Желать

Северус отложил кружевную рубашку, ощущая дрожь мальчишки. — Ну что ты… Не бойся… Знаешь, на Востоке есть цветок. Он называется лотос. И твоя кожа подобна его лепесткам, — проводя кончиками пальцев по спине Гарри. Ниже, ниже… Едва мазнув по животу, касаясь ткани шортиков. «Шорты. Он снимает их… Какие у него руки… Сильные и… » Омега еще пуще залился краской, осознав что еще думает о руках альфы. Который уже ловко его обнажил. Залился и зачем-то прикрыл пах ладонью. Хотя прекрасно понимал, что альфа его рассмотрел во всех подробностях. Тогда, в гостиной. — Твои глаза ярче изумрудов. Я никогда не видел таких глаз… — А еще там, на Востоке, цветет дикая вишня. И она напоминает твои соски, — неспешно подбираясь к чуть набухшим горошинам. — Такая темно-розовая, маленькая… Гарри что-то невнятно пискнул, неосознанно дернулся, но из хватки альфы было не спастись. А Северусу было достаточно скользнуть пальцами по соскам Гарри, чтобы понять насколько они чувствительны. И он хищно облизнулся, представляя, что с ними можно сотворить. Но для начала нужно убрать волосы, обнажить красивую шею Гарри… Идеальная картина — голенький омега с бантом на шейке. Снейп стянул резинку с волос и густые пряди цвета воронова крыла рассыпались по плечам, побуждая Гарри затаить дыхание. Казалось бы, простой жест, но от него у омеги вновь предательски подвело живот. И соски… Вот уж настоящие предатели. Они под взглядом альфы встали колом, как бы дико это ни звучало. Похоже тело омеги сейчас жило отдельной жизнью, не ведая стыда. К великому удовольствию Северуса. А Гарри… Было жгучее желание спрятаться, сжаться в комочек… Как же неловко. И хорошо. Всхлип, еще всхлип, приглушенный стон, прикрытые веки мальчишки… Но в комочек сжались соски под пальцами довольно рыкнувшего альфы. Теперь по-хозяйски усадившего омегу так, чтобы можно вдоволь было наиграться с «вишенками». Но этого Снейпу показалось мало, и он еще шире развел ноги, побуждая и Гарри раздвинуть бедра. Голенький, не смевший даже открыть глаза, омега сидел, ощущая спиной жар альфы, который не мог скрыть шелковый халат. Сидел, прекрасно чувствуя, что альфа вновь возбужден. Воображение сыграло с ним злую шутку: влажный, ребристый член альфы, шелк ткани, облепивший его… Так близко, так опасно. И как же стыдно. Омега ощущал, как вместе с бедрами разъехались и его ягодицы, непристойно открывая доступ ко входу. Потерявшийся в эмоциях, находящийся на пороге познания чувственности, он что-то пролепетал, впрочем понимая, что если альфа захочет… — Не бойся, моя конфетка, — чуть хрипловато, успокаивающее поглаживая атласную кожу промежности. — Моя сладкая конфетка… Тшш… Пальцы альфы лишь несколько раз мазнули по шелковистому анусу вздрогнувшего Гарри и вновь выше… Поглаживая живот, трогая паховые волоски… Темные кудряшки меж молочных бедер… Розовый, пока еще не налитой гладкий член… Удивительно крупный для омеги, но не нарушающий гармонии. Поистине от этого можно было сойти с ума. Сколько он, Северус, перевидел членов, покорно разведенных ягодиц… Но это было ничто по сравнению с тем, что открывалось ему сейчас. Мальчишка пьянил так, что им казалось невозможно насытиться. — Красивый, везде красивый… — волнующе лаская точеную шейку, вновь возвращаясь к напряженным горошинам. Он был намерен взять все. Он был намерен вкусить наслаждение Гарри. И он брал все. Омега уже не понимал, где состояние предтечия, а где наслаждение. Все путалось, менялось. Живот тянуло, голова немного кружилась… То что альфа вытворял с его сосками было неописуемо. Мягко, нежно, сильнее, показывая, кто здесь доминирует, вновь нежа, лаская, терзая, потягивая. Зажимать себе рот было бесполезно и свидетельством этому был низкий рык альфы, желающего слушать стоны омеги, переходящие в невнятное поскуливание. Куда девать руки омега не знал. То ли закрывать ими пылающее лицо, то ли набухший член. К которому ему запретили прикасаться. Тихо, но так, что Гарри и не смел ослушаться. Розовый, ровный, с каплей влаги на бархатной головке — он предательски выдавал состояние уже плохо соображающего мальчишки, наконец пристроившего руки на бедра альфы, плотно обтянутые шелковым халатом. Краска заливала шею, грудь, Гарри не смел открыть глаза. Он понимал, что сейчас кончит вот так — от одной стимуляции сосков. — Покажи мне себя, мой маленький… Гарри заметался, как-то по птичьи вскрикнул… Там, между ног казалось все пульсировало, наливалось… Будто что-то давило изнутри. Нечто сладкое, запретное, первобытное. Нарастающее, покоряющее, побуждающее сильнее прильнуть к горячему телу альфы. «Боже, не могу больше…» — Вкусный, пульсирующий, источающий влагу… — беспощадно, пошло, комментируя так, что щеки Гарри пылали огнем, зная, как подогнать подходящий анальный оргазм, зная, как продлить его. Потирая плотно сжатое и натянутое колечко мышц, похлопывая по нему, несильно и правильно оттягивая гладкую аккуратную мошонку. Побуждая кончить попкой. И Гарри закричал не своим голосом. Попытка сжать бедра не увенчалась успехом. Ему просто не позволили это сделать. На него смотрели, смотрели… Смотрели, как он замер и бесконечно долго изливается. Он — маленький, взмокший, с широко раздвинутыми ножками. Смотрели, бережно придерживая, словно бесценную драгоценность.