Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Пётр Иванович нервно вышагивал перед дверью комнаты племянницы. Он ждал появление Штольмана, чтобы отвести его в столовую на завтрак. Но тот всё никак не появлялся, а время уже поджимало, до начала трапезы оставалось пять минут. И тогда, не выдержав, Миронов заглянул в комнату и увидел сыщика, возящегося с платьем. Он пытался высунуть голову наружу, но застёжка мешала ему это сделать.       -Вы что, не могли меня позвать? – недовольно спросил Пётр Иванович и, подойдя к Якову Платоновичу, расстегнув крючок, сдерживающий высокий ворот одеяния, помог одеться. — Я же предупреждал вас, что буду здесь рядом.       -Лучше бы вы были рядом с Анной Викторовной, когда она всё это затевала, и вовремя остановили, - прорычал Штольман и, приблизившись к зеркалу, посмотрел на себя. — Я скоро с ума сойду от этого! Ведь знаю, что я это я, но вижу при этом Анну Викторовну, - и он, взяв в руки расчёску, провёл ею несколько раз по длинным волосам. — Бред какой-то! – и со злостью отбросил её в сторону. — Нужно скорей с этим покончить!       -А что, собственно говоря, вы беснуетесь, Яков Платонович? Ведь это вы во всём виноваты, - произнёс Миронов. — Вы и только вы.       -Я?!!! – и Штольман резко развернулся к собеседнику, невольно сжимая кулаки. — Это прошу прощения, в чём же я виноват? – зло сквозь зубы бросил он. — В том, что слишком либеральничал с вашей племянницей или слишком ей много дозволял?       -Вы слишком о многом молчите, господин Штольман, - проговорил Миронов. — Конечно, вы вправе сейчас заявить мне, что я лезу туда, куда меня не просят. Но я вас всё-таки спрошу: вы любите мою племянницу?       Яков Платонович от смущения на секунду опустил глаза вниз, но, собравшись, процедил: - Вы правы, это не ваше дело! Вас оно не касается.       -Тогда вот мой вам совет: откройте Аннет своё сердце и скажите то, что она давно хочет от вас услышать, - не обращая внимания на то, что его «поставили на место», проговорил Пётр Иванович. — И если бы вы сделали это раньше, то ей не пришло бы в голову экспериментировать с трактатом и окольными путями выяснять это самой. Вы забыли главное: женщины любят ушами.       -Поступки важней, - откликнулся сыщик, но тут же вспомнил, как сам спешил с признаниями к Нине. Он, не таясь, рассказал ей о своих чувствах, надеясь пылким признанием пленить её. И у него это получилось. Но после расставания с ней в нем что-то сломалось и он внутренне огрубел. — Ладно, - произнёс Яков Платонович вслух, внутренне признав свою ошибку. — С этим я разберусь позже, вы лучше скажите, вы дали телеграмму? – и подобрав расчёску, упавшую на пол, положил её на подзеркальник.       -Да, ещё час назад я был на телеграфе и отбил её, - отозвался Миронов, видя, что ему удалось достучаться до Штольмана. — Но, Яков Платонович, у меня для вас нехорошие новости. Губернатора нашли мёртвым сегодня утром в собственном доме. Ваш помощник и Аннет уже отправились туда. Я видел их в полицейском экипаже.       -*Diabie! – воскликнул сыщик. — Как же это всё не вовремя! – и с досадой обвёл взглядом свой наряд.       -Ну почему же, Аннет это никогда не останавливало, - хмыкнул Пётр Иванович. — Она всегда, если ей это было нужно, не упускала случая появиться в управлении и принять участие в очередном расследовании.       - Мне срочно надо идти, - и Яков Платонович метнулся к шкафу за верхней одеждой.       -Куда! Вас все равно без завтрака не выпустят из дома! – воскликнул Миронов и почти вырвал из рук Штольмана пальто. — А если вы будете настаивать на своём, Мария Тимофеевна устроит вам скандал. — Так что идёмте к столу.       -Ох, уж эти порядки, - пробурчал сыщик и, повесив одежду обратно на вешалку, зашагал вслед за Мироновым.       Миновав коридорЮ они вошли в столовую, где за накрытом столом сидели Мария Тимофеевна и Виктор Иванович с газетой в руках.       -Анна, заставляешь себя ждать, - сразу накинулась на дочь женщина, она ещё была на неё сердита, но все же отклонила голову в сторону для утреннего поцелуя.       -Да поцелуйте же вы её, - тихонько толкнув в бок застывшего в дверях Штольмана, прошептал одними губами Пётр Иванович. — Видите, она ждёт.       