Второй шанс.

"— Эти документы многое значат. Это, своего рода, козырь, который нужно выложить в подходящий момент. — Козырь? Твоя мать заметит пропажу документов раньше, чем ты ляжешь спать. Это безумие, раз ты решила вот так легко распрощаться со своей жизнью. Ник закипает изнутри. Это чертовски несправедливо, что эта девчонка решила таким образом отдать себя смерти. Ещё была возможность вернуться, впихнуть обратно документы, и жить спокойно. Хотя бы ей жить. Кларк на себе поставил крест. Сгинет в любом случае. Вопрос времени. — Быть может, нужно, чтоб всё сорвалось. Не думал об этом? Они, наконец-то, выходят на свет, и теперь он способен уловить в взгляде Марты нечто отрешённое, мешаное с чистым безумием. Смотря на неё, он вспоминает себя под кайфом — схожесть капитальная, только разница в том, что она не под таблетками или чем-то иным. — Слушай, я понимаю, что твоя семья тебя достала по самое не хочу и прочее, но. . .— Ник свершает попытку отговорить девушку от данного шага, как-то повлиять на неё, опуская её бредовые идеи про то, что "нужно, чтоб всё сорвалось", но она его осаждает. — Сыграй свою роль, когда тебя приведут в лабораторию: не будь любопытным, не задавай лишних вопросов, не исчезай с глаз охраны и не удивляйся. Принимай всё, как должное. Только так ты сможешь выжить, — она замолкает, озирается беглым взглядом и впихивает документы в куртку Ника, — Это — билет на свободу. Твою свободу и Майка. Сумейте грамотно воспользоваться им, иначе всё пойдёт насмарку. Щелчок в голове. Лавина осознания падает грузом на плечи. Юноша только сейчас понимает, что у Марты даже не было мыслей выплыть из дерьма самой. Ник останавливается взглядом на её глазах и видит, что он прав — она решила утонуть с головой в том, что сотворила её семья. Невольно вспоминается дамба и его "суицидальная записка." "

***

Майк? Кто он, мать его, такой? За столько дней, что он ошивался на территории, выкашивал ходячих и играл в садовода, он ни разу не встретил Майка. Создавалось впечатление, что этот человек специально избегает его. Человек, который откуда-то в курсе про его "подвиг" с дамбой. Три вопроса разрывали голову Ника: кто такой Майк? Тут ли Салазар? Что будет, когда явится Джон? Он спрашивал Марту, и она упомянула, что есть старик, чьё лицо сшито в районе челюсти, но она видела его лишь раз и то мельком. Много ли стариков, чьё лицо пострадало? Чёрт его знает. Шансы, как и минимальны, так и максимальны. Но, даже, если это он, то на чьей стороне играет Салазар? Если на его, то почему они не виделись? За Джона вообще не хотелось ломать голову. Вряд ли будут пламенные объятия, пожатие рук и благодарность за приключения, что встретились Джону, когда дамба рухнула. Пуля в лоб и всё, конец. И хорошо, если так кратко. Без извращений в духе это семейки.

