Honey, you're familiar like my mirror years ago

Яркая вспышка плазмы пролетела прямо над его плечом. Доктор нагнулся как раз вовремя, чтобы избежать следующего выстрела, направленного уже ему в голову. Он слышал, как Ривер где-то позади обезоруживала противников одного за другим, и бесцельно размахивал в ту сторону звуковой отверткой в тщетной попытке помочь ей. Стрельба внезапно прекратилась, и он зигзагами добрался до ТАРДИС, Ривер не отставала. Он ввалился внутрь, она захлопнула двери и сползла по ним на пол с рваным вздохом, подол ее сложного вечернего платья взлетел облаком по сторонам. Доктор позволил себе три секунды на передышку, а потом оттолкнулся от дверей и направился к консоли, хмуро бормоча себе под нос: — Неужели даже без гребаной памяти ты не можешь удержаться от насмешек над сонтаранцами? Ривер не ответила, но он и не ждал, собираясь произнести целую тираду, пока корабль отправляется в воронку. Только вот она не позволила ему даже начать, подскочив к консоли, вся кипя от эмоций, тяжело дыша и с огнем в глазах — как будто у нее имелось больше прав быть в ярости, чем у него. — Какого черта это было? Он уставился на нее. — Ты только что сорвала прекрасный вечер своей неспособностью молчать. Рука Ривер дернулась, словно она собиралась его ударить, и хотя Доктор посмотрел ей в глаза с предупреждением, какая-то часть его хотела, чтобы она все же сделала это. Ривер выдохнула сквозь зубы и выплюнула: — Я уделала целый флот сонтаранцев в вечернем платье и без оружия. Он нахмурился. — Я помогал! — У тебя была отвертка, — огрызнулась она. — С тем же успехом ты мог махать бананом. Доктор открыл рот, чтобы яростно возмутиться, но Ривер схватила его за воротник и прижала к консоли с такой силой, что смяла платье. По тонкой линии сердито поджатых губ и напряженно суженным глазам он мог сказать, что она совершенно точно не пыталась его соблазнить, но его исстрадавшиеся, полные неутоленной страсти сердца все равно набрали скорость. Они не были вместе слишком долго. Он сглотнул, позволяя и дальше удерживать себя, когда встретил взгляд растерянных зеленых глаз. — Откуда я знаю, что делать? Я сражалась, как… — Ее голос дрогнул, и она вздохнула, раздраженная предательскими эмоциями. Он уже знал это чувство. — Что я такое? Доктор моргнул, и все искушение ее мягкого тела, прижатого к нему, внезапно исчезло от вида боли на ее лице. — Ты похожа на меня, — он взял ее руки и прижал к своим сердцам. Протянув руку, он положил ладонь ей на грудь, чувствуя двойное сердцебиение под пальцами. — Мы одинаковые, ты и я. — Я знаю… но ты так не сражаешься — как будто это в твоей крови. Ты не знаешь, как это делать. А я знаю, — она покачала головой, в ее глазах заблестели слезы. — Иногда при взгляде на тебя у меня такие мысли… Я придумала четыреста семьдесят восемь способов убить тебя с прошлой недели. — Всего? — он недовольно хмыкнул, втайне обрадованный — она действительно скрывалась где-то там, его особая психопатка. — Ривер, ты теряешь хватку. Она моргнула. — Что? Он не мог рассказать ей. Ни в этой вселенной, ни в какой-либо другой у него не нашлось бы мужества вот так, глядя в глаза, рассказать, как именно он разрушил ее жизнь и через какие ужасы ей пришлось пройти из-за того, что его боялись. Из-за того, что он был слишком высокого мнения о себе и думал, что повелитель времени может играть в Бога. Без воспоминаний о Берлине и всем том времени, что они провели вместе, — она просто возненавидит его. Но он также не мог позволить ей и дальше задаваться вопросами. Пусть уж лучше она расскажет себе об этом сама. — За мной, — Доктор крепко сжал ее руку и повел по коридору, чувствуя себя идущим навстречу гибели. Рассилон знает, что Ривер написала о нем. Он совершил достаточно ошибок в их браке и полагал, что их было слишком много, чтобы просить о втором шансе, даже если отбросить остальные грехи. Ривер прошла за ним несколько шагов, а потом спросила: — Куда мы идем? — Тебе нужны ответы, — грубо ответил он. — Я дам их тебе. Ривер с любопытством пошла дальше уже без жалоб, одной рукой поддерживая подол платья, а другой — сжимая ладонь Доктора, пока они не остановились около его старого рабочего кабинета. Он почти не использовал эту комнату, предпочитая сидеть в кожаном кресле диспетчерской в окружении огней консоли и книжных полок. Кабинет хранил слишком много воспоминаний. Он вытащил ключ и открыл дверь, нерешительно заходя внутрь. Огонь в камине, согревавший всю комнату, давно потух, но Доктор заметил, как Старая Девочка снова зажгла пламя, принося тепло и свет в это затхлое место. Ривер подошла к столу и нахмурилась. Проведя пальцем по пыльной поверхности, она спросила: — Какие здесь могут быть ответы?.. Доктор нетерпеливо отодвинул ее с дороги и тем же ключом отпер единственный ящик в антикварном столе. Он раскрылся не с первой попытки, пришлось с нажимом потянуть, и только тогда ящик со скрипом полностью выдвинулся, показывая то, что Доктор искал. Его пальцы погладили шероховатую поверхность, вытаскивая книгу наружу, а задрожавшие сердца подскочили к горлу при виде знакомой обложки. Ему до сих пор казалось немного запретным прикасаться к ней. Он ждал, что Ривер издевательски поднимет бровь, когда протянул ей находку, но она только посмотрела на нее со слабым блеском в глазах. Где-то внутри, какая-то часть ее поняла. — Все, что ты хочешь знать, находится здесь. Она сглотнула, не смея оторвать взгляд от ярко-синей обложки. — Что это? — Твой дневник. *** Ривер провела