Комната, в которой...

Ким Тэхен всегда отказывался от участия в школьных мероприятиях так же, как и старался избегать ситуаций, которые заставляли вставать перед выбором. Если такое все же происходило, из всех предоставленных он выбирал самый легкий. Возможно, эта черта досталась ему от родителей: от отца, о котором он ничего не знал, но был уверен, что тот вместо семьи выбрал свободную жизнь, и от матери, которая из-за шаткого материального положения предпочла торговать своим телом. Тэхен думал об этом периодически: когда наткнулся на парня помладше, которого избивали в переулке, и прошел мимо, когда стал свидетелем аварии и предпочел умолчать. Он думал об этом даже тогда, когда вместо дополнительных занятий, которые он посещал ежедневно, чтобы проводить в квартире как можно меньше времени, назначили подготовку к весеннему балу. Он всегда отказывался от участия в школьных мероприятиях, поэтому в тот день ушел домой раньше шести вечера. Тогда он впервые пожалел о своем решении. На улице было темно, потому что фонари около старого многоквартирного дома не работали. Лишь едва заметный свет был виден из арки, в которую заскочил перепуганный Тэхен. Он думал, что свет спасет его от приведений, в которых, не смотря на свой возраст, он верил. Тэхен в полумраке внутреннего двора старался двигаться как можно тише, потому что боялся появления пугающей его собаки. Позади послышался странный шум, и он кинулся по лестнице вверх, даже не оглядываясь. Только оказавшись у уличной входной двери, он осмелился взглянуть назад. У подножия лестницы были видны очертания собаки, а два светящихся из-за тусклого света глаза смотрели прямо на него. Тэхен лишь победоносно хмыкнул, в душе подрагивая от страха, и показал поскуливающему животному язык. В блоке моргала лампа, придавая обшарпанному коридору еще более устрашающий вид. Дверь квартиры, как обычно, была не запрета — мама Тэхена никогда ее не закрывала. Его насторожило, что в квартире горел свет, и он, списав все это на забывчивость матери, разулся, скинул школьный рюкзак и направился к пределам кухни. Очередная оживленность пьяных соседей где-то за стенами напрягала его, и он, наливая в стакан воды, поймал себя на мысли, что с удовольствием бы послушал вместо соседского шума проезжающий мимо поезд. Особенно громкий голос послышался из маминой спальни, и Тэхен замер, вслушиваясь в разнообразие тишины. — Почему так долго? Тэхен в ужасе уставился на незнакомый силуэт мужчины, появившийся из другой комнаты. — Я спросил, почему так долго?! После грубого и хриплого голоса последовал удар. Тэхена откинуло к стене, а стакан вдребезги разлетелся у его подкашивающихся ног. Мужчина, который был старше Тэхена в два раза, прижимал его к стене, лишая доступа к кислороду. Его руки бесстыдно заметались под тэхеновой школьной рубашкой. Пальцы впивались в бледную кожу, а мокрый и шершавый язык прочерчивал дорожки от ключиц к подрагивающему кадыку. Хватка и удары никак не спасали Тэхена от манипуляций мужчины. Он не мог понять, какая боль была сильнее: физическая или моральная. Находясь на грани истерики, он отчаянно сопротивлялся, поэтому, когда мужчину качнуло в сторону от избытка спиртного, Тэхен воспользовался моментом и оттолкнул его от себя с криками:  — Это мерзко, ублюдок. В тот момент его совершенно не волновали стекла от стакана, по которым он пробежал голыми ногами, потому что страх и отвращение были гораздо сильнее какой-то там боли. Тэхен выскочил из квартиры. Сначала были мысли о помощи, которая могла последовать от соседей, но он сразу же отбросил их, так как добрую и всегда помогающую им семью Чон не хотелось тревожить. Он кинулся к входной двери, которая, вновь заклинив, не поддавалась. Чуть ли не плача он пытался выбить ее, потому что было очень страшно. Это были не какие-то там привидения. От очередного удара она распахнулась, и он, споткнувшись о порог, полетел вниз. Боль сковала все тело, и Тэхен не мог найти в себе силы, чтобы подняться с холодной земли. Появившиеся где-то позади топот и хриплое дыхание заставили его заерзать в попытках встать на ноги. Когда чужие руки грубо схватили его за плечо, вынуждая развернуться, он хотел закричать, но не успел. Собака, которую он так сильно боялся все это время, вцепилась мужчине в ногу, вынуждая того отчаянно кричать. Он, будто отрезвленный, воспользовался шансом и выбежал со внутреннего двора в темноту одиноких улиц. Он всегда отказывался от участия в школьных мероприятиях, поэтому, сидя поздним вечером среди мусорных баков в незнакомой ему подворотне, впервые пожалел о своем решении. Из истерзанных ступней сочилась кровь, едва заметная в свете луны, а из покрасневших глаз лились слезы. Он плакал навзрыд, зажимая покалеченной рукой рот, чтобы его не обнаружили. Ему, пятнадцатилетнему, было больно, обидно и отвратительно. Один из постоянных клиентов матери попытался его изнасиловать. От одной этой мысли у него внутри вместо боли и обиды закипали злость и ненависть к насильнику и к его матери, которая допустила все это. Желание отомстить собственной матери испугало бы его, если бы не все те мужики, которых он периодически встречал на пути, ступая в коридорный блок дома. В тот поздний вечер он, жертва, выбрал для матери, преступницы, самое страшное наказание — смерть собственного ребенка.

