Комната, в которой...

Утро встретило замученного Тэхена осыпающейся побелкой. Шумные соседи сверху, вернее их дети, стали причиной его ужасного пробуждения. Он, в силу своей робости, лишь молча сгреб со лба небольшие куски «потолка». Разбираться со взрослыми он не хотел. Он приподнялся с дивана и взглядом наткнулся на вымытый вчера Чонгуком пол, который превратился в белое нечто. Вот именно в этот момент Тэхен был готов преодолеть лестничный пролет и высказать соседям все, наибольшее внимание уделяя Чонгуку, который очень старался в уборке квартиры. Но он понимал, что вина соседей далеко не в запачканном полу, а лишь в плохом воспитании своих детей. Да и кто виноват в том, что его квартира настолько старая, что потолок осыпается от малейшей активности сверху? Тэхен, удивленный своей мозговой активностью с утра пораньше, еще помутневшим взглядом отыскал настенные часы, время на которых едва ли перевалило за шесть утра. Серьезно? Он, спустя час бросив неудачные попытки вздремнуть еще немного, сидел на своей «кровати» и глотал уже подстывший чай. Он двадцать минут сверлил взглядом несчастную кружку, потому что слишком много мыслей крутилось в его не проснувшейся голове. Радость за новый дом для собаки и стыд за чрезмерную самоуверенность дробили вздымающуюся грудь. А еще вчерашнее столкновение с тем самым дедушкой выбило из его головы весь построенный на сегодня план. Он не думал, что, если выйдет за «орудием убийства» в ближайшую аптеку, снова встретит давнего знакомого. Оказалось, тот дедушка помнил его маленького и сразу же узнал его при первой встрече в супермаркете, вот только сам не был уверен, что Тэхен узнал его. Они лишь посмеялись, после чего долго сидели на уличной скамейке и болтали. Тэхен — честный мальчик, поэтому сразу же рассказал о прошлом «обмане», на что дедушка лишь рассмеялся и оставил все это без своего ответа. Почему-то смотреть в глаза жизнерадостного старика, храня в мыслях идеальный, по его мнению, план самоубийства, было очень сложно, поэтому он всячески избегал зрительного контакта. Совесть начала мучить тогда, когда мужчина стал рассказывать о своих жизненных проблемах, и Тэхен, не выдержав подступающее чувство тошноты, покинул расстроенного дедушку. И сейчас, наблюдая за осыпающейся побелкой, Тэхен не избавился от этого. Совесть грызла изнутри, словно запертый зверь, глуша своим рыком прочие мысли. Он решил потопить это чувство глубже, чтобы не вызывало неприятную покалывающую боль, поэтому переключился на мысли о сегодняшнем выпускном, начало которого было запланировано на двенадцать часов дня. Тэхен первым делом отправился в ванную, чтобы привести измученное лицо в порядок. В комнате стало приятней находится, а это все благодаря упрямому Чонгуку, который заставлял его драить все поверхности. Тэхен, конечно же, этого вслух никогда не признает. Умывшись, он решил заняться запачканным полом, ибо дети с верхнего этажа перестали топтать несчастный потолок. Он наполнил чоновское железное ведро водой, добавил специального средства и стал надраивать деревянные доски комнаты. Он только через несколько минут понял, что сначала надо было веником поорудовать, и обругал все, что попалось под руку. Позже, уставившись в стену, он задумался о пачках лапши, которые так опрометчиво скормил всего за два дня, как ни странно, семье Чон. Завтракать было нечем, а живот предательски заурчал. Отогнав мысли о походе на завтрак к соседям, он ушел в душ. В коридоре блока послышался какой-то шум, который Тэхен из ванной слышал особенно четко, поэтому он чуть ли не пулей полетел к входной двери. Мысль о краже заставила идти на необдуманный поступок, а именно — бежать на вора в одном полотенце и без какого-либо оружия. Яростно отворив дверь, Тэхен застыл. Прямо перед его лицом была тумбочка с человеческими ногами. Повисла секундная тишина, после которой последовал вскрик. — Чего кричишь? — заговорила тумбочка, слегка потряхиваясь. Испуганный Тэхен узнал голос, поэтому, не раздумывая, съездил рукой по деревянной дверце. Раздалось громкое «ойконье», и предмет мебели чуть не свалился назад. — Ты… — раздражение Тэхена перешло на опасный уровень, — Ты идиот? Снова решил меня разыграть? Из-за тумбочки показалась черная макушка. — Я просто хотел помочь с мебелью, — захныкал Чонгук, тряся перед собой несчастный предмет мебели, — Пропусти, руки устали. — Ты мог бы постучать или хотя бы зайти перед этим, — Тэхен закрыл собой проход в квартиру, — Вместо этого ты