Однажды живые позавидуют мертвым

Перед отлетом он зашел к Гале. Ее берлога выглядела похлеще, чем у любого параноика, готовящегося к нападению. Во-первых, по правой стене были расставлены ружья, винтовки, дробовики, карабины, ручные пулеметы, пистолеты, пистолеты-пулеметы, револьверы. Все это разных размеров, разной комплектации, не просто много, а сплошь, как карандаши, уложенные в ряд. Во-вторых, по левой стороне шло холодное оружие с таким многообразием и выбором, как в лавке мясника: мечи с искусно отделанными гардами, кинжалы, ножи, сабли, ятаганы, мачете, серпы и даже косы. Все это было предназначено резать и убивать тысячью разных способов. За прилавком лежала упакованная взрывчатка, ручные, световые, дымовые гранаты и тяжелая короткоствольная ракетница в разобранном виде. Венчала этот склад пудовая пушка на больших деревянных колесах, как у телеги, и ядра, сложенные в виде пирамидки - Гала любила порядок. Артур поддержал рукой цепи булав, которые были вбиты в потолок рукоятками и шипами, и прошел под ними, как под небольшой шторкой. Раньше здесь висели канаты и небольшие пыточные клетки, так что сегодня он довольно легко отделался. Могли быть и капканы, подвешенные с двух сторон, как пару недель назад. Гала сидела за прилавком и заполняла журнал, где вела учет всех боеприпасов и выданного оружия. На столешнице стояло целое ведро с патронами и аккуратно уложенными пулеметными лентами. - Заходи, заходи, нечего в проеме торчать, – Гала хлопнула журналом, закрывая толстый том. Она сняла очки и потерла переносицу. – Как там наш доктор? - Достал Найта, что он даже собрался с нами проконтролировать поиски. - Хорошее дело, - сказала она, отъезжая от прилавка. Гала никогда не прикрывала ноги пледом, тем более в кузнице он только мешал. Она была в шортах, и усохшие худые ножки, как у подростка, были уложены слегка в бок. - Только мне думается, ничего из этого не выйдет. - Почему? – Артур отвлекся от рассматривания сверкающих обоюдоострых граней ножей. - Нужно смотреть правде в глаза. С момента пропажи прошло уже двое суток. Насколько эта дамочка подготовлена? - Она из мирных. - Вот, - подтвердила Гала. – Я не отговариваю никого, но вот возможность, что его жена может уже грызть чьи-нибудь останки, слишком высока, и нужно учитывать этот вариант. Что он будет делать в таком случае? - На этот случай у него есть я, - улыбнулся Артур, и Гала одобрительно кивнула. - Ему понадобится твоя поддержка, - она достала кожаный кейс и закинула его на столешницу. – А тебе понадобится вот это. Артур подошел, положил руки на заклепанные углы и открыл защелки большими пальцами. В кейсе лежало два Дезерт Игла, один над другим, черный и серебристый с филигранной отделкой на стали, деревянными щеками на рукояти, с отдельными деталями на откидной подушке из лазерного, оптического прицелов, трех глушителей и уложенных обойм с патронами. - Я убрала защелку предохранителя, чтобы было удобно пользоваться обеими руками, заменила почти все детали, чтобы он стал легче, а за счет глушителя добрал вес. Он погладил рукоять и ствол одного из пистолетов и благодарно посмотрел на Галу. - Ты знаешь, что ты - лучшая? Она довольно заулыбалась, сложила руки на груди и многообещающе произнесла: - Погоди, Красная Шапочка, ты еще не видела, что тебе мамочка на дорожку в корзинку собрала. База располагалась на бывшем химическом заводе за городом не случайно: он был обнесен дополнительным внутренним бетонным забором с колючей леской, пущенной спиралью, двумя выездами с воротами, собственным депо с железной дорогой, куда раньше поступали составы с грузом, и жилыми общежитиями, где удобно расселились некоторые выжившие. Завод имел ряд плюсов с отдельной котельной, трубопроводом, гоняющим воду из ближайшего озера через очистительную систему, служа раньше для охлаждения, а теперь для бытовых нужд. Из нескольких миллионов на весь Лондон осталось всего-навсего около пятисот тысяч жителей при учете всех разрозненных колоний. На "Арголисе" преимущественно были только военные, медики и основная группа ученых и инженеров, которые держали связь между своими и пытались навести хоть какой-то порядок. Вертолетная площадка находилась за первым кордоном, среди одноэтажных пристроек, где