***

"Продержаться. Всего-лишь продержаться, не выходя за рамки, которые тут стёрты." Отчаянно следуя совету Марты, пытаясь сыграть свою роль, которую он не особо понимал, Ник чувствовал нутром, что каждый его шаг записывался на подкорку Маркоса, который не спускал с него изучающего взгляда. — Маркос, прекрати так сверлить его взглядом, — мягко одёргивает своего сына женщина, расхаживая между ходячими, прося подать ей очередной раствор. — Сегодня ты наблюдаешь, впитываешь в себя всё, как губка, а завтра ты попробуешь свои силы на живом человеке, — её глаза загораются так, словно грядёт рождественское чудо, а по спине парня проходит волна ужаса, который пытается сковать его. Сдержанно кивая, не подавая и намёка на то, что ему что-то не нравится, Ник приближается к ходячему, на которого указывает Маркос. — Он обратился почти двое суток назад. Волны его мозга относительно слабы, но этого хватает, чтобы из его крови извлечь нужные нам компоненты. Мы перепробовали много различных вариаций и осталось испробовать не так уж и много, — мужчина тыкает в тетрадь, в которой множество отметок разных цветов, от которых рябит в глазах. — Исходя из его веса, роста и расы, вывод таков: на третьи сутки активность его мозга утихнет почти до нуля, а следовательно, и весь организм почти перестанет функционировать приближённо к человеку. Для нашего эксперимента нужна молодая кровь, совсем юная, я бы сказал. Но, увы, детей не так уж много. Из-за этого мы остановили свой выбор на одной девушке. С ней познакомишься позже, — неприкрытая издёвка в голосе звучит так, что попадает в точку — лицо Ника трогает тень отвращения, которую он сразу же стирает со своего лица. " Детей не так уж много? Конченые. Хуже ходячих." — Данную вариацию мы проводим первый раз и даже не знаем, какие результаты могут быть, но надеемся, что мы сдвинемся хотя бы на шаг вперёд. Новичкам везёт, да? — Амалия вклинивается в монолог Маркоса, весело подмигивая Кларку и ободряюще похлопывает его по плечу. " База Троя и сам Трой — цветочки." Ника приводит в ужас всё, что открывается его глазам: начиная от капельниц, что он уже видел ранее, заканчивая тем, что на некоторых ширмах висят бумажки с указанием пересадки органов. Он не хочет уточнять, кому и от кого пересаживают, ибо и так знает. Смерть поселилась не за забором, не среди мёртвых. Она выбрала место жительства среди людей, чьи разумы подвержены тотальным изменениям. И эти изменения ведут всех в пекло. — А это Матео, — женщина резко отбрасывает шторку, за которой скрывается ходячий, прикованный к железу при помощи кожаных ремней и наручников, и поглаживает его по голове, — Матео, знакомься, это Ник. Он пришёл выполнить твою работу, с которой ты не смог справиться. "Она что, серьёзно сейчас? Знакомство с ходячим?" — Брат, не переживай. Теперь мы в надёжных руках. Этот парень не даст нам пропасть. Он не подведёт нас, как это сделал ты. Что Маркос, что Амалия не реагируют вовсе на тот факт, что эта тварь пытается сорваться с крючка, желает вырваться и сожрать их. Ходячий рычит-ревёт, стирая остатки своих щёк и губ об импровизированный кляп, который красуется на нём. — Познакомься с Матео поближе, Ник. Он хороший парень, когда становится спокойнее, — и она регулирует капельницу с зеленоватой жидкостью, которая от быстрого потока начинает чуть ли не литься в ходячего, — Пять минут и он станет тише. Вы можете поговорить, пока мы с Маркосом отлучимся. "Знакомство. Поговорить. А что потом? Ужинать сядем за один стол? Матео свежатину кинут или мясо потушат?" Ник остаётся один на один с бывшим Матео, отдалённо вспоминает Селию, с её помутнением рассудка, который достиг апогея из-за мертвецов, и, всматриваясь в мёртвые глаза ходячего, выдыхает: — Ну что, друг, разочарован, что даже, после смерти нет покоя? Вот и я разочарован, что не смог нормально умереть.

***

— Хорошо время провели? Её вопрос создаёт впечатление, что Нику 13 и он с другом решил поиграть в приставку. И вот они наигрались вдоволь, Ник собирается уходить, а мама друга интересуется, всё ли было хорошо. — Вполне. Только Матео не особо разговорчив, — с языка парня вылетает первое, что приходит в голову, и, наверное, стоило бы пожалеть об этом, если бы не Амалия. — Сколько себя помню, а он всегда таким был. Но ты не воспринимай это на свой счёт, Ник. Он и не воспринимал. Он ещё не так сильно болен, чтоб путать реальность и фантазию. Он не выдаёт желаемое за действительное. Наверное, именно из-за того, что не все мозги дурью убил и не до самого конца сошёл с ума, он не купился на удочку Маркоса о Трое, хотя желал этого. Жаждал, чтоб это было реальностью. — А, да, нам надо идти. Нужно познакомить тебя с девушкой и показать палату, в которой завтра ты будешь работать.