начал непонятную возню в коридоре. Он, закончив говорить, все-таки сжалился над бедным Чонгуком и пропустил его внутрь. Оказалось, Чонгук знал, что он уже не спал, объяснив это тем, что при использовании душевых в этих квартирах в коридорах видны небольшие подтеки у оснований стен. После такого заявления Тэхен еще раз убедился в неадекватности Чонгука и, оставив его разбираться с мебелью, пошел домываться. Когда он закончил, Чонгука в квартире не оказалось, а мебель уже стояла на своих местах. Тэхен удрученно вздохнул. Признаваться в том, что без него ему было немного одиноко, он не хотел. Раздался стук в дверь, и Тэхен сразу же пошел открывать. — Видишь, теперь я постучался, — заулыбался Чонгук, одаривая его выразительным взглядом, — Это тебе, — он протянул ему тарелку с оладьями. Тэхен растерялся. — Это мне? — А кому еще? Мама просила передать, чтобы с этих пор ты ходил кушать к нам, — Чонгук насильно вручил тарелку, — Не обижай мою мать. — Спасибо, — буркнул Тэхен, совсем не заметив, как Чон, махнув рукой на прощание, ретировался. Он был очень благодарен госпоже Чон за то, что та подкармливает его. Он обязательно скажет ей спасибо по возвращению домой. Да и Чонгуку тоже, ибо тот помогал ему с уборкой, с мебелью и с будкой в конце концов. Вспомнив про будку, Тэхен пообещал себе спросить у того квартиру Томаса, чтобы и его поблагодарить за помощь. После завтрака он кое-как натянул на себя подаренный костюм. Всему виной маленькие пуговицы на рукавах белой рубахи и вредные запонки на пиджаке. Он даже в зеркало не взглянул, просто вытащил из-под диванной подушки связку таблеток, именуемых сильным снотворным, сложил потрепанный синий плед, который берег его сон с самого детства, и из кучи школьных принадлежностей где-то в углу комнаты раздобыл ручку. Он боялся, что после встречи с Чимином сил жить совсем не останется, как и сил, чтобы написать прощальное письмо для одного мелкого засранца, который, с вероятностью девяносто девять процентов, найдет клочок бумаги раньше всех. Мысли его пестрили разными словами и предложениями, а мозг уже начинал захлебываться в потоке несуществующего в нем нечто, народом именуемое совестью. Тэхен отодрал со шкалы роста свою прощальную записку, предназначавшуюся матери, а после аккуратным почерком, который так схож с материнским, написал под своим старым посланием: «Мам, я соврал тебе. Я не в порядке, потому что нуждаюсь в твоих нежных руках». Он побоялся, что его «свершения» не позволят ему увидеться с мамой, и, будучи с детства убежденным в существовании привидений, рассчитывал на то, что мама увидит и придет к нему, где бы он не оказался, чтобы защитить от боли. Когда руки перевернули листок, Тэхен замер, потому что все мысли, касаемые Чонгука, мгновенно улетучились вместе с таким нужным для него кислородом. Грудную клетку сдавило с такой силой, что он едва не упал со стула, рукой ломая спинку. Слова в голове вроде были четкими и ясными, но вот сил для их передачи совершенно не хватало. Неимоверную боль причиняло осознание того, что скоро ничего, кроме темноты, не будет: ни мелкого Чонгука, ни нуны, ни Чимина, ни Тонни, ни этой огромной и пустой комнаты. Тэхен неосознанно стал представлять лицо Чонгука, когда тот узнает, что его больше нет. Какое у него будет лицо? Кое-как написав пожелания на дальнейшую счастливую жизнь, которая будет включать в себя владение Кимовской квартирой и присмотр за Тонни, Тэхен аккуратно сложил листок и кинул его к связке таблеток, которые уже больше двадцати минут прожигали маленький столик у дивана. И лежали они там еще в течении пяти минут, потому что Тэхен долго и пристально смотрел на них, скрывая за внимательным взглядом бурную мозговую деятельность. В дверь постучали, и он сразу же заметался по комнате в панике. Кое-как завернул таблетки и несчастное помятое письмо в свой драгоценный синий плед и, когда с коридора послышалось чонгуково «Я вхожу», и дверь словно в замедленной съемке начала открываться, Тэхен заметнул улики на сервант. — Что-то случилось? — поинтересовался вошедший Чонгук, разглядывая запыхавшегося хена, который лежал на диване в позе мертвеца. Тэхен в этот момент подумал, что он точно придурок, умудрившийся от страха прикинуться спящим. Он привстал, отрицательно покачал головой, а после нацепил на лицо свою квадратную улыбку. — Нервы? — Чонгук сел возле него, — Понимаю. Я тоже нервничал, когда меня награждали, — Тэхен с вопросом взглянул на него, потому что не понял, о