Стыдно? У каждого есть свои минусы!
18 января 2026 г., 12:20
Любовь — болезненное помутнение рассудка, когда чужую задницу начинаешь любить больше своей.
© Александр Крыласов, «Дневник нарколога».
Мне все равно, что будет после; я видел драконов на ветру утра.
© Урсула К. ле Гуин
Наступило утро. Зеллос, чтобы не просыпаться в этот мерзкий холодный мир окончательно, какое-то время пытался вновь слиться с подушкой — но потом все же нехотя приоткрыл глаза. Перед глазами была дальняя стена — с окном, ещё по-ночному темным, и широким подоконником, заменявшим Филии туалетный столик. Филия там, кстати, тоже была. Девушка стояла напротив окна и натягивала чулки в дрожащем свете масляной лампы. Складки присобранного платья, полоска кожи под ними, силуэт обтянутой тканью ножки. Очень выгодный нижний ракурс. В нем вдруг шевельнулось что-то незнакомое… причем не сказать чтобы внутри. Забавно, забавно. Если бы Филия только знала, что он о ней сейчас думает… а впрочем, нет. Лучше ей не знать. Зеллос поймал на миг ее хмурый, недовольно-утренний взгляд — и быстро закрыл глаза, притворяясь спящим. С театральной неспешностью повернулся на другой бок. — Ты не спишь, что ли? — смущённый, растерянный шепот. — Сплю, — возразил он оскорбленным тоном. Кажется, это была не лучшая идея. Утро резко перестало быть добрым. Присутствие в комнате мелкого Вальгаава, кажется, в очередной раз спасло ему жизнь… но не спасло от пинка по ребрам и напрочь убитого настроения.***
— Мама… а может, мы просто вернёмся домой? — Обязательно вернёмся. Просто позже. — А может, ты со мной посидишь сегодня? Я не хочу быть один… и даже не могу читать книжки… — Солнышко ты мое, — Филия опустилась на колени и обняла ребенка, — мне нужно идти на работу. Потерпи. Придумай какую-нибудь игру или историю. — Но я не хочу… Мама, давай просто пойдем домой! — Валь, милый. Я сделаю все, чтобы ты мог летать снова.***
— Господин Коппер… — Лучше по имени. Господин Зеллос. — Хорошо, господин Зеллос. Мы тут подумали с вечера, — сказал мэр, откинувшись в кресле и подкручивая усы, — мы слегка поспешили, обещая вам работу в храме. У нас в городе уже есть три священника. Кроме того, вы так молоды. Вряд ли люди согласятся доверить вам проведение важных церемоний. Мальчишек на подхвате там тоже хватает. «Слишком молод». Потрясающе. — И… что же теперь? — Вы умеете ухаживать за постельными больными? — Нет. Филия, наверное, умеет. Мытьё посуды звучит куда привлекательнее… поменяться с ней, что ли? — Жаль. Госпожа Вессер так надеялась, что вы ее сегодня подмените. — Я не священник-целитель, — вздохнул Зеллос, — я просто священник. — Мы поняли, — разочарованно протянул мэр. Ну, ой? Его создавали не для того, чтобы он приносил пользу человеческому обществу. — Ещё мы можем предложить вам позаниматься доставкой. В кондитерской перед праздниками много заказов, им не помешает лишний курьер. — Согласен. Не прошло и получаса, как Зеллосу пришлось серьезно пожалеть об этом решении. До кондитерской он добрался без проблем… а теперь, выйдя из этой кондитерской, юноша стоял на перекрестке, держа горку коробок, источающих тепло и умопомрачительные запахи, крутил в руках карту и понимал, что влип. Он все ещё не был силен в человеческой топографии.***
Мойщиц было трое. Работа была не из лёгких, но по крайней мере, женщины одновременно с возней с чужим пищевым мусором и отскребанием жира и грязи с бесконечной посуды (по сути, одной и той же, просто вновь и вновь возвращающейся к ним под новым соусом) могли свободно чесать языками. Естественно, главной темой разговора с самого утра была новенькая. Естественно, ответы на многие вопросы доброжелательных тётушек можно было только придумать. Филии начинало казаться, что нужно в самое ближайшее время чуть более детально согласовать с «мужем» их «семейную историю». — Ваш муж священник, это, наверное, так здорово! — одобрительный звон коробки с чистыми вилками. — Ну не скажите. У него нет ни дома, ни стабильного заработка, ни каких-либо перспектив карьерного роста, — с удовольствием наябедничала Филия. Агрессивно потерла пятно гари на сковородке. — И он совсем не такой добрый, каким кажется. — Милочка… он тебя бьёт? — Нет, но… — девушка предпочла остановить свои душевные излияния. Он делает больно иначе. Сковородка никак не оттиралась. Женщины смотрели на нее с жалостью.***
