вариант. Хитрая такая. Я ей и предложила отлизать своей матери мне на потеху. Казалось бы, равнозначное предложение, а она обиделась. — Ха... Ха-ха-ха... — неуверенный смех оборвался так же резко, как начался. — Слушай, Дея, а тебе не кажется, что ты поступаешь со мной нечестно? Том молниеносно приблизил к ней лицо, изогнув спину по-гадючьи. Не ожидая подобного, Дея отклонилась и, увязнув в песке, потеряла равновесие, рискуя упасть. Даже так она и не подумала о том, чтобы хотя бы попытаться ухватиться за юношу. Вместо этого Том сам перехватил её за галстук и притянул к себе. — Не понимаю, о чём ты, — виновато пискнула девушка, отведя взгляд и отклонившись настолько, насколько это было возможно. — Ты только и делаешь, что пытаешься мне мозги запудрить своим поведением! — процедил он сквозь зубы. — Да что я сделала?! Я же пыталась быть максимально ненавязчивой всё это время. Общаюсь с тобой, только когда ты инициируешь общение, не отираюсь рядом, даю тебе пробовать всё, о чём ты только ни попросишь! Если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь просто это озвучить! — Вот и озвучиваю! Хватит так себя вести! — Как именно?! — Со мной ты не такая, как со всеми остальными! — Потому что ты не все остальные, Том! — возмутилась она. — Ага, поэтому с ними ты общаешься естественно, а со мной вечно какой-то роли придерживаешься! Я же вижу, что ты вечно хочешь добиться какой-то цели, обращаясь со мной тем или иным образом. Вот сейчас виноватишься постоянно, хочешь, чтобы я устыдился и перестал на тебя злиться за всё содеянное! С ними ты поступаешь честнее, хотя они тебя отвергли! Так вот, я имею право злиться, а они нет, но им ты почему-то за это ничего не предъявляешь, не ожидаешь, что они изменят своего к тебе отношения, а от меня ты этого ждёшь! — Я не... — Не перебивай! Я вижу, что ты специально запудриваешь мне мозги, когда притворяешься другим человеком или просто даже в своём обличии ведёшь себя иначе. И все эти широкие жесты... Не надейся, что я забуду. Я не хочу забывать. — Он боялся забывать. — Том, это не... — Никакого. Больше. Финиста. — Он принялся пальцем свободной руки тыкать ей в грудь. Точнее, чуть выше, на уровне ключицы. — И будь собой, чтобы я не забывал, кто ты. Его запястье перехватили прежде, чем палец успел уколоть её ключицу ещё раз. Том тут же попытался продолжить делать то же самое другой рукой, выпустив из неё галстук, но и та оказалась прочно зафиксированной на расстоянии от плеча Деи. Том трепыхнулся раз, другой, не сумев сдвинуться ни на миллиметр, и замер, тяжело дыша. Он вынужден был смотреть на спокойное лицо напротив, такое же внимательное, как и всегда, но... более жёсткое, как ему показалось. От Деи исходил запах выпитого ею несколько минут назад виски. Он проникал Тому в нос, расправлялся в глотке и душил, душил его, бессовестно опьяняя и путая мысли, совсем как тогда, с Эйвери... Может, и истерику он устроил из-за этого? — Я тебя услышала, Том, — тихо произнесла Орхидея. Её голос почти терялся на фоне плещущихся неподалёку волн, но Том всё равно слышал всё так, будто она говорила ему прямо в ухо. Они ещё какое-то время стояли, сцепив руки и глядя друг в другу глаза: он — с вызовом, она — со вселенской тоской. Потом Дея опустила его ладони ниже, ставя точку в конфликте, и расцепила пальцы. Том фыркнул и быстрым шагом пошёл от неё прочь, пиная песок. Что она там услышала? Опять всё перевернёт с ног на голову. Опять это в какой-нибудь фетиш выльется. Опять он будет сам не свой. Тому было за себя стыдно. В прошлом он никогда не сдавал позиций. Точнее... В тех событиях с Эйвери он... всё же сдал... Тогда Том не сумел вернуть его лояльности и остался один. К злости прибавилась грусть, и Том раздражённо кинулся на матрас, скомкав подушку у себя под головой. Чёртовы люди стали оставлять у него в душе следы. Грязные, липкие и неприятные. Хотелось бы от них оттереться, да только Том не представлял, как. Дея наверняка знала что-нибудь по опыту других людей, но спрашивать её Том не собирался. Ещё придётся объяснять, зачем ему внезапно понадобилось послушать о... фу... чувствах. Лучше он просто поорёт на неё. Всё равно ей от этого ни тепло, ни холодно, а ему — отдушина. Да, пусть всё остаётся, как есть. Том ещё сильнее впился в подушку пальцами и вжался в неё же носом. Искривив губы от почти физической боли, вызванной переживаниями, он принялся прокручивать в голове произошедшее за этот вечер. Та девчонка... даже незнакомка умудрилась наследить. Он и Финист! Мерзость какая! Как она вообще себе это представляет?! Что Том позволит ему прижаться своим мягким пузом сзади, а потом ещё и