***

Сейчас Ким Тэхен, оказавшись на перепутье, вновь хотел сделать правильный неправильный выбор. Его плечи подрагивали от неприятных воспоминаний, а в уголках глаз появилась влага. И он, вроде, должен был что-то сказать, перевести разговор в другое русло, но слова не хотели выходить, лишь губы смыкались и размыкались в безмолвии. Чонгук тоже молчал, потому что думал, сопоставлял, где и когда это могло произойти. От одной мысли, что хену пришлось пройти через подобное, кололо в сердце. И ведь он прекрасно помнил, как Тэхен реагировал на попытки влезть в его душу, поэтому и не ждал от него каких-то объяснений. Да они и не нужны вовсе. Объясняться должен тот, у кого хватило смелости на подобный поступок. Вот только Чонгук молчал, потому что не знал, как уничтожить напряженную атмосферу, поэтому, когда прошло около пяти минут, он решил действовать как обычно, в своём стиле. — Хен, не шути так больше, — Чонгук через силу улыбнулся, подавляя в себе позывы приобнять Тэхена, — Разве я могу поверить в то, что на такого мужественного парня могли напасть? Тэхен незаметно стер слезы с глаз и молча повернулся к Чонгуку. Облегчение, которое он получил с его словами, разлилось по телу, а мысли о том, что тот принял все за шутку, обрадовали. — Ты прав. Шутить — твой конек. Входная дверь скрипнула, и оба обернулись, но она оказалась закрыта и никого на лестнице не было. Вдруг с внутренней стороны раздались громкие ругательства и стуки, а после, под их удивленные взгляды, на улицу вышел мужчина, у которого Тэхен недавно спрашивал про собаку. Сегодня на нем была одета более опрятная одежда, а в руках он все так же держал пачку сигарет и зажигалку. — Старый кусок хлама, — выругнулся мужчина в сторону несчастной двери, прикурил сигарету и посмотрел на парней, — Добрый день, Чонгук и странный собачник. Тэхен сначала подумал, что ему послышалось, но, посмотрев на Чонгука, у которого взгляд так и говорил о том, что он знает этого незнакомца, убедился в правдивости сказанного. — Оо, здравствуйте, давно я вас не видел, — Чонгук заулыбался во все тридцать два зуба, — Это мой друг, Ким Тэхен, — он похлопал Тэхена по спине, вызывая тем самым у того неловкость. Тот, сидя на земле, закрыл спиной все свои неудачные попытки сделать собаке будку. — Уезжал по делам, — ответил мужчина, выпуская очередной клуб дыма изо рта, — Это тот парнишка, с которым ты доски у Стивена воровал? Чонгук замялся. Ему не совсем понравилось эти слова, ведь они потом возвращали их владельцу. — Да, — он посмотрел на притихшего Тэхена, который все это время возился с Тонни, — Так и думал, что ты с ним уже пересекался. Он частенько курит тут, — он наклонился к его уху, нашептывая, — Я ему говорю каждый раз, что так и помереть не долго. — Я все слышу, — послышался голос откуда-то сверху, и Чонгук обнаружил, что его знакомый стоял возле них. Чонгук издевательски улыбнулся, резко склонил Тэхена к себе, тем самым спрятавшись за ним. Непонимающий ничего Тэхен лишь крикнул громкое «йа». — Что у вас там? — спросил мужчина, кивая на кучу пострадавших от рук Тэхена досок, которые тот из-за Чонгука больше не прикрывал. — Это его попытки сделать для собаки новый дом. Тэхену стало ужасно стыдно, из-за чего он хорошенько так ударил Чонгука по плечу. Мужчина покачал головой, и стукнул Чонгука туда же. — За что? — выругался тот, жалобно потирая место удара. — Не своевольничай, и ты, между прочим, меня не представил, — мужчина кинул окурок на землю. Он протянул руку рассерженному Тэхену, — Меня зовут Томас Браун. Тэхен пожал руку своему новому знакомому: — Я Ким Тэхен, очень