Некоторые задачи решаются более чем одним способом. Зеллос вполне успешно разнёс коробки с заказами, спрашивая и уточняя дорогу у встречных пешеходов. Словесные указания он все ещё отлично запоминал. Осталась последняя коробка, и можно идти за новой партией. Юноша поднялся по заледеневшей лесенке на крыльцо, сверил номер дома и постучал в дверь аккуратным бронзовым молоточком. Открыла молодая женщина в черном и сером. В той части прихожей, что просматривалась через открытую дверь, видно было детские сапожки, по размеру меньше, чем на Валя, и деревянные санки — но ни единой мужской вещи. На пальце — кольцо с аметистом. Вдова, похоже. — Добрый день! Вы кто? Я вас не знаю, — женщина состроила удивлённое лицо, но одновременно с этим сделала шажок вперёд. — Я принес вам заказ из кондитерской, — коробку вперёд… рука чуть-чуть дрожит от холода. — Впервые в городе. — Боже правый, да вы совсем замёрзли! — вдовушка всплеснула руками. — Не хотите погреться? Зайдите на чай, вы ведь как раз принесли эклеры. — Эм… — Я все равно сама столько не съем. Погреться хотелось, очень. — Меня зовут Клэр, — представилась женщина, заводя его в дом. — Зеллос. — Какое необычное имя! Да вы раздевайтесь, присаживайтесь, — вскоре они разместились на кухне. Женщина, украдкой изобразив куда-то в сторону двери прогоняющий жест, разлила по чашкам уже готовую заварку. Щипчиками уронила в каждую чашку по паре кусочков сахара, положила по серебряной ложечке, пододвинула одну из чашек к юноше. Зеллос задумчиво помешал чай. Осторожно поднес к губам, попробовал. Пить можно. Сладкий, горячий — и не обжигает. Хозяйка присела напротив и пригубила свой чай. Лизнула, а затем откусила самый-самый кончик эклера. Зеллос вежливо отвел взгляд, рассматривая небогатый кухонный интерьер. Взгляд немного поблуждал и с тоской задержался на шумящей чугунной печке. Подумав, Зеллос приподнялся над стулом, крепко ухватил его одной рукой и вместе со стулом медленно пополз в сторону печи, не опуская при этом ни чашку, ни вежливую улыбку. Женщина молча доела пирожное. Развязала серую шерстяную шаль, откинула ее на спинку стула. Откинулась на спинку стула сама, улыбнулась и игриво слизнула крем с пальчика. Ой, нет. Неужели она… Госпожа Клэр вновь подняла чашку к губам, не отводя от гостя многозначительного взгляда. Медленно встала, обошла вокруг стола. Остановилась рядом с Зеллосом, одной рукой опираясь на столешницу. Из ворота ее платья торчало помятое черное кружево корсета. Скрипнул, отодвигаясь, стул. Дальше к печке. Будь на священнике сейчас верхняя одежда — могла бы и загореться. — Я женат, — вспомнил он наконец. Его ящерка порой просто гений. Госпожа Клэр продолжила возвышаться над священником. Высокий хвост, рубиново-красные глаза, каштановый завиток челки. Она наклонилась, коснулась указательным пальцем приоткрытых, чуть влажных губ и вопросительно подняла бровки. — А ты жене не рассказывай. — Заманчивое предложение, — юноша наклонился к ней в ответ, переходя на таинственный шепот. — Я бы не отказал… будь в вас хоть что-нибудь привлекательное. Спасибо за чай. Зеллос встал, поставил на стол недопитую чашку, оделся и молча вышел из дома. Сколько времени зря потратил! Чего она пыталась добиться своим корявым представлением? Подобные «соблазнительные» ужимки вызывали