Комната, в которой...

Коридоры пустовали, лишь изредка на пути попадались такие же опаздывающие студенты: кто-то на ходу зачитывал билеты, а кто-то нарочно прогуливал. Чонгук торопился: на ходу печатал сообщения Тэхену, попутно здоровался со знакомыми и быстрым шагом направлялся к своей аудитории. Преподаватель немецкого языка никогда не пускал к себе на лекцию после того, как сам оказывался в аудитории, а еще он очень не любил Чонгука. И дело было не в том, что Чон ему чем-то досаждал, — тот вообще ничего такого не делал, — просто сам преподаватель был слишком придирчивым, а у Чонгука всегда все получалось. Ему не очень хотелось опаздывать и получать от ворчливого «старикана» новую порцию издевательств. Такое уже было однажды. Чонгук преодолел очередной поворот и, оторвавшись, наконец, от телефона остановился. В метрах тридцати, прямо по коридору, в похожей позе застыл преподаватель немецкого и сверлил взглядом свой смартфон. Чону показалось, что у него перед глазами пролетела вся жизнь. Он сглотнул и посмотрел на открытую дверь аудитории, что находилась примерно посередине коридора, на одинаковом расстоянии от него и преподавателя. Тот все еще стоял на месте и не отводил взгляда от своего телефона. Чонгук решил, что нужно действовать, иначе настроение упадет на весь день, а в журнале будет красоваться гадкий пропуск. Он сделал шаг вперед и вновь замер, встречаясь глазами с глазами профессора. Сердце рухнуло в пятки, а ноги сами понесли Чона к заветной двери. Преподаватель, кажется, и сам не хотел упустить возможность поглумиться над Чонгуком, поэтому быстро закинул телефон в карман и со всей скорости помчался к аудитории. Лишь бы успеть. Спортивная подготовка помогла Чонгуку залететь в аудиторию прямо перед носом запыхавшегося преподавателя. Тот устало выдохнул, что-то пробурчал себе под нос и, поправив галстук, направился к своему месту. Чонгук в тихую усмехнулся и сел туда, где его уже поджидала кучка близких ему одногруппников. — Что это сейчас было? — спросил один из них, когда Чон еще даже не сел на свое место, — С возвращением. — Он только что в очередной раз утер нос нашему «старикану», — ответил другой, пожимая руку Чонгуку. — Да уж, — выдохнул Чон, доставая ручку и тетрадь, — Я знал, что успею. Много пропустил? — поинтересовался он, с улыбкой оборачиваясь на друзей, которые, почему-то, резко изменились в лицах и уткнулись в свои тетради. — Много, — раздался грубый голос совсем рядом, от которого у Чонгука пробежал холодок по телу. Он обернулся. Перед ним стоял преподаватель и недовольно смотрел на него. — Это было смело, — продолжил говорить мужчина, — Молодец. Задержишься у меня после пар, — добавил холодно и медленно направился к своему месту. — Простите, профессор Мин, — под смешки одногруппников ответил Чонгук, горюя о том, что фокус с ранним приходом не удался. Всю пару Чонгук совсем не слушал лекцию. Он смотрел в окно и думал о Тэхене: о его сонном личике, о теплых объятиях и об их первой совместной фотографии, которая теперь висела на холодильнике. Телефон по-прежнему молчал, чем очень раздражал Чонгука, ждавшего ответные сообщения от хена. Из-за этого ему не сиделось на месте. Он все время порывался проверить, не стоит ли у него беззвучный режим. Внезапно на всю