в его кабинете несколько часов. Доктор оставил ее, чтобы дать спокойно прочитать дневник, но не ушел далеко, расположившись прямо в коридоре, словно влюбленный старик, ожидающий, когда она откроет дверь и прогонит его, вооружившись знанием, что она пришла и покинула этот мир по его вине. Он ждал всю ночь, но Ривер не появилась. Он даже не слышал, двигалась ли она, но знал, что читала. Время от времени он ловил слабый звук шелестящих страниц. Его колени онемели, а спина заболела, но он оставался на месте в ожидании неминуемого осуждения, беспрестанно вертя кольцо Мастера в пальцах. Доктор прислонился к стене, опустив голову, и наконец услышал движение внутри кабинета. Он мгновенно вскочил на ноги, игнорируя невыносимое покалывание в конечностях, и бросился в диспетчерскую с максимальным достоинством, которое мог сохранить. Одно дело ждать ее всю ночь под дверью, но совсем другое — позволить ей поймать его на этом. Когда ее шаги раздались в коридоре, Доктор прислонился к консоли, скрестив руки на груди и приняв невозмутимую позу. Он мельком увидел свое отражение в консоли и съежился, а попытавшись разгладить седые волосы, только сильнее их взъерошил. Ривер появилась в дверном проеме, и он безмятежно ей улыбнулся, надеясь, что по нему не видно, как он провел ночь. ТАРДИС, вероятно, предоставила Ривер новую одежду, потому что она больше не носила платье. Ее глаза выглядели уставшими и покрасневшими, а когда их взгляды встретились, Доктор понял, что не мог прочитать выражения ее лица и что она думает о прошлой жизни с ним. Возможно, именно поэтому пощечина оказалась немного неожиданной. В ушах зазвенело, он сжал челюсти и поморщился от боли. Возможно, он это заслужил, но будь он проклят, если все равно не пожалуется. По крайней мере, он бы пожаловался, если бы Ривер дала ему шанс. Она же схватила его за ворот рубашки и дернула на себя, целуя с такой жестокой потребностью, что у него задрожали колени. Он сжал ее затылок и застонал в рот, когда их зубы столкнулись, а губы вспыхнули от боли. Только Ривер могла сделать поцелуй таким же жестким, как пощечина. Она оторвалась первой, тяжело дыша, и выпустила его рубашку, чтобы шагнуть назад. Доктор рвано выдохнул и снова оперся о консоль, отчаянно изучая ее лицо. — Вспомнила что-нибудь, дорогая? Она сжала челюсть. — Нет. Он почувствовал, как его сердца сжались, и изо всех сил постарался не сдаться прямо сейчас, нерешительно глядя на нее. — О. — Прекрати смотреть на меня так. — Как? — Как будто я собираюсь снова тебя ударить. Он поднял брови. — А ты собираешься? Ее глаза потеплели, она прикусила губу, покачав головой. — Должна бы… ты читал? — Что? — Мой дневник. — Нет, — он сглотнул. — Я не мог… нет. Ривер наклонила голову, зеленые глаза посмотрели с мягкой нежностью, так напомнившей его жену, что в горле встал комок. — Знаешь, тебя любили. Она никогда не обвиняла тебя ни в чем, даже в самые худшие дни, — она пожала плечами, опустив взгляд на бабочку вокруг запястья. — Если уж она смогла простить тебя, думаю, мне тоже придется. Он моргнул, опустив свой взгляд к ботинкам, и заскрипел зубами, не позволяя ей увидеть, как в его глазах появились слезы облегчения. — Великодушно, — сказал он вместо этого, радуясь, что в голосе слышалось как раз достаточное количество грубой лести, чтобы вызвать в ней раздражение. Он несколько мгновений молча подвигал челюстью и прочистил горло, прежде чем снова поднял глаза. — И что теперь? Ривер положила дневник в карман и с надеждой улыбнулась. — У меня есть просьба. *** Они начали с Берлина. Доктор застыл рядом с ТАРДИС, скрестив руки на груди и глядя, как Ривер дошла до середины зала и огляделась. Бабочка и его Понды ушли несколько минут назад, чтобы доставить юную Мэлс в больницу Сестер Бесконечного Раскола. Последствия ее благородной жертвы все еще витали в воздухе. Он закрыл глаза и вдохнул запах их смешанной энергии регенерации. Когда он снова посмотрел на Ривер, то заметил, что она улыбалась, как будто тоже это почувствовала. — Значит, вот оно, — сказала она, оглядываясь через плечо. — Место, где мы впервые встретились. Он скривил губы, оглядывая пустой зал, как будто тот не вызывал воспоминания с пугающей ясностью. — Немного больше, чем просто встретились. — Это всегда больше, чем на самом деле, к твоему сведению, — она ухмыльнулась, но он не смог ответить ей язвительным взглядом, слишком увлеченный тем, как она пробиралась через щебень к ступенькам. Ривер села прямо там, где он сказал, что любит ее, где он умер, и где она снова вдохнула в него жизнь. Она всегда делала это. — Ты так и собираешься стоять там, разинув рот, или сядешь со мной? Ривер нетерпеливо похлопала по ступеньке рядом с собой, и он нахмурился, отталкиваясь от ТАРДИС, чтобы присоединиться к ней. — Я до сих пор не понимаю, чего ты хочешь добиться от этого маленького путешествия самопознания. — Посещение наших значимых мест может подтолкнуть мне память, — Ривер нахмурилась, прижимая дневник к груди. — А даже если и нет, я по крайней мере хочу представлять те места, где бывала. Даже если никогда по-настоящему их не вспомню. Он вздохнул, поставив локти на колени, и посмотрел на опрокинутые столы и стулья — беспорядок, который Мэлс оставила после себя. Для него и для Ривер, сидящей рядом, это случилось уже очень давно. Столько всего произошло с тех пор, что он сразу почувствовал необъяснимую ревность к Доктору, совсем недавно унесшему на руках свою потерявшую сознание будущую невесту, хотя и нисколько не