Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Громкий женский визг разбудил Елену Алексеевну. Она, вздрогнув, открыла глаза и прислушалась к тишине, гадая, что могло произойти. Но тут же успокоилась, вспомнив, что её служанка Глафира наделена глупой головой и богатым воображением. Ей всюду чудилась всякая нечисть. Оттого она визжала, падала в обморок от любого шороха. Из-за припадков куча посуды и хрупких вещей было побито и сломано в доме. Женщина жалела дурочку, но всему приходит свой конец.       - Хватит, - решила жена губернатора, встав с постели. — Пора с этим покончить. Утомила меня эта девчонка, - закутавшись в халат, она вышла в коридор, чтобы распорядиться о Глафирином увольнении, но остановилась, увидев возле кабинета мужа толпу слуг. Они, тихо шепчась, вытягивали шеи, стараясь заглянуть в глубь комнаты. На их лицах читались любопытство и страх.       -Что здесь происходит? – воскликнула Елена Алексеевна, окидывая челядь гневным взглядом. — Почему в господских покоях толпитесь? – подбоченилась она. — Сейчас Илья Ильич увидит, и будет вам на орехи. Пошли все вон! Михаил! – взвилась она, разглядев среди толпы управляющего. — За порядком совсем не смотришь, развёл бардак!       -Барыня! – растолкав прислугу, завопил управляющий, подходя к хозяйке. — Беда, Илья Ильич помер, - и он перекрестился. — За полицией послать надобно. -Что ты такое мелешь, дурень? – оторопела Елена Алексеевна. Не понимая, как муж, никогда не жалующийся на здоровье, мог скончаться. — Он же ещё вчера был жив-здоров и полон сил!       -Вчера жив, а сегодня помер, - буркнул кто-то из прислуги, не собирающейся расходиться по своим местам. — Все мы под богом ходим.       -А ну, молчать, - прикрикнула женщина и, перешагнув через служанку, разлёгшуюся на полу в обмороке, вошла в кабинет, и сразу же увидела мужа. Он сидел на стуле, завалившись набок. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза остекленевшие, а рот искривлён, словно перед смертью он увидел нечто страшное.       -Илюша! Да как же это? Да что же это? – запричитала она, скрыв лицо в ладонях, чтобы никто не увидел её улыбку, так как произошло то, чего она давно хотела. Она сделалась вдовой и теперь имеет право распоряжаться деньгами мужа по своему усмотрению.       -Полицию бы, - сочувственно произнёс Михаил, глядя на сотрясающиеся от плача плечи барыни. Ему было жаль, что она убивается по такому негодяю, каким был Илья Ильич. Хоть никто и не знал, но он как управляющий был в курсе, что у хозяина имелась постоянная любовница. Девица тщедушного телосложения с ярко раскрашенным лицом. Он несколько раз относил ей чеки и цветы. А это молодая женщина приятных форм, с бездонными, как небо, глазами и волосами, как пшеница, была для него лишь ширмой в поддержание статуса. — Порядок таков, - добавил он, тяжело вздохнув.       -Пошли, голубчик, пошли и проследи, чтобы всё по уму было, - всхлипнув, проговорила Елена Алексеевна и, выйдя из кабинета, скрылась в спальне.       -Фёдор, - произнёс управляющий, обращаясь к дворнику. — Поезжай в управление полиции и привези оттуда кого-нибудь. Да поживей поворачивайся, - и он толкнул мужика по направлению к лестнице. — Дело срочное.       -Да куды ж ему теперь спешить-то, - застёгиваясь на ходу, недовольно буркнул Фёдор. — Он ужо своё отспешил, - и, выйдя на улицу, запрыгнул в телегу, стал править лошадью, поглядывая по сторонам. Ещё час назад эта же самая улочка была пуста, а сейчас на ней было полно народу и нужно смотреть в оба, чтоб какой-нибудь ротозей не угодил под копыта.       Остановив кобылу возле управления, он зашёл в зал приёма и, оглядевшись по сторонам, обратился к полицейскому за конторкой.       -Мил человек, мне бы кого из ваших. Барин-то наш помер, и управляющий приказал «вашего брата» привести. Ты не откажи, направь меня к нужной особе. Евграшин строго посмотрел на мужика в потёртом армяке с обветренным рябым лицом и проговорил: - Иди за мной.       Дворник кивнул и зашагал за рослым парнем в синем форменном пальто, который завёл его в какой-то кабинет, где сидел молодой барин с кружкой, наполненной чаем.       -Антон Андреевич, вот он говорит, что у них барин умер, - и городовой указал на мужика.       -И кто твой барин? – сделав глоток, спросил Коробейников.       -Илья Ильич, - ответил Фёдор. — Тут его всяка собака знала, губернаторствовать изволил.       -Кто?! – закашлялся Антон Андреевич от такого сообщения. — Не шутки ли тут с нами шутишь, братец? – просипел он и вытер платком слезы, выступившие на глазах. — Я только вчера на его дне рождении гулял!       -Да на что мне шутки? – испугался Фёдор. — Михаил Ефремович приказали-с, я и прибыл за вами. А так я бы ни ногой, вот те крест, - и он перекрестился, чтобы доказать свою честность.       -Ну раз так, то поехали, только по пути заедем в гостиницу, - проговорил Антон Андреевич и, встав с места, стал одевать пальто. — Евграшин, распорядись, чтобы коляску подали к подъезду.       Городовой, кивнув, покинул кабинет.       -А ты рассказывай, что знаешь, что видел, - наматывая шарф на шею, потребовал Коробейников. — И чур - чтоб честно, без вранья.       -Да господь с вами, барин, - махнул рукой дворник. — Я поди и не знаю ничего. Зашёл в дом, занёс дрова в гостиную, камин растопить, слышу, наша припадочная визжит. Ну, думаю, девке несдобровать от барыни, час-то ранний, а они изволили лечь только под утро. А эта опять со своими припадками. Выглянул из комнаты, ну точно - лежит, дурёха, в распахнутых дверях кабинета Ильи Ильича. Я хотел по-быстрому уйти, чтобы на нашу барыню не нарваться, но тут народ набежал. Все шепчутся, в комнату барина заглядывают, ну и мне интересно стало, я и подошёл. Так и увидел его мёртвого.       -Кто это ваша припадочная и этот Михаил Ефремович? – достав саквояж Штольмана из шкафа, спросил Коробейников, и они оба покинули кабинет.       -Знамо кто, горничная барыни, Глафира. Дура девка, всё что-то пытается казать из себя. Спектакли устраивает, от любого шороха в обморок, как благородная, грохается. А Михаил Ефремович, управляющий наш, за домом приглядывает и нас, грешных, обижает, - пожаловался дворник. — Что не по нему: расчёт и увольнение, так и живём. А сам пёс, все на барыню глазом косит. Я хоть в доме и редко…       -Послушай, - остановил Коробейников словоохотливого посланника. — Что ты можешь рассказать по существу? – шагая к выходу, спросил он. — И кстати: как тебя зовут? -Фёдором кличут, - гордо ответил дворник. — Я в доме и за истопника, и за дворника, и за посыльного. Всё могу, всему обучен. Вот давеча…       -Да послушай ты, - вскипел Антон Андреевич, вновь оборвав пустую речь Фёдора. — Я прошу по существу, а это значит: о чём слышал и что видел. Вот, например, что ты видел, прежде чем ваша Глафира завизжала?       -Да я и говорю всё как есть, - неуверенно произнёс Фёдор, опасливо поглядывая на рассерженного барина. — Пусто было, ни души рядом, а уж когда она раскричалась, то народ набегать начал. Кухарка, Фре…, нет Фро…, в общем, француз при барине.       -Хорошо, Фёдор, поезжай домой и скажи там, чтобы в комнату никто не заходил, -  устроившись на сидении поданной коляски, распорядился помощник сыщика. — А мы сейчас с Яковом Платоновичем будем, - и он ткнул в спину возничего. — Правь в гостиницу.       Кучер послушно дёрнул поводья, и лошадь затрусила по улице, спустя десять минут они уже остановились возле крыльца.       