положить ладони ему прямо на бёдра... Том распахнул глаза и резко осел на постели. По спине пробежали неприятные мурашки. О чём он только что вообще думал? Да ещё так ярко! Он точно, точно сходит с ума. Юноша интенсивно потёр лицо ладонями, отгоняя непрошенное наваждение. Лучше уж фантазировать о Дее, чем о крепком Финисте и его... — Агрх! Том подскочил, не желая больше ни секунды оставаться наедине со своими мыслями, которые вечно теперь текли в совершенно непредсказуемом и, более того, неправильном русле! Таким же раздражённым шагом, которым он дошёл до бунгало, Том пошёл обратно. Обычно Орхидея терпеливо ждала его там, где он её и оставил, но сейчас её нигде не было видно. — Дея! — А потом мы посидели в кафешке, Фредерик нас всех угостил мороженым, — услышал Том незнакомый девичий голос и обернулся. Орхидея поражённо смотрела на него, лежа в ворохе из своих волос, собранных наподобие удобной перины, подпирающей ей спину. Вот настолько их теперь было много. Странно, Том мог поклясться, что хорошо осмотрелся и Деи здесь не видел. В руках она держала переговорное серебряное зеркальце, из которого донёсся уже обеспокоенный голос. — Дея? — Я завтра позвоню, — с нежной улыбкой ответила Дея девчонке с той стороны и прервала связь. На Тома она перевела уже не столь доброжелательный взгляд, что его изрядно... покоробило. — Решил ещё на меня покричать? — С кем ты разговаривала? — вместо ответа поинтересовался он. — Это личное. Сказано это было таким тоном, который подразумевал, что пытаться настойчивостью и дополнительными вопросами добиться от неё ответа, как в предыдущие разы, смысла не имело. — Но мне... — Том всё же попробовал. — Это. Личное. — С нажимом повторила Дея, даже не дослушав его. Голос её был настолько твёрд, что Том, и без того обескураженный недавними картинками, подкинутыми воображением, совсем стушевался. — Так... — произнесла она более мягко. — Ты что-то хотел, Том? — Мне надо отвлечься, — вздохнул он. — Расскажи что-нибудь. Дея обратила лицо к небу, обдумывая запрос. — Хочешь узнать один из способов, который раз и навсегда закончит нашу с тобой историю? Предложение застало Тома врасплох. Он думал, что если такой способ и есть, Дея будет хранить его в секрете. А раз он больше не собирался идти по тому пути, по которому шёл его предшественник, конец подразумевался один — смерть от старости. В этот момент в голове Тома сложилась мозаика. Смерти от старости ему тоже ждать не приходилось. Билл же рассказывал, что Дея может омолаживать. Она уже превращала старика в молодого юношу, просто седого. Значит и его, Тома, молодость она могла сохранять, чтобы он оставался рядом... вечно. Это... завораживало. Расценив затянувшееся молчание за согласие, Дея похлопала песок рядом с собой и сама завалилась на спину, устремив взгляд прямо на небосвод. Том скинул с себя непрошенное наваждение и просто прилёг рядом, голова к голове, так, что туловища вытягивались в разные стороны. Её — на двенадцать часов, его — на шесть. Правда, предварительно пришлось брезгливо отодвинуть её волосы, которые были раскиданы буквально повсюду. — Видишь вон ту звезду? Альфа созвездия Ориона. Звезда Бетельгейзе. Ты помнишь, какой цикл проходит звезда за время своей жизни? — Конечно. Сначала облако межзвёздной пыли сжимается, становясь протозвездой. Потом... это всё наращивает свою массу. Аккреция, кажется, называется? — Угу. — Это становится звездой до главной последовательности. Начинает излучать свет за счёт собственного сжатия. Постепенно внутри звезды начинаются термоядерные процессы синтеза гелия из водорода... Звезда переходит на стадию главной последовательности и продолжает гореть и светить за счёт собственных запасов вещества. — И что происходит, когда водород заканчивается? — Орхидея напоминала Дамблдора, когда тот общался со студентами на своих занятиях. — До этого твоими стараниями я не дочитал, — пробурчал Том, вспомнив, как она сожгла все книги. — Но, полагаю, ей становится нечем гореть. — Верно, Том. Звезда угасает. После этого у неё есть несколько путей развития, но, как и всё в этом мире, она умирает. И один из вариантов смерти — превращение в сверхновую. Произойдёт сильный выброс вещества с внешней оболочки звезды. Он будет невероятно разрушительным. И Бетельгейзе — самая близкая к нам звезда, с которой произойдёт нечто подобное в "ближайшее" время. Но, вопреки мнению некоторых конспирологов, до Земли взрывная волна не дойдёт. Бетельгейзе просто обратится в нейтронную звезду и будет доживать свой век в новой ипостаси. Будь рядом с ней населённая планета, то ни её населения, ни её самой больше не существовало бы. Нечто