приятно. — Взаимно, — ответил Том и, не сказав больше ни слова, жестом показал уступить ему место возле кучи досок. Всю работу над новой будкой для Тонни взял на себя Томас. Он так мастерски со всем справлялся, что Тэхен сначала просто стоял столбом и пялился на его действия, а потом, когда тот нашел для него с Чонгуком мелкую работу, активно зашевелился. Правда, как и в уборке квартиры, Чонгук был гораздо полезнее, поэтому ближе к четырем часам дня, когда большая часть работы была сделана, тот усадил его на ступени, чтобы он отвлекал, якобы, мешающую им собаку. Тэхен не спорил, лишь бурчал под нос о том, что Чон Чонгук совсем распоясался так вести себя с тем, кто старше. Будку оставалось только красиво раскрасить, когда Томасу позвонили, и тот умчал в неизвестном направлении. Чонгук на это лишь вяло пожал плечами, потому что такое, по его словам, с Томом происходило почти всегда. Он достал телефон и, позвонив маме, попросил ее купить акриловые краски. Он долго не мог завершить с ней разговор, так как она закидывала его всевозможными вопросами, и большинство из них было связано с Тэхеном. Когда узнала, что они еще ничего не ели, пригрозила обоим перееданием. Где-то через пол часа она заявилась. — Привет, детки, — почти пропела женщина, натыкаясь во внутреннем дворе на них, измазанных в грязи. Чонгук и Тэхен сразу же подлетели к ней, забирая пакеты. Она долго рассказывала о кулинарном конкурсе, о стервозных мамочках и о красиво оформленных кухнях, пока они раскрашивали будку в цвет морской волны. Тэхен нарисовал солнышко и пару облачков, на что Чонгук судорожно смеялся, дорисовывая собаку в солнечных очках. — Я пойду готовить ужин, — Миндже заулыбалась, наблюдая за веселыми «детьми», — Тэхен, ты тоже приди. Тэхен поспешно кивнул, размазывая ладонью по лицу шокированного Чонгука желтую краску. Оба смеялись, а собака несдержанно скулила, прося внимания. Когда порисульки закончились, они оценивающе осмотрели работу, и, когда Тэхен заикнулся, что его что-то не устраивает, Чонгук жалобно простонал, махая на будку рукой и говоря:  — И так сойдет, хен! Я устал. В итоге, Тэхен все-таки его пожалел, потому что у самого живот уже несколько часов выдавал звуки кита. Госпожа Чон им с порога наказала, что за стол не сядут, пока грязь с краской не смоют, поэтому они, расстроенные, стали решать, кто пойдет первым, потому что Миндже не хотела отпускать Тэхена мыться в соседнюю квартиру. Долго думать не пришлось, ибо Чонгук, воспользовавшись обманным маневром в виде «Смотри, там НЛО», шустро закрылся в ванной, а Тэхен впредь строго настрого запретил себе верить в подобное. После горячей ванны его снова одели в ту розовую пижаму, поэтому Чонгук в тихую смеялся, вспоминая их ночной разговор и его реакцию. После вкусного и плотного ужина последовал ароматный чай, а потом мать Чонгука неожиданно сменила тему разговора с «молодость» на «подарки». — Тэхен, у меня для тебя есть подарок. Тэхен был совершенно не готов к такому, поэтому подавился печенькой, после удивленно уставившись на нее. Почему и в честь чего? Миндже увидела реакцию, поэтому стала пояснять, чтобы не смущать парня еще больше. — Это в честь твоего выпускного.  