Эфир

Эйвери иногда жаловался, что девчонки меняли в своей внешности что-нибудь незначительное, а потом обижались на него. Якобы не заметил и комплимента не сделал. Не заметить изменений во внешности Деи было невозможно даже со спины. Вся "перина" из её волос исчезла. Прямо над плечами был сделан ровный срез. — Подстриглась? — спросил Том, подойдя сзади. — Не совсем. Дея повернулась, и на него уставились совершенно незнакомые красноватые глаза. Да и девочка в целом была другой. Такая же щупленькая, хмурая и блёклая, да, но... Похожая на Дею, но не Дея. — Я подумала над твоими словами и нашла новое обличье. Теперь я похожа на себя, но не буду привлекать внимание других людей. Тебя устраивает такой компромисс? Тома это не устраивало. Мозг отказывался адекватно воспринимать то, что он видел. Такие знакомые черты лица, но такие чужие... — Пойдёт, — ответил он совершенно противоположное. Возможно, выспавшись и не чуя запаха алкоголя, Том был более собран. Достаточно, чтобы не устраивать истерику, как вчера... — Кого сегодня будем спасать? Сирот? Котят? Космонавтов? — Я думала предложить сходить на фестиваль в Лондоне, отдохнуть, развеяться, — улыбнулась Дея. — Неужели даже богам нужен перерыв? — хмыкнул Том. На слове "богам" брови Орхидеи взметнулись вверх. Она как-то неопределённо дёрнулась, а её бледные щёки слегка порозовели. Похоже, это обращение ей приходилось по душе.

***

В Лондоне проходил традиционный фестиваль, чья история уходила глубоко в прошлое. Это глубокое прошлое случилось через два десятилетия после того, как Том оказался в дневнике. Сталкиваясь с подобным, юноша чувствовал себя настоящей древностью. Подумать только, он был старше некоторых традиций! Поглядев на самые интересные колонны, пестрящие красками разноцветных одежд и полуобнажёнными телами, Том и Дея отошли от главной процессии в более спокойные смежные улочки. Забавно, но эта её уловка с обликом сработала. Уже через час он воспринимал Дею именно Деей. Без галантного престарелого Финиста общаться оказалось гораздо проще. Они шутили о всяких глупостях, которые видели во время прогулки, и не возникало той неловкой вязкой тишины, когда хочется что-то сказать, но из головы исчезают все мысли, кроме отвращения к самой этой тишине. — Постой, я хочу мороженое. Том заметил мороженщицу с тележкой и тут же двинулся к ней. Обычно в таких были ёмкости с мороженым, из которого продавцы формировали шарики, но у этой в холодильнике были навалены уже готовые варианты в вафельных стаканчиках и на палочках. Том сначала взял одно, для себя, но потом в голове что-то щёлкнуло, и вот уже он держит во второй руке фруктовый лёд. Для Орхидеи, которая не любит молочные продукты. Обернувшись, Том обнаружил, что вокруг его спутницы столпились какие-то парни, практически полностью загородив её фигурку. В доносившийся от толпы гогот не вплетался знакомый смех. Значит, Орхидея их веселья не разделяла. Том направился к ним слегка более быстрым шагом, чем обычно. — Может, замазала этой... как его... девчонки используют. Не помню, как называется, — услышал он. Сказавший это держал Орхидею за запястье, а большим пальцем свободной руки натирал ей лоб, от чего девушка морщилась. Почему она никак не пыталась препятствовать такому с собой обращению? Она ведь легко могла переломить хаму хребет. — Чё вылупился? — спросил один из парней, заметив хмурый взгляд Тома. — Зачем вы пристали к моей подруге? — как можно спокойнее спросил юноша, всё же почувствовав, как желваки напряжённо дёрнулись. — Ты её знаешь? Твоя подружка ебать как похожа на Мертворожденную, мы и подумали... — С чего бы богине шляться среди такой челяди, как вы? — улыбнулся Том, оттеснив от Деи ближайшего к ней парня. Приобняв девушку за плечи, он сделал шаг в сторону, потянув её за собой. Нет, совсем не за тем, чтобы отвести её подальше от неприятной компании, Том в джентльмены не записывался. Лишь за тем, чтобы незнакомцы шагнули следом. Юноша засмеялся, глядя, как все эти парни разом попадали, столкнувшись с маленькой, но крайне вредоносной проблемой — связанными шнурками. Том позаботился об этом невербально. Правда, для обычного