чем он вообще говорит, — Я про выпускной говорю. — Да я не нервничаю… Выпускной не так сильно пугает, как встреча с моим другом, — выдохнул Тэхен, украдкой поглядывая на сервант. — А что не так? — Чонгук заинтересованно дернул головой, осматривая его с ног до головы. — Я ему денег должен, — выпалил Тэхен первое, что пришло в голову. Не хотелось ему рассказывать подробности своих гнусных поступков. — Я бы в его случае не переживал, потому что ты бы обязательно их вернул. Рано или поздно, но вернул бы, — глаза Чонгука проследили за беглым взглядом Тэхена и наткнулись на синие «одеяло», лежащее сверху деревянного шкафа, — Даже не думай пропускать выпускной только из-за того, что не выспался… Да и посмотри, — Чонгук резко развернул, казалось бы, испуганного (?) Тэхена к себе лицом, дергая за ворот пиджака, — Ты все-таки надел его. Я и не сомневался. У моей мамы есть вкус. Тебе идет, хен. Если бы в этот момент к Тэхену был подключен аппарат сердечного ритма, то он определенно бы громко и настойчиво запищал, когда Чонгук уследил, куда это он постоянно поглядывал. А еще, кажется, он бы стал выдавать слишком слабые, но частые писки из-за этой улыбки, которая последовала после похвалы. Было в этих кроличьих зубках нечто родное, привычно теплое и ностальгическое.

***

Актовый зал встретил Тэхена шумной и разноцветной толпой, в которой все обнимались и смеялись чуть ли не в голос. Кое-как протиснувшись между несколькими активистами, в толпе которых, к сожалению, он не нашел седовласого друга, Тэхен направился ближе к сцене. Взгляд то ли дело натыкался на лица одноклассников, имен которых он даже не удосужился запомнить, а ноги цепляли чужую обувь, грозя ему разбитым носом. Все обошлось, и он вынырнул из гущи в место меньшего скопления людей без повреждений. Заметив знакомую макушку, он хотел окликнуть друга, но его остановила чья-то рука, с громким хлопком приземлившаяся на плечо. Тэхена развернули и тут же заключили в стальную хватку, которую классная руководительница ласково именовала «объятия». — Тэхен, мой дорогой мальчик, поздравляю, — зашмыгала она, не отпуская его, — Я уж думала, что ты не придешь. Пак все прошлые дни только о тебе и говорил. Весь извелся, малец. Миссис Холл всегда была слишком милой и эмоциональной женщиной. Это, правда, никак не определялось ее работой и внешними параметрами. Будучи шире Тэхена в два раза при росте Чимина, женщина умудрилась оказаться на месте учителя физкультуры. Ему, правда, увидеть ее в деле ни разу не посчастливилось, потому что у мальчиков был другой преподаватель, но девочки в классе порой громко обсуждали неповоротливую миссис Холл. Тэхену было обидно слышать подобное, учитывая то, что женщина была их классным руководителем уже несколько лет. Он кое-как выбрался из объятий маленькой, но сильной учительницы, и одарил ее теплым взглядом. Ее короткие блондинистые волосы, которые она вечно закалывала крабиком, сейчас аккуратными прядями обрамляли ее пухленькое и заплаканное лицо, отчего казалось, будто перед ним стояло нечто, похожее на огромный ком доброты. — Я тоже рад вас видеть, Миссис Холл, — Тэхен замотал головой, — Вы не видели Чимина? — Он должен читать прощальную речь и помогать с вручением аттестатов, очень хороший мальчик, — в ее больших глазах вновь заблестели слезы, и Тэхен снова был зажат в тиски, — Вы потом сможете поговорить, — она повела его к нужным местам, — Вот здесь сидит наш класс. Она еще что-то буркнула на прощание и направилась в сторону сцены, скрываясь в утихающей толпе. Тэхен разочарованно вздохнул, опускаясь на сидение. Он решил, что выцепит Чим-чима после речевки. Когда все уселись на свои места, на сцене появился директор со своей долгой и монотонной речью. Тэхен нервно подергивался, каждый раз посматривая на огромные часы, висящие на стене актового зала. Директор закончил говорить, после чего послышались слабые аплодисменты. Тэхен как-то пропустил момент, когда на сцену вышел Чимин, поэтому-то внезапное столкновение взглядами вызвало внутри него такой фурор. Тот был в белой рубашке, расстегнутой на две верхнии пуговицы, и в черных зауженных брюках в тонкую полосочку. Его глаза неотрывно следили за ним из толпы людей, и Тэхен подметил, что взгляд Минни совсем не изменился, впрочем, как и его легкая улыбка. Он не отрывал взгляда от Чимина, непроизвольно вспоминая слова Миссис Холл о том, что тот весь извелся. Не дрогнувшее выражение лица Чимина ставило под сомнения ее слова. — … Надеюсь, что