Эфир

Дея очнулась одновременно с миллионной толпой других людей, не понимающих, что вообще происходит. Локация была ей знакома — яркое пятно света в её голове, под которым всегда стояла её личность, управляя проекциями других людей так, как ей того потребуется. Дея с ужасом вспомнила те времена, когда фениксовые силы ещё не пробудились в полном объёме и считанные люди появлялись не в стазисе, полностью бездвижные и безмолвные, а вполне себе двигающиеся и разговаривающие. Вокруг воцарился невыносимый галдёж, люди паниковали и кричали. Кошмар. Неужели опять их придётся инструктировать и погружать в цикл… — ВСЕМ ВНИМАНИЕ! СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ! ВЫ В ПОЛНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ! — прокричала она. Здесь звуки распространялись иначе, потому её сообщение достигло даже самые далёкие уши. — Прошу всех выйти за пределы круга, там вас ждёт умиротворение. Даже до пробуждения фениксовых сил Дея легко управляла проекциями в своей голове, ведь это был её разум, и он подчинялся её воле. Даже выражая несогласие, люди должны были сразу выполнить приказ, отданный основной личностью. Но в этот раз что-то пошло не так. Они стояли, молча вылупившись на девчонку. — ТЫ! ТЫ ПОСТОЯННО ПРИТВОРЯЕШЬ МНОЙ! — закричал до боли знакомый мужчина, чью внешность Дея так часто заимствовала для Финиста. — ЭТО ОНА НАС ТУТ ДЕРЖИТ! И ТЕПЕРЬ ХОЧЕТ УБИТЬ! ВО ТЬМЕ МЫ ЗАМИРАЕМ! Интересно. Обычно проекции настроены положительно. Всякий раз, когда она кого-либо вытаскивала на пятно, чтобы подобрать с этим человеком одежду или подарки, он полностью разделял её волю и её восприятие. Лишь её психолог, Мишель, материнская фигура, которая находилась в круге много-много лет, проявляла признаки самостоятельного мышления и даже развития. Только вот свободой воли теперь обладали все. Дея уже догадалась, что она умерла и переродилась. Но доступа к телу ещё не было. Она попробовала несколько раз перенести локус восприятия вовне, но с треском провалилась. От Фоукса она узнала, что при перерождении происходит долгий процесс восстановления памяти. В отличие от Деи, у настоящего феникса не было никаких личностей в голове, ему не требовался подобный костыль для самовосприятия. Хуже того, теперь она знала лишь то, что ей довелось узнать и испытать самостоятельно. Доступ к чудесной базе данных из других воспоминаний полностью отсутствовал. Здесь и сейчас она была скорее таким же воспоминанием, как и все остальные. Воспоминанием о себе. Дея считала себя полноправной хозяйкой тела, потому что была здесь с самого начала, всё подчинялось её воле, да и её внешность здесь в точности повторяла её внешность снаружи, лишь волосы не росли, а оставались одной и той же длины по плечи, ведь именно отрезав их, она полностью почувствовала свою самостоятельность. Но в прошлом она не раз давала полный контроль над телом нескольким личностям, отходя при этом в темноту. Она не замирала тогда. Но что если… Что если её личность замрёт во тьме, а владельцем тела станет тот, кто последним останется в круге света? Ведь до пробуждения фениксовой сущности её конечности уже замирали, стоило их чуть высунуть за пределы круга. Выводы были неутешительными. Мало того, что для неё как для личности это будет практически смертью, ведь шанс занять место под солнцем представится лишь при следующем перерождении, так ещё и новый человек, завладев всеми её способностями, будет проходить её путь принятия фениксовых особенностей заново. Могущество не так просто объять! Всезнание не так легко даётся! Любовь к Тому невероятно сложно сдерживать! И всё это давит на тебя каждый божий день! Кто знает, что выкинет “новенький”? Ведь она сама столько раз не просто подходила к границам морали, но и переступала их. “Новенький” скорее всего опять будет проходить через путь “убить всех плохих, осчастливить всех хороших”. О диссонансе между личностью и телом тоже не стоило забывать. Бог с дисфорией, вот будет умора. Все эти мысли заняли у неё доли секунды. К сожалению, преимущества нахождения на свету осознала не только Дея. — НЕСИТЕ ЕЁ В ТЕМНОТУ! ТОГДА МЫ ОСВОБОДИМСЯ!!! — вновь закричал прототип