завидовал ему — тот Доктор понятия не имел, что ждет его дальше. Он не знал, что Ривер вернется к нему. Он не знал, что вселенная даст ему еще один шанс сделать все правильно. Вместо того, чтобы сказать все это Ривер, он посмотрел на нее и спросил: — Когда мы сможем уйти? — Заткнись. Ривер даже не взглянула на него, перелистывая первые страницы дневника и при этом прикрывая его от своего мужа, как будто там все еще могло находиться что-то, чего он не должен был видеть. Он закатил глаза и позволил ей спрятать свои каракули. Они несколько минут просидели в молчании: Ривер задумчиво просматривала дневник, а Доктор пытался притвориться, что его не беспокоят воспоминания этого места. — Я отдала ему свои жизни, а он оставил мне эту книгу, — внезапный звук голоса Ривер в отзывающейся эхом тишине заставил его вздрогнуть и повернуться, его глаза расширились, когда он понял, что она читала запись в дневнике. — На первый взгляд, не совсем справедливая сделка. Он заворчал под нос, но Ривер успокаивающе положила ладонь ему на руку, мягко сжав запястье. Он смолк, слушая с сердцами, подступившими к горлу. — Когда я была маленькой, то мечтала, что кто-то придет спасти меня от монстров и голосов в моей голове. Никто этого не сделал до сегодняшнего дня. Только спасителем оказался не он, а я сама. Он посмотрел на меня, как будто я значила все на свете, и в первый раз в моей жизни голоса смолкли. Я слышала, чего сама хотела. Поэтому я выбрала это. Я выбрала его. — Ривер сделала паузу, благоговейно поглаживая кончиками пальцев хрупкие страницы. — Это не просто книга, которую он дал мне в обмен на жизнь. Это моя свобода. Сделка, которую я заключила бы сотни раз. Когда-нибудь я смогу сказать ему об этом. Доктор с силой моргнул и стал изучать свои ботинки, чтобы не встречаться с ней взглядом, пока его глаза на мокром месте. Он сглотнул комок, вставший в горле, и стиснул зубы, тоскуя по женщине, написавшей эти строки. Ривер мягко подтолкнула его. — Она это сделала? Сказала? Он кивнул, прочистив горло. — Она… ты… да. Ее взгляд потеплел, и Ривер посмотрела на него с мягкой улыбкой, видимо, благодаря за отсутствие различия между прошлой и нынешней версией. Тихо закрыв книгу, она убрала ее и провела руками по бедрам. — Если хочешь, мы можем уйти. Доктор снова вдохнул энергию регенерации, которая все еще витала в воздухе вокруг них, и покачал головой, позволяя своему плечу прижаться к ее. — Через минуту. *** Существовало слишком много версий их самих на Кальдероне Бета в первую ночь их медового месяца, поэтому Доктор приземлился на следующие сутки. Звезды сияли не так ярко, но Ривер, похоже, не возражала, выходя из лифта с нетерпеливой усмешкой. Она выглядела такой же возбужденной и полной удивления, как в первый раз. И было чертовски сложно не улыбаться ей в ответ. Она обошла скамейки, стулья и самодельные площадки, укомплектованные телескопами для наблюдения за звездами, выбрав вместо них прочную ветку растущего сбоку дерева. Доктор задумался: это дневник подсказал, где ей нравилось сидеть, или некоторые вещи в Ривер Сонг действительно никогда не изменятся? Она оседлала ветку, свесив ноги по бокам, и с улыбкой в глазах оглядела магазинчики со всевозможной едой, расположеннее поблизости. Доктор занял место рядом с ней, держа в руке бумажную тарелку с чипсами. Ривер сразу же потянулась к ним, но он увернулся, впиваясь в нее взглядом. — Ты могла взять собственную порцию, знаешь ли. — В тебя все равно столько не влезет, — заявила она, все же выхватив горстку чипсов, несмотря на все его усилия. — Посмотри на себя — кожа да кости. Держу пари, я смогу пересчитать твои ребра. Доктор нахмурился, шикнув на нее, когда она ткнула пальцем ему в бок. — Не сможешь. — Сними рубашку и узнаем. Его желудок перевернулся от заманчивой идеи. С воспоминаниями или без них это, несомненно, была Ривер, и ее тело звало его, соблазняло и привлекало, — но он позволил ей самой определять границы, ради блага их обоих. Он не помнил, куда девать свои руки, а объятия вызывали мурашки по коже, но иногда он просто не мог не прикоснуться к ней. Он мгновение посмотрел на нее и решил, что она имела в виду совсем не то, что сказала, и пробормотал: — Отвали. Ривер сунула в рот еще один чипс, наблюдая, как он отодвинулся от нее. — Значит не собираешься заново открыть наш медовый месяц? — Она вздохнула, вытирая жирные пальцы о джинсы, прежде чем взять дневник. — Полагаю, мне просто нужно пережить сказку. — Она взглянула на него с ухмылкой и поднятой бровью. — А я изложила ее очень подробно. Он сглотнул, сжимая руки в кулаки. — Что ты имеешь в виду? Она не обратила внимания, перелистывая страницы с задумчивым мычанием. — Ах, вот оно. — Ривер… — Он коснулся меня так, как никто раньше, как будто не мог поверить, что это дозволено. Я никогда не чувствовала себя такой обласканной и настолько распутной. По всему телу его умелые руки вызывали огонь под кожей. Огонь, который только он мог утолить… — Ривер, — с большим трудом выговорил он, чувствуя жар под воротником. Она ухмыльнулась, не отрывая взгляда от страницы, и прочитала еще несколько строк. — Его пальцы скользнули под мое платье и вверх по бедру… — Боже, ты не могла бы заткнуться! — огрызнулся он, отказываясь признать, что покраснел. Он даже не знал, что это тело умело краснеть. Он вырвал дневник из ее рук, мельком просматривая запись, которую она читала. Но вместо подробного и беспорядочного рассказа о первой ночи их медового месяца, он нашел лишь: Больше звезд на