находилась вся собранная бронетехника и солдаты разбили большие казарменные палатки, откуда доносились возгласы, споры и хохот. Атмосфера на базе разительно отличалась от той, что была на Мейнленде. Кто-то постоянно делал объявления в рупоры, подвешенные к фонарным столбам, туда-сюда ездили бронированные темно-зеленые грузовики, открытые джипы, с приделанными у заднего сидения пулеметами, ленд-ровер привез на прицепе дизельную водяную помпу, отряды одетых по-военному мужчин четким строем промаршировали мимо и даже не взглянули на новоприбывших. Но так было только у самой границы с городом, и, чем дальше их вел Найт сначала за второй кордон, где раньше находился пустырь, а теперь люди вели активные стройки новых домов, стояли деревянные остовы и даже маленькая церковь, тем становилось тише и спокойнее. Здесь сидели ремесленники, которые стругали, резали дерево, паяли и сваривали железо, дальше по аккуратной дорожке был указатель к столовой и еще один забор, ведущий в мирный центр с главным зданием завода, испещренным трубами вдоль и поперек. Широкие синие, красные узкие, с отводами под газ, температурными датчиками, с люками и вентилями, с вышками из железных подпорок с выдвижными вертикальными лестницами - целый лабиринт вокруг уже давно не работающих гигантских цистерн, но еще содержащих опасные отходы, за которыми приглядывала специальная группа людей. Им навстречу вышел пожилой, но крепкий военный неизвестного чина в обычной камуфляжной куртке и широких штанах, заправленных в высокие ботинки. У него было маленькое сморщенное лицо, пышные белые усы и короткие седые волосы. - Найт, пройдоха! - гаркнул тот, только завидев их небольшую компанию, прошедшую через ворота и дежурных. - Билл, еще не помер тут со скуки? Оливер и Артур сгрузили тяжелые сумки на землю, пока те обменивались приветствиями. Кобб отошел от них еще у вертолета, намереваясь сначала проведать детей, так что они были здесь только втроем. Слушать болтовню двух старых знакомых Оливеру было скучно, и он пялился по сторонам, шаркая тяжелыми ботинками и поднимая пыль от земли в разные стороны. - О, смотри какая девчонка! - Вдруг заинтересованно произнес он, и Артур непроизвольно посмотрел в ту же сторону, намереваясь одернуть товарища, но сам встал как вкопанный. Вдоль целого нагромождения из труб шла невысокая девушка с длинной густой челкой, падающей на глаза, которую та недовольно сдувала, она печатала шаг и торопилась, держа в руках очень громоздкий макет. Его посетила догадка, и слова сами вырвались из горла: - Ариадна! Девушка повернула голову на оклик, удивленно вскинула тонкие брови, замедлила шаг и нахмурилась. Она недоумевающе перевела взгляд с Оливера на Артура, на котором задержалась и неуверенно улыбнулась, не веря своим глазам. - Артур? – Ариадна подошла, явно недоумевая от его внешнего вида. Она рассмотрела его с ног до головы, и было непонятно, насколько же ей нравились изменения, которые она видела. – Даже не верится встретить тебя здесь. - Так вот из-за кого ты в вертолете витал в мечтах, а, ловелас? – ткнул Оливер его локтем, легко встревая в разговор. – Немудрено, такая милашка, чувак. У тебя шикарный вкус, оказывается. Артур обратил на него один из самых своих тяжелых взглядов и напомнил, что ни одна шутка в его сторону не проходила бесследно. Оливер все понял и сделал шаг назад, абсолютно точно зная, что тот, хоть и был с виду сдержан, но его порог терпения заканчивался как-то неожиданно резко, после чего наступали вывихи челюсти, удары под дых и сломанные пальцы рук. - Никакого чувства юмора, - пожаловался он и отошел, не мешая им разговаривать. Она почти не изменилась с тех пор, как он видел ее в подвале, только макияж стал гуще, а волосы она стала убирать крабом на затылок. Она по-прежнему выглядела как подросток, и теперь Артур мог позволить себе смотреть на нее сверху вниз с отеческой теплотой. Ариадна была нитью, что связывала его с прошлым, и оттого встреча была только приятней. - Ты знал, что я здесь? – насмешливо спросила она, перехватывая макет удобнее. Ей явно польстило замечание Оливера. - Догадывался, - загадочно ответил Артур. Его собственные мысли на этот счет никого не касались. – Как ты? Где жила все это время? Она снова