Финиста. Он довольно часто находился в круге света и, видимо, краем “сознания” подметил, что да как тут устроено. Не дав растерявшимся людям рядом времени на размышления, Дея ухватила ближайшего человека за плечи, подпрыгнула и оказалась поверх толпы. Большими физическими силами, к которым она привыкла в реальном мире, здесь Дея не располагала. Её тело не имело веса и движения давались легко, но никаких преимуществ над другими такими же она не имела. Это был огромный минус. Но плюс тоже имелся. Другие люди, какими бы накачанными они ни были, обладали здесь абсолютно такой же степенью силы — практически никакой. Они все тут были почти как частички газа, одинаковые и хаотичные, сталкивающиеся друг с другом и отталкивающие. Оказаться за пределами круга света было проще простого — один толчок и ты в стазисе. Потому самым безопасным местом в этой толпе был центр. Дея бежала буквально по головам, спотыкаясь о чужие макушки и руки, пытающиеся её ухватить. — ЛОВИ ЕЁ! ЛОВИ! — кричали одни. — НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ ОРХИДЕЮ! — кричали другие, чаще всего обладатели татуировки Чёрного Ока на запястье, верящие в неё как в богиню. Никого из них Дея не узнавала, хотя раньше могла назвать все их имена, увлечения и постыдные факты из их жизни. Начался настоящий хаос. Люди лезли друг на друга, толкались, одни пытались перехватить Орхидею, другие встали на её защиту, что очень помогало. Дея заметила, что пределы круга сужаются, забирая в стазис тех, кому не повезло оказаться ближе всего к краю. По крайней мере ей придётся расталкивать не всех. Обычный круг не очень велик, около двух десятков шагов в диаметре. Ей достаточно будет продержаться, пока естественный ход вещей не разберётся с большей частью толпы, а потом растолкать оставшихся. Просто продержаться… Легко сказать. Ей предстояло выстоять против миллиона людей. Добравшись до середины, Дея схватила ближайшего человека за плечи и, используя его как опору, ногами пихнула близстоящего, растянувшись во весь свой небольшой рост. Люди посыпались, как домино, захватывая собой соседей. Маленькое воздействие — большой результат. Она успела сделать это ещё несколько раз в разных направлениях, прежде чем толпа не начала наваливаться на неё, сдерживая. Дея продолжала пинаться, не давая себя утаскивать к краю. Боли здесь не чувствовалось, течения времени тоже. Ощущалось лишь количество людей. И оно… утомляло. — Нашёл! ОТВАЛИТЕ! — прозвучал рядом такой родной голос. Том раскидал навалившихся с одной стороны людей и втиснулся, оказавшись лицом к лицу с Деей. Подложив под подбородок руку, он как ни в чём ни бывало спросил заигрывающим тоном. — Я внутри тебя, да? — Островок спокойствия и невозмутимости среди суеты и хаоса. — А ты догадливый, — ухмыльнулась Дея, продолжая брыкаться и отбиваться. — Разве ты не злишься на меня? — А должен? — он протянул руку и погладил Дею по щеке. Точно… она же прочла его воспоминания до того, как рассказала о родстве. Этот Том ещё не знал. — Тогда помогай. Мне нужно вытолкать всех в темноту. — Я догадался. Так уж и быть, помогу. — Том тоже принялся расталкивать окружающих. С высоким ростом, длинными руками и ногами ему это давалось куда проще. Когда появился небольшой зазор, он схватил Дею за руку и рывком потянул на себя. Девушка припала к нему всем телом. — Взамен возьму всю тебя, хорошо? Занятно. Сейчас её тело никак не реагировало на Тома. Не было того безумного влечения, и мозг продолжал работать. Но он всё же ей нравился… Глядя в эти голубые глаза, Дея испытывала то же тепло, которое разливалось по телу при виде Дельфи. А она уж боялась, что её чувства ограничены лишь похотью. — Посмотрим, — смущённо буркнула Дея. Сейчас опять рассказывать про родство было неуместно, да и зачем. Этот Том — воспоминание, а не реальный человек. Впрочем, как и она сама. Пока что. Вместе с Томом дела пошли лучше. Толпе уже не удавалось её повалить. Том и Дея стояли спиной друг к другу, сцепившись руками в локтях, и, используя друг друга как опору, отпихивали других ногами по очереди. Медленно, но верно их дело давало результат. Они оставались в центре, их действия после