одном небе, чем в любой момент истории, а я почти не заметила. Он был очень красив в звездном свете, который лучше всего подходил для подсчета родинок на его груди или для обнаружения того маленького местечка за ухом, заставляющего его хихикать и корчиться от прикосновения языка. Надо запомнить на будущее. Идеальная ночь. Обожаю своего мужа. Какая я все же счастливая девушка. Он прикусил язык от накатившего страстного желания и поднял взгляд от страницы, раздираемый между раздражением и гордостью. — Ты проклятая искусительница. Подставив лицо под звездный свет, Ривер стащила обратно свой дневник и еще горстку чипсов. На этот раз он даже не пытался остановить ее. *** Временные границы вокруг Нью-Йорка по-прежнему были слишком хрупкими, но Доктору удалось безопасно приземлиться через полвека после похорон Эми и Рори. Он молча встал рядом с Ривер около их надгробия, крепко сжав челюсть и стиснув букет подсолнухов в кулаке. Руки Ривер, как и голос, дрожали, но она прочитала: — Я сказала ей идти, и теперь потеряла их обоих. Думаю, его я тоже потеряю. Я чувствую, как он уходит. Я чувствую, как наше время ускользает сквозь пальцы. Никогда не бывает достаточно. Она закрыла книгу, и он впервые не хотел попросить прощения за то, что она не могла вспомнить. Он проглотил извинения, которые сейчас для нее ничего не значили, и присел положить цветы на могилу, позволяя пальцам ненадолго задержаться на знакомых именах, выгравированных в камне. — Знаешь, это было непросто для нее, — его большой палец снова и снова скользил по имени Амелия. — Оставить тебя. — И тебя, я думаю, — стоя рядом, Ривер положила руку на его плечо и сказала: — Это не важно. Я даже не могу вспомнить прощание. Он закрыл глаза, преодолевая болезненное ощущение дежавю. — Это важно. Ривер взяла его за руку и помогла подняться на ноги. Переплетя пальцы, они вместе вошли в ТАРДИС, и ни один из них не оглянулся. *** Казалось неправильным возвращаться на озеро Силенцио без корзины для пикника. Доктор помог Ривер собрать любимые блюда, тайно подкладывая те, о которых она еще не догадывалась, что они ей нравятся. Пляж был тих и пуст, когда они вышли из ТАРДИС, только они вдвоем — на мили вокруг. Жаркое солнце ярко светило в небе, и на мгновение ему почти поверилось, что вот-вот из озера поднимется астронавт и наставит на него оружие. Он прикусил язык и занял себя раскладыванием одеяла в попытке не смотреть все время на береговую линию, но Ривер никогда не была столь малодушной. Она смотрела на край воды со скрытой силой, которую он не видел с ее боевых времен. Когда он уже разложил одеяло и распаковал еду, она наконец отвернулась от воды с едва заметной дрожью. Пока он наливал вино, Ривер молчала и медленно поглаживала кончиками пальцев обложку своего дневника с задумчивой складкой между бровей. Он подтолкнул ее руку бокалом, заметив, как это выражение пропало с ее лица, когда она подняла голову и приняла свой напиток. — Все хорошо? — Он отвык спрашивать, но, вероятно, должен снова научиться. Так много всего исчезло при регенерации, что — как он думал — никогда ему не должно было больше понадобиться. И естественно, Ривер вновь появилась и доказала, что он ошибался. Она кивнула, пытаясь улыбнуться, прежде чем попробовать вино. — Это последняя остановка в нашем грандиозном туре. Забавно, я думала, что обнаружу хоть что-то знакомое. — Она посмотрела на него с болью в глазах, которая только сделала ярче солнечные блики. — Но ничего не кажется правильным, кроме тебя и твоего корабля. Доктор наблюдал за тем, как она изучала дневник, и размышлял, какой же он эгоистичный ублюдок, раз какая-то его часть трепетала от осознания, что даже с новым лицом, он оставался для нее знакомым и приятным. Черт возьми. Он всегда был эгоистичным ублюдком. Это тело просто более склонно принимать подобные заявления. Ривер вздохнула, поворачиваясь, чтобы еще раз посмотреть на воду. — Мысли об этом месте не отпускали ее по ночам. Доктор расстроился, что она говорила о себе, как о ком-то другом, но если уж честно, до недавнего времени, именно он говорил так. Она всегда училась у него плохому, его Ривер. Он изо всех сил попытался игнорировать возникшую внутри тревогу, скользя пальцем по краю своего бокала. — Я читала ее запись о произошедшем здесь снова и снова, пока не запомнила наизусть, но ни разу это не показалось реальным. Это похоже на случившееся с кем-то другим, как какая-то ужасная глава в книге. Я ничего не чувствую. Но она чувствовала. Столько вины. Я… Она резко остановилась, сглотнула и повернулась, глядя на него блестящими глазами. Он больше не разбирался в подобных вещах. Он не знал, как утешить ее, как все исправить глупой улыбкой и ужасной шляпой, как всегда делал раньше. Он больше ничего не имел, кроме неуклюжих рук, которым все еще было больно прикасаться к ней, грубых слов, скрывавших истинную привязанность, и лица, которое все еще привыкало к улыбке. Доктор поскреб подбородок и облизал губы, надеясь, что к нему придут правильные слова. — Ривер… Ее дрожащие руки, прикоснувшиеся к лицу, заставили все слова застрять в горле, и он успел только моргнуть, когда она встала рядом на колени, притянула его и мягко, но настойчиво поцеловала. Он мог забыть ласковые слова и ее любимый чай, но никогда не забывал, как прикасаться к своей жене. Доктор обхватил ее подбородок пальцами и забрался в волосы ладонью, горячо скользя по ее губам своими. Она оторвалась от него со рваным вдохом, но не отстранилась и не отпустила, поэтому