подула на челку, которая настойчиво лезла в глаз, и перехватила макет другой рукой. - Так, дай подумать. Сначала два месяца в Йорке, потом три недели в Виндзоре, полгода на острове Уайт, три с лишним года училась в английской колонии во Франции и теперь здесь. - Много путешествовала, я смотрю, - заметил Артур, словно ее заслуги были его собственными. – Проектируешь? - Немного. Я не понимаю, - подозрительно прищурилась она, - почему ты так смотришь? - Что опять не так? – ему уже начинало надоедать то, что всех не устраивало его выражение лица. - Не знаю, как будто мне два года, и я только что треснула лопаткой понравившегося мальчика. Артур улыбнулся еще шире, не способный смотреть на девушку без теплоты и нежности. - Прекрати так делать! – смутилась Ариадна, отводя взгляд. – Ты, конечно, теперь просто красавчик, но пользоваться этим - дурной тон. - Я? – С искренним удивлением спросил он, а потом шкодливо улыбнулся, протягивая руки к ее макету.– Давай сюда, я тебя провожу. Он заметил, как она окончательно засмущалась, безропотно отдала ему макет, но обеспокоенно спросила: - А как же твои вещи? - А их отнесет Оливер, - Артур посмотрел тому в глаза и вкрадчиво спросил: - Правда же? Оливер перестал делать вид, что не подслушивал разговор, скривился, послушно подхватил сумки и отошел к капитану, а Ариадна повела Артура в сторону отдельно стоящего здания администрации. - А ты стал наглее, - уважительно произнесла она, как только они отошли. – И увереннее в себе. Он безразлично пожал плечами, словно ему было глубоко наплевать. Макет был действительно жутко неудобный, но Артур не сказал об этом ни слова. - Все люди меняются, тем более уж кому, как не нам с тобой знать, что жизнь сейчас весьма насыщенная. Слушай, - спросил он как бы между прочим, - я все хотел у тебя спросить: с тех пор, как тебя вытащили из того подвала, ты что-нибудь слышала о Мародере? - О ком? – не поняла Ариадна. - Ну, о Мародере, – повторил он. - Он связывался с тобой по рации. - Прости, но со мной никто не связывался тогда. Только ты приходил. - Никто? – непонимающе переспросил Артур, и что-то холодное упало в его животе. Он хорошо знал это чувство – липкий противный страх, старый знакомый и близкий друг, который его не посещал уже давно. – Подожди, только я? – еще раз уточнил он. - Да, я уверена. - Ариадна кинула на него осторожный взгляд. – Может, ты что-то напутал? Она заметила, как изменился его взгляд, и Артур словно закрылся в своей мрачной броне. - Я что-то не то сказала? Я понимаю, что у нас всех был стресс, всякое могло показаться… - Не надо, - прервал он ее, выдохнул, возвращая себе неожиданно потерянное спокойствие, и натянуто улыбнулся. – Действительно, я напутал. Извини. Может, ты напомнишь, что там было? Когда он освободился, сходил в общежитие переодеться и нашел Кобба, уже порядком стемнело. Он уже и забыл, что осень в Лондоне слякотная, моросящая, и влажный холодный ветер продувал насквозь. Сплошная гадость. Может, погода вторила его думам, но он никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то вытащил опору из-под его ног, и теперь он падал в темные пределы, и некому было помочь. Кобб тоже не блистал радужным настроением, но даже он заметил разительную перемену в настроении Артура. Они стояли на улице в ожидании возвращения отряда, который послали на восточную базу, пока мелкие противные капли жгли лицо. Артур присел на ящики, которые стояли возле казарм, и потер ладонями лицо. - Ты даже мрачнее, чем обычно. Что случилось? – спросил Дом, ежась от дождя, попадающего за воротник. – Я знаю, что я плохой друг, ведь я старше и это я должен приглядывать за тобой. Но все выходит с точностью наоборот. Ты можешь сказать мне. Артур несчастно взглянул на него, и Кобб мысленно захотел дать себе подзатыльник за то, что возложил на парня свои беды. Тот не был обязан находиться здесь, он был еще так молод, и ему не стоило влезать в его дела. Артур рассмеялся, но глаза его остались холодны. Он убрал руки, прикрыв рот, и тяжко вздохнул: - Я сошел с ума, но не заметил, как это произошло. - Что ты имеешь в виду? – Кобб не на шутку забеспокоился за друга. Он никогда не замечал за ним такой безнадежности в голосе. Артур улыбнулся, и тот готов был поклясться, что