Эфир

Из воспоминаний Тома Марволо Риддла, июль 1942 года, лето перед пятым курсом — Давай, теперь ты! Эйвери скинул с крыши метлу, при помощи которой только что забрался туда первым. Том замедлил её падение и перехватил за древко, скривив губы. Последний раз он летал на первом курсе, на тренировочном уроке, и остался не в восторге. Сам по себе полёт был неплохим способом перемещения, но эти мётлы... Без них было бы намного лучше. Но сегодня Эрик был чем-то очень сильно воодушевлён, можно было оказать ему небольшую милость, тем более что проводить большую часть лета в его поместье было гораздо приятнее, чем в приюте. Том гостил здесь каждые летние каникулы с самого первого курса, наезжая в магловский мир лишь на две-три недели в самом конце, чтобы заработать немного денег. — Ну что ты там сиськи мнёшь? — крикнул Эрик. Том стиснул зубы. Желваки заходили у него под кожей. Эйвери был единственным, кто позволял вести себя с ним так панибратски. Чтобы не гневаться на это, Тому каждый раз приходилось напоминать себе, что шуты и клоуны тоже полезны, и потому не стоит ломать их личность, превращая в удобного, но бездумного вассала. Тяжело вздохнув, Том перекинул ногу через метлу и плавно поднялся в воздух. Когда они устроились на крыше, сев прямо на черепицу, Том невербально утеплил её, а вот Эрика, похоже, прохлада нисколько не смущала. — Луна сегодня красивая, — протянул Эйвери будто бы в пустоту, завороженно глядя в небо. — Это месяц, — сухо заметил Том. — Почему ты зануда такой? — Эрик легонько толкнул его в плечо, а потом положил руку обратно на черепицу, да так, что его мизинец оказался вплотную прижат к ладони Тома. Юноша тут же отдёрнул руку. — Если ты позвал меня любоваться небом, то я возвращаюсь в библиотеку... Том начал вставать, но Эрик тут же потянул его за рукав, вынуждая вновь осесть. — Смотри, что у меня есть, — он вытащил из своей школьной сумки, предназначение которой до этого момента от Тома ускользало, бутылку. — Спёр у отца из кабинета! — Эйвери пихнул огневиски Тому в руки, а сам вытащил из сумки ещё и... — Это же винные бокалы. — Какие под руку попались, такие и взял. Я бы и без них обошёлся, но ты же у нас брезгливый, из горла пить не станешь. — Не стану. — Вооот. Похвали меня за мою предусмотрительность. Том промолчал. Эрик забрал бутыль из его рук и заменил её бокалом, в который тут же полился огневиски. В нос Тому ударил тяжёлый аромат, буквально забив собой ноздри. Юноша поморщился. — Я тоже первый раз пробую. Но не волнуйся, Мальсибер уже пробовал, сказал, что сначала пить трудно, а потом втягиваешься и хорошо становится. Значит, его вассалы обсуждают между собой такие мелочи... — За нас! — Эрик звякнул своим бокалом по бокалу Тома и принялся, скривившись, глотать виски, запрокинув голову. Том покрутил бокал в руках. Запах был абсолютно отвратительным, но ему всегда было интересно, как алкоголь на него подействует. Превратится ли он в грязное неразумное животное, каких он наблюдал среди чернорабочих на заводах, где ему доводилось подрабатывать? Том хлебнул. Всего один глоток обжёг горло хуже самого горького зелья. Следующий дался легче, но всё ещё... как-то...

***

Из воспоминаний Эрика Альфонса Венериуса Реджинальда Эйвери, июль 1942 года, лето перед пятым курсом Эйвери с удивлением обнаружил, что Том захмелел уже с первого бокала. Тот взлохматил свои обычно идеально уложенные волосы каким-то вялым движением руки, а потом стал пялиться на черепицу, клюя носом. — Эй, ты как? — Эрик потрепал Тома по плечу. — Спать... хочу... — еле шевеля губами пробормотал Том. — Ещё детское время... — Эйвери с удивлением обнаружил, что его друг не убирает руку, хотя их ладони сейчас снова соприкасались. — Эй, Том, я давно хотел спросить... Какие девушки тебе нравятся? — Мне... не нравятся... девушки... Сердце Эрика ускорило ход. Он давно понял, что его чувства к Тому выходят за рамки нормального, потому не смел на что-либо рассчитывать, но эти слова разожгли в нём надежду. — А... парни? — Никто не нравится... — А ты разве пробовал? Целовался с кем-нибудь, например? — пальцы Эрика полностью переместились на ладонь Тома, накрыв её. — Зачем мне пробовать... если я уже вижу... что это не по мне? — Ну это со стороны тебе не нравится, а попробуешь, ощутишь на себе, и уже будешь по-другому на всё это смотреть! Том повернулся к нему. Его колкий холодный взгляд сосредоточился прямо на глазах Эрика, отчего у того перехватило дыхание. А потом предмет его обожания подался вперёд и ткнулся прямо ему в губы. Поцелуй оказался холодным в самом буквальном смысле этого слова, но мягким и приятным. Это длилось несколько мгновений, но в душе Эрика всё успело умереть, воскреснуть, и ещё раз умереть, прежде чем поцелуй закончился. Том отстранился и загадочно улыбнулся, как не улыбался никогда. — Видишь... Я был... прав. Это омерзительно. Вынеся вердикт, Том откинулся на спину, сцепил руки в замок на груди и блаженно уставился в небо. — А месяц... и вправду... красивый... — подметил он и, зевнув, закрыл глаза. Уснул. Эрик ещё какое-то время сидел вполоборота, пытаясь осмыслить самое лучшее и самое худшее события этой ночи... Нет! Всей его жизни! И, не найдя в себе сил справиться с захлестнувшим его отчаянием, он принялся хлебать огневиски из горла, пока тоже не отрубился прямо рядом с человеком, однозначно давшим понять, что вместе им не быть. Только в отличие от Тома заснул он в слезах.