он наклонил голову, жарко проводя губами по ее подбородку и горлу, изо всех сил стараясь держать кричащее в нем желание под контролем. Ривер судорожно вздохнула и вцепилась в его рубашку. — Я хочу создать новую память об этом месте, — тихо сказала она, отодвинувшись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не хочу, чтобы оно ее преследовало. Он посмотрел на нее, приоткрыв губы и сжав ладонями ее бедра. Ривер взглянула в ответ с надеждой, в уголках ее глаз появились слезы. Она смотрела, как будто он мог ее отвергнуть. Как будто он когда-либо мог ей сопротивляться. Доктор провел рукой по ее волосам, путаясь пальцами в завитках, а Ривер наклонила голову навстречу его движению с мягкой и доверчивой улыбкой. Он почувствовал, как в груди все сжалось от теплоты и нежности. Она доверяла ему сразу, как только очнулась, ничего не зная, лишь полагаясь на уверенность в своих сердцах. Его Ривер, всегда готовая принять и любить, даже если никто не делал для нее то же самое, даже если она не могла вспомнить, почему. И он ее любил, с воспоминаниями или без. Он любил ее сейчас с такой отчаянной и неоспоримой силой, как в момент, когда женился на ней. Он просто был старым, забывчивым сумасшедшим, который слишком долго додумывался до этого. — Не уверен, что помню, как это делать, — признался он и мягко уткнулся носом ей в щеку, обнимая за талию и притягивая ближе. — Прошло много времени. — С тех пор ведь был кто-то еще, — Ривер прижала губы под его подбородком, и он задрожал. — Прошла тысяча лет. Доктор застыл, тяжело сглотнув. Ривер услышала это и отвлеклась от его горла, чтобы осторожно взглянуть в лицо. Он не встретил ее взгляда, всматриваясь в озеро через ее плечо. — Я не хотел никого другого. Ривер мягко прижала ладонь к его щеке и провела пальцами к подбородку, заставляя отвести взгляд от сверкающей воды и посмотреть на нее. Она мягко и понимающе улыбнулась, хотя он успел заметить в ее улыбке капельку восхищенного удовлетворения — все-таки она всегда была собственницей. — Тогда мы будем учиться вместе. На одеяле как раз хватало места, чтобы положить Ривер. Доктор не торопился, отбрасывая ее одежду на песок рядом и оставляя только бабочку на запястье. Ривер выглядела как богиня солнца: загорелая кожа, нагретая солнцем, пушистые волосы, разлетевшиеся вокруг головы, голубое небо, отражавшееся в глазах, когда она смотрела на него. Он провел губами по ее ключице и вниз по груди, пробуя языком кожу на вкус. Она задрожала, нерешительно положив руки ему на плечи. — Ты все еще одет. Он фыркнул, снимая пальто и небрежно отбрасывая его в сторону. Краем глаза он заметил, как что-то блестящее выпало из кармана, но не стал отвлекаться, скидывая остальную одежду, прежде чем опуститься между раздвинутыми ногами Ривер. Она задержала дыхание, когда он оставил поцелуй на внутренней стороне ее бедра и глубоко вдохнул запах ее возбуждения. На вкус она была все такая же, как он помнил. Он спокойно отбросил страх, что она будет другой, и продолжил вылизывать ее, жадно открыв рот и все глубже проникая языком. Ривер стала издавать знакомые задыхающиеся звуки, и он знал, что если поднимет голову, то увидит, как она смотрит в небо, широко раскрыв глаза, но ничего не видя перед собой. Он знал ее, — пришло облегченное понимание. Его тело помнило ее, а все остальное приложится само. Чем сильнее она корчилась под ним, тем увереннее он себя чувствовал. Он сжимал ладонями ее ягодицы и подталкивал нос к клитору каждый раз, когда она судорожно вскидывала бедра. Ее рука соскользнула с его волос в поисках его ладони, и он переплел с ней пальцы, напряженно работая языком. Он ласкал ее, вычерчивая грязные слова на галлифрейском, пока Ривер не стиснула его руку и не закричала, извиваясь у его рта. Он упивался ее оргазмом, пока она не перестала дрожать, а ее рука не соскользнула бессильно на одеяло. Улыбнувшись от звука ее тяжелого дыхания, Доктор оставил последний скользкий поцелуй в ее бедро и провел губами вверх по коже. Ривер встретила его сияющей и довольной улыбкой, а ее ловкие маленькие руки скользнули между их телами, чтобы обхватить его член. Он выругался под нос, потеряв всякое самообладание от ее прикосновения и мягкого смеха на ухо. Искусительница, подумал он, но смог сказать только: — Ривер… Прошли века без нее, месяцы с ней без возможности прикоснуться, и, Боже, он просто нуждался в ней. Когда она подняла к нему бедра в молчаливом разрешении, он не стал терять времени и вошел одним скользящим движением. Это заставило его лихорадочно выдохнуть, стиснуть зубы и закрыть глаза, чтобы удержать все под контролем, несмотря на окружившее его всепоглощающее тепло. Это походило на их первый раз, но заново для обоих. Он не собирался все испортить, накинувшись на нее и кончив слишком рано, как похотливый школьник. Чувствуя, как идеально тесно внутри, он изо всех сил пытался дышать и зарычал, когда Ривер нетерпеливо задвигалась под ним, повернув голову, чтобы прикусить ухо. Он прижал ее запястья к одеялу, но, как и раньше, ей это только понравилось, и она выгнулась к нему с дразнящей ухмылкой. — Будь хорошей девочкой, Ривер. Она провела ступней по его ноге, аккуратно закидывая лодыжку на бедро. Голос у нее стал низким от желания. — Заставь меня. В его прикосновении не осталось ничего нежного, когда он начал двигаться, только отчаянная потребность довести ее как он доводил самого себя. Это было смешно и нерационально, но ему хотелось удостовериться, что ее сердца принадлежали ему так