он плакал, но без слез. У него было состояние человека только что узнавшего новость, которая разрушила его мир. До основания. - Слушай, что бы ни произошло, я уверен, это можно исправить, - попытался поддержать его Кобб, но момент слабости прошел слишком быстро. За секунду. - Нельзя, - ответил Артур, жестко смотря перед собой. Доминика даже напугал такой резкий переход. Он знал, что тот боялся быть слабым, что положил на борьбу годы и порой закрывался за железный занавес, как прячущаяся в панцирь черепаха, выдавая свою черствость за истинную эмоцию. Но Доминика было не обмануть. Он видел его тем, кто лежал на кровати перевязанным и исстрадавшимся больше, чем кто-либо другой. Возможно, даже его демоническая любовь к оружию, насилию над тварями и способность к сверхъестественной собранности во время убийства были всего лишь вынужденной защитой, адаптацией, которая пришла после тяжких и невыносимых испытаний, свалившихся на одного единственного человека. - Почему ты так уверен в этом? – мягко спросил Кобб. - Никак не успокоишься. – Артур прикрыл глаза, поддался, и устало спросил: - Помнишь, я говорил о друге, который помог мне выбраться во время первой волны из безумных передряг и благодаря которому я выжил? - Ну, - кивнул тот. - Так вот - его не существовало. - Как это? – удивился Дом. – Ты говорил, что он связывался с тобой по рации. - Говорил, - подтвердил Артур. – А сегодня я встретил еще одну выжившую, которую, как я думал, спас мой выдуманный друг, и оказалось, что говорила она только со мной. - Она уверена? - Более чем, - недовольно откликнулся он. – И знаешь, она ведь единственная, кто мог подтвердить его существование, ведь даже я спустя годы начал сомневаться, что мне так повезло. Найт так вообще сказал, что я просто появился из ниоткуда возле дверей первого убежища весь в крови и в состоянии шока. У меня нет ни одного доказательства его существования. Прекрасная картина вырисовывается, да? – под конец своей тирады ехидно спросил Артур. Доминик задумчиво почесал затылок. - Не знаю, по мне так ты вполне в здравом уме, Артур. Может, действительно, у тебя был шок после смерти отца, и ты выдумал себе друга, который помог тебе выжить в городе. Может, твои сомнения правда – ты шел весь путь до убежища один. Но знаешь, что главное? Это не отменяет того, что ты выжил. И неважно, что твои воспоминания ложны или нереальны. Ты жив, ты здесь, и у тебя есть будущее. И, в конце концов, у тебя есть я, вполне настоящий. Артур впервые негромко рассмеялся, и за его голосом не было боли. - Как только дело касается других, Дом, ты - невозможный оптимист. Они переглянулись, улыбаясь друг другу. Внезапно прозвучало два оборота сирены, охранники на посту подняли автоматы, открылись ворота, и к ним въехал огромный бронированный внедорожник. Артур понял все с первого взгляда, когда среди солдат не увидел женщины, пусть он даже и не знал, как выглядела Мол. Кобб стоял, сжимая кулаки, упрямо ожидая свой приговор, который незамедлительно последовал, как только командир спрыгнул с джипа, подошел к ним и сообщил, что на всей базе не осталось ни одного живого человека. Он оставил их с этой новостью, но Доминик даже не шелохнулся, стоял как вкопанный, смотря перед собой стеклянным взглядом. - Я должен найти ее, Артур. - Тебе же сказали, что ее больше нет, Дом. – Он встал и положил руку тому на плечо, но это было то же самое, что пытаться утешить каменное изваяние. Кобб даже не обратил на это внимание. - Я должен, - упрямо повторил он. – Я хочу увидеть все собственными глазами. Артур покачал головой, отложил в сторону все свои собственные страдания, с силой развернул Доминика к себе лицом и произнес, глядя ему в глаза: - Я уже говорил тебе – если она там, мы ее найдем. - Даже если она… Артур утешающе улыбнулся. - Если она… - он тактично не стал продолжать. - Тебе точно без меня не обойтись. Это, как-никак, моя специальность. И в полог угрюмый, В шатер небоската Летят мои думы, Печалью чреваты, Смущая ночи слух И взоры солнцу застя, И вселяют безумную ярость В бушеванье ненастья. Как морок, плыву И в туче рыдаю. Я ночью живу - Наутро истаю. К востоку спиной повернусь, Приманкой его не прельщусь, Ибо свет обжигает мой мозг, Как расплавленный воск.