Тэхен злобно зыркнул в сторону Чонгука, который невинно пил чай. «Этот мелкий…» — Не нужно было, — начал отнекиваться Тэхен. Ему было ужасно неудобно перед нуной. Та лишь цокала языком и, кинув взгляд на сына, принялась тихонечко сидеть. Чонгук понял, что мама от него хотела, поэтому встал и ушел из кухни. Вернулся он через минуту, в руках держа большую коробку. Он поставил ее перед Тэхеном на стол. — Это костюм на выпускной. Все-таки, такое событие лишь раз в жизни, и ты должен выглядеть достойно, несмотря на то, что произошло. Как бы Тэхен не упирался, Миндже настаивала на своем, даже пообещала обидеться, если не примет. После довольно неловкого для него чаепития, он долго не мог выпутаться из крепких объятий женщины, а Чонгук, наблюдающий за этим со стороны, не собирался помогать ему. Он лишь кинул игривое «До завтра», добавив, что будет помогать с надраиванием ванной комнаты, чтобы Тэхен больше не пользовался их. Дотащить коробку с костюмом до двери квартиры оказалось очень трудно, потому что госпожа Чон, помимо подарка, вручила ему пакет с всевозможными мучными изделиями. Как только Тэхен закончил раскладывать все в холодильник, наступила гнетущая тишина, будто всего того, что было пару часов назад во внутреннем дворе, не было. И надо же было ему ляпнуть про тот случай, который он все время пытался забыть. Теперь воспоминания снова начали мелькать в его сознании, и он вспомнил, почему вновь решился на такой ужасный поступок.

***

Этой ночью Ким Тэхен, как ни странно, спал сном младенца. Никакие кошмары его не беспокоили. Он встал со старого дивана в двенадцать часов дня, потому что игнорировал настойчивые периодические стуки в дверь, владельцем которых был Чон Чонгук, рассчитывающий на работу с самого утра. Тэхен осознал всю серьезность своего положения, когда, где-то к часу дня, в дверь очередной раз постучали, и он все-таки добрался до замка. Взгляд и ругань Чон Чонгука говорили о том, что тот точно отыграется на нем во время уборки. Так и случилось. Даже не дав ему пообедать позавтракать, тот затащил его в ванную и давал всевозможные указания к работе. Тэхен жалобно скулил, но задания выполнял, кажется, совсем позабыв, кто тут младше. — Ты не любишь убираться, хен? — задал вопрос Чонгук с другой комнаты, когда из ванной послышался очередной недовольный стон. — Я просто обожаю убираться, Чонгук-и, — издевательски заворчал Тэхен. Он всем своим видом показывал, что ему это не нравится, а Чонгук совсем этого не замечал. На самом деле ему очень сильно хотелось посидеть на диване, как это делал сейчас мелкий засранец, возомнивший себя чертовым хозяином, а еще он очень сильно хотел есть. Когда он почистил каждый уголок этой чертовой комнаты, из его уст вырвалось громкое «Наконец-то». Покинув ванную, Тэхен обнаружил, что Чонгук сидел на диване и спокойно почитывал свое пособие по тренировкам. Их взгляды встретились всего на секунду, когда Чонгук повернул голову в его сторону и махнул в направлении кухонного стола. После этого Чонгук вновь уставился в книгу, а Тэхен обнаружил на столе обед на одного человека. — Это мне? — спросил он. — Конечно тебе. Я уже пообедал и решил похвалить тебя за усердную работу, — Чонгук говорил растянуто и не спеша, после чего Тэхен аккуратно похлопал его по макушке. — Спасибо. К концу трапезы Чонгук покинул квартиру, ссылаясь на помощь своей маме, поэтому Тэхен решил воспользоваться случаем и сходить в магазин за необходимым. Все-таки завтра последний день, стоило подготовиться. Еще с момента, как он сидел в коридоре в обнимку с нуной, мысли о суициде прочно засели в его голове. Они безграничным потоком каждые день и ночь заполняли разум, смешиваясь с отчаянием и болью. Мама пила снотворное на ночь, Тэхен даже какое-то время помнил какое. Новости о ее смерти выгравировала на сердце забытое им название таблеток, которые помогали ей засыпать. Сейчас он хотел, чтобы они помогли и ему, поэтому, невзрачно одевшись и прихватив свой школьный рюкзак, он направился в ближайшую аптеку за нужным ему ядом лекарством.