же, как принадлежали Бабочке. Конкуренция с самим собой. Ривер ударила бы его, если бы знала. Он изучал ее снова и снова, как перечитывал любимую книгу. Он помнил, что ей нравится немного грубо, и что если достаточно сильно втянуть губами соски, то это лишит ее рассудка. Он помнил, что нежное маленькое местечко между шеей и плечом настолько чувствительное, что он мог на него просто подышать, чтобы она застонала. Так же, как он изучал Ривер, они оба много узнавали о его новом теле. Этому телу нравились ногти, впивающиеся в плечи, и хлопки их тел друг о друга, когда он двигался внутри нее. Ее хриплые крики на ухо заставляли его дрожать до кончиков пальцев на ногах, и во вселенной не существовало ничего подобного ее диким волосам, щекочущим его нос и щеки. Раньше он бы стал отплевываться, но теперь все, что ему хотелось, — зарыться в завитки лицом и полностью потеряться. Потерять себя — именно то, что он сделал. Он больше не был Доктором, только частью Ривер, связанной с ней во всех отношениях, кроме одной. Нестерпимое желание стать с ней целым абсолютно, как Бабочка раньше, так его захватило, что он даже не подумал, прежде чем прижать свой лоб к ее и закрыть глаза, мысленно протягивая руку, чтобы снять ментальные щиты, о которых она, вероятно, даже не догадывалась. Их любовная игра всегда достигала максимума, когда они разделяли разум друг друга, исследуя мысли настолько свободно, насколько могли со всеми спойлерами, существовавшими между ними. Он никогда не чувствовал себя ближе к Ривер, чем когда ее красивые мысли наполняли его голову. Ему так безумно хотелось снова почувствовать это, что он забыл — только он помнил об этом. Доктор ощутил тревогу Ривер в голове и почувствовал, как она напряглась под ним, с проклятьями прекращая давление на ее разум. — Черт, прости… Ривер нежно остановила его, прижав руку к затылку и удержав на месте. Он почувствовал, как она неуклюже и неуверенно, но любопытно подтолкнула его разум. Это заставило его улыбнуться ей в щеку. На этот раз более осторожно он потянулся к ней и почувствовал, как Ривер встретилась с ним на полпути. Его разум слился с ее, и между ними больше не осталось никаких секретов. Больше не было никаких спойлеров. Впервые в их браке он позволил ей видеть все. Она резко задохнулась, ее пальцы сжались на его затылке. — Доктор! Он поцеловал ее в щеку, исследуя недавние воспоминания. Их было не так много, но она отдала все искренне и без колебаний. Ривер резко отстранилась, широко раскрыв глаза и уронив руку. В уголках ее глаз появились слезы, и Доктор замедлил движения, нахмурившись в беспокойстве. — Ривер? Она покачала головой, смаргивая слезинки, и ярко улыбнулась ему. — Не останавливайся, сладкий, — она только второй раз произнесла это слово с тех пор как вернулась, и его сердца запнулись в груди. Он задался вопросом, сможет ли когда-нибудь перестать становиться идиотом из-за нее. Ривер погладила его по щеке и подтолкнула бедра вверх, побуждая поднять темп. Доктор повернул голову и прикусил ее пальцы за нетерпение, резко толкаясь в нее. Она задохнулась, скользя рукой между бедер и откидывая голову назад. Ее кудри разлетелись по одеялу, блестя на солнце, и он сглотнул от этого вида. — Посмотри на меня, Ривер, — свистящим шепотом выдохнул он, чувствуя, как ее тело напряглось и затрепетало вокруг него. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда кончишь. Она открыла глаза, фокусируя на нем тяжелый взгляд, и он чуть снова не перестал двигаться. Ривер выглядела иначе, чем всего несколько мгновений назад: она улыбалась как-то шаловливо и снисходительно сразу, а в глазах читалось желание и преданность. Она походила на свою прежнюю «я» больше, чем когда-либо. У него перехватило дыхание. Ривер схватила сильными, но нежными пальцами его волосы и притянула к себе, прикоснувшись губами к уху. Он задрожал в ее руках и закрыл глаза, когда она достигла кульминации под ним и выдохнула его имя. Его истинное имя. Имя, которое вообще-то она не должна была помнить. Когда она сжалась вокруг него, он задохнулся от хриплого крика, слушая, как она продолжала стонать его имя, пока дрожь не остановилась. С полным осознанием, что Ривер вернулась к нему во всех отношениях, Доктор вонзил зубы ей в плечо и достиг своей ослепительной грани с грохотом сердец и жжением в глазах. Он рухнул рядом с ней, изо всех сил пытаясь дышать, в голове все плыло. Ривер не стала терять времени и, все еще задыхаясь, заползла к нему на колени. Она обхватила его голову ладонями и расцеловала лицо, обласкав губами щеки, лоб, веки, нос, и уголок рта. — Мой сладкий, — прошептала она. — Посмотри на себя. Такой взрослый. Доктор вцепился в нее, пытаясь перестать трястись. — Ты… — Он боялся поверить догадке, широко раскрыв глаза. — Ты здесь. Она засмеялась, поспешно смаргивая слезы с глаз. — Глупый, я была здесь все время. Ты всегда здесь для меня. Он сел, сжимая ее бедра, и Ривер прижалась к его обнаженной груди, целуя под подбородком. — Но твои воспоминания. Как… — Это был единственный способ, — ответила она, все еще целуя его в горло. Как будто объясняла, как Земля вращается вокруг чертового солнца. — Я должна была забыть. Мне удалось сохранить основное, но все, что делало меня мной, должно было исчезнуть. Там не было места. — Она укусила его за ключицу и наконец, отстранилась, чтобы посмотреть в глаза. — Воспоминания повелителя времени сложны. Я бы не пережила перемещения. Это похоже на стирание жесткого диска после копирования файлов. Но