связывания потребовался бы невероятный уровень владения чарами левитации, поэтому там, где должны были быть узлы, Том просто сплавил ткань шнурков в плотный комок. Насмехаясь над неудачливыми господами, неспособными развязать испорченные шнурки, Том отвёл Дею за угол, а потом, всё также придерживая её за плечи, пошёл с ней дальше прогулочным шагом. — Чуть не забыл! — воскликнул он, когда мороженое стало слишком сильно холодить руку. — Это тебе. Том вручил девушке фруктовый лёд, выполненный в форме длинного цилиндра. Она смущённо улыбнулась. — Я думала, после вчерашнего ты станешь ещё более противным... — последнее слово немного покоробило Тома. Таким, значит, она его считала? — Так что на тебя нашло? Зачем защитил? Ты же знаешь, что мне нельзя навредить. — Видишь ли, Дея... — Том пригнулся к её уху. — Только я обладаю правом над тобой издеваться. Девушка то ли хмыкнула, то ли хихикнула. Фруктовый лёд уже начал стекать ей на пальцы, и, заметив это, она запрокинула голову. В следующую секунду все пятнадцать сантиметров разноцветного цилиндра погрузились ей в глотку. Захлопнув губы, Дея вытянула из них совершенно голую деревянную палочку. — Между прочим, мне это обошлось в полфунта. Могла бы и растянуть удовольствие. — Увы. У меня во рту мороженое почти мгновенно превращается в кипяток. Но было вкусно. Спасибо. Том помолчал, всё ещё прокручивая в голове ситуацию с теми недоумками, трущими ей лоб. — Ты бы хотела пообщаться с маглом, который к тебе нормально отнесётся, а не как... эти? — Не особо. Ну конечно, она же ко всему равнодушна, кроме него. — А я хотел бы увидеться с одним. Обещал ему твой автограф. — Вот как. — Вот так. Они вернулись на остров, чтобы взять ту самую книжку. Том до сих пор убеждал себя, что приберёг её не для личного пользования, а чтобы передарить. Прежде чем подписать её, Дея долго и задумчиво всматривалась в изгиб на корешке. — Что? — Ничего.

***

Когда они материализовались у окна дома, где Тому довелось какое-то время пожить, на улицу уже опустились поздние сумерки. Юноша с хитрой улыбкой постучал по стеклу костяшкой пальца. Мальчишка с той стороны окна, лежавший перед телевизором, тут же обернулся. Мгновение, узнавание, радость! Билл подбежал к окну, распахнул створку, едва не выдрав её из петель, и бросился на Тома с объятиями. — Я уже думал, ты про меня позабыл! — Я очень старался. — Да иди ты! А это... — Билл оглядел спутницу Тома. — Это она тебя мучила? Ты же в курсе, что это не Дея, а просто похожая на неё девчонка? — Она под обороткой, дубина, — Том впихнул Билла обратно в комнату, шагнул внутрь сам и втянул за собой Дею. Окно закрылось, и внезапно его стекло потемнело. Юноше не хотелось, чтобы кто-то их видел и слышал. Они сели на пол треугольником. К удивлению Тома Дея практически забилась в выемку между кроватью и шкафом, обняла колени и уложила на них подбородок. Вид у неё сразу стал отсутствующий и безразличный, будто её тут и не было вовсе. — Какими судьбами, братишка? — спросил Билл Тома, но тем не менее смотрел он на Дею, с прищуром. — Обещал тебе автограф. Вот он. Том протянул книжку. Глаза Билла расширились, улыбка растянулась до самых ушей. Он схватил подарок и вперился в него безумным взглядом, а дыхание его стало громким и прерывистым. — Это же... это же... настоящий японский хентай!!! Я только отдельные картинки видел, а тут целая книжка!!! Билл начал её листать. Неправильно. С самодовольной ухмылкой Том обхватил книжку пальцами, перевернул её в Биллиных руках, как когда-то сделала Дея, и начал объяснять, как нужно это читать. На правильном развороте Дея как раз и расписалась, дополнив автограф добрыми пожеланиями. Билл остался в полнейшем восторге. — А это ничего, что ты даришь мне хентай о своей девушке? — спросил он, бегло ознакомившись со всеми страницами. — Мы не встречаемся, — Дея подала голос прежде, чем Том сориентировался, что на это вообще ответить. — А почему ты его не заставляешь с собой встречаться? Билл как всегда отличался прозорливостью. Тома этот вопрос тоже интересовал. В конце концов, обладай он такой силой и люби кого-нибудь, он бы заставил этого человека