Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Поправив чепец перед зеркалом, Мария Тимофеевна вздохнула. Сегодняшнее поведение Анны на балу просто вывело её из себя, и поэтому она решилась на очередной разговор с мужем. Нужно было дочь призвать к порядку, и она хотела, чтобы Виктор помог ей в этом.       Ещё раз вздохнув, она встала с пуфа, накинула халат и, спустившись на первый этаж, постучалась в дверь к мужу.       -Виктор, к тебе можно? – спросила она, заглядывая в кабинет. — Ты не занят? -Проходи, родная, а почему не спишь? – спросил он, складывая документы в стопку. — Ночь на дворе.       -Виктор, я хочу поговорить с тобой о поведении нашей дочери, - и Мария Тимофеевна решительно села на стул. — Ты видел, что происходило на сегодняшнем балу? Как она себя вела?       -Маша, - тут же нахмурился адвокат, так как все эти разговоры приводили его в дурное расположение духа. Он беззаветно любил Анну и оттого считал её почти идеальной. — Мне кажется, ты несправедлива к нашей девочке. Она вела себя безупречно.       -Ну как же?! – воскликнула Мария Тимофеевна, поняв, что, муж не намерен её поддерживать. —Ты разве не видел, что Анна три раза танцевала со Штольманом. Это же моветон, они не помолвлены! – решила она переубеждать мужа фактами. — Затем отказала в танце Антону Павловичу Львову. И после этого ты утверждаешь, что все в порядке?!       -Ну три не четыре же, - примирительно проговорил Виктор Иванович. — Всё согласно этикету. И потом, Яков Платонович не женат, и может так статься, что он станет нашим зятем. Так что все в порядке, - поднявшись, он подошёл к жене и поцеловал. — Пойдём спать, - и вдруг заметил тень на полу коридора около приоткрытой двери.       -А что ты скажешь по поводу её отказа? – проговорила Мария Тимофеевна, не собираясь сдаваться. — Почтенный человек сделал ей честь, ангажировал на танец, а она… Даже не потрудилась придумать предлога для отказа, просто сказала: "Нет!" – всплеснула руками женщина, выражая своё негодование. — Как такое возможно?       -Ну не хотела девочка с ним танцевать, не хотела, - обернувшись к жене, протянул Виктор Иванович. — Не было настроения у неё, можешь ты такое допустить?       -Как же, не хотела! - порывисто вскочила Мария Тимофеевна от возмущения. — А когда Штольман пригласил её, пожелала? Это же скандал!       -Маша, что ты от меня хочешь? – потерев виски, напрямую спросил адвокат. — Я очень устал и хочу спать.       -Поговори с ней, пусть не так рьяно выражает свои симпатии. Затем прекратит  походы в полицейское управление. И постарается загладить вину перед Львовым. А если она откажется это сделать, я отправлю её к сестре в деревню. Пусть там сидит, если не умеет себя вести в обществе!       -Анна, хватит прятаться, выходи, видели тебя, - произнёс Виктор Иванович, уверенный, что именно дочь стоит за дверью.       Поняв, что попалась, Анна Викторовна вошла в кабинет, опустив голову. Ей было стыдно, что она подслушивает. Но иначе поступить не могла, так как поняла ещё в экипаже по плотно сжатым губам и недовольному виду маман, что она собирается учинить ей разнос и привлечь к нему отца, и девушка захотела узнать, к чему ей готовиться.       -Ты слышала, о чем мы говорили? – спросил отец строгим голосом.       Анна кивнула головой в знак согласия и подняла глаза.       -Тогда обещай нам, что исправишься и так поступать больше не будешь, - и подставил щеку для поцелуя.       -Конечно, папочка, -  радостно ответила девушка, подбегая к отцу. — Я обещаю вам, - и чмокнула его.       -Виктор, и это всё, что ты ей скажешь?! – взвилась Мария Тимофеевна, негодуя на мужа. — Да она с твоим попустительством совсем от рук отобьётся! Как ты можешь так её распускать?       -А что, если этот Львов мне самому не нравится? Я бы тоже не пошёл с ним танцевать. Брюзга и скупец, - морщась, что такое должен говорить при дочери и жене, произнёс он. — А насчёт управления и Штольмана, то я думаю, что тут все само собой образуется. Правда, дочка?       -Ну да, - подтвердила Анна.       -Вот, теперь ты довольна, Машенька? Наша дочь обещала быть хорошей девочкой, - и Виктор Иванович подтолкнул Анну к двери. — Беги спать.       - Это нонсенс какой-то! – вновь воскликнула Мария Тимофеевна. — Ты совершенно не умеешь её воспитывать! Ты постоянно ей во всём потакаешь и не даёшь никакой острастки. Она становится неуправляемой. Будущий муж Анны не захочет терпеть это.       -Может, это я не захочу терпеть, - буркнула Анна наперекор матери.       -Виктор, ты слышал это?! Ты слышал, что она только что сказала?! – вскричала Мария Тимофеевна и хотела подойти к дочери, но муж крепко схватил её за талию, притянул к себе.       -Анна, брысь отсюда, - проговорил Виктор Иванович поверх головы жены. — Спать, ты наказана за свою выходку.       Дважды повторять не пришлось, девушка выскочила за дверь и, улыбаясь, поднялась на второй этаж. Анна и не надеялась, что так легко отвертится от материнских поучений.       -Надо дядю предупредить, чтобы завтра как можно меньше попадался на глаза маман, - подумала Анна, останавливаясь возле его двери, так как знала по опыту: матушка будет не в духе и начнёт ко всем цепляться. И любимому ею родственнику от неё может достаться  вдвойне, так как он не только потворствовал всем проделкам, но и участвовал в них. — Дядя, можно к тебе? – стукнув в дверь и не дождавшись ответа, она заглянула в комнату. Пётр Иванович лежал одетым на кровати поверх покрывала, закрыв глаза книгой. Его грудь равномерно вздымалась.       -Спит, - констатировала она и хотела уйти, но грохот за спиной заставил обернуться. Фолиант, служивший ширмой от света, съехал на пол. — Чуткий сон, - хмыкнула Анна и подойдя к кровати взяла книгу в руки, прочла её название. — "Трактат о познании человеческой души". Интересно, с чего это дядя увлёкся философией? – и от любопытства открыла первую страницу.       -Телесное око не видит себя самого иначе, как только в зеркале, и глазами других людей, - гласила первая строчка. — Отсюда возникает вопрос, каким образом познать одушевлённость живых существ. На первый взгляд, это совершенно невозможно, так как наши чувства не воспринимают ничего, кроме внешней формы тела живых существ и его движения. Мысли, чувства и желания, скрывающиеся в чужой душе, никогда не могут быть предметом знаний. Но это иногда опровергаются исключениями и частными случаями. Если обратится к писаньям Миренея, то мы найдём в них описанный им эпизод из жизни, произошедший в землях чёрного континента. Вождь племени Дарако перед встречей с главой враждующего с ним племени пожелал узнать его мысли и намерения. К чему им готовится: к войне или свадьбе дочери, которая бы прекратит эту кровопролитную бойню. Он призвал к себе жреца, и тот, проведя ритуал, объявил, что к свадьбе. Торжество состоялось через месяц. Конечно, можно сказать, что все это совпадение, но дальнейшее описания и не только у Миренея заставляют поверить в возможность познания чужой души. Это …       Анна зевнула и, перелистнув несколько страниц, вновь заскользила глазами по строчкам.       -Встаньте пред зеркалом, закройте глаза и мысленно представьте образ того (той) чью душу, вы желаете познать. Затем откройте их и мысленно перенесите очертание этого человека на зеркало. (Вид представленного вами должен чётко отобразиться в стекле, словно ваше протеже сам (сама) глядится в него). Далее сконцентрируйтесь на его (её) глазах и проговорите: "Что знаешь ты, теперь знаю я, что чувствуешь ты, познаю я".       -Ух ты! – воскликнула Анна и, схватив книгу, побежала в свою комнату. Ей очень захотелось исполнить прочитанное, так как душа Штольмана по-прежнему для неё оставалось загадкой. Хоть все признаки влюблённости и были у него на лицо, но он так и не сказал её три заветных слова. Он вообще избегал слов любви, словно боясь их.       Влетев в комнату, Анна положила на стол книгу и вынула из ящика круглое зеркальце. Закрыла глаза и без труда представила Штольмана. Его серые глаза, нос, губы и волосы стали почти осязаемы для неё. Казалось, протяни руку и ощутишь под пальцами теплоту его кожи. Затем закрепив это в сознании, она распахнула глаза и мысленно перенесла его образ в глубины стекла. Яков Платонович возник там чёткой своей копией. Далее смотря в его глаза, она стала повторять прописанное в книге. И как только последнее слово слетело с её губ, стала прислушиваться к себе, ища изменения. Но ничего не поменялось, все мысли и чувства были только её.       -Какая же я все-таки глупая. Поверила пустой книжонке, - и Анна разочарованно захлопнула фолиант. — Познать чужую душу невозможно, это все сказки, - и поднеся к лицу зеркало, вдруг увидала вместо своего отражения лицо Штольмана.       - Яков Платонович? – воскликнула Анна Викторовна обернувшись, ожидая увидеть за спиной сыщика. — Как вы…? – но в комнате она была одна. — Тогда как же это? – и девушка снова обратилась к зеркалу и все поняла, узрев на шее Штольмана вместо галстука оборки ворота своего домашнего халата. — Я стала им!       -Боже, что же я наделала? – ужаснулась Анна. — Как мне теперь быть? – и, подскочив к книге, распахнула её в надежде найти там то, что поможет ей вернуть свой облик. Но тще́тно, остальные страницы были чистые, текст обрывался на полуслове, что не давало возможности найти в ней обратных действий.       Это было ударом. Девушка опустилась на стул и схватилась за голову. Её глупая выходка привела к ужасающим последствиям, которые она не знала, как исправить. А исправлять было необходимо, ведь никто не поймёт сию метаморфозу. Она сама не понимала этого преображение.       -Аннет, ты книгу у меня не забирала? – заглянув в комнату племянницы, спросил Пётр Иванович. — А то я, - он запнулся, увидев на стуле сидящего сыщика в её платье. — Прошу прощения, но потрудитесь объяснить мне, что всё это значит? – удивляясь, потянул он себя за ворот рубашки. Штольман в женском платье, это зрелище для него было вопиющим и не укладывалось ни в какие рамки. — Яков Платонович, что происходит?       -Дядя, это я Аннет, а не Яков Платонович, - встав, проговорила девушка. — Я…, я…, - она не смогла сразу подобрать слов к тому, что наделала. — Ну, в-общем, вот, - и, взяв в руки книгу, показала обложку. — Я хотела познать душу Штольмана, но вместо этого получилось то, что ты видишь.       -Анна! – голос Миронова взвился до потолка, но испугавшись, что он разбудит домашних, снизил тон. — Как ты могла? Ты разве не понимаешь, что нельзя всё прочитанное применять на практике! Господи, Анна, ты как маленькая, право слово!!! Зачем ты это устроила?       -Дядя, - насупилась Анна Викторовна. — Понимаешь, Яков Платонович, он… Он кажется влюблённым в меня, но я не слышала подтверждения этому словами. Он никогда не говорил мне, что любит меня. А я хочу знать это наверняка.       -О боже, женщины, - закатил к потолку Пётр Иванович. — Аннет, пойми, настоящим мужчинам надлежит доказывать свою любовь делом, а не трёпом. Болтать о своих чувствах - это пустое, ни к чему не обязывающее занятие. Можно сегодня сказать одной: "люблю" и завтра перекинуться на другую. А вот на деле доказывать это в тысячу раз важнее и сложнее. Штольман именно так и делает, - оправдывал он его. - Яков Платонович допустил тебя к расследованиям, тем самым выразил свою любовь. Ладно, Аннет, давай чувства оставим на потом, а сейчас разберёмся с твоим видом, - критически оглядев племянницу, произнёс он. — А то меня очень нервирует Яков Платонович в дамском наряде, - и не сдержавшись, хмыкнул. — Ты искала в книге помощи?       -Остальные листы чистые, - откликнулась девушка и продемонстрировала это, открыв фолиант. — Что мы теперь будем делать?       -Боже, Аннет, - вдруг воскликнул Пётр Иванович, уловив мысль которая ему не давала покоя после объяснений племянницы. — Если ты сейчас в образе Штольмана, то он-то в каком виде?       -А…х, - задохнулась Анна, от страха поняв, что имеет в виду дядя. — Я пропала, он возненавидит меня! – и плюхнулась на стул, вновь схватилась за голову.       -Так уж и возненавидит, - успокаивающе проговорил Пётр Иванович и, подойдя к ней, хотел погладить по плечу. Но вид склонённой головы сыщика остановил его. — Черт! Быстро собирайся. Мы немедля отправляемся к Якову Платоновичу, и уже втроём будем решать, что делать дальше.       -Я не поеду, - вскочила девушка и попятилась к окну. — Лучше уйду в лес и буду жить в сторожке.       -Анна, не мели глупостей! – рассердился Миронов. — В конце концов, нам вместе придётся отвечать перед ним. Мне - за то, что недоглядел за тобой, а тебе, - и махнул рукой. — Собирайся, а я пойду коляску запрягу. Через пятнадцать минут жду тебя возле террасы, - и вышел.       Оставшись одна, Анна Викторовна взглянула в зеркало, надеясь на чудо, но отражение упорно продолжало смотреть на неё глазами Якова Платоновича. Вздохнув, она убрала зеркало и нехотя подошла к шкафу. Вынула из него шляпу с вуалью и, накинув на плечи пальто, покинула комнату. Прислушалась к тишине, крадучись вышла из дома на улицу. Дяди ещё не было.       -Интересно, а Яков Платонович уже видел себя, - надев перчатки, подумала Анна. — Если да, то, вероятней всего, сейчас рвёт и мечет, - поёжилась она. — И не знает, кто удружил ему такое счастье, хотя чего уж тут не знать. Виновница всех бед отражается в зеркале, посмотришь и сразу поймёшь. Как это у меня так получилось? - не могла понять девушка.       -Тпру, - послышался голос Петра Ивановича, и она села в экипаж, подкативший к террасе. — Ну что, ты готова к шквалу негативных эмоций? Я думаю, Яков Платонович не восторги от происшедшего, - и, взбодрив лошадь поводьями, направил её вперёд.       -Если он знает об этом, - буркнула Анна, расправляя вуаль. — А если спит или по обыкновению сидит в кабинете один и работает, то наше появление будет для него сюрпризом. Ты придумал объяснение случившемуся?       -Это я, по-твоему, должен сделать? Нет, Аннет, кто «сочинил» сей карамболь, тот и должен. Я лишь постараюсь проследить, чтобы Штольман не впал в буйство из-за твоего поступка.       И, выехав на улицу, он в полную силу погнал лошадь, стараясь как можно быстрее добраться до полицейского управления.       -Смотри, Яков Платонович ещё на месте, - произнесла Анна, увидев в окнах кабинета сыщика свет, когда они подъехали.       -Пошли сдаваться, - вздохнул Пётр Иванович, помогая сойти племяннице. Оказавшись на земле, Анна Викторовна взяла под руку дядю, и они вошли в слабо освещённый зал приёма. Оглядевшись по сторонам и поняв, что навстречу им никто не выйдет, пошли к кабинету Штольмана. И Пётр Иванович постучав, зашёл внутрь, таща за собой племянницу.       -Яков Платонович, хмм, - он еле сдержал смех, который вот-вот готов был вырваться наружу, несмотря на всю сложность ситуации, так как вид Анны, сидящей за столом, завёрнутой в тёплую меховую фуфайку, был очень комичный. — Мы к вам по очень неотложному делу.       -Как только вы появились, я сразу об этом догадался, Пётр Иванович, - отрываясь от бумаг, проговорил Штольман и тут же замолчал, понимая,  что-то не так. — Что с моим голосом?! – воскликнул он.       -Вот по этому поводу мы и пришли. Аннет, давай объясняйся, - произнёс Миронов и вытянул из-за своей спины племянницу, прятавшуюся там. — Господин надворный советник хочет знать, что происходит, - и подтолкнул её к стулу стоявшему возле стола.       -Яков Платонович, - срывающимся голосом проговорила Анна Викторовна и, сняв шляпку, дала увидеть Штольману своё лицо. — Я не знаю, как у меня такое получилось. Я совсем не хотела этого!       -Боже, что это все значит, почему вы выглядите, как я…, - и Яков Платонович, сорвавшись с места, подбежал к шкафу и попытался в мутном стекле разглядеть своё отражение. — А я, как вы, - закончил он, наконец увидев себя.       -Яков Платонович, Яков Платонович, - все тише бормотала девушка, не находя  сил для признания. — Я не хотела… Честно..., - чуть слышно добавила она.       -Моя племянница стащила у меня из комнаты один трактат, - проговорил Миронов, видя, что Анна не в силах вымолвить ни слова. — Который я купил в Париже у букиниста, он о познании человеческой души.       -К черту ваш трактат! Как я оказался в таком виде?! – воскликнул Штольман не находя себе места.,       -Я же вам стараюсь все объяснить, - нахмурился Петр Иванович. — Аннет взяла у меня книгу и захотела испытать прочитанное из неё на деле. Подопытным выбрала вас. Уж извините её за это, - и Миронов посмотрел на притихшую племянницу.       -Так… хорошо, - несколько раз глубоко вздохнув, отозвался сыщик, чтоб взять себя в руки. — Это можно как-то исправить?       - В этом-то вся и загвоздка. Последние листы в книге чистые, и мы не знаем, что делать, - развёл руками от бессилия. — Хотя, если найти продолжение книги, может и сможем вернуть все на свои места.       -Так, что вы стоите, действуйте, ищите её!!! - сорвался на крик Штольман, теряя самообладание. —Вы понимаете, что устроили, Анна Викторовна? - Штольман подошёл к девушке и навис над ней. - Я же теперь не могу работать в таком виде!       -Конечно, Яков Платонович, но сначала нужно узнать, есть ли оно на свете и где находится, а для этого я должен связаться с друзьями в Париже.       -Хорошо, сколько времени это у вас может занять?! - сев за стол, от греха подальше, спросил сыщик, продолжая внутренне клокотать от злости. Хотя отлично понимал, что гнев не союзник в этом деле. Кричи или беснуйся, а делу это не подсобит. — День, два, неделя?       -Не знаю, - честно признался Пётр Иванович. — Я не могу отвечать за других.       -А, может, обратиться к цыганке? - подала голос Анна Викторовна и тут же пожалела, что напомнила о себе, так как увидела  собственные глаза, зло глядящие в её сторону. Они метали молнии, но она нашла в себе силы и смелей добавила: - Бабушка Вадоме, возможно, может нам помочь.       -Хорошо, так и поступим, - после небольшой паузы согласился Штольман. Его злость поубавилась, как только он услышал эти робкие слова. Он понял, девушка сама напугана не на шутку, но при этом не теряет выдержки, а это дорогого стоило. — Тогда поступим так: вы, Пётр Иванович, завтра отбиваете друзьям телеграмму, а мы с Анной Викторовной едем в табор.       -Ну если так, то я вынужден, Яков Платонович, вас забрать в усадьбу, иначе родители Аннет хватятся её, и это выльется в неприятности, - произнёс Миронов, облегчённо вздохнув, так как боялся, что разговор со Штольманом приобретёт более крутой оборот. — Собирайтесь.       -Черт, я как то не подумал об этом, - нахмурился Штольман. — Ладно, Анна Викторовна, мой номер в гостинице 217. Портье меня будит в шесть часов. Завтракаю я в общем зале. Что ещё? – потёр он подбородок. — Ах да, доклад у Трегубова в 7.30, вот, я подготовил записку, - и он вынул из папки лист. — Просто зачитайте его Николаю Васильевичу. А завтра я сам, как можно быстрей, постараюсь прибыть к вам.       - Тогда меняйтесь пальто и поедемте, - поторопил Пётр Иванович. — Уже почти утро на дворе.       Без возражений Яков Платонович вынул из шкафа своё пальто и протянул его девушке, которая отдала ему своё вместе со шляпой. На этом закончив с переодеванием, они покинули управление.