у него только одно желание: скривиться и плеваться. В конце концов, самое привлекательное женское тело этого мира было у той, кому он служил целое тысячелетие; по сравнению с его госпожой, Владычицей Зверей Зелас Металлиум, любая смертная выглядела попросту жалко. И чай у этой тетки был премерзкий. Зеллос шел по заснеженному городу, быстро теряя остатки тепла, накопленного во время «чаепития». Ветер трепал его волосы. Без шапки мёрзли уши. Неприятная сценка с эклерами никак не хотела уходить из головы. В памяти на миг мелькнули другой чай и другая полоска черного кружева — уверенный росчерк вокруг бедра, который иногда на миг показывался из-под розовых оборок и складок. Сурово согнутая коленка, белая перчатка, сверкающие стальные шипы… Внутри отчего-то заметно потеплело.***
— Иго-го! Скачи, скачи, мой верный Громомолния! Впере-ед! Голый деревянный пол местами поскрипывал под ногами, но Валь не замечал этого. В его ушах звучал грохот огромных копыт, а перед глазами плыли дороги, полные восхищённых им прохожих, зелёные леса, замки и приключения. Валь сидел в комнате совсем один. Он сначала пытался прикидывать время по направлению теней на улице, по положению солнца на небе… но получалось не очень. Наверное, солнце ползло слишком медленно. Тогда Валь вспомнил, куда мама убрала матрасы и постельное белье, и решил поиграть с подушками. На середине великой битвы с Голубым Полосатым Богатырём в комнату вошёл дядя Зеллос с кучей коробок. В коробках были пироги и сладости, но пробовать их не разрешалось. Дядя просто оставил в комнате свой посох — потому что с ним неудобно было держать коробки, — посидел немного на полу, забрал с подоконника башню запретных сладостей и пошел обратно. С тех пор у благородного рыцаря Валлария появился верный красноглазый конь. Наверное, правильнее было бы воображать его гнедым… но Валь очень хотел серого в яблоках. В воздухе все ещё висел слабый аромат пирогов. «Где они?» — недоуменно урчал животик. Валь облизнулся… один из его нижних резцов снова заныл и пошатнулся. На языке разлилось что-то соленое. Мальчик окончательно отвлекся от игры и вздохнул. Интересно, когда мама придет с обедом?***
Вечером, отряхивая с куртки капли растаявшего снега, Зеллос устало ввалился в комнату. Он сегодня заработал немного денег… но этого было недостаточно. Пока его не было, случилась небольшая перестановка. В комнате появилась ширмочка. Что ж. Филия успела переодеться до его возвращения, и теперь сидела на краю постели в своей длинной ночнушке. Колени набок, волосы вперёд через плечо. Лицо задумчивое, едва ли не покорное, и складка одеяла изгибается за ее спиной, как хвост. До чего же удачное совпадение. Иногда начинает казаться, что она это делает намеренно. — Соскучилась по мне, дорогая? Филия зашипела, словно свернувшаяся перед броском ядовитая змея.***
Совсем стемнело. В желудках улегся простенький, заполированный чаем ужин. На подоконнике, для уюта, пока ещё горела лампа. Трое лежали на сдвинутых матрасах, подтянув к подбородкам одеяла, и болтали о самых странных вещах. Приятно было в кои-то веки рассказывать истории из своего прошлого напрямую, в деталях, не переиначивая даты и контексты. Более того: Филия… его понимала. Ни урожденный человек, ни типичный мазоку не способны по-настоящему прочувствовать всю трагедию того, что твой любимый сорт чайных кустов был уничтожен во время какой-то идиотской магической дуэли шестьдесят семь лет назад. А вот эта дракайна… вполне. — …а потом я нашел Горун Нову и вернул его Лине с Гаури. Как собачка. До сих пор не понимаю, что меня дёрнуло тогда за ним отправиться, — закончил Зеллос очередную историю. — Я однажды чуть не загрызла одноклассника, — зачем-то призналась Филия. — Это совсем не стыдно, у драконов так бывает. Тот дракончик, он… задирал слабого, пока взрослых