быть с собой гораздо ближе, чем они с Деей были сейчас. — Это было бы неправильно. — Как-то с трудом верится, что она при таком подходе тебя мучила, — резюмировал Билл. — Мучила, — вместо Тома ответила Дея. Повисла неприятная тишина. — Аааа... а почему ты выглядишь, как похожая на тебя девочка? Зачем это? — В обычном виде я буду привлекать слишком много внимания, а мой прошлый образ Тому не особо нравился. — А что за образ? — Седовласый мужчина преклонного возраста, но весьма интеллигентного вида. — Мне бы с таким тоже гулять не понравилось. — Ага. Снова тишина. — Может, превратишься в себя? — предложил Том. — Билл точно описается от восторга. — ЭЙ! Я же просил не издеваться. — Я не издеваюсь, я предсказываю будущее. Дея тем временем сняла с себя действие оборотного зелья. Её волосы заполонили всю комнату, устелившись на полу самыми настоящими сугробами. — Ваааау, — Билл тут же пришёл в неописуемый восторг. Он сгрёб волосы в ладони и пропустил их сквозь пальцы. — Такие мягонькие. — Совершенно потеряв чувство приличия, Билл прижался к пряди волос щекой и принялся о неё блаженно тереться. — Видишь, вот как нормальные люди реагируют на мои волосы. А ты только фукаешь. — Но выбрала ты меня, а не нормального, — улыбнулся Том, глядя на Дею сверху вниз. Приятно, что она от этого смутилась. — Хах. Ещё неделю назад я бы вам, флиртующим ублюдкам, дико завидовал, но угадайте, у кого два дня назад появилась девушка? — лицо Билла сияло, как начищенный пятак. Не дожидаясь ответа, он продолжил, обращаясь уже шёпотом к Тому. Впрочем, шёпот всё равно был слышен всем присутствующим. — Прикинь, у неё соски проколоты. — Её кто-то пытал? — удивился Том. Оба его собеседника прыснули со смеху. — Я сказал что-то смешное? — Это добровольный прокол, — сквозь смех пояснила Дея. — Прокалывают вот так. — Она сжала свой сосок сквозь ткань. — А потом туда вставляют украшение. Это как серёжка в мочке уха, только не в мочке уха. — Уши я могу понять. Но зачем себя прокалывать в таком месте? — По разным причинам. Может, внешне нравится. Может, ради ощущений. — Ооо, ощущения прекрасные! — подтвердил Билл. — Ну, как минимум с моей стороны. А когда они под одеждой выпирают... Но вы не подумайте! Я с ней не только ради сисек! Это вторично! Она сама очень классная. Биполярная чика. Никогда не знаешь, что ей в голову придёт. С ней нереально весело! — Ага, пока мания депрессией не сменится, — ввернула Дея. — Ой, этого не случится! Она всякое принимает, чтобы подольше в мании оставаться. И теперь, как заботливый парень, я ей в этом помогаю. Вот. — Билл порылся в кармане и продемонстрировал гостям пригоршню таблеток. Они выглядели не так, как те, которые парнишка принимал раньше. — Убедил психиатра, что мне позарез антидепрессанты нужны. — Едва ли это можно назвать заботой, — безапелляционно заявила Дея. — Боги все такие занудные, или это чисто твоя черта? — рассердился Билл. Том удивился, ведь с таким лицом он видел друга лишь однажды, когда угрожал увести Рейчел. — Я единственный настоящий Бог. — Да? Может, вместо того, чтобы меня критиковать, разруливала бы настоящие проблемы типа... ну, не знаю... преступности? — Она и так... — Том попытался влезть в спор и рассказать, какими невероятными и полезными для всего человечества вещами они занимались всё это время. — И как ты предлагаешь это сделать? — заинтересовалась Дея. — Это ты тут всемогущая, а не я! — А ты представь, что у тебя есть все мои силы. Что бы ты делал, чтобы решить проблему преступности? — Ну... наказывал бы преступников... — Их уже наказывает судебная и правоохранительная системы. Это помогает, но сам видишь, что не сильно. — Тогда бы... угрожал бы им своими силами, чтобы они боялись продолжать творить беспредел? — Но мои силы не позволяют следить за всеми и всегда, поэтому я смогу угрожать только ограниченному кругу лиц и при этом у меня нет возможности своевременно выполнять свои угрозы. Звучало так, будто Дея и раньше обдумывала такие варианты. Том вспомнил её разочарование в собственной беспомощности. Он всегда думал, что девчонка просто кокетничает, но, похоже, она реально так себя