умные всегда имеют резервную копию, — она ухмыльнулась, постучав пальцем по его лбу. — Это заняло довольно много времени, старик. Раздираемый между досадой от собственного проклятого тугодумия и восторгом от полного и абсолютного возвращения Ривер, Доктор изо всех сил пытался удержаться от счастливой широкой улыбки. — Ну, не то чтобы ты помогала, — фыркнул он. — Не могла оставить себе записку? Она самодовольно покачала головой. — Я верила, что ты снова полюбишь меня. Доктор нахмурился, отказываясь краснеть. Проклятье. — Ты всегда была невыносимо обаятельна, — сердито согласился он. — А вот тебе в нынешней регенерации этого совершенно не хватает, — она посмотрела на него с любовью, очень даже обаятельно поглаживая его обнаженную кожу. — Хорошо, что у меня достаточно для нас обоих. Он заставил ее заткнуться поцелуем и быстро решил, что это будет его новый любимый метод. Ривер выдохнула ему в рот, щекоча пальцами по шее и играя с его волосами. Ее зубы прикусили его нижнюю губу со страстным мурчанием в горле. Доктор со стоном отодвинулся. — Дерьмо*, я скучал по тебе. Она распахнула глаза с расширенными зрачками, и он увидел, как ее щеки порозовели. — Сладкий, — выдохнула она пораженно (Доктор самодовольно усмехнулся) и явно возбужденно. — Этот новый рот. Он поднял брови. — Нравится? Ривер согласно замычала, извиваясь на коленях, пока он не задохнулся и не посмотрел на нее пристально. — Продолжай. — Надо же, — он поцеловал ее в шею, фыркнув: — По рукам. До тех пор пока ты не одета. Ее смех был низким и достаточно хриплым, чтобы у него в животе все перевернулось. Это тело, может, и выглядело старше, но реагировало на Ривер с энтузиазмом молодого. — Думаю, мне нравишься этот новый ты. Ривер сказала это с искренним восторгом, и было видно, что она нисколько не желала другого лица. Доктор вдруг осознал это и с облегчением вздохнул в ее волосы. Ривер любила каждую его версию, почему в этот раз должно быть иначе? По крайней мере, последние события дали ему шанс доказать, что и для него нет разницы — он тоже любил каждую ее версию, несмотря ни на что. Только когда они встали на ноги и собрали одежду с песка, Доктор вспомнил о выпавшем из кармана предмете. Быстро осмотрев одеяло для пикника, он заметил кольцо Мастера, сверкавшее на солнце. Доктор наклонился поднять его, пока Ривер натягивала блузку через голову, выправляя спутанные кудряшки из ворота. — Что в нем такого особенного? — она обняла его сзади, ввинтившись головой под руку, и он сдержал усмешку, протягивая ей кольцо. — Ради него пришлось испортить отличные деловые отношения с Каем. Понятия не имею, кому теперь буду продавать краденные драгоценности. — Для начала можешь попробовать их не красть, — Ривер издевательски фыркнула, и Доктор повернулся, чтобы поцеловать ее в лоб. — Кольцо принадлежало старому другу. — Мастеру, — Ривер поджала губы, изучая кольцо. — Знаешь, я читала слухи в Библиотеке, что он возродился в женщину. Его сердца тревожно запнулись. Ривер разочарованно скривила губы. — К сожалению, я так и не встретилась с ней. — К счастью, черт побери, — пробормотал он, схватив кольцо и сунув его в карман. Доктор крепко прижал к себе Ривер, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Он отчаянно любил ее и без воспоминаний, но ничто не могло сравниться с радостью, когда, глядя ей в глаза, он точно знал, что в них отражалась их история. Она смотрела на него так, как и должна была смотреть Ривер: с невероятной нежностью, помноженной на желание, как будто уже обдумывала, как раздеть его снова. Он со смущением и некоторой радостью обнаружил, что этому телу тоже нравилось обдумывать подобное. — А теперь, кажется, я обещал тебе кровать, моя особая психопатка. *** Он вспомнил про Клару к концу их второго медового месяца — Ривер правда настаивала, что это как минимум пятнадцатый, но кто же считает, — и только потому, что Ривер упомянула ее. Он вздрогнул, когда посадил ТАРДИС в гостиной своей спутницы и понадеялся, что она поймет, если узнает. Возвращение мертвой жены было серьезной причиной для некоторой рассеянности. Он, вспомнив о Дэнни Пинке, был более чем уверен, что Клара не станет обвинять его в забывчивости. Его крошечная лучшая помощница зашла на корабль с улыбкой, полной надежды, ее огромные глаза перебежали с него на Ривер и обратно, словно спрашивая «Ну?». Доктор кивнул, обмениваясь взглядом с женой. — Клара, познакомься с моей женой. Полностью восстановленной в первоначальном блеске, — Ривер присела. — Но не подходи к ней слишком близко. Она может укусить. Ривер самодовольно бросила: — Только тебя, сладкий. Доктор ухмыльнулся. У него даже были синяки, доказывающие это. — Это отвратительно, — сказала Клара, при этом улыбаясь им обоим. Он нахмурился. — Вслух? — К несчастью для моей психики, да. — Прости, дорогая, — Ривер обошла консоль и взяла Доктора под руку, прислонившись к нему. К своему огромнейшему огорчению Доктор понял, что его хмурый взгляд мгновенно смягчился. — Предстоит еще много работы по его воспитанию. — Жена? — Он повернулся к ней, сжимая ее пальцы, а когда она слишком близко наклонилась с вопросительным хмыканьем, почувствовал трепет в груди. Он поцеловал ее руку. — Отстань**. Она хихикнула, сверкая глазами. — Тебе же хотелось бы, чтобы я наоборот пристала, не так ли? — Между делом, — пробормотал он. — Вау, к этому надо будет привыкнуть, — Клара сморщила нос, и он со вздохом повернулся взглянуть на нее, подняв брови. — Ты флиртуешь. И имеешь сексуальную жизнь. — Она