не было рядом, и я попыталась вмешаться. Но Валь, я тогда была младше, чем ты, и ещё не понимала, что могу кому-то навредить или причинить сильную боль. Ты — понимаешь. Не делай так. — Я бы хотел, чтобы у меня были одноклассники драконы… — вздохнул мальчишка. Филия повернулась и обняла его. Покушение на убийство. Ребенка. Какая, оказывается… очаровательная деталь есть в ее биографии. — У меня тоже есть пятна на биографии, — признался юноша. — Например, привычка возвращать людям потерянные вещи. Девушек в беде иногда спасаю… — Враньё! — Филия убеждённо стукнула кулаком по одеялу. Кажется, у кого-то плохая память. — Ух ты! — чирикнул Валь. — А ты спасал когда-нибудь принцессу? — Как ни странно, но — да. Принцесса Мартина из Зоаны… как там ее полное имя?.. — Классно! Филия со вздохом закрыла лицо руками.***
Стоял ясный зимний день. Снег сверкал, по деревьям весело прыгали снегири. Мужчина весьма угрожающей наружности, со шрамом на левой щеке, молотил кулаком в дверь небольшого деревенского домика. За спиной у него висел боевой топор, а также стояло четверо не менее угрожающих товарищей. — Лина Инверс! Дажедра, рыжая разрушительница, враг всего живого! Выходи, подлая трусиха! Мы пришли тебя убить! — за дверью раздался слабый скрип досок. — Ну и где твоя черная магия, ну и где твой знаменитый Драгу Слейв? Щёлкнул замок, дверь приоткрылась. Да, вот так просто. На пороге стояла невысокая, тепло укутанная девушка. Ее каштановые в рыжину волосы были собраны в узел на макушке, лицо было покрыто буйной россыпью крупных коричневых веснушек, а на носике красовались большие круглые очки. — Вы меня с кем-то путаете, господа, — уверенно заявила она. — Меня зовут София. — Ври больше, — захохотали негодяи. — Нет, правда. Я никакая не Лина Инверс. — Может быть, — задумался тот, что стоял впереди. — Но разве это мешает нам убить тебя? Если ты не Лина — то что ты нам сделаешь? Девчонкой больше, девчонкой меньше. — Что вам эта… госпожа Лина сделала такого, что вы хотите ее убить? — спросила девушка, непонимающе разводя руками. — А тебе какое дело? Ничего она мне не сделала. Но убийца знаменитой Лины Инверс — это звучит гордо. Я бы хотел, чтобы меня так называли. Сейчас, когда сбоит магия и фирменные заклинания Дажедры перестали работать — почему бы не воспользоваться шансом, а? — Шестые, — одними губами шепнула девушка. Раздражённо вздохнула. — Чего-о? — наклонился к ней мужчина со шрамом. — Ты что-то сказала, детка? Я не расслышал. — Милый, — позвала девушка и отступила в дом. В руках у нее обнаружился кинжал. — Да, дорогая, — в дверном проеме появился высокий, внушительный парень с обнаженным полуторным мечом. Да и сам парень был одет довольно легко для такой погоды. Ярко краснели его уши, не скрытые ни волосами — очень короткими, светлыми, — ни головным убором. — Кажется, наши гости не знакомы с понятием хорошего тона? Стоит преподать им урок. Один миг — и зазвенели, засверкали у порога клинки. Девушка швырнула кинжал в нападающих, прервав одного из них во время чтения заклинания, подпрыгнула и сжала руки в кулачки. — Да! Так их, Геральт! — Кто такой Геральт? — озадаченно нахмурился мечник. Не отрываясь, впрочем, от боя. — Ты, идиот! — Ах да, точно! Совсем забыл! Бой продолжался. Мечник справлялся неплохо, но нападающие разнесли заклинанием дверной косяк. Ремонтировать его? Или сразу переезжать? Девушка отступила ещё на несколько шагов, не забывая ежесекундно оценивать обстановку и готовиться к возможному нападению. Магии у нее больше не было, совсем, но… Она и без магии боец вполне ничего. Лина вытащила из-за вешалки свой меч и подготовилась к бою. Ее левая ладонь в неосознанном, немного банальном жесте замерла над укрытым шубкой животом. Ещё немного, и сражаться станет совсем неудобно… и вовсе не потому, что кто-то слишком много ест.