воспринимала. — Тогда... может... ну... некоторые люди же заслуживают... ну, смерти... то есть, смертной казни. Раз ты точно знаешь, кто что делает, то можешь решить... справедливо. С каждым словом лицо Орхидеи просветлялось. Предложение Билла будто бы вдохновило её! Глаза загорелись огнём, во всём теле появилось пружинящее напряжение, и уже в следующий момент она вскочила на ноги. — Ты прав! Господи, да их же просто можно устранить, чтобы не мешали жить нормальным людям! — Да, я про то и говорю! — Билл тоже подскочил. Тому даже показалось, что он хотел схватить Дею за руки и пуститься впляс. — Я просто возьму и убью всех убийц! — воскликнула Дея и, сложив из пальцев подобие магловского пистолета, понарошку пальнула в сторону. — Да! Они же и сами убивают! Их можно! — Потом сутенёры! — Дея пальнула в другую сторону. — Никакой торговли людьми! — Вот! Главное, чтоб они точно плохими были! — Дальше под раздачу коррупционеры пойдут! Работать надо на благо народа, а не на своё! — Да... наверное... — А потом... — радостная улыбка разом исчезла с её лица. Дея вплотную приблизилась к Биллу, заставив его попятиться и прижаться спиной к стене. Не понимая, что происходит, и не выдержав напора девушки, он вжал голову в плечи. Такой жуткой, какой она была сейчас, Том видел её лишь в те моменты, когда она "давала уроки". Два пальца, изображающие дуло пистолета, воткнулись Биллу в переносицу. Хоть Дея и была ниже, из-за этой руки, змеёй изогнувшейся над её головой, казалось, будто девушка грозно нависает над парнишкой. — ...я примусь за наркоторговцев. В повисшей тишине было слышно, как Билл сглотнул. — Но я же всего ничего продаю, — залепетал он. — А некоторые тоннами барыжат... — А как определить минимульную границу? Сколько таблеток считается достаточным? Тысяча? Десять тысяч? Не проще ли убить всех, чтобы точно никто не продавал? — Н-но тогда... — Билл пытался придумать себе оправдание. Это было не удивительно, ведь угроза, исходящая от Орхидеи, ощущалась абсолютно реальной, будто она действительно сейчас раздумывала, убить мальчишку за торговлю таблетками или нет. И только стороннему наблюдателю, Тому, было очевидно, что она ничего такого не сделает. — Тогда наркоманы сами попытаются что-нибудь нахимичить, и это будет даже опаснее для них... — О, кажется, до тебя начало доходить. Что бы ты ни сделал, станет только хуже. А людей ты уже убьёшь. Стоит ли становиться убийцей ради столь неудовлетворительного результата? — Дея ослабила давление "пистолета" на переносицу, но потом резко вернула пальцы на место. — Или всё же стоит? — Н-нет, не надо. Я понял, у тебя всё и без моих советов схвачено. Том подошёл сзади и, подхватив Дею под мышки, оттащил её к противоположной стене. — Давай будем кошмарить только мою персону, — проворковал юноша девушке на ухо. Он сел обратно на пол и утянул Дею за собой, заставив сесть аккурат между своих ног. — А то я и заревновать могу. Орхидея обернулась, ошарашенно оглядывая его, будто выискивая что-то в его внешности, но не находя. — Вообще-то, мы делали очень много полезного для человечества. — Ага, по твоей футболке с курорта прямо видно, как вы на благо планеты трудились... — обиженно просопел Билл, потирая переносицу. Том действительно набрал много футболок. Их раздавали совершенно бесплатно ради рекламы! Кто откажется от бесплатной новой одежды? — Дея знакомила меня с миром, и развлечения — его важная составляющая. Но в перерывах между купанием в море и вечеринками... — Билл засопел ещё обиженнее, — ...мы занимались тем, на что обычные людишки не способны. Том принялся пересказывать всё, что им с Деей довелось пережить в последние месяцы. Завистливые придыхания Билла приносили ему невыразимое удовольствие. Только девушка вернулась в своё зажатое состояние, но и она расслабилась, когда Том принялся поглаживать её по волосам, загребая их пальцами со лба назад. Если так подумать, не такие уж и противные они были на ощупь. Даже приятные. Шелковистые и мягкие. Удивительно, сколь многое зависело от восприятия. Раньше один её вид бесил, а теперь... Когда сквозь волосы показывалась её шея... ему хотелось... совсем не придушить её.