Яков Платонович, дёрнувшись, подошёл к женщине и, нагнувшись, прикоснулся губами к её щеке. А затем поднял глаза на дядюшку Анны и увидел, как он скосился на брата. Поняв, что от него требуется, сыщик приблизился к адвокату и тоже чмокнул его в щеку.       -Доброе утро, дорогая, - отозвался Виктор Иванович на его поцелуй и, отложив в сторону газету, принялся за овсянку, которую подала Лукерья.       -Доброе, - устроившись на стуле рядом с ним, проговорил Штольман и скривился от вида каши. Но все же взял ложку и, зачерпнув варево, отправил его в рот.       -Какие новости, брат? – решительно отстранив половник, занесённый служанкой над его тарелкой, спросил Пётр Иванович и потянулся к горке аппетитных блинов, стоявших в середине стола. — Или после того, как Ребушинский скрылся из города, кроме устных слухов печатных новостей нет?       -Сегодня мне доставили «Петербургский вестник», - отозвался он. — А там, как всегда… Помнишь Степана Романовича Кузнецова, друга нашего губернатора, который приезжал к нему прошлой осенью на охоту?       -Знатно мы тогда в картишки перекинулись, - кивнул младший Миронов и, свернув блин, отправил его в рот. — Этот Кузнецов был азартней, чем тысяча чертей. **Excusez-moi, мадам? – быстро извинился он, уловив недовольный взгляд невестки.       -Ну так вот, сегодня пишут, что его дом вместе с имуществом выставляет на торги его сестра — Светлана Романовна. Кто хочет, тот может принять в них участие, - и, доев кашу, адвокат промокнул салфеткой губы.       -Жалко его, - свернул очередной блин Пётр Иванович и откусил кусок. — В сущности, хорошим человеком был, если бы не его тяга к опасным и азартным играм, жил бы ещё и жил.         -А что с ним произошло? – спросил Штольман не из-за любопытства, а от желания поддержать беседу за столом.  — Это известно?       -Странный случай, - ответил Виктор Иванович и сделал глоток из чашки, наполненной служанкой чаем. — Тот же "Вестник" писал, что он застрелился из незаряженного пистолета. Будто бы собравшаяся компания в доме Кузнецова играла в «русскою рулетку». Аня, ты знаешь, что это?       Яков Платонович кивнул в знак согласия, отчего заслужил хмурый взгляд от Марии Тимофеевны.       - Тогда, со слов свидетелей, перед тем, как револьвер попал в руки хозяина дома, он остался один, не попробовавший удачу. И когда Кузнецу протянули оружие, он объявил всем, что для всех устроил розыгрыш. Проверку на храбрость. Его тут же обвинили в трусости, а он, чтобы доказать, что это не так, выстрелил себе висок. Результат-похороны.       -И что же здесь странного? – возразил Штольман, доедая кашу. - Игра в рулетку - эта штука более, чем непредсказуемая: не знаешь, когда все совпадёт, и прогремит выстрел.       -Виктор, Анна! – воскликнула Мария Тимофеевна. — Как вы можете о таком рассуждать?!– и выскочила из-за стола, чтобы больше не слышать их речей.       -А странность в том, что нашлось два свидетеля, которые утверждают, что револьвер был разряжен, - шёпотом произнёс Виктор Иванович, чтобы не дай бог его услышала жена. — Они в два голоса клялись, что видели, как Степан Романович, прежде чем вынести оружие в зал, самолично разрядил его. -Аннет, ты вроде мне говорила, что торопишься куда-то? - произнёс Пётр Иванович видя, что Штольман, увлечённый беседой, вот-вот выйдет из образа племянницы. — Тебе не пора?       -Да вы… ты прав, дядя, - поспешно отбросив салфетку и встав, вымолвил Яков Платонович. — Спасибо, что напомнил.       -Куда ты? – удивился адвокат. — У нас же сегодня урок по фехтованию.       -Извини, папа, но мне срочно нужно бежать, - и, выйдя из-за стола, поднялся в комнату Анны Викторовны за пальто.       -Вы к губернатору? – услышал Яков Платонович голос Петра Ивановича. — Если да, то я отвезу вас.       -Не стоит, я сам доберусь коротким путём, - и одевшись, выскочил из дома.       Быстрым шагом пройдя по набережной и парку, он добрался до нужного адреса, взбежал по ступенькам крыльца вверх, заглянул в распахнутую входную дверь и увидел толпу, склонившуюся над девушкой, лежавшей подле лестницы.       -Доброе утро, Анна Викторовна, - поздоровался с ним Коробейников, увидев его стоящим в дверях. — Как вы узнали, а хотя, наверное, сейчас только ленивый не знает, что губернатора нашли мёртвым. Слухи распространяются быстро.       -Доброе, - откликнулся Яков Платонович. — А она, что тоже…, - и указал на девицу в униформе разлёгшуюся на полу. — Мёртвая?       -Нет, она у нас припадочная, - произнёс мужик с обветренным лицом и щедро плеснул из ковшика на лежавшую.       -А-ааа! –раздался визг, и служанка, вскочив на ноги, стала отряхиваться, крутя головой в разные стороны.       -Послушай, Глафира, - среди перешёптываний и смешков прозвучал голос жены губернатора. — Мне надоели твои выкрутасы, и поэтому ты уволена. Расчёт и рекомендации получишь у Михаила Ефремовича, сегодня же.       -Барыня, благодетельница, Елена Алексеевна! – и девушка, бухнувшись на колени, попыталась припасть к руке женщины. — Сжальтесь надо мной, куды ж я пойду? Кто меня возьмёт во служение?       -Мне нет до этого дела, - поджав губы, надменно произнесла вдова и, оттолкнув от себя служанку, посмотрела на Анну Викторовну. — Господин Штольман, у вас ещё ко мне есть вопросы? Если да, то я готова на них ответить, только не здесь, - и она повела покатым плечикам. — В моём будуаре, там никто не помешает нам.       -Нет, нет, - пролепетала Анна Викторовна и инстинктивно подошла к Штольману, ища защиты. — Может, позже.       -Хорошо, -  недовольно поморщилась Иртеньева и поднялась по лестнице вверх, совершенно не обращая внимание на плачь и причитание служанки, уволенной ею.       -Что это было? – тихо спросил Яков Платонович, отведя Анну в сторону, подальше от чужих ушей. — Мне показалось или на самом деле она, забыв о том, что у неё умер муж, кокетничала с вами?       -Если быть точным, то не со мной, а с вами, - улыбнулась в ответ Анна.       -Так любящие жёны не ведут себя, - заметил Штольман. - Ладно, оставим это пока. Скажите, Анна Викторовна, что у нас с делом? Что сказал Милц?       -Ничего, - пожала она плечами. — Следов насильственной смерти нет. Единственное, перед самой кончиной он чего-то сильно испугался.       -Сердце? – спросил Штольман самое очевидное.       -Нет, жена и прислуга утверждают, что Илья Ильич никогда им не страдал. Был здоров, - проговорила Анна. — Это убийство!       -Почему вы так в этом уверены, ведь помимо остановки сердца есть ещё: остановка дыхания, остановка мозговой деятельности, смертельный болевой шок или анафилактический шок. А, понятно: вести с того света, - протянул он с ухмылкой, глядя на то, как девушка качает головой на все его слова.  — Ладно, согласен, - посерьёзнел он. — В этот раз играем по вашим правилам, и я внимательно слушаю всё, что Вы мне скажете.       -Я, конечно, ценю ваше желание помочь в расследовании, - скрывая улыбку оттого, что она наконец-то может произнести то, что так долго слышала от него. — Но барышням здесь не место, полиция сама во всем разберётся.       -Что?!! – обалдевший от такого поворота воскликнул Штольман, отчего находившиеся в коридоре, вздрогнув, обернулись на них. — Извините, - буркнул он и посмотрел на Анну Викторовну, ожидая объяснений, почему она отказывается от его профессиональной помощи. — Вы так уверенны, что разберётесь во всём сами?       -Ну, конечно же, нет, но мне так хотелось это вам когда-нибудь «вернуть», что я не удержалась. Простите, - и Анна примирительно дотронулась до его руки. — Пойдёмте, я покажу вам, где нашли Иртеньева, - и они поднялись в кабинет губернатора. — Вот, на этом стуле он и сидел.       -Так, что вам поведали духи? – спросил Яков Платонович. — Он не сказал вам, кто убийца?       -Он указал мне на коробку из-под перчаток "Шикенскик" и приказал искать визитку, - ткнула Анна пальцем в упаковку, чувствуя в словах Штольмана скрытую ухмылку. — Но сами перчатки и визитка, как и следовало ожидать, нами не обнаружились. Хотя мы и обыскали каждый закуток в этом кабинете.       -Разберёмся, - и Яков Платонович, как гончая, взявшая след, подошёл к креслу и внимательно стал осматривать его. А потом, подойдя к своему саквояжу, извлёк из него лупу и дюйм за дюйм исследовал всю комнату.           -А кто обнаружил тело Иртеньева? – вернувшись к столу и взяв в руки указанную упаковку, повертел ею и вернул к остальным подаркам. — Вы уже допрашивали того человека?       -Я успела только опросить Бюжо – камердинера, вдову и управляющего, - озадаченно произнесла Анна, осознавая своё упущение. — Хотя Антон Андреевич опрашивал слуг, возможно, кто-то из них нашёл мёртвым хозяина дома. Сейчас узнаю, - и она выйдя из комнаты позвала Коробейникова, все ещё находившегося внизу среди прислуги.       -Антон Андреевич, вы выяснили кто нашёл тело хозяина дома? – осведомился Штольман, когда его помощник появился в дверях.       -Да, конечно, - несколько растерянно проговорил он, так как услышал этот вопрос от Анны Викторовны, а не от начальника. Но что больше ещё его поражало, так это спокойная реакция Якова Платоновича. Он никак не попытался одёрнуть барышню, как бывало это раньше. — Это Глафира, - и он переметнулся несколько страничек в блокноте. — По её свидетельству выходит: около шести часов она отправилась в гардеробную барыни, чтобы прибрать там платья. И, проходя мимо кабинета Ильи Ильича, увидела приоткрытую дверь комнаты, которую постоянно запирали на ключ. Не удержавшись от любопытства, заглянула в неё и увидела барина.       -Что нибудь ещё?       Коробейников посмотрел на Штольмана, ожидая, что тот скажет, можно ли ему и дальше делиться информацией с Анной Викторовной. Но тот лишь кивнул.       -Опрос свидетелей показал, что господа вернулись домой в два часа ночи и тут же разошлись по комнатам,- с лёгким сердцем продолжил Антон Андреевич. - После этого входную дверь заперли и никто больше не имел возможности войти или выйти из дома.       -В доме в этот день были ли посторонние и куда складывали доставленные подарки? – сыпал вопросами Штольман.       -Посторонних в комнаты не пускали. Подарки оставляли прямо в прихожей, потом их Бюжо сносил в кабинет Ильи Ильича. А эту коробку, - и Коробейников указал на злополучную упаковку. — Кто и когда принёс, выяснить не удалось, слуги не знают, слишком много дарителей было в этот день. И также насчёт визитки никто ничего не знает, была она или нет.       -Антон Андреевич, вы карманы покойного исследовали, что в них было?       -Право слово, Анна Викторовна, позабыл, - ещё больше изумился Коробейников, что это упустил из виду Штольман, ведь он всегда ревностно следил за поиском улик.       -Доброе утро, господа и дамы, - в кабинет стремительно вошёл полковник Трегубов и, оглядев присутствующих, поздоровался. — Яков Платонович, в столицу я доложил, и они хотят прислать сюда следователя. Дело не простое: губернатора все-таки убили, - развёл он руками. — Так что к вечеру постарайтесь мне изложить на бумаге версию для отчёта.       -Ещё ничего не ясно, - буркнул Штольман, задетый тем, что не доверяют его компетентности. — Доктор Милц не дал заключения, а при первичном осмотре смерть является ненасильственной, так что вы поспешили.       -Анна Викторовна! - вскипел Николай Васильевич. — Вы будете учить меня, как мне выполнять свою работу? – и демонстративно отвернулся к сыщику. — Яков Платонович, вы можете сообщить мне ещё какую-нибудь информацию, кроме той, кою я услышал от барышни?       -Пока ничего стоящего, - проговорила девушка, немного испугавшись за Якова Платоновича, так как Трегубов мог попросить его. — Но, как появится что-то стоящее, я, немедля оповещу вас.       -Будьте любезны. Я к вдове, выражу ей свои соболезнования, - и, откланявшись, вышел.       -Анна Викторовна, что же это вы, - покачал головой Коробейников. — Ведь его превосходительство мог прогнать вас. Вы уж поаккуратней с ним.       -Право слово, ваша гордость была неуместна, - попеняла девушка. —Чтобы мы делали, если бы на самом дели вас выгнали?       -Завершали его без меня, - заключил сыщик, решив свернуть ненужный разговор, увидев, как челюсть его помощника опускается все ниже и ниже. Ещё немного и Антона Андреевича придётся посвящать в метаморфозу, произошедшую с ними, - подумал Штольман. — Или он, в конце концов, сам обо всем догадается, уж очень плохие из них с Анной Викторовной выходят актёры. — Яков Платонович, Антон Андреевич, у вас есть ещё здесь какие-нибудь дела? – спросил он и сделал знак Анне, что можно сворачиваться.       -Нет, - поняв его, произнесла девушка. — Мы можем идти.       -Тогда предлагаю всем вместе отправиться в управление для серьёзного разговора.       -Хорошо, - согласилась девушка и, подхватив саквояж, прошла к выходу.                         *Черт; ** Извините.