и через пять, и через семь лет я все еще буду видеть счастливые улыбки своих одноклассников уютными вечерами в какой-нибудь забегаловке, — Тэхен до дрожи в собственной голове видел, что Чимин смотрит именно на него. Чимин говорит это именно ему. Он ждет его уже сейчас в той забегаловке через пять лет, а он не придет. Тэхен отвел взгляд, мысленно успокаивая свое сердце. — Прости, Чим-чим, — одними губами куда-то в плечо прошептал он. Поговорить после вручения аттестатов им так и не удалось, а на сцене, когда Чимин поздравлял учеников и помогал вручать им их документы, Тэхен получил от него лишь скромную улыбку и милое «Поздравляю». После этого его утащила в объятия кучка учителей, и Тэхен не решился вмешаться. Когда весь класс среди толпы уходящих выцепляли по одному, чтобы отправить на предстоящую фотосессию, Тэхен отсиживался в кабинке туалета, потому что не горел желанием фотографироваться. Где-то через три часа бесцельного времяпровождения Тэхен, находясь на третьем этаже пустующей школы, из окна заметил, как одноклассники, наконец, приехали. Всех их загнали в зал физкультуры, где заранее была подготовлена еда, алкоголь напитки и площадка для танцев. Через пару минут он уже был возле красиво оформленного стола с десертами, а Чимин уже во всю сам разыскивал его. Их взгляды встретились, когда Чимин оказался по другую сторону стола. — Тэхен, — заурчал он, заключая его в объятия, — Я знал, что ты придешь. Тэхен хотел было обнять в ответ, но тот чиминов взгляд со сцены и его речь напомнили ему, зачем он сюда вообще пришел, поэтому руки даже не дрогнули. — Что такое? — Чимин отпрянул, внимательно рассматривая его черты, — Что с тобой? И почему ты такой бледный? Когда ты был у меня дома, с твоим цветом лица все было в порядке, — он обидчиво надул свои пухлые губы, — Скажи что-нибудь, я ведь скучал. — Прости, — единственное, что смог выдать из себя Тэхен после заботливых слов Минни, — Я должен был попрощаться с тобой тогда. — Да ну тебя, глупый. И идиоту было понятно, что ты учудишь на утро после такого разговора, — его глаза виновато уставились в пол, — Твоя любимая паста… Прости за нее. Я обещаю, что куплю тебе точно такую же. Тэхен молча смотрел на него, а внутри маленький Тэ громко плакал и умолял, чтобы он ничего не говорил Чимину. — Кстати, поздравляю тебя с окончанием школы, — Чимин начал чувствовать неладное, но старался не подавать вида, хлопая Тэхена по плечу, — Ну что, как тебе моя речь? Я так переживал, а еще сутками в интернете гуглил всевозможные речи, чтобы свою на примере составить… А еще хен все время дразнил меня. Я тебе никогда не говорил о хене, но, честно скажу, что ты его… — Я пришел попрощаться, — прервал его тираду Тэхен, — Потому что не сделал этого тогда, в квартире. Теперь окончательно и бесповоротно. Чимин замер, ощущая напряженную атмосферу вокруг, а предательская влага на глазах, которую он старался подавлять с того самого момента, как увидел Тэхена в зале, вновь вернулась. — Ты что такое говоришь? Какое прощание? Ты совсем? Я списал твой заскок с уходом на гормональный всплеск и решил, что это скоро пройдет, поэтому смиренно ждал твоего появления, а ты приходишь, сначала радуешь меня, а потом плюешься мне в лицо словами о том, что это наша последняя встреча? — пухлые пальчики Чимина стерли дорожку от первых слез, — Я тебе не рассказал о хене, черт возьми! А ты ведь так хотел! — Чимин, пойми меня, прошу, ты мне очень помог, но дальнейшее общение не входило в мои планы, — выдавливал из себя слова Тэхен, стараясь не заплакать. У самого больно кололо в груди, а ноги стали ватными, но лучше уж сделать больно сейчас собственными словами, чем кто-то потом сообщит Чимину о его смерти. — Ты не понял, наверное, да? Та речь была для тебя, Тэхен-и. Это с тобой я хочу сидеть через пять лет в чертовом кафе. Это с тобой хочу обсуждать свои романтические отношения и видеть в ответ счастливую улыбку, — Чимин жадно впился пальцами в его плечи, больно сдавливая сухожилия под ключицами. — А я не хочу сидеть в этом кафе, поэтому, пожалуйста, отпусти, — сдавленно прошептал Тэхен, отдирая от себя холодные руки, — Пока. Развернуться получилось не с первой попытки, а уж шагать от Чимина к входной двери было куда болезненей. В голове сейчас творилась полная неразбириха, особенно четко в которой выделялись влажные от слез глаза Минни. — Прости, Чим-чим, пожалуйста, прости, — сдавленный шепот был поглощен громкой музыкой и скрипом мателической двери.