***

Следующие пару дней Том много думал. Он с сожалением вспоминал моменты, когда Орхидея сама его домогалась. Он... скучал по этому. Её прикосновения, её пожирающие взгляды, её неприличные речи... Сейчас Дея только и делала, что шарахалась от него. Соблюдала дистанцию. Как уважающий его личное пространство человек. Бесила неимоверно! Нужно было ей показать, что теперь он к подобным знакам внимания весьма благосклонен. Сам же её зашугал. Придётся самому с этим и разбираться. Он продолжал свои упражнения в новой магии, чтобы момент, когда Орхидея наконец поймёт, что ей чаяния сбылись, оказался действительно особенным. И вот день, когда у него всё получилось, наступил. Орхидею он застал разговаривающей по зеркалу. В этот раз она не стала сразу прекращать разговор, и Том, заинтересовавшись, зашёл ей за спину. В серебряном обрамлении он увидел до боли знакомое лицо. Почти своё. Том едва не рассмеялся. Девчонка любила его так сильно, что даже себе в подружки выбрала его копию — Волдемортову дочку. Довольный своим наблюдением, Том вновь принялся поглаживать Дею по волосам. — Красивая девочка, — с сарказмом подметил он. — Вся в папочку. — Дея даже не отпиралась. — Это Лестрейндж или Амброуз? — Лестрейндж, — Орхидея без причин стушевалась. — Амброуз выглядит так же? Хотя нет, я слышал, она ни разу не красавица. — Но Амброуз это же… — начала было девчонка из зеркала, но Дея её перебила. — Я тебе потом позвоню, покаааа! — крикнула она, а потом более спокойным тоном обратилась к Тому: — Знаешь, мне нужно кое о чём с тобой поговорить. — Не сегодня. Сегодня я разговариваю с тобой. У меня точно повод важнее. — Ну... — Дея неловко потёрла шею. — Ладно. — Пойдём, я кое-что тебе покажу. — Что? — Увидишь, когда покажу. Они забрались на самый высокий утёс на острове, где ветер нещадно дербанил их волосы. Том был в одних плавках, и наслаждался каждым воздушным прикосновением. Это были не дурацкие лондонские ветра, морозящие даже летом, а настоящий тёплый морской бриз, приятный и не враждебный. — Мы же здесь уже всё исследовали, — подметила Дея. — Да. Поэтому я точно знаю, что это идеальное место... — Том подошёл к краю утёса. — ...чтобы наконец-то умереть. Спиной вперёд Том сделал шаг в пропасть, глядя в округлившиеся растерянные глаза Деи, которая вряд ли ожидала от него повторной попытки суицида. Естественно, ни о какой смерти речи не шло. Стоило ему скрыться за краем утёса, как он завис в воздухе на сером облаке, что неизменно появлялось под его ногами при полёте. Чтобы научиться летать, Тому пришлось невидящими глазами заглянуть туда, куда обычному волшебнику был закрыт вход. В эфир. Раньше он всегда пытался отправить в полёт своё тело, но парить может только душа, а уже физическая оболочка могла на неё опираться. Душа Деи казалась золотой из-за пламени, а его... была серой. Обидно. Дея пролетела мимо, ласточкой сиганув за ним. Волосы ещё долго извивались в воздухе, следуя за ней. Внизу раздался всплеск. Том хихикнул и полетел следом, успев ухватить самый кончик волос. Какое-то время он наблюдал, как Дея погружается всё глубже, мечась из стороны в сторону. Даже она могла растеряться. Том потянул за волосы, когда пузыри воздуха перестали появляться на поверхности. Пришлось вытягивать её, совсем как за верёвку. — Испугалась? — едва сдерживая смех, спросил Том, когда Дея вынырнула. Она отодвинула мокрые волосы в стороны, и лицо её озарилось неподдельным счастьем. — Ты научился летать! — Ага. Давай, поднимайся за мной. Он потянул Орхидею за руки, увлекая за собой. Она удивилась, но под её ногами зажглось золото, и девушка заворожено последовала за ним. Огонь пробежался по её шевелюре от головы до самых кончиков, и уже сухие волосы принялись хаотично извиваться на ветру. — Так... что ты хотел... показать... — Кое-что, о чём ты давно мечтала, — проворковал Том, прижавшись к её лбу своим. Его отросшие тёмные кудри тут же перемешались с её белоснежными волосами. — Том, ты же знаешь, мне и так сложно себя контролировать, — Дея попыталась отстраниться, но Том тут же потянулся за ней, не позволяя разъединиться с ним и на миллиметр. Поняв тщетность своих усилий, Дея взмолилась: — Пожалей меня. — Жалеть? Тебя? Да ни за что. И Том сократил даже то расстояние, что разделяло их губы. Это оказалось совсем не так, как с Рейчел или той девушкой на вечеринке. Сейчас у него в голове вспышками зарождались и умирали какие-то невероятные ощущения. Он чувствовал себя даже лучше, чем когда осознавал, насколько великие дела они с Деей проворачивают. Оказалось, что поцелуи могут быть восхитительными. Оторопев, Дея замерла в его руках. Потом будто бы решила оттолкнуть его, но тут же прекратила попытки, прижавшись плотнее