***

Куда-то вниз, в очередной подвал, где никогда не было солнца или тепла. Лишь мрак, разбавленный тусклым светом ламп и пронизывающий холод. Ник плетётся следом за Маркосом и Диего — средний сын, который вновь начал играть в извращённые игры семьи. После смерти Матео, как он обмолвился, у него не было стимула принимать участие, но теперь всё изменилось. Юноша не пытается их сравнивать. Сравнение происходит само по себе, как и вывод: 10 лет разницы и они похожи не только внешне, но и внутренне. Оба идут по скользкой дорожке в притон Дьявола. "Быть Богом — это хорошо. Даже у шизофреников. Нужно не забывать то, что Бога могут начать проклинать в любой момент, особенно, если надежда рухнет и неудача ворвётся в эту обитель." — Тебе сюда. Девчонка под успокоительными, но в состоянии слышать тебя и даже отвечает кивками, — едко, давя на слово "даже", тянет Маркос, а Диего толкает дверь импровизированной палаты. — Марта, я привёл к тебе Ника, как и обещал. И мир трещит по швам, как одежда, что рвут в клочья прям на тебе. На интуитивном уровне Кларк знал, что в этой комнате окажется она. Знал, что понесёт подобного рода наказание. Знал, ловя всякие мелочи: не пришла утром, как обещала, не встретились в столовой, как она того хотела, странные взгляды её брата и матери, нахально-лукавые ухмылки. Сложить картинку удалось заранее, но до последнего теория отметалась, топилась собственными руками, не давая надежде испариться. — Вижу, ты не удивлён, — мужчина медленно обходит койку, поправляя кляп Марты и кивает Диего, который покидает комнату, — Я тогда сразу перейду к делу. Мозг Ника принимается разрабатывать план побега раньше, чем он успевает затормозить сам себя. Двоякие ощущения разрывают: фантастическая вера в побег, которому не суждено сбыться или тупо тянуть время, ожидая какого-то чуда, про которое вчера говорила девчонка. Всего-лишь две ширмы, кожаные ремни, одна капельница с чёрт пойми чем, Маркос и Диего за дверью. — Мы оба знаем, что она тут из-за документов, которые, увы, не нашлись в её комнате. Нет, она бы в любом случае оказалась тут, но документы. . .они важны, Ник, очень важны. Там слишком много научной информации, — юноша и бровью не ведёт на его речь, и, стараясь не отводить взгляда от безумного, он ищет оптимальный путь для отступления. — И? Мне-то они для чего? — Давай решим всё мирным путём. Отдай документы и иди своей дорогой. Марта еле заметно мотает головой, а от глаз её брата этот жест не укрывается. — Ты доверился убийце, ты в курсе? Кажется, Маркос пытается бить на незнание Ника, на что тот лишь ухмыляется, заводя руки за спину. — Убийца доверился адекватному убийце, а не больному убийце. Тонкая грань, но ощутимая. Теперь будет драка, чтоб решить, кто и с кем будет дружить. Есть. В глазах мужчины возникает непонимание, удивление и ещё что-то похожее на страх. — Последний, кто пытался загнать меня в рамки, получил путёвку в увлекательное путешествие — падение дамбы. Жаль, что жив остался. Ник играет по-крупному, выкладывая козырь лишь бы сбить с толка, поселить смятение в голове своего собеседника, и это срабатывает. Брат Марты тяжело выдыхает, качает головой и разворачивается спиной к парню. Слышится щелчок. — Ты решил меня пристрелить? Не думаю, что это хорошая . . . Маркос не успевает договорить. Ник жмёт на курок пистолета, который он только что выудил из собственных джинсов. Пуля попадает в затылок, а комнату заполоняет женский крик. Крик Амалии, которая появляется из-за второй ширмы. Удар. Резкая боль пронзает голову, фокус теряется в считанные секунды, и сознание решает взять перерыв. — Ты не Матео. Ты — не он. Долетает до Ника отчаянный голос и реальность исчезает.

***

— Теперь молись, чтоб за нами пришли быстрее, чем моя мать превратит нас в мертвецов,— она ёрзает на койке, желая избавиться от неё и оков, которые так сильно стягивают запястья. — Почему нельзя было подождать, как я просила? Почему надо было всё угробить в одно мгновение? Она где-то там, в другом конце комнаты, беснуется за ширмой, но, по крайней мере, она жива. — Почему? Я устал. Устал бояться, сражаться и выживать. Ему приходится первый раз признаться в чём-то подобном открыто, пусть и не в глаза, в пустоту, но Ник знает, что его слышат. — Если это последнее, что я смог сделать — убить твоего брата, который столько людей свёл в могилу, то пусть будет так. Клубок змей, что тут пригрелись, не разрушить одним убийством, но можно пошатнуть. Пожалуй, на это ставка и шла. — Нужно было действовать разумно. Ей ли говорить про разумно, когда она оказалась тут из-за документов? — Разумно? Ты это говоришь наркоману, от которого утаила свой план. Даже сейчас ты мне ничего не рассказываешь. Винить Марту ему не особо-то хотелось, но на деле всё выходило иначе. Всё, что совсем не так, как хотелось бы Нику. В его планах было отойти в мир иной ранее, тогда, стоя на высоте, взрывая дамбу, прихватывая с собой Проктора, и отправляясь к Трою. Но в действительности всё обстояло так, что сейчас в его вены капала прозрачная жидкость, которая уносила в дивный мир подсознания, и в нём не было ничего из того, что совпадало бы с реальностью. — Нас спасут. — Кому нужен наркоман-убийца и просто убийца? — слова даются тяжко, язык заплетается, а веки смыкаются под звуки выстрелов, которые слышны где-то очень далеко. — Ты удивишься, как многим мы нужны. Голос звучит так близко, что, кажется, можно дотянуться рукой. И Ник бы дотянулся, если бы не ремни, которые разодрали кожу в кровь.