***

Тэхен совсем не помнил, как добрался до знакомой арки. Было темно, и он смог узнать ее только по тусклому свету, который просачивался со внутреннего двора. Перед глазами все еще стояла та картина. Чимин, который покидал спортивный зал весь зареванный, и черноволосый незнакомец, в чьих объятиях тот потом оказался. Выражение лица незнакомца сменилось с радостного на тревожное, как только Чимин появился в его поле зрения, а пышный букет с цветами из его рук полетел на землю. Тэхен тогда подумал, что это, наверное, и есть любимый хен, о котором Чимин все время рассказывал. Беспокойство за друга сменилось непреодолимой теплотой к незнакомцу, потому что он должен был помочь его Чимину. Оказавшись во внутреннем дворе, Тэхен на автомате прильнул к Тонни, который, чувствуя его подавленное состояние, стал поскуливать и требовать внимания. Новая будка высохла, и Тэхен решил перевязать собаку к ней, чтобы в дальнейшем ей было комфортно. — О, хен, ты уже вернулся, — послышалось позади, когда Тэхен отвязывал беспокойную собаку от ее старого дома. Чонгук, только что вернувшийся со встречи с друзьями, приблизился, — Как прошел вечер? Как твой друг? — он стал заваливать Тэхена вопросами, — Он не обиделся на тебя из-за денег? — Чонгук, — Тэхен тяжело выдохнул. Настойчивый допрос стал травмировать и так пострадавшую голову, из-за чего она начала разрываться от боли, — Держи, — он протянул ключ от своей квартиры, — Принеси мне корм и покрывало для Тонни. Здесь ты мне все равно помочь не захочешь. — Зачем ему покрывало? — спросил Чонгук, но ключи взял. — На улице по ночам холодно, поэтому,  — Тэхен ласково погладил собаку и придвинулся к новому дому, аккуратно завязывая ее веревку. — Случилось что? — после секундной тишины спросил Чонгук. — Да нет, просто перенервничал после выпускного, — Тэхен состроил удивленное лицо, после чего выудил из-под пиджака свой аттестат, — Не мог бы ты и это отнести? Чонгук принял документ и направился к лестнице, внимательно его рассматривая. Повисла тишина, сопровождаемая гулом проезжающих машин и тихим шумом от старой собаки. Тэхен закончил с «переездом» своего четвероногого друга, после чего удобно устроился на корточках около него. Он был очень рад видеть своего спасителя таким счастливым, поэтому сам непроизвольно выдал улыбку на лице. Эта малая радость все равно не могла бы перекрыть все те отрицательные эмоции, которые он пережил за пару дней, поэтому он мгновенно стал ощущать холод от пережитых воспоминаний. Машины все так же продолжали шуметь, собака уже посапывала в своей новой будке, а Тэхен прожигал невидящим взглядом заколоченное окно, которые было единственным выделяющимся объектом на стене этого огромного дома. Кажется, после его смерти единственное окно в их с матерью квартире точно так же закроют досками, после чего там станет невыносимо темно и душно. Раздался громкий хлопок металлической двери, от которого Тэхен вздрогнул, мгновенно теряясь в пространстве. Из-за тусклого света он не сразу заметил надвигающуюся на него фигуру, руки которой грубо потянули его за ворот новенького пиджака. Полные злобы антрацитовые глаза смотрели на него сквозь подступившую муть, Тэхен видел это буквально в нескольких сантиметров от себя. Его резко дернули выше, вынуждая встать, а после несколько раз тряхнули, из-за чего послышался треск дорогой ткани. — Ты, блять, рехнулся? — непривычно грубый и одновременно громкий голос Чонгука выбил из него лишь жалкий хрип.