цепочки переталкиваний выдавливали из круга пару-другую десятков человек, а медленно двигающиеся пределы круга захватывали и того больше. Ситуация веселила тем, что она была в купальнике, а Том — в плавках, ведь это последняя их одежда в воспоминаниях. Практически голые против всего мира. Нужно будет обязательно рассказать настоящему Тому и посмеяться. Если, конечно, им удастся помириться… Мало по малу, но они приближались к цели. Продержаться. Только продержаться. — Здесь время течёт не так, как в дневнике. Там было невыносимо. А здесь… скорее, как во сне. Не чувствуется тягучести. А ведь она даже не могла вспомнить, как именно Том ощущал себя в дневнике. Отдалённо припоминалось, что было одиноко, тягуче и тошно, но не более того. Прочувствовать этот опыт так, будто она прожила его сама, Дея больше не могла. Трудно было сказать, сколько времени прошло. Однообразные действия периодически прерывались мелкими событиями. В какой-то момент до них добралась Беллатриса Лестрейндж. С криком “Ты отобрала у меня всё, мерзавка” она бросилась душить Дею, что в этом царстве разума не приносило никакого эффекта, лишь отняло у них время на выталкивание. Белла прекратила, стоило ей заметить своего помолодевшего Лорда. Пусть и нехотя, она повиновалась его приказу выйти за круг. Позже пришлось повздорить с Дамблдором и другим преподавательским составом Хогвартса. К счастью, пихать их не пришлось, ушли сами после согласия директора. В какой-то момент им начала помогать Дельфи. Сначала она чувствовала себя некомфортно рядом с Томом, сразу признав в нём их врага со второго курса и отца из воспоминаний Беллы, но чем дольше они болтали, перешучивались и помогали друг другу, тем больше девочка расслаблялась. Благодаря помощи близких и верующих в неё, у Деи всё получилось. Она не знала, сколько прошло времени, но теперь они втроём сидели в центре круга, облегчённо посмеиваясь над произошедшим. Кроме них здесь осталась лишь психолог Мишель, затаившаяся поодаль. Пришло время уйти из круга даже близким. Дельфи обняла Дею на прощание и попросила сразу же после возвращения связаться с ней. Летящей изящной походкой она достигла края круга и, ступив в темноту, взлетела вверх, подобно ангелу, чтобы замереть в стазисе. Мишель не спешила уходить и съёжилась, когда Дея обратила на неё внимание. — Ты хочешь занять моё место? — спросила девушка, придерживая Тома за руку, чтобы он не ушёл раньше. Вдвоём они могли бы легко выдавить лишнего человека, а вот в одиночку она уже, возможно, не справится. — Да кому оно нужно! — воскликнула Мишель. — Просто… ты же вытащишь меня обратно? — Да. Ты же моя родительская фигура и взгляд со стороны. Ты мне нужна. Мишель кривовато улыбнулась, но явно почувствовала облегчение. Она тоже ушла в темноту. Настала очередь Тома. Как же с ним было комфортно. С тем, кто ещё не знал одной маленькой детали о ней и не злился, желая отдалиться. И… Приятно было не чувствовать себя озабоченной рядом с любимым человеком. Они подошли к краю, держась за руки. Том легонько поглаживал тыльную сторону её ладони пальцем и мурлыкал под нос какой-то мотив. — Том… — он замолчал. — Я тоже тебя люблю, — Дея крепко обняла его, впечатавшись носом в обнажённую грудь. Без вожделения это ощущалось волшебно, как единение душ, а не тел. — И я тебя люблю, Дея, — он ласково гладил её по волосам. — Ты так много мне подарила. Новое тело. Новую жизнь. Новое видение. — Том отстранился, придерживая её за плечи. — Первую любовь… Их довольные влюблённые взгляды встретились. Том сжал пальцы на её плечах, приподнимая её к себе, и склонился сам. Дея привстала на цыпочки, практически теряя равновесие. Поцелуй вышел нежным и совсем не обжигающим. Во всём этом не было аморального подтекста, ставящего перед ней дилемму. Ведь это всё происходило лишь в её голове. Это была… всего лишь сладкая, даже скорее слащавая фантазия. Жаль, что она не могла длиться вечно. Том разомкнул их губы и склонился к её уху. — …и себя, — назвал он последний подарок и вытолкнул Дею за пределы круга одним чётким движением, натренированным за последние чёрт знает сколько часов, дней или месяцев. В круге остался только Том.