Антон Андреевич, покинув экипаж, зашёл внутрь и, поприветствовав кивком портье, бегом поднялся по лестнице. И без стука ввалился в номер к Штольману, чтобы сообщить о происшествии.       -Вас что, Антон Андреевич, стучаться не учили? – услышал Коробейников и заметил, как Яков Платонович, испуганно дёрнувшись, накрыл что-то ладонью на столе, за которым сидел. — Как можно так врываться?       -Прошу прошения, но есть дело, не терпящее отлагательств, - смущённый реакцией начальника проговорил он. — Губернатора убили, нам надлежит следовать туда.       -Ах, боже мой! – воскликнула Анна Викторовна, всплеснув руками. — Когда это произошло и что вы собираетесь предпринимать?       -Что значит вы? – и Антон Андреевич, подойдя к столу увидел то, что Яков Платонович пытался скрыть от него, это были дамские шпильки. — А разве вы не собираетесь участвовать в этом расследование? – озадачено осведомился он, старательно отводя глаза от предмета дамского туалета, лежавшего на скатерти.       -Буду, - буркнула девушка и накрыла их платком, вынутым из рукава. — Я оговорил... ся. С чего мы с вами начнём?       -Всё как обычно, осмотр помещения на предмет улик. Допрос свидетелей и первичные выводы после предварительного заключения доктора Милца, - как по писанному выдал Антон Андреевич. — Пойдёмте, у подъезда нас ждёт полицейский экипаж.       -А может, Анну Викторовну пригласим? – предложила девушка, так как откровенно трусила. Расследовать дело, как привыкла она сама, - это одно, а так, как это делал Штольман, - это совершенно другое. Она боялась допустить оплошность. — Хотя, - махнула Анна рукой, так как в её голову пришла коварная мысль. Если подражать Якову Платоновичу, а она не раз видела, как он занимается расследованием, то никто ничего и не поймёт. А если ещё свободно к нему добавлять подсказки духов, то она сама лично раскроет преступление! Может, тогда Штольман всё поймёт. — Не стоит её тревожить, пойдёмте, - и, подойдя к вешалке, стоявшей в коридоре, замерла, ожидая, когда Коробейников поможет надеть ей пальто.       -Что-то не так, Яков Платонович? – удивлённо спросил Антон Андреевич у застывшего на месте начальника. — Почему вы медлите?       -Простите, задумался, - проговорила девушка и, сняв с вешалки пальто и котелок, облачилась в наряд Штольмана. Затем, выйдя из номера, закрыла его и спустилась, слыша за собой грохот от сапог Коробейникова. — Портье, возьмите, - протянула она ему деревянную грушу, на которой болтался ключ. — Мне никаких сообщений не было?       -Нет. А вы ждёте срочного письма?       -Нет, - ответила девушка и, выйдя из гостиницы, устроилась рядом с Коробейниковым в полицейской коляске.       Не дожидаясь распоряжения, кучер сам направил лошадь к дому губернатора, Евграшин рассказал ему маршрут сыщиков.       -Как хорошо, что вы все-таки приехали, - чуть ли не кубарем со ступенек дома к ним скатился Фёдор, как только они прибыли. — Барыня с Михаилом Ефремовичем меня уже поедом заели. Все допытываются, где я был, раз так долго полиция не едет. Слава богу, теперь вы туточки!       -Что ты здесь устроил, Фёдор? – на крыльце возник молодой человек. — Иди в дом, господ из полиции я сам проведу. — Прошу за мной, господа.  Илья Ильич в кабинете.       -А вы кто? - спросила Анна и, взяв из рук Коробейникова саквояж, последовала за провожатым.       - Меня зовут Михаил Ефремович Зубов, служу в этом доме больше пяти лет управляющим. Нареканий нет, хозяева довольны, - и он открыл дверь. — Собственно, вот зачем мы за вами послали.       Анна Викторовна зашла в кабинет и почти сразу увидела губернатора, причём сразу в двух ипостасях. Первая - это тело, сидевшее на стуле, свесившись вниз, а вторая - в виде духа, вившегося над подарками.       - Не то, не то, - тихо бормотал дух, просматривая красивые узкие коробки, перевязанные лентами, под которые были вложены визитки. Такие же Анна видела в магазинах, торгующих перчатками. — Да где же она?! - и дух взмахнув бестелесной рукой скинул подарки вниз. — Ищи, - грозно приказал он и, посмотрев девушке в глаза, указал на вскрытую бархатную коробочку, валявшуюся под стулом, в которой явно лежали шикенскик. (Перчатки очень тонкой работы, изготовленные в Англии из шкурок новорождённых ягнят.)       -Странно, сквозняк, только откуда он? - озадаченно проговорил Михаил и хотел подойти и собрать все.       -Не трогайте, - остановила его Анна Викторовна, ставя саквояж. — Лучше скажите, почему у Ильи Ильича столько много подаренных перчаток? - и она указала на коробки. — Здесь пар пять, не меньше.       -У нашего барина было две страсти: это перчатки и старые книги. Перчатки он предпочитал, чтобы ему дарили, а книги любил сам искать по разным магазинчикам за границей и здесь, в России, - ответил управляющий.       -Антон Андреевич, будьте добры, проследите, чтобы каждый подарок имел свою карточку, - произнесла девушка, обернувшись к Коробейникову. — Это очень важно, - и стала обходить комнату, стараясь заметить что-нибудь ещё. Но ничего необычного в кабинете не наблюдалось ,и она решилась опросить управляющего.       -Скажите, кто мог сюда заходить?       -Фрейз - это камердинер Ильи Ильича, и больше никто, - подходя ближе к Штольману, произнёс он. — Барин только ему доверял себя и свой кабинет. Позвать его? – спросил Михаил, отскакивая в сторону, так как молодой помощник сыщика попытался вытащить карточку из-под его ноги, на которую он наступил.       -Будьте любезны, - кивнула девушка. — Я хочу побеседовать с ним.       -Сею минуту, - и Михаил Ефремович скрылся из кабинета.       -Ну, как успехи, Антон Андреевич, - спросила Анна, присаживаясь на корточки рядом с ним. — Все карточки на месте?       -Да вроде бы, - неуверенно откликнулся он. — Только вот одну найти не могу от этой вот упаковки, - и Коробейников указал на бархатную коробку. — Все кругом обползал, даже под мебелью смотрел, но ничего не нашёл. Это что-то значит?       -Пока не знаю, - призналась девушка, выпрямляясь. — Но думаю, ваши труды не напрасны, и следствие это покажет в дальнейшем. Не просто так же он…       -Что? – спросил Антон Андреевич, вставая с колен, и, отряхнувшись, удивлённо посмотрел на Штольмана. Его начальник сегодня был очень странным, почему-то заговаривался и делал то, чего раньше за ним не наблюдали.       -Ничего, - произнесла Анна Викторовна, внутренне ругая себя, так как уже неоднократно ловила на себе изумлённый взгляд Коробейникова. — Идите на кухню и опросите прислугу, а я ещё поработаю здесь.       -Хорошо, - согласился Антон Андреевич.       -Доброе утро, господа, - поздоровался Милц, входя в комнату. — Погода сегодня мерзкая, - недовольно пробурчал он. — То заморозки, то дождь, не знаешь, как одеваться, -и резким движением поправил на носу очки. — Сидеть бы дома, а тут, - и он поставил чемоданчик, склонившись над телом, внимательно стал его обследовать.       - Хм, - проговорил доктор после длительного молчания. — Яков Платонович, вы не узнавали, у Ильи Ильича жалобы на здоровье были, а именно - на сердце?       -Нет, жалоб не было. Мой хозяин отличался завидным здоровьем, - вдруг послышался французский прононс, и в кабинет вошёл мужчина сорока лет, наглухо застёгнутый на все пуговицы. — Я Фрейз Бюжо, камердинер. Мне сказали, что вы хотите со мной говорить.       -Вы точно можете сказать, что Иртеньев не жаловался на боли в области грудины? - вновь, поправив очки, спросил доктор.       -Я при его превосходительстве нахожусь десять лет и отлично знаю, на что он жаловался, а на что нет, - фыркнул француз.       -Ну тогда, Яков Платонович, я в тупике, - развёл Милц руками. —Предварительный осмотр ничего не выявил. На первый взгляд признаков насильственной смерти, нет. Он умер сам, где-то между тремя - четырьмя часами ночи. Хотя, если брать в расчёт гримасу испуга на его лице, то можно сказать, что он скончался от страха. Но в то же время этот господин, - и Милц кивнул в сторону Бюжо. — Утверждает, что сердце у него было здоровое. Я бессилен делать выводы без вскрытия. Всего доброго, господа, - и доктор ушёл вслед за санитарами, уносящими тело губернатора.       -Господин Бюжо, - проговорила Анна Викторовна, не торопясь закругляться с делом. Дух ведь не просто так сказал ей: "ищи" и указал на пустую коробку. — Прошу, осмотрите кабинет вашего хозяина на предмет, не пропало ли или не появилось ли здесь что-то?  Не торопитесь.       Француз, коротко кивнув, стал медленно обходить комнату, открывая и закрывая ящики, перебирая книги на полках, а потом отрицательно замотал головой.       -Нет, все на своих местах, ничего не пропало. В чём-нибудь ещё нужна моя помощь? – учтиво спросил он.       -Ответьте, где вы были между тремя и четырьмя часами ночи? – задала Анна вопрос, который по её мнению, задал бы Штольман.       -Спал в своей кровати, у меня режим, - нахмурился француз. —Я никогда его не нарушаю. Ложусь в десять вечера и встаю в пять утра. Это очень полезно для организма. А вы что меня подозреваете?       -Кто это может подтвердить? – пропустив его вопрос, спросила девушка.       - Понятия не имею.       -Тогда кто ещё сюда, кроме вас, мог зайти?       -Только я. Позвольте, вы всё-таки меня подозреваете? – опять спросил француз.       -На данном этапе подозреваются все, - строго проговорила Анна Викторовна.       -Мотив. У меня не было мотива! - вдруг обрадованно воскликнул Фрейз. — Я люблю читать Шерлока Холмса и из книг знаю, что для убийства должен быть мотив. А у меня его нет, я полностью зависел от Ильи Ильича и был нужен только ему. А теперь его нет, и мне просто откажут от места.       -Господин Штольман, – и в комнату вплыла Елена Алексеевна, закутанная в чёрную шаль, которая необычайно шла к ее белокурым волосам. —Вы уже знаете, кто убил моего мужа? – и она приложила платок к совершенно сухим глазам. — Прошу, скажите мне, я все выдержу, - и почти вплотную подошла к девушке.       -Ещё рано делать какие-то выводы, - пятясь назад, пробормотала Анна. Такого оборота она никак не могла ожидать. — Прошло очень мало времени.       -Но я надеюсь, вы справитесь с этим? - с придыханием проговорила Иртеньева, почти прижимая девушку к столу. — А то я не вынесу неизвестности.       -Постараюсь, - вывернувшись от новоиспечённой вдовы, произнесла Анна Викторовна. — А если вы ответите мне на некоторые вопросы, то я думаю, дело пойдёт быстрей. Где вы были между тремя и четырьмя часами ночи?       Елена Алексеевна, остановившись, задумалась, и её лоб от усилий покрылся морщинами.       -Да что же это я, - воскликнула она. — Спала, конечно. Мы с мужем из собрания вернулись в два, и я сразу отправилась к себе. Вызвала Глафиру, та раздела меня, и я больше спальню не покидала.       -Тогда скажите, кто мог вашему мужу желать зла? У него были недоброжелатели?       -Да полно, - махнула женщина пухлой ручкой. — Почитай весь город завидовал его ловкости, хитрости и большим связям при дворе. Он мог почти всё.       -А конкретней?       И вдруг истошный вопль разнесся по дому, и они обе, не сговариваясь, ринулись к источнику беспокойства.