аудиторию заиграла стандартная мелодия звонка. Все с шумом переглянулись, пытаясь выяснить, кто теперь получит приглашение от «старикана» остаться после пар. — Тихо. Скоро вернусь, — скомандовал профессор и, ответив на звонок, вышел из аудитории. — Странно. Нам говорит телефоны затыкать, а сам этого не делает, — стали перешептываться студенты. Чонгук, кажется, совсем не заметил ухода профессора Мина и продолжил рисовать глазами образ Тэхена на оконном стекле. Через пару минут дверь с характерным звуком открылась, и все сразу же замолкли. Профессор быстрым шагом залетел в аудиторию и в глухой тишине собрал свои вещи. — Можете быть свободны. У меня появились неотложные дела, — уже на выходе из кабинета сказал он и исчез в дверях. — Чонгук, — стал дозываться один из парней, — Чонгук, ты слышишь меня? У нас появилось время. Пошли в буфет, — стал тыкать Чона в бока. Тот, кажется, пришел в себя. — Я поел дома. Прости, не хочется, — как-то вяло ответил Чонгук. — Ты какой-то странный. Что-то случилось? — Просто не выспался, — отмахнулся Чон, думая о Тэхене, и стал собираться на выход. Казалось бы, он должен радоваться тому, что не придется приходить к преподу после пар, так почему же в голове все еще витала мысль о прекрасном утре. Почему же хен ему не отвечал? — Чонгук, — с задних рядов подошел парень, чей цвет кожи был точь-в-точь как у Тэхена. Наверное, именно поэтому Чонгук когда-то и стал водиться с ним, когда начал ходить на тренировки в стенах университета, — Как нога? — Гораздо лучше, спасибо, — улыбнулся Чон, не поднимая глаз на товарища. Кажется, его беспокойство за Тэхена возросло слишком сильно, потому что он боялся увидеть в одногруппнике своего хена. Друзья, которые пытались уломать Чона сходить с ними в буфет, попрощались и двинулись прочь из кабинета вместе с другими. — Тренер ждет тебя сегодня, — продолжил парень, перебросив рюкзак с одного плеча на другое, — Он, как обычно, заливал нам про технику безопасности. И вообще, после случая с тобой он стал еще более строгим, и это пугает. Телефон завибрировал, и стандартная мелодия сообщения трынькнула на всю почти опустевшую аудиторию. Чонгук даже не дослушал речь собеседника, прервал ее указательным пальцем и схватился за свой телефон. От Моего хена: Я не в порядке… — Эй, — крикнул парень, когда Чонгук подскочил и, закинув рюкзак на себя, потерял где-то на полу не закрытый пенал с канцелярией. Чонгук не слышал, что там еще кричал в след ему его одногруппник, потому что уже ничего не соображал. Единственное, что было сейчас в его голове — сообщение Тэхена и предпосылки к нему. Может, хен сейчас поранился или споткнулся, Чонгук прекрасно знал, каким неуклюжим он был. Может, морально ослаб и сейчас сидел перед могилой матери, и вновь думал о суициде. От таких мыслей Чону хотелось не то плакать, не то громко рычать, чтобы выпустить нарастающую злость. Злость не на Тэхена, а на самого себя за то, что не смог предотвратить сообщение, которое хен сейчас ему послал. Тому нужна была помощь, Чонгук знал это, от этого сердце разрывалось на мелкие осколки, поэтому, когда он почувствовал, что рюкзак будет лишней ношей, на бегу скинул его своему проходящему одногруппнику. — Присмотри, я потом заберу, — прокричал он, не останавливаясь, — Спасибо.

