Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Склонившись над столом, доктор Милц следил за химическим процессом. В колбе под действием огня состав, полученный им в результате предыдущих опытов, распадался на составные части. И из них он надеялся извлечь ответ, как отравили губернатора, а чем его отравили Александр Францевич узнал при вскрытии – это аконит. В простонародье: «Чёрный корень». Но вот как его отравили было большим вопросом: в желудке губернатора яда не наблюдалось, а кожный покров не имел ни ссадин, ни царапин, через которые он мог проникнуть в кровь.       Эта загадка заставила Милца взять мазки у покойного и приступить к выявлению яда на внешних частях тела. Так это могло помочь найти место внедрения отравы. И промучившись несколько часов, он обнаружил его на пальцах Ильи Ильича.       Вздохнув от облегчения, доктор соскрёб с подушечки мизинца микрочастицы отравы и, отправив их в пробирку, добавил туда же три мл эфира, полтора мл раствора аммиака и фосфорной кислоты. Закрепив склянку на штативе, запалил фитиль спиртовки.       Голубой огонёк, задрожав, взметнулся вверх, облизал донышко пробирки, и процесс пошёл. В ней почти тут же стали различимы два цвета: розовый и фиолетовый. Фиолетовый цвет был цветом аконита, а розовым, выходила неведомая составляющая.       -Ну…с, поглядим, что это, - и, окунув тампон в неизвестную субстанцию, Милц перенёс её на предметное стекло микроскопа и приник к окуляру. Перед ним тут же развернулась «формула», принадлежащая к какому-то растению. — Так, а теперь поглядим на что ты способна. И он, из пипетки капнул на стекло дистиллированную воду. Вновь приник к микроскопу. А затем, удовлетворительно крякнув, добавил третью составляющую, опять взглянул в окуляр.       -Кха, кха, - робкий кашель, раздавшийся в тишине, заставил Александра Францевича обернуться.       -Кто ты и что тебе здесь надо, милая? – спросил он, глядя на молоденькую девушку, замотанную в пуховой платок и стоявшую в дверях. Она с испугом косилась на мёртвое тело Иртеньева, лежавшее на прозекторском столе.       -Я Глафира, - отдёрнув глаза от покойного, пролепетала девица. — Меня барыня прислала за вещами Ильи Ильича. Сделайте милость, верните их.       -Но, позвольте, ещё следствие не окончено, - встав, отозвался доктор. — Вот когда убийцу найдут, тогда и вернут вам вещи. Передай это барыне.       -Она велела всё сейчас же забрать, - заканючила Глафира и, перешагнув порог, приблизилась к стулу, на котором стопкой лежало имущество Иртеньева. — Пожалуйста, доктор.       -Нет, милая, так не пойдёт, - и Милц, быстро приблизившись к ней, перехватил её руку, потянувшуюся к шёлковой сорочке. — Порядок есть порядок. Установит убийцу Яков Платонович и вернёт всё. А сейчас иди, не мешай мне.       -Доктор, а как же барыня, она ругаться будет! Пожалуйста, дозвольте забрать.       -Я уже всё сказал, - и Милц, развернув девицу лицом к двери, стал подталкивать к выходу. — Иди, иди уже.       Но не дойдя до неё, служанка, внезапно покачнувшись, грохнулась на пол без чувств.       -Вот же нашли кого посылать в мертвецкую, - недовольно буркнул доктор и, ослабив на груди девушки концы платка, потянулся к чемоданчику за флаконом нюхательной соли.       -Доктор, а что у вас происходит?! – неожиданно голос санитара огласил кабинет. — А что этот мелкий тут рыскает?       -Какой мелкий?       Милц, резко выпрямившись, увидел, как из распахнутого окна кто-то выскочил на улицу и бегом припустился по дороге.       -Семён, ты успел его разглядеть? – спросил он у рыжего санитара дюжего роста. — Сможешь описать? – и, собрав разбросанные вещи губернатора, закрыл окно.       -Да, куда там, - махнул детина рукой. — Всё настолько быстро произошло, что я, кроме его щуплой спины, ничего не разглядел.       -А где Глафира? – спросил доктор, заметив отсутствие девушки.       -Так она ушла. Вы только отвернулись, она встала и ушла.       -Странно все это, - протянул Милц и, сложив скарб Иртеньева в чистую простыню, связал её концы узлом. — Отнесу-ка я все Штольману от греха подальше, - подумал он. — Семён, я в полицейское управление, а потом на обход, - снял он халат. — Если кому понадоблюсь, пусть в больнице меня ищут. А ты зачем приходил?       -Да мне бы новых карточек, чтоб записи вести. Наши все закончились, - попросил он.       -Там на средней полке, - и доктор кивнул на шкаф, переоделся в пальто и водрузил на голову котелок. Затем, взяв чемоданчик и взвалив на спину мягкий тюк, вышел во двор.       Прогулочным шагом Александр Францевич шёл по раскисшей от тающего снега улице, с грустью разглядывая припорошённые крыши и деревья, думая о том, что снова надвигается зима.       -Эх, - тяжело вздохнул Милц и, сбив на пороге грязную кашу с обуви, подошёл к кабинету Штольмана. — Яков Платонович, к вам можно? – заглянул он внутрь. —Добрый день, Анна Викторовна и Антон Андреевич.       -Прошу, - почему-то за Штольмана ответила ему девушка. — У вас уже готовы результаты? Вы нашли… - но недоговорив, она запнулась и отвернулась к окну.       -Вы что-то уже нашли, Александр Францевич? – спросил Яков Платонович и недовольно посмотрел на прямую спину девушки. — Ближе к вечеру я сам хотел к вам зайти.       - Скажу без ложной скромности, господа и дамы, - пристроив тюк на стуле, проговорил Милц. — Если бы не моя дотошность, то смерть губернатора можно было списать на простой сердечный приступ. Но я докопался до истины, его отравили аконитом, - и он расстегнул пуговицы на пальто. — Яд в кровь проник через кожу рук. Признаться, я много времени потратил, прежде чем понял это. Но интересней всего то, что яд состоит из двух веществ. Первое: это сам аконит, а второе: вытяжка из неизвестного мне растения, которая помогла отраве проникнуть в организм. В этом я убедился, проведя опыты, и из которых понял, что его молекулы умеют прикреплять к себе чужие и внедряются вместе с ними куда угодно. Я думаю, руки нашего губернатора соприкасались с чем-то пропитанным этой смертельной смесью.       -Перчатки! – воскликнула Анна Викторовна, вспомнив наказ духа. — Не найденные нами шикенскики! – и от возбуждения заходила по комнате. — У нас получается чисто женское убийство!       -О чём вы, Яков Платонович? – с любопытством следя за метанием девушки в образе начальника, спросил Коробейников.       -Я о романе Александра Дюма. Там автор вплетает в своё повествование историческое событие, как то: Екатерина Медичи травит Жанну д’Альбре. И причиной её смерти — яд, который через надушенные перчатки проникает в мозг. А у нас получается, что Илья Ильич, надев их, принимает дозу яда в организм.       -Значит, у убийцы в доме есть сообщник или сообщница, - тут же проговорил Яков Платонович, отворачиваясь от окна. — Ведь кто-то снял перчатки с рук Иртеньева. Нужно ещё раз допросить слуг и обыскать весь дом. Может, нам повезёт, и мы обнаружим их.       -Ладно, пойду, - нехотя проговорил Милц, который очень хотел остаться и дальше наблюдать за ходом расследования, однако больных нельзя было заставлять ждать. — Но, Яков Платонович, Антон Андреевич, прошу вас, прежде чем направите убийцу «по адресу», дайте мне с ним пообщаться, пожалуйста. Я хочу знат это растение.       -А что там? – спросил Коробейников, подойдя к доктору, когда он уже оказался почти возле двери. Ему стало интересно, с чем это Милц разгуливал по городу.       -Это одежда Ильи Ильича, - и доктор, вернувшись, развязал простыню. — В них он был доставлен в мертвецкую. Сорочка, брюки, жилет, фрак и ботинки. А это — вот парик. И, Антон Андреевич, что же вы в этот раз не изъяли вещи из карманов покойного? – покачал Александр Францевич головой и бросил парик на стул. — Если бы я недоглядел, то серебряный портсигар покойного нашёл бы нового хозяина, - и протянул его помощнику.       -А почему вы решили всё это доставить сюда? – поинтересовался Штольман, которому уже невмоготу было молчать. — Насколько я знаю, они возвращаются родственникам.       -Тут такое дело, Анна Викторовна, - проговорил Милц. — Ко мне приходили двое и хотели забрать вещи губернатора. Первой была служанка из дома Иртеньевых – Глафира. Она утверждала, что её прислала барыня. А вторым - неизвестный. Я его почти не видел, так что описать не могу, - посетовал доктор. — Он залез в мертвецкую через окно и тоже намеревался забрать их. Но Семён, мой санитар, спугнул его. Поэтому я решил принести эти вещи сюда: мало ли кто ещё захочет на них покуситься.       -Как могла прийти к вам Глафира по просьбе барыни? - удивился Коробейников. — Её же уволили на наших глазах. Нет, здесь что-то не вяжется.       -Ничего не знаю, Антон Андреевич. Смекайте сами. Ну всё, мне пора, - вновь засобирался доктор и, застегнув пуговицы, повернулся к двери. Но вдруг она распахнулась, и в неё прошмыгнул мелкий паренёк. И, не сказав ни слова, он забился под стол Коробейникова.       -Яков Платонович, простите недосмотрел, - повинился Евграшин, влетая в кабинет. — Сейчас я уведу его, - и стал оглядываться по сторонам, стараясь найти нарушителя.       -Ладно уже, идите, - хмыкнула Анна Викторовна, следя за бесплодными усилиями городового. — Я сам разберусь. Эй, парень, выходи, тебя никто не тронет, - произнесла она, когда Евграшин вышел. — Чего тебе надо, зачем ты сюда явился?       -А я и не к вам, - нагло заявил цыганёнок, выбираясь из укрытия. — Я вон к нему, - и мотнул курчавой головёнкой в сторону Милца. — Мне сказали, его привести, он может подсобить, - и, вытащив из кармана короткого зипуна маленький узелок, в котором было что-то завёрнуто, бросил это Александру Францевичу. —Это вам…, порядки мы знаем.       -Ты толком сказать можешь, куда привести, к кому привести? И что это? – поймав узелок, спросил Милц.       -Как что, уплата, конечно, - округлил чёрные глаза парень. — Вы же задаром лечить не возьметесь. А она очень плоха! Наша лекарка отказалась от неё, а Вадома шепнула, чтобы я к вам шёл, доктор.       - Я сейчас тебе уши отдеру, - грозно пообещал Милц, теряя терпение от бессвязных речей парня. — Скажи толком, кто болен и чем? Уразумел?       -Моя сеструха Розка, - на всякий случай отойдя на два шага, произнёс паренёк. — Намедни она на гвоздь ржавый наступила. Сейчас в бреду мечется, а палец распухший, чёрный такой и воняет, - сморщился парень при упоминании недуга сестры.       -Влажная гангрена, - выдал Милц диагноз. — Её срочно нужно везти в больницу, иначе потеряешь ты свою Розку, - и он распахнул дверь. — Поехали за ней!       -Забар не даст, - шмыгнул цыганёнок носом. - Он говорит, что допустит осмотр ноги при нем, но забирать не даст. Скверно там в ваших больницах, а ему не нужна пачканная невеста. Вадома как уж его не уговаривала, но он упрямится, не хочет отпускать её.       -Ты понимаешь, парень, что если не ампутировать этот палец, то у тебя больше не будет сестры. А у этого остолопа - невесты! Умрёт она, - пояснил доктор, видя удивление на лице паренька. — Ей срочно нужна операция, а не осмотр.       Цыганёнок покачал головой: «Забар не даст» - затравленно повторил он.       -Тогда всё пустое, - бессильно махнул доктор рукой.       -Так вы не едете к Розе в табор? – пролепетал паренёк и заплакал навзрыд, не тая слез.       -Александр Францевич, вы что же, в самом деле не хотите ехать? – спросила Анна Викторовна, с жалостью глядя на цыганёнка. — Вы так и оставите его сестру без помощи?       -Яков Платонович, - поморщился Милц. — Вот скажите, что толку я туда поеду? Ну, взгляну я на её палец, и что? Или вы предлагаете мне оперировать прямо там в таборе без подручных средств и лекарств?       -А если выкрасть её? – спросил Коробейников. — Взять, выкрасть и поместить в больницу?!       - Антон Андреевич, вы думаете, о чём говорите? – сердито сказал Штольман. — Мы вроде не в средневековье живём, чтоб красть девиц. У вас наверняка родственники есть, которые смогут повлиять на этого Забара. Парень, - обратился он к мелкому. — У вас отец с матерью где?       -Сироты мы, барышня, - пролепетал цыганёнок, растирая слезы по щекам. — Батя ещё как два года сгинул на каторге, а мать в тюрьму за воровство поса-ди-ли, - провыл он сквозь слезы.       -Не реви, - буркнул Милц несколько удивлённый тоном молоденькой барышни. — Хорошо, я поеду, но сразу говорю тебе, мальчик, что Розе нужно в больницу. Пошли, - и, приобняв его за плечи, хотел вывести за дверь.       -Александр Францевич, - услышал он голос Штольмана. — Что вы намерены предпринять?       -Ну, всё-таки осмотрю девицу и попытаюсь уговорить этого жениха отправить её к нам, - пожал плечами Милц. — А что, Яков Платонович?       -Нам бы тоже в табор попасть нужно, - промолвила Анна Викторовна.       -Вам нельзя, - тут же произнёс паренёк, успокаиваясь. — После того как господа полицейские арестовали Баро…, - и он затравленно посмотрел на сыщика. — Наши в табор из чужих никого не пускают. А что вы, чего желаете?       -Дело у нас к Вадоме.       - Я могу передать бабушке, что вы хотите к ней. Только она сейчас почти не вылезает из шатра, - предупредил цыганёнок. — И, боюсь, повидаться вам не светит.       -Ты передай ей, а там посмотрим, - проговорила Анна Викторовна.       -Замётано, - и, кивнув, он выскочил за дверь, за доктором.       В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов и стуком дождевых капель по оконному стеклу. Каждый задумался о своём.       -Вот же интересно, - тихо буркнул Коробейников, перебирая принесённые вещи Иртеньева, и украдкой посмотрел сначала на начальника, который в задумчивости выводил пальцем на зелёной плафоне лампы узоры, а потом на барышню, неподвижно стоявшую перед камином и неотрывно глядевшую на пламя.        - Как такое возможно, взять и перевоплотиться. Конечно, не верить тому, что услышал от них два часа назад, он не мог, но и принять пока тоже. Хотя, чем больше он наблюдал за ними, тем сильней склонялся к правдивости сей истории, так как Яков Платонович стал менее сдержан и более оживлён. На его лице то и дело вспыхивала улыбка, а сам он стал более мягким. Зато Анна Викторовна, наоборот, приобрела серьёзный тон и вид. Её движения сделались резкими, а голос обзавёлся строгими нотами.        - Но как это произошло! - мысленно воскликнул Коробейников и вдруг услышал странный звук, раздавшийся рядом. Опустив глаза, он увидел возле своих ног упавший парик. — Странно, что может в нем так стучать? – буркнул Антон Андреевич. И, снедаемый любопытством, наклонившись, подобрав его, вывернул.        Там среди нитевой основы, удерживающей волосы, был спрятан маленький ключик.       -Яков Платонович! – воскликнул он и увидел, как две пары глаз посмотрели на него. — Яков Платонович, - повторил Антон Андреевич, не зная кому показывать находку. По сути, дело вела Анна Викторовна в образе начальника, но самого Штольмана тоже никто не отменял.       -Да что уже у вас там? – раздражённо спросил Яков Платонович и, отойдя от камина, выхватил из его рук парик. — Вот так находка, - присвистнул он и, высвободив ключ из нитей, показал его Анне Викторовне. — Как вы думаете, отчего он?       -Не знаю, - пожала плечами девушка. — Я не видела ничего, что можно было открыть таким маленьким ключиком. А вы, Антон Андреевич? – и она перевела взгляд на Коробейникова.       -Нет, кажется, нет.       -Если чего-то невидно, то это ещё не значит, что его там нет, - протянул Штольман и сел за свой стол. — Давайте разобьём все на части и сделаем предварительные выводы. Первое: анонимка, её мог прислать человек, который стал невольным свидетелем сговора. Его нужно непременно найти и допросить. И начать следует со слуги, он, я больше чем уверен, солгал тогда мне, что не знает, кто принёс бумагу. Второе: синтезированный яд и перчатки. Здесь, я думаю, не лишено смысла отправиться в аптеку. Для выяснения, не заказывали ли у них подобное. Затем узнать в магазинах, где продают сей предмет, так как шикенскик очень дорогие. Потом снова допросить слуг в доме губернатора, и обыскать его. Далее, найти, где эта Глафира и попытаться установить за ней слежку. Наверняка она действует не одна, а с сообщником. Но это нужно делать осторожно, чтобы схватить обоих. Ну и третье: я думаю, если мы найдём дверцу, которую открывает этот ключик, то мы выявим и мотив всей этой трагедии, - и Яков Платонович пододвинул его Анне Викторовне.       -Глафира…, - начала девушка, но вдруг почувствовала слабое головокружение, когда прикоснулась к ключу. Перед её глазами всё поплыло, сначала медленно, а потом быстрей. И, в конце концов, она оказалась в центре пёстрой воронки. Её болтало и крутило, пока водоворот не сошёл на нет, и она не оказалась на полу комнаты.       Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в кабинете Иртеньева. Но, в отличие от реального, этот был совершенно пуст. Здесь не имелось ни мебели, ни стеллажей с книгами, зато его стены украшали черно-белые гравюры. Они висели повсюду, словно на вернисаже, выставленные для глаз ценителей. Авторами работ являлись Мартин Шонгауэр и Альбрехт Дюрер, Анна узнала некоторые из них, вспомнив уроки учителя рисования.       -Вот же никогда не думала, что мне так может повезти, - восхищённо проговорила девушка и, подойдя ближе, стала рассматривать гравюры. Но её счастье продлилось недолго, яркий свет тонким лучом прорезался прямо из стены. Сначала это была только точка, которая постепенно разрослась и превратилась в замочную скважину, формой подходящую под найденный ими ключ.       -Яков Платонович, что с вами? Вам плохо? – словно издалека до неё донеслись встревоженные голоса. — Доктора, вызовите доктора, - и тут Анна Викторовна почувствовала, как её вновь закружило и потянуло вверх.       Открыв глаза, девушка увидела, что лежит на столе, а рядом с ней стоит Трегубов.       -Господин Штольман, что же это вы так? – покачал он головой. — В обмороки падать начали. Неужели так перенапряглись из-за приезда высокого начальства? Так вот, успокойтесь, они не приедут, - пробурчал Николай Васильевич. — У них нашлись дела поважней нашего убийства. Мы должны теперь сами во всем разобраться, так что действуйте, Яков Платонович, - и выйдя за дверь, громко хлопнул ею.       - Анна Викторовна, - с беспокойством в голосе произнёс Штольман. — Как вы себя чувствуете? Может воды? Антон Андреевич….       -Не надо, - проговорила девушка садясь. — Со мной все хорошо. Мне просто показали мотив убийства и то, где он находится.       -Я весь внимание, - серьёзно проговорил сыщик.       -Илью Ильича убили из-за гравюр Мартина Шонгауэра и Альбрехта Дюрера, которые находятся в тайнике за стеллажами с книгами в его кабинете. Я могу показать, - и она соскочила на пол.       -Подождите, - остановил её Штольман. — Давайте поступим так: гравюры и все, что с ними связано, мы пока оставим на потом и трогать не будем. А усиленно займёмся ядом и Глафирой. Мне представляется это более важным. Поэтому, Антон Андреевич, возьмите с собой побольше людей и отправляйтесь в дом губернатора. Там по новой обыщите его и опросите слуг, постарайтесь вызнать все о Глафире. Ну и если останутся силы, загляните в магазин с перчатками. А мы с Анной Викторовной отправимся в аптеку и будем ждать вестей от Вадома.       - Будет исполнено, - гаркнул Коробейников и, одевшись, скрылся за дверью.