подобное может случиться с нашим Солнцем. Например, догорев, оно превратится в красного гиганта. Поглотит собой три ближайшие планеты. И Землю в том числе. И тогда... Дея впервые за время их разговора отвела взгляд от неба и повернула голову к Тому. Юноша сделал то же самое. Хоть и лежали они в противоположных направлениях, их глаза оказались напротив друг друга. — Что тогда? — завороженно спросил он, ощущая, будто весь мир замер в этом мгновении. — Мы с тобой одновременно умрём. — Это же будет весьма нескоро. Звезде потребуется тысячи, если не миллионы лет, чтобы перегореть, учитывая её массу... — смутился Том. — Знаешь, Том, когда ты умираешь, я ощущаю, будто мой мир заканчивается. Потому я сразу и перемещаюсь, чтобы тебя спасти. Так сделает любой феникс. Но у нормальных фениксов есть предел. Они могут использовать только слёзы и только если его человек ранен. Не тогда, когда он просто стареет. Я же могу использовать слёзы, когда угодно. При этом в моём распоряжении ещё и кровь, которая молодит. И лечащая слюна, как мы выяснили твоими стараниями, — Том смутился, вспомнив утренний эпизод. — Моя человеческая воля позволяет использовать фениксовы штучки так, как мне только заблагорассудится. И пока что... пока что я не хочу, чтобы ты умирал. Я боюсь, что это нежелание выльется в твоё постоянное омоложение и ты даже от старости не сможешь умереть. Застрянешь со мной на этой планете навечно, пока Солнце не погаснет. Но... не волнуйся. Я стараюсь развить самоконтроль. С каждым днём выходит всё лучше и лучше. Возможно, когда-нибудь я смогу дать тебе умереть. — Мхм... — неопределённо промычал Том и снова обратил лицо к небу. — Разве не существует других пригодных для жизни планет, куда ты могла бы меня перенести в случае такой катастрофы? — Ты зачем мне идеи подаёшь, дурачок? — засмеялась Дея. — Может, я умирать не хочу. — Правда? — Правда. Дея издала пару довольных смешков и затихла. Но краем глаза Том видел, что она широко улыбается. А ведь они ещё полчаса назад ругались. Кто знал, что после ссоры можно просто подойти и начать говорить на отвлечённые темы, даже не извиняясь. Интересно, если бы тогда он вот так подошёл к Эйвери и заговорил с ним о домашнем задании или девушках, то смогли бы они снова... общаться... Том закрыл глаза и отогнал от себя эту мысль. Это было дело давно минувших лет. С этим имело смысл разбираться Тому, который остался в теле после создания крестража. Но кое-что всё ещё бередило его разум. — Когда я был пьян, я сказал девушке, что уже целовался. С парнем. Но трезвым я не могу этого вспомнить. Но ты же можешь видеть все мои воспоминания? Это был Эйвери, да? — Да. Когда вы выпили огневиски. — А ещё другом моим назывался. Воспользовался моим состоянием... — Это ты его поцеловал. — Это не имеет никакого смысла! — Том накрыл лицо ладонями. — В жизни вообще мало смысла, но всё случается так, как случается. Какое-то время они провели в молчании. Справившись с накатившим стыдом, юноша отнял руки от лица и уставился на реку из звёзд. Даже в затемнённых местах Британии их так хорошо не было видно. Будто кто-то выплеснул белёсую жидкость на тёмную скатерть и так и не протёр. Забавно, что он считал, будто разбирается в многообразии звёзд, но лёжа рядом с Деей, Том ощущал себя Рейчел, которая даже не понимала ошибочности и ограниченности своих знаний, пока он её не ткнул в это лицом. Кстати, о Рейчел... — А ты... хочешь меня поцеловать? — спросил он в пустоту. — Я не собираюсь тебя целовать против твоей воли. — Я не это спросил. — Том, к чему этот вопрос? Том сжал губы в нитку, а потом выложил всё как есть. — Одна девушка поцеловала меня, когда я спал. А потом ещё раз, когда проснулся. Было неприятно. — Это сексуальное насилие. Она дурно поступила. — Ничего. Я ей отомстил. — Уби..? — Нет! Просто показался её матери, — ухмыльнулся Том. — Так ты... хочешь меня поцеловать? Тебе ведь так легко это сделать. Даже не нужно дожидаться, пока я усну, достаточно прижать меня к земле и всё сделать. Ты ведь гораздо... ГОРАЗДО сильнее. — Том... мне действительно сложно сдерживаться, но с каждым днём я контролирую себя всё лучше. Уверяю, нет ни одного шанса, что я возьму и поцелую тебя. — Откуда мне знать, что ты не целуешь меня во сне? — Эм... ты видишь проекцию моей огненной души во снах. Видишь все прикосновения. Ты бы заметил. Я не буду ничего такого делать. Никогда. Мне достаточно того, что ты рядом. Надеюсь, со временем и в этом отпадёт необходимость. Отчего-то Тома не порадовали эти слова. Напротив, они больно укололи его где-то в районе груди. И причин такой реакции он не понимал. Определённо не понимал.