и ответив на поцелуй. В тот же миг Том ощутил, как её слюна обжигает и тут же заживляет его слизистую. Невыносимо прекрасное ощущение обновления. Именно то, чего он так жаждал всё это время, о чём грезил в своих низких, но прекрасных и возбуждающих фантазиях. — Нам нельзя... — выдохнула Дея, на мгновение оторвавшись от его губ, но тут же впившись в них снова. Когда её обжигающий язык проник внутрь, Том лишь ещё больше обомлел. Боль и мгновенное излечение от неё что-то путали в его голове, заставляя забывать обо всём на свете. — Это неправильно... — Дея снова отстранилась и вновь приникла к нему, уже всем телом. — Надо остановиться... Я серьёзно... Пожалуйста... — Несмотря на очевидную тягу, Орхидея не оставляла попыток прервать их поцелуй, но всякий раз терпела неудачу. Тем не менее время между попытками сокращалось, а время самого поцелуя, к большому сожалению Тома, стремительно уменьшалось. — Нет! — с отчаянной злобой в голосе воскликнула Дея и толкнула Тома с такой силой, что он несколько раз кувыркнулся в воздухе, отлетев на пару сотен метров. Язвочки на губах окончательно зажили, будто их и не было никогда. Том сориентировался в пространстве, остановился и оглянулся на Дею. Та зависла в воздухе, схватившись за голову и будто бы скукожившись. — Эй... ты чего так реагируешь? Я думал, ты обрадуешься, — Том подлетел к девушке, и та лишь зыркнула на него волком. — Ты же только об этом и мечтала! — взъярился Том, но тут же подобрел. — А! Я понял. Ты просто думаешь, что я снова притворяюсь. Слушай, я абсолютно искренен. Можешь даже посмотреть мои воспоминания. Но разрешаю только в этот раз, — Том очаровательно улыбнулся, подцепив Дею за подбородок и заставив взглянуть на себя. В глазах у Деи промелькнула надежда. Она отняла руки от головы, распрямилась и запела. — Ты будешь дурак, если меня бросишь Хочешь, смотри вслед — к другим я не ревную Лучше меня нет, ты не найдёшь такую Как я тебя люблю! Другая не сможет Как я тебя ценю! Ты не найдёшь дороже И все сомнения — бред, и поиски впустую Лучше меня нет, ты не найдёшь такую Ведь я лучшее, что может сегодня с тобой случиться Среди твоих нулей, я — жирная единица. — Ого, я было решил, что ты очень скромная богиня, но самомнения у тебя хоть отбавляй. — Эй! Мои песни основаны на эмоциях окружающих! Это ты так обо мне думаешь! — Не буду спорить, — пожал плечами Том, ухмыльнувшись. — Ну что, убедилась? Продолжим целоваться? Мне понравилось. — Нет, Том... — жалостливо протянула Дея и, ткнувшись лицом в ладони, застонала. — Да что теперь не так?! Почему ты не радуешься?! — разозлился Том. — Мне... мне стоило раньше с тобой об этом поговорить. Я просто не думала, что это возможно, чтобы ты начал ко мне чувствовать что-то хорошее! А теперь... Прости... Прости меня, Том. — Может, объяснишься наконец? — сквозь зубы спросил Том. — Том... Я... Меня зовут... Орхидея Амброуз. — А... — Том ожидал услышать совсем не это. Внутреннее напряжение, которое копилось во время всего этого тупого диалога, разом исчезло, и он захохотал. — Чёрт, ну прости, что называл тебя Беленькой! Могла бы и раньше... сказать... До него дошло. Том знал эту фамилию. Он произносил её буквально четверть часа назад. Фамилия второй дочери Лорда Волдеморта. Его дочери. Но ведь... — Но ты же дочь Беленькой? — тупо спросил Том. — Ага. — Но... я же не перевариваю Беленькую... Какой ребёнок... — от одной только мысли о том, что он должен был делать с той несносной девчонкой, чтобы у них появилась дочь, Тома затошнило. — Ваши отношения изменились после школы. Как это случилось, я не знаю. Весь магический мир считает меня дочерью Волдеморта. И множество воспоминаний на это указывают. Я пыталась выяснить, так это или нет, но никакие тесты с моей кровью провести невозможно, и вот... Хотя есть вероятность... — За что... — просипел Том и тут же перешёл на крик: — За что ты так со мной?! Что сейчас я сделал плохого?! За что ты наказываешь меня в этот раз?!! Его переполняли злость, обида, разочарование, отвращение к ней и к самому себе. Ладно, он умудрился влюбиться в неё, потому что не знал, но она ведь знала! И при этом... всячески тянулась к нему. Отвратительно! — Нет, Том, прости, я просто не думала... — Ты? Не думала?! Да ты только и делаешь, что думаешь! Ты ведь специально... — Том схватил Дею за плечи и встряхнул, — ...