***

— Тебе просто нужно было сделать вид, чёрт тебя подери. А ты геройствовать полез, — его отчитывают, и, кажется, если бы не наркотический бред, то оторвали бы голову. Шатается, вставая с койки и чуть ли не падает, благодаря тому, кто его подхватывает подмышками. Запястья всё ещё ноют от жгутов, а голова трещит от приклада пистолета. Перед глазами мелькает лицо Марты, которая, кажется, пытается привести его в чувства. — Бесполезно, — глухо звучит чей-то голос, — Его мать говорила, что приход отпускает сам по себе и времени может уйти много. Чья мать? Ника? Затуманенный взгляд пытается сфокусироваться на человеке, который уже сидит перед ним. Салазар. — Я говорил тебе, что его надо ввести в курс дела. Тогда не было бы того, что мы имеем сейчас. Старик злится, и, упираясь руками на какой-то ящик, чертыхается. — Нам нужно подкрепление, иначе не выберемся. Звуки стрельбы становятся более чёткими, как и крики. Нарастающая волна приближается, хотя они до сих пор где-то в подземелье. В каком-то одном из кабинетов, где Ник, сидя на полу, пытается уцепиться за реальность, а она так ловко ускользает от него. — Майк сделал то, о чём мы договаривались? Опять это имя. Опять непонимание того, кто это и что он сделал. — Да, но это не отменяет того факта, что я оторву ему голову, когда всё закончится, — цедит Салазар сквозь зубы, изучая коридор через приоткрытую дверь. — Нужно выдвигаться.

***

Крики, угрозы, выстрелы в воздух. Оглушённый Салазар падает к ногам Ника, Марту оттаскивают от него прочь. Тусклый свет бьёт по глазам, давя на них, вызывая дискомфорт, от которого хочется спрятаться. Но прятаться негде, как и отступать некуда. Развязка будет тут. В очередной комнате-камере, которая, судя по трём выходам, проходная. Наркотический бред отступает. Это, определённо, заслуга Марты и старика, которые вовремя выдрали капельницу, не дав парню ушататься дрянью максимально, и он их поблагодарит, если выживет. Если все выживут. Его держат на мушке и Ник знает, что стоит ему только шелохнуться, как его уберут. Сотрут с лица земли, словно никогда и не было. Резкий грохот бьёт по ушам всех присутствующих, а в коридоре, совсем рядом, слышатся выстрелы и знакомые звуки ходячих. — Ходячие провались сюда. Нужно уходить. Амалия паникует, кидая фразу на испанском, что с их троицей нужно заканчивать, а Ник поднимает пистолет отставленный Салазаром, который уже скрылся в темноте. — А теперь будь хорошим мальчиком и положил на пол пистолет, — Диего диктует свои условия, имея на руках весомый козырь — дуло его пистолета касается подбородка Марты, которую он даже не особо удерживает; бежать не имеет смысла. Ник шарит взглядом, оценивая обстановку: шестеро в комнате, трое из которых вооружены до зубов, в том числе и Диего, а Кларк всего-то с одним пистолетом, которым даже не спасёт Марту. — Куда делся старик? Амалия подаёт голос, осматривая подвальное помещение, ища взглядом Салазара, но тщетно. Останавливается взглядом на приоткрытой двери, что позади Ника, за стеллажом, и недовольно выдыхает. — Чёрт с ним. Он далеко не уйдёт, — Диего уверен в себе на все сто и тычет дулом в подбородок сестры решительнее, сверля Кларка взглядом, — Ник, ты не убийца живых. Маркоса в счёт не беру. Ты только с мёртвыми на одной волне, но не с живыми. Кишка тонка. Сладко тянет последние два слова, пытаясь спровоцировать, вывести на ошибку, которая будет стоить ему жизни. — О, я бы не стал недооценивать его. Он только в выходные лапочка, а в будни он камикадзе-суицидник. Мания такая, да, Ники? Где-то сзади Амалии, из темноты, с усмешкой и издёвкой звучит голос. Голос, который уравнивает чаши весов, в которых только что перевешивала смерть. Голос, который Ник слышал, как во снах, так и наяву.