высунула язык, как будто эти слова оставили во рту странный привкус. — Словно съела подгоревший тост. Закатив глаза, Доктор неохотно отодвинулся от Ривер и обратил внимание на консоль. — Ривер, познакомься с Кларой. Моя бывшая спутница. Клара фыркнула, прошла мимо, игнорируя его, и обняла Ривер. — Все в порядке? — спросила она, улыбаясь, когда Ривер обняла ее в ответ, по-матерински поглаживая по волосам. — О, здорово, хоть кто-то любит объятия. Рада, что ты вернулась. — Спасибо, дорогая, — Ривер встретила взгляд Доктора над плечом Клары и мягко улыбнулась. — Приятно возвращаться. — Ну все, достаточно обнимашек, — Доктор постучал пальцами по консоли и сменил выражение своего взгляда на раздраженное, как бы говоря, что с ними обеими на борту него будет куча неприятностей. Слишком много эстрогенов. Возможно, пришло время найти нового Рори. Никогда не стоило недооценивать спутника, не желающего теряться. — Куда направимся, жена? Твой выбор. Он всегда боялся позволить ей выбирать. Слишком высок был риск, что она предпочтет посетить Дариллиум. С отдаленной тенью страха, что она исчезнет, он смотрел, как задорно улыбающаяся Ривер приблизилась к консоли, и чувствовал, как его губы дернулись в ответной улыбке. — Кажется, у меня есть идея. Протянув руки к клавиатуре, чтобы набрать координаты, он предложил: — Просто скажи название. Она покачала головой, озорная улыбка превратилась во что-то таинственное и до жути знакомое. Ривер отодвинула его с пути бедром и коварно промырлыкала: — Спойлеры. Он раздраженно фыркнул, застыв рядом с ней и глядя ей через плечо. — Нет больше никаких проклятых спойлеров. На самом деле я запрещаю говорить это слово. Найди новую фразу. — Какую? — Она насмешливо подняла бровь. — Вроде «джеронимо»? — Не издевайся над предыдущими регенерациями, — хмурится он. — Правило 237. — Извини, сладкий, — Ривер оглянулась, не глядя набирая координаты на клавиатуре. Она пристально оглядела Доктора с ног до головы, слегка задержавшись на горле. Если бы он был моложе, то покраснел бы. Сейчас же он только поднял бровь, наслаждаясь ее вниманием. — Но сельдерей, серьезно? — Он подходил к тому костюму, — Доктор прекрасно осознавал, что Клара наблюдала за ними, сложив руки под подбородком и слегка подпрыгивая на носочках, как будто видела воссоединение родителей. Было бы прекрасно не выглядеть перед ней одурманенным идиотом, наблюдающим, как Ривер управляет его кораблем, от этого его репутация раздражительного шотландского повелителя времени, с которым шутки плохи, находилась под угрозой. — Скажи, куда мы направляемся? Отвернувшись от монитора с лукавой усмешкой, Ривер не позволила ему увидеть местоположение на экране и прислонилась к консоли, скрестив руки на груди. Кивнув на двери, она мягко предложила: — Почему бы тебе не посмотреть самому? Подозрительно взглянув на нее, Доктор подошел к дверям, заметив, что его как всегда любопытная Клара пошла следом. Открыв двери, Доктор не был уверен, что ожидал найти за ними: возможно, пыльную гробницу для исследования Ривер — но никак не Цитадель, возвышавшуюся над красной травой и серебристыми деревьями, охваченными огнем заходящего солнца. Его горло перехватило, и он схватился за дверной косяк ТАРДИС, чувствуя, как подогнулись колени. Этого не могло быть. Он моргнул повлажневшими глазами, уверенный, что просто видел галлюцинацию. Но все осталось на месте. Поля, по которым он бегал в детстве. Деревья, на которые залазил. Красные пустыни за пределами столицы Галлифрея, переходящие в леса и золотые пастбища. Все было здесь, точно так, как он помнил. Он хотел опуститься на колени, но повис на дверной раме и выдавил: — К-как? — Твое кольцо, любовь моя, — он слышал дрожащие эмоции в голосе Ривер, и это совсем не помогало справиться с комком, встрявшим в горле. Он тщетно пытался сглотнуть его, отведя взгляд от давно потерянного Галлифрея и посмотрев на свою жену, все еще стоящую у консоли. — Еще раз посмотри на него. Он нашел в кармане кольцо. Его дыхание прерывалось, сердца в груди грохотали, а руки дрожали. — Я не понимаю… — На внутренней стороне, — мягко объяснила она. — Координаты. Я заметила их на пляже, но не стала говорить, пока не была уверена. Насколько я знаю, ты уже проверял их. Он почти не слышал ее, уставившись на цифры, выгравированные по внутренней стороне кольца Мастера. Как он мог их не заметить? Стал мозгопудингом, проведя слишком много времени в окружении людей? Их невежество было заразно. Координаты не такие старые, как прочая гравировка, — заметил он, прищурившись. Они новые. Вероятно, добавлены после того, как Мастер спасся и восстановился. Доктор подавился нервным смешком, снова смаргивая слезы, когда сжал старинное кольцо в кулаке. В конечном итоге безумная Мисси все же показала ему дорогу назад. Клара положила руку ему на плечо, глядя из-за спины. — Доктор, это?.. — Да, — выдохнул он. Он чувствовал тепло Галлифрея на коже, ощущал знакомый запах, но смотрел только на Ривер, которая улыбалась ему со слезами и гордостью. — Дом. __________ * На самом деле в оригинале использовалась фраза: Fuck, I’ve missed you Но у меня Доктор, ругающийся матом, вызывает стойкий когнитивный диссонанс (как бородатый Теннант или лысый Смит), поэтому я все же перевела не дословно. ** Аналогично. В оригинале было: Fuck off. А Ривер отвечала: You’d like that, wouldn’t you? Что в переводе означает примерно: — Отъебись. — Тебе бы этого хотелось, не так ли? Но я посчитала, что так будет лучше, простите переводчика =)