***

Чонгук был на месте буквально через сорок минут. Он мог бы и раньше, но ужасные пробки и общественный транспорт все испортили. Он залетел в кафе так же быстро, как и из автобуса несколько минут назад, поэтому все, включая встревоженного Намджуна, резко обернулись, когда дверь под напором парня чуть не треснула, а колокольчик оторвался и со звоном полетел на пол. — Какого, блять, черта? Я же говорил, что нет необходимости ставить изнутри замок в раздевалку, — ругался Исин пока смотрел на Намджуна. Все были какие-то дикие и нервные. Хосок, который вечно улыбался, сидел с непроницаемым выражением лица на стуле напротив понурого Стиви, а в руках у него были совок, веник и тюбик с зубной пастой. Олдри пытался унять Исина, который все не отлипал от двери, что вела в каморку. У незнакомого высокого блондина с лица пот лился градом, будто он пробежал кросс в несколько километров перед тем, как заглянуть в кафе, глаза дикие, и рука, видимо, из-за безысходности в чуть влажных от пота волосах располагалась. — Это Чонгук, — выдохнул Стиви, и все, кроме того парня, расслабились, — Друг Тэхена, — пояснил для незнающих он. — Где Тэхен? — голос Чона дрогнул. Все потупили взгляды, будто были в чем-то виноваты. Один уставший блондин, осмотрев Чонгука с ног до головы, выдохнул и, подойдя к двери, что вела, скорее всего, в комнату для персонала, скромно так постучал в нее. — Тэхен, Чонгук пришел, открывай. А у Чона от этого голоса шипы по спине неприятные появились, ведь именно его он слышал в телефонном разговоре с Тэхеном совсем недавно. Внутреннее желание подойти и вырвать этому парню язык было таким сильным и необоснованным толком, что Чонгук даже сам испугался и чуть отшатнулся назад, приводя себя в чувство. С той стороны двери никто не ответил, и все обреченно вздохнули, будто именно этого и ожидали. Чонгук даже подсознательно всех здесь присутствующих записал во враги, потому что неизвестно было, что или кто послужил причиной запирания хена в раздевалке. Сжигающее изнутри чувство сильно давило на мозг, заставляя думать, что именно парень с ямочками был виновен в этом, но Чонгука сдерживала тревога за любимого. Сначала нужно было обнять его и успокоить, а потом уже выяснять, что да как. Он обошел парней и, сверкнув недовольным взглядом на блондина, несколько раз постучал в дверь. — Хен, это я, — слишком сладко и нежно для того, кому было двадцать, сказал Чонгук, слегка задевая ногтями деревянную поверхность, — Открой. Все замерли и даже, что удивительно, перестали дышать, ожидая хоть какой-то реакции по ту сторону двери. Никто в точности не знал, какое значение имел Чонгук для Тэхена, поэтому все сомневались, это было видно по их глазам, по их лицам, которые Чон успел уловить краем глаза, пока терпеливо ждал. Один только он, кажется, не сомневался, как поступит Тэхен. Раздался щелчок замка, и дверь слегка приоткрылась. Парни сразу расшевелились, придвигаясь ближе. Чонгук сглотнул, потому что, честно сказать, немного засомневался на последних секундах, и, самодовольно посмотрев на удивленного блондина, сказал: — Не входить, — и зашел внутрь, закрыв за собой дверь. Тэхен сидел на полу, по стене чуть дальше двери, весь такой сгорбленный в одну кучку и упирался лбом в свои дрожащие колени. У Чона сердце в пятки рухнуло, а выдержка, наверное, осталась по ту сторону двери, потому что видеть Тэхена таким никогда не входило в планы Чонгука. Да, входили романтичные вечера, бурные ночи и слезы радости, но никак не это… На глаза навернулись слезы, и он с грохотом приземлился на свои колени так, что даже Тэхен вздрогнул и моментально поднял голову. В глазах читалась неприкрытая грусть и тревога, скорее всего, из-за боли, что причинил себе Чонгук. Но Чону было сейчас гораздо больнее от вида хена, чем от саднящих коленок. Он подполз к Тэхену и, не встретив никакого сопротивления, притянул его к себе за плечи: — Прости, хен, надо было идти с тобой сегодня. Чонгук думал, что никогда больше не позволит Тэхену изводить себя страшными или неприятными вещами, но это случилось. Случилось тогда, когда Чонгук ожидал этого меньше всего. Саднящие коленки не заглушили моральную боль, но он хотя бы попытался. Спустя пару секунд Тэхен слабо всхлипнул почти так же, как тогда, перед могилой своей матери, и уткнулся Чонгуку в шею. Его руки вцепились в кофту Чона, а пальцы подрагивали так сильно, что это получилось не с первого раза. — Я… хочу домой, — сглотнув, прошептал Тэхен.