специально влюбила меня в себя, чтобы я что-то там понял, а потом страдал! Но я не пониманию! Что я сделал, чтобы так со мной поступать?! — Прости, прости меня, я не хотела, честно, если бы я думала, что такое возможно, я бы сказала тебе! И я сегодня собиралась тебе сказать, потому что заметила что-то такое, но уже поздно. Я... мне жаль, Том, мне так жаль... По её щекам покатились крупные слёзы. Сейчас, сжавжись в его руках, Дея казалась такой маленькой и беззащитной. Обычной растерянной девчонкой. — Я считала, что ты никогда меня не полюбишь! Что это невозможно! Прости! Что бы я ни думала, всегда ошибаюсь... Я... я ужасна, Том. Прости меня за это. Надо было раньше сказать! Она была виновата. Она была кругом виновата! И Тома распирала злость. Но он... он не мог злиться на неё! Парадокс! — Я... Чёрт... Ты меня разочаровала, Дея, — сморщившись, Том отпихнул девушку и полетел к бунгало. Оказавшись внутри, он надел штаны, натянул футболку и принялся быстро собирать вещи в рюкзак. — Ты... хочешь побыть один? — Ого, да ты проявляешь чудеса эмпатии, Дея! — Прости... Если бы я читала твои мысли, то заметила бы раньше... — О, так это я во всём этом виноват?! — распалился Том. — Не давал себе в голову залезать! Каков подлец! — Я не это имела в виду... — Да мне плевать, Дея, что ты там имела в виду! Мне сейчас больно, понимаешь?! Очень больно! И это твоя вина! Сначала сделала человечным, а потом потопталась по моим чувствам. Из нас двоих тебе феникс нужен больше! Дея поджала губы и промолчала. — Ты что-то там говорила про поместье Риддлов? Перебрось меня туда. Он протянул Дее руку, но совершенно нехотя. Всё его тело отклонилось в другую сторону, да и лицо он отвернул. Девушка боязливо коснулась его мизинцем и перенесла в темноту британской ночи, во двор ветхого, но величавого поместья. — С документами я разберусь за пару дней... Мне принести остальные твои вещи? — тихо спросила Дея. — Нет. Видеть тебя не хочу. — Тогда... позови меня, когда будешь готов увидеть... — Угу... — буркнул Том, не сильно вдумываясь в смысл сказанного. — А теперь убирайся. — Прости, — шепнула Дея и исчезла. Том устало прикрыл глаза, постоял так в тишине несколько минут, собираясь с мыслями, и, наконец, взглянул на дом. В темноте мало что было видно, так что задерживаться у входа он не стал. Дверь легко поддалась, даже не пришлось использовать отпирающие чары. Войдя, Том оказался в узком холле. Слева располагалась просторная гостиная, справа — столовая с длинным столом и кучей стульев. Том прошёл дальше. При каждом его шаге под ногами скрипели старые дощатые полы. В доме Билла приходилось скрывать звуки, но здесь он был хозяином. По заверениям Деи это место пустовало многие годы из-за дурной славы. Удивительно, но несмотря на заброшенность, краны работали. В свете Люмоса Том ополоснул лицо и глянул в разбитое запыленное зеркало, удивившись своему усталому виду. Солнце, отдых, хорошее настроение и вкусная еда благотворно на него влияли, но стоило одной девчонке наплевать ему в душу, как вернулся его измождённый облик узника жесткосердечного всемогущего существа. Хотя, если так подумать, он продолжал быть её узником, только уже не телом, а душой и разумом. — Хос-с-сяин? — раздался удивлённый голос во тьме. Том мгновенно направил палочку на неизвестное крупное существо, представшее перед ним, но, осознав, кто это, расслабился. Приподнявшись над полом, из дверного проёма на него смотрела огромная толстая змея. — С-с-сдравс-с-ствуй, красавиц-ца. — Том спрятал палочку и погладил незнакомку по голове. — Откуда ты с-с-сдесь такая? Змея была слишком крупной для здешних мест, где водились максимум мелкие гадюки. Перед ним же предстал прекраснейший экземпляр крупной змеи, питона или анаконды, трудно было разобрать в темноте. В длину девочка достигала не меньше десяти метров. Такая могла сбежать из зоопарка или из чьего-то личного террариума. Сама по себе оказаться здесь она не могла. Не её ареал обитания. Змея качнула головой, призвав следовать за ней, и, развернувшись, поползла вверх по лестнице. Том спокойным шагом пошёл за ней. Да уж, Ш-ш-шаис-с-с точно к такой будет ревновать, так что юноша решил не воплощать своего домашнего змея в присутствии такой красавицы. Хотя этой змее ведь тоже нужен хозяин, а кто, кроме Тома, с такой справится? Никто. Пока Том пребывал в раздумьях, стоит ли перенести её в естественную среду обитания, оставить себе или передать в какой-нибудь террариум, они добрались до одной из комнат второго этажа. Змея ждала перед дверью, но стоило Тому её отворить, она проползла внутрь. Юноша ступил за ней. Он ожидал увидеть спальню или кабинет, но вместо этого попал в какую-то пыточную. Повсюду видели хлысты, наручники, железные ботинки, верёвки, цепи и разные приспособления, чьё предназначение Том представлял себе очень смутно. Завершающим штрихом с потолка свисали огромные кандалы. — Куда ты меня... — хотел было уточнить у змеи Том, но его прервало прилетевшее в спину заклинание. "Оказывается, даже змеям верить нельзя", — успел подумать Том прежде, чем его сознание угасло.

***

Орхидея сидела на крыше Хогвартса и, ткнувшись носом в колени, хныкала так, как подобает девочкам-подросткам, а не богиням. — А я говорила, что надо ему сразу рассказать, — Мишель уже даже не пыталась быть психологом. Её новой жизненной целью стало находить, за что Орхидею можно критиковать, и потом, собственно, делать это, благо у богини, которая ещё не поняла, как выполнять свои функции, косяков был вагон и маленькая тележка. Мишель не затыкалась ни на секунду. — А ещё ты говорила не рассчитывать на то, что он в меня влюбится. Я и не рассчитывала. — О, так это я во всём виновата?! — Да вы сговорились... — пробурчала Дея. Раздражение помогло взять себя в руки. Дея утёрла слёзы. Тому наверняка сейчас приходилось сложнее. Он впервые ощутил настолько человеческое чувство, а его первая влюблённость оказалась полным разочарованием. Как и абсолютное большинство первых влюблённостей. Наверное, ему понадобится много времени, чтобы это переварить. И ей тоже. Дея тронула губы кончиками пальцев. Потрясающее было ощущение. Как давно она мечтала об этой близости, как долго удерживала себя, и в итоге получила, добровольно, без принуждения. Может, не стоило ему вообще говорить об их возможном родстве? Только проблемы от этого. Нет, она же не хотела держать его в плену. Дея желала Тому встроиться в этот мир и жить своей жизнью. Рано или поздно он бы и сам обо всём узнал. Она правильно сделала, что рассказала. Единственная ошибка — рассказала слишком поздно. Непоправимая ошибка. Хотя она может стереть ему память и всё переиграть... Нет, нет, нет. Она уважала Тома и его права. Нужно дать ему время самому разобраться с произошедшим и принять решение без вмешательства с её стороны. В последнее время он стал таким милым и заботливым, Дея не сомневалась, что он сумеет справиться с этим без убийств. Но проверять всё же стоило. — Хоть бы он действительно никого не убил, — вздохнула Дея, поняв, что без постоянного считывания воспоминаний она вообще не имеет понятия, в какую сторону меняется человеческая душа. Ещё одно доказательство собственной никчёмности. Дея поднялась на ноги, полная решимости дать Тому время на раздумья. И у неё уже был отработанный способ не сходить с ума в ожидании — отвлечься на что-нибудь! Нужно было повидаться с Дельфи, да и Гарри наверняка снова во что-то вляпался. Каждый год с ним что-то происходило, даже после изоляции Лорда Волдеморта! И красавица-умница Дельфи была вынуждена тратить своё драгоценное время на его проблемы. Лучше бы им поскорее расстаться. Гарри ей совсем не подходил! Хотя её драгоценной Дельфи вообще никто не подходил, она была слишком умна, красива, добра и обаятельна даже для условного избранного. Печальная ситуация, учитывая, насколько Дельфи не хватало любви. А Дея была даже хуже Гарри и не была способна восполнить этот недостаток, потому что могла в любой момент исчезнуть. Поразительно. Она даже со своей личной жизнью разобраться не могла, а ведь та состояла всего из двух человек. Куда ей на всё человечество в семь миллиардов голов замахиваться... Устало простонав, Дея шагнула с крыши в обернулась фениксом. Чтобы узнать, с чем придётся разбираться в этом году, девушка-птица запела, собирая воспоминания спящих студентов и профессоров. Она оказалась права. В этом году Гарри уже успел кое во что вляпаться. Ему во сне приходили видения с возродившимся Волдемортом. Не успела Дея как следует обдумать полученную информацию, как всё её тело пронзило уже знакомое ужасное ощущение. Её мир кончался. Том умирал. Не перевоплощаясь в человека, Дея тут же исчезла в пламени.