Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Проскользнув в комнату племянницы, Петр Иванович прикрыл за собой дверь. Здесь было тихо, звуки разрастающегося скандала внизу лишь неясными отголосками доносились досюда. Мария Тимофеевна изволили гневаться из-за того, что Аннет вновь исчезла из дома, несмотря на все её увещевания.       -Фу, - плюхнулся он на стул. — Как Виктор только может выносить такое? – и, взяв зеркальце, хотел взглянуть в него, но передумал. — Вдруг я тоже в Штольмана перевоплощусь, - буркнул Миронов. — И будут два Якова Платоновича по городу бегать, - хмыкнул он, представив это и спрятав зеркало в ящик, пододвинул к себе книгу, с ночи лежавшую на столе. Раскрыв её, он методично изучил все листы, надеясь в них найти нужный ответ. Но прочитанные страницы не принесли никакой пользы. В них были только рассуждения и описание чудес, произошедших с людьми, которые так же, как и Аннет, воспользовались фолиантом.       -Черт! Ну почему этот Меренея был настолько ленив, что не удосужился прописать здесь же противодействия, - пробурчал Пётр Иванович, дойдя до пустых страниц. — Вот что прикажешь теперь делать?! – и он от злости скинул книгу со стола. Она, отлетев в сторону, ударилась об стену и с грохотом рухнула на пол. Её обложка, состоявшая из старой затвердевшей кожи, вдруг треснула, и из-под неё выглянул жёлтый лист. — Ого, - воскликнув, Миронов нагнулся и, подобрав фолиант, высвободил послание. — Умойся слезами, - прочитал он. — Час от часу не легче. Это что же, Штольман и Аннет должны поплакать для того, чтобы вернуть свой истинный облик? М-да, нет, конечно, с племянницей проблем не будет… Вон, Мария Тимофеевна без всяких просьб окажет помощь, - и Пётр Иванович прислушался к её громкому голосу, вещавшему где-то в недрах дома. — А вот Яков Платонович…. Он у нас орешек крепкий, - и он задумался, как довести Штольмана до слез. — Хотя, во имя своего спасения, не грех и камень на ногу уронить, - махнул он рукой и встал, взяв книгу и заложив меж её страниц листок, вышел в коридор.       В доме стояла звенящая тишина. Тогда осторожно, на цыпочках, он прокрался к столовой и, заглянув, увидел в ней Лукерью. Она усердно смахивала метёлкой пыль с часов.       -Где они? – шёпотом спросил Пётр Иванович у служанки. — Почему так тихо?       -В комнате заперлись, - не отрываясь от своего занятие, проинформировала она. — Барину наконец-то надоело её слушать.       -Понятно, - протянул Миронов и, уже не таясь, прошествовал в свою комнату. Там, одевшись, он вышел на улицу и прикидывал в уме, как поступить: пойти сразу к Штольману или сначала заглянуть в трактир. — Пойду пообедаю, - все-таки решил он, оказавшись на площади. — Конечно, спасение людей - это благородное занятие, но желудок важней, - и, словно соглашаясь с этим, из утробы раздалось урчание. Улыбнувшись, он уже хотел зайти в трактир, однако заметил в толпе мелькнувшего Ребушинского. Корреспондент, надвинув котелок на глаза и ссутулившись, шёл по противоположной стороне улицы.       -Господин враль! – громко крикнул Пётр Иванович и, быстро перебежав дорогу, хотел схватить Ребушинского. Но тот, развернувшись на каблуках, сделал пару шагов вперёд и вдруг, соскочив с тротуара, понёсся, лавируя меж телег и экипажей.       -Стой! – громкий голос Аннет достиг ушей Миронова. И он, оглядевшись, увидел Штольмана и племянницу среди толпы. Они стояли совсем рядом, а Яков Платонович уже взял «низкий старт», чтобы мчаться за Ребушинским.       -Аннет, нет! Не смей! – растолкав локтями прохожих, Пётр Иванович приблизился к ним и схватил Штольмана за рукав. — Яков Платонович, будьте же благоразумны. Не позорьте мою племянницу, - зашипел он ему на ухо. — Что о ней подумают люди, в конце-то концов?!       -Извините, - поморщился Яков Платонович. — Я давно хотел, чтобы он ответил за свой пасквиль и из-за этого совсем не учёл данные обстоятельства. Ещё раз извините, - проговорил он. — А вы с новостями?       -И да, и нет, - отцепившись от рукава, произнёс Миронов. — Я кое-что нашёл в фолианте, но оно сомнительного толка.       -Дядя, да не тяни ты уже! – воскликнула Анна Викторовна. — Что ты там отыскал?       - Пойдёмте в трактир, я расскажу вам все, а заодно и отобедаем, - и он махнул на дверь заведения. — Или вы спешите?       -Нет, аптека может и подождать, - согласился Яков Платонович. И они втроём, перейдя дорогу, вошли в полумрак трактира.       Народу в зале было мало, и они без труда, заняв свободный столик, разместились за ним.       -Чего изволите, господа, мамзель? – к ним тут же подскочил половой в красной рубахе, подпоясанной верёвкой. — У нас сегодня превосходная уха и расстегаи. И также имеется «монастырская каша» и отменные холодные закуски, - расхваливал он кушанья.       -Отлично, нам всё это, да поживей, - распорядился Миронов и, сняв пальто, положил книгу на стол.       -Смотрите, цыганёнок, - вдруг произнесла Анна Викторовна и указала на окно, за которым метался мальчонка. — Наверняка он нас ищет. Я пойду выйду, - и девушка, покинув трактир, приблизилась к нему. — У тебя послание от Вадомы? – справилась она.       -Бабуля просила передать, если сможете, то приходите, как стемнеет, - на одном дыхание выпалил он. — Но это опасно, барин. Я уже предупреждал, что наши никого не пускают в табор. А про вас-то и говорить нечего, - махнул он рукой. — Лучше не рискуйте, целей будете.       -Но нам очень надо, - сказала девушка. — Пожалуйста, помоги, если можешь. -Не могу, - всплеснул он руками. — Меня только за болтовню с вами могут выдрать, узнай кто об этом, а вы хотите, чтобы я вас провёл.       -Пожалуйста. Нам очень нужно.       -Ладно, только ради доктора, - решился цыганёнок. — Он все-таки уломал Баро и забрал Розку в больницу. Вы можете пройти со стороны леса через кузню Михея к шатру бабушки Вадомы. Потому что к вечеру кузнец вдрызг напивается и валяется где-нибудь.       -А как мы узнаем эту кузню?       -По трубе. В общем, захотите -найдёте, - и сорвался с места.       -Спасибо, - крикнула ему вслед Анна Викторовна и вернулась за столик.       -О чём вы так долго разговаривали? – спросил Штольман, продвинувшись по лавке к окну.       -Вадома ждёт нас после того, как стемнеет, - проговорила она и, взяв ложку, зачерпнула янтарную уху из тарелки, поставленной перед ней. — Мальчик настаивает, что это опасно. Но все же подсказал, как очутиться в шатре старушки незамеченными. Что будем делать?       -Конечно, мы идём, вопрос уже решённый. А вот ваш дядя предлагает нам с вами поплакать, - усмехаясь, произнёс Яков Платонович и положил перед ней лист, который до этого рассматривал. — Это он нашёл спрятанным под обложкой трактата.       -Вот так пожелание, - буркнула Анна, прочтя послание, но подумав, добавила: - оно не лишено смысла. — Может быть, если мы поплачем, то смоем с себя чужой образ. Проверим, - и схватила с подноса плошку с мелко порезанным луком и чесноком. Это была бесплатная приправа к блюдам для тех, кому не хватало остроты. Взяв немного лука, выдавила из него сок, поднесла пальцы к лицу и сделала вдох.       Глаза Анны тут же заволокла влага, и слезинки покатились по её щекам.       -Да что же это такое, - вновь вскипел Пётр Иванович, опасливо вглядываясь в лицо племянницы. — Аннет, ну почему ты опять не думаешь головой?! А если у тебя все получилось бы, то ты сейчас сидела бы в костюме господина Штольмана, а он красовался в твоём платье. Как бы, по-твоему, к этому отнеслись окружающие?       -Ой, и вправду не подумала, - опустила Анна Викторовна глаза, покраснев. — Простите.       -Её можно понять, - заступился сыщик за девушку и, найдя её руку под столом, ободряюще сжал её. — Она просто хотела побыстрей вернуть все на свои места.       -Ох уж мне эти душевные порывы, - проворчал Миронов. — Хоть и не в моём характере читать нотации, но и вы, Яков Платонович, достойны порицания. Что вы хотели устроить на улице?       -Дядя! – кинулась на защиту девушка. — Этот Ребушинский посмел очернить честное имя господина Штольмана, и разве это можно просто так оставить?       -Оставить нельзя, но и головой думать нужно! Не зря она нам дана!       -Я всё понял, Пётр Иванович, и впредь буду следить за собой, - покаялся сыщик. — Однако вернёмся к слезам. Мы выяснили, что они не помогают, и что теперь дальше?       -Давайте подождём, что вам скажет старуха и мои друзья из Парижа, - пожал он плечами. — Больше все равно ничего не остаётся.       -А мне кажется, мы рано сдаёмся, - оптимистично произнесла Анна. — Может, просто достаточно будет умыться?       -Аннет, я надеюсь, что ты не собираешься прямо тут это выяснять? – едко заметил Пётр Иванович и положил деньги по счету. — У тебя хватит благоразумия скрыться от посторонних глаз.       -Хватит, - надула губы девушка, но тут же постаралась избавиться от обиженной мины, так как увидела смешинки, заплясавшие в глазах Штольмана. — Что не так? – спросила она.       -Нет, нет, ничего, - произнёс Яков Платонович. Но настойчивый взгляд девушки заставил его продолжить: - просто я никогда не думал, что увижу такое выражение на своём лице. — Признаюсь, это было забавно.       -Мы пойдём в аптеку или здесь останемся сидеть? – фыркнула Анна Викторовна.       -Нам ничего другого не остаётся, - развёл руками Штольман и, поднявшись, потянулся за пальто.       -Яков Платонович, - тут же прошипел у него за спиной Миронов. — Не выходите из образа. Вы барышня, не забывайте этого.       - *Ecxusez-moi, - чуть слышно буркнул он и с вымученной улыбкой позволил ему одеть себя. Эти мелкие огрехи выводили Якова Платоновича из себя. И если он где-нибудь и допустит ошибку, то именно в этикете. — Спасибо.       Выйдя на улицу, они остановились на тротуаре, благо прохожих заметно поубавилось, и можно было спокойно разговаривать, никому не мешая.       -Ну что, Яков Платонович, во сколько вы намерены вернуться в усадьбу? Что мне говорить домашним? – надев перчатки, спросил Пётр Иванович. — Знайте, сегодня утром после вашего ухода Мария Тимофеевна устроила **scandale. Так что советую вам особо не задерживаться и где-то до десяти вернуться.       - Как такое возможно, дядя, мы же едем в табор?! – воскликнула девушка. — Яков Платонович не может ехать к нам!       -Всё очень просто, - отмахнулся Миронов от её возражений. — Господин Штольман приезжает к нам, я еду к тебе в гостиницу. Одну я тебя не отпущу. А потом мы отправляемся за Яковом Платоновичем и все вместе едем в табор. Как видишь, ничего сложного, Аннет.       -Какая встреча, Яков Платонович, - вдруг рядом с ними остановился экипаж и из него показалась Елена Алексеевна. — Почему вы не поднялись ко мне, я ведь вас ждала. И, знаете, набросала список недругов супруга. Я думала предоставить его вам, - и она положила свою руку на его.       -Извините, дела, - не найдя ничего лучше, промямлила Анна Викторовна. -Елена Алексеевна, - видя, что происходит, Миронов намеренно оттеснил оторопевшую племянницу, и приподнял котелок. — Мои соболезнования. Как вы переносите утрату? – лилейно спросил он.       -Мне очень тяжело и страшно, - пожаловалась Иртеньева и, выглянув из экипажа, жалобно посмотрела на Штольмана. — Яков Платонович, а вдруг тот, кто лишил жизни Илью Ильича, покусится на мою? Может, имеется возможность приставить ко мне полицейского или вы сами станете моей охраной? – спросила она так, словно эта мысль только что пришла в её голову. На самом деле женщина весь день придумывала, как заполучить сыщика в своё распоряжение.       -О, Елена Алексеевна, боюсь, господин Штольман не сможет нести такую почётную миссию, - с самым серьёзным видом быстро проговорил Пётр Иванович. — Он должен вести расследование и поймать душегуба. Но я в полном вашем распоряжении, - и Миронов поклонился, по-гусарски щёлкнув каблуками. — Готов служить вам, - и попытался приложиться к руке Иртеньевой.       -Мне нужен человек, которой в случае чего сможет меня защитить, - произнесла женщина, отдёргивая руку. — А в Вас я сомневаюсь.       -Отчего Вы таково нелестного обо мне мнения, сударыня? – деланно возмутился Пётр Иванович, смеясь про себя, видя, как вдовушка злится. — Я тоже на многое способен: могу с десяти шагов попасть в пятак и поразить ножом человека.       -Ах, увольте меня, Пётр Иванович, от таких подробностей, - нахмурилась Иртеньева. — Они неинтересны. Господин Штольман, я жду вас, - и толкнула кучера.       Её коляска, дёрнувшись, покатила вперёд.       -Мадам решила зря время не терять, - улыбнулся Миронов, провожая глазами экипаж Иртеньевой. — При муже ни-ни, а тут хвостик распушила и даже траур ей не помеха. Яков Платонович, она, видать, серьёзно вами увлеклась. Что делать намерены?       -Ну на данный момент эта забота вашей племянницы, - улыбнулся сыщик. — Хотя не скрою, от таких дамочек я предпочитаю держаться подальше. Их напор и горячность могут обойтись боком. Но вас, господин Миронов, я клятвенно заверяю, что не оставлю Анну Викторовну и постараюсь защитить её от притязаний вдовы.       -Надеюсь на это.       -Послушайте, а вам не пришло в голову, что эта Елена Алексеевна могла сама расправиться с супругом, - вымолвила Анна, которой надоела эта чисто мужская болтовня. — Она просто устала от него.       -У неё на это не хватило бы духа, - произнёс Штольман. — Я знаю такой тип женщин: они слабы и трусливы и неспособны на поступок. А отравить человека - это, несомненно, деяние.       -А донимать мужчин, на это разве смелость не нужна? – буркнула девушка, поддавшись ревности. Ситуация была абсурдная. Страсть вдовушки предназначалась Штольману, но доставалась ей. И это выводило ее из себя.       -Аннет, для флирта большой смелости не надо, он ни к чему не обязывает. Кстати, Яков Платонович, - проговорил Миронов. — А вы знаете, что у Иртеньева была любовница? Подробностей я не знаю, но люди охотно шептались об этом на балу. Вроде бы она швея из мастерской Стрельцовой.       -Я постараюсь выяснить это, - ответил сыщик. — Но, по идее, ей незачем убивать своего содержателя. Однако эту версию тоже стоит проверить, мало ли какие обстоятельства сложились между ними. Отправлю Коробейникова к портнихе, пусть там все выяснит. Ладно, Анна Викторовна, заболтались мы тут, идёмте в аптеку, - и, сдержав порыв протянуть руку Миронову для прощания, Штольман пошёл вперёд.       Распростившись с дядей, девушка догнала его и, подстроившись под сыщика, зашагала вместе с ним по улице. Пройдя квартал, они вошли в ярко освещённое помещение аптеки.       На двери тихо звякнул колокольчик, и из глубин показался приказчик. По его виду невозможно было определить возраст мужчины. Он мог колебаться от двадцати до тридцати пяти лет. Заслугой этому было совершенно безликое лицо, обрамлённое мышиного цвета волосами, которые пучками торчали в разные стороны.       -Чего изволите? – вяло поинтересовался он, вставая за прилавок.       -Мы из полиции, - проговорила Анна Викторовна. — И хотели бы задать вам несколько вопросов. Во-первых, кому принадлежит сия аптека? Во-вторых, кто изготавливает рецептурные лекарства?       -Аптека принадлежит Борису Абрамовичу Фишер. Но он сейчас отдыхает и выйти к вам не может. Лекарство по рецептуре изготавливает здесь же в лаборатории при аптеке, - и он указал на дверь позади себя. — Их изготавливает сам господин Фишер.       -Тогда как нам поговорить с ним? – спросил Штольман. - Наше дело не терпит отлагательства.       -Я уже сказал вам, Борис Абрамович изволит отдыхать. Он только лёг, - повысил голос приказчик. — И я не позволю никому его тревожить.       -Иван, что ты шумишь? – вдруг послышался стариковский голос, и в зал вышел сгорбленный старичок, опираясь на трость. — Молодые люди, это вы тут безобразничаете? Нехорошо, - погрозил он пальцем, обтянутым белой перчаткой.       -Борис Абрамович, зачем вы поднялись, вам же нездоровилось? – забеспокоился парень и, подбежав к старику, взял его за локоть. — Вам отдыхать нужно.       -Не суетись, Ванечка, я сам знаю, что мне надо, - хмыкнул старик. — Так, чем вы не довольны, молодые люди? – отстранив руку Ивана, спросил он.       -Мы из полиции, - вновь повторила девушка. — И хотели бы задать вам несколько вопросов.       -Полиция, - протянул Фишер, и его взгляд приобрёл некое лукавство. — За свои восемьдесят лет я никогда не имел дел с нею. Но, признаться, очень люблю почитать на досуге сей жанр. Так что я рад вам, спрашивайте. Чем смогу, тем помогу.       -Вам не делали заказ на изготовление отравляющего вещества на основе аконита?       -О чем вы таком спрашиваете, молодой человек!? – недовольно сверкнул глазами старик. — У меня здесь все строго и без рецепта врача мы ничего не изготовляем. А тем более, если речь идёт об отраве! У вас все, а то мне нездоровится и я должен лечь? – грозно произнёс он и, не дождавшись ответа, скрылся из зала.       -Разговора не получилось, - разочарованно буркнула Анна полушёпотом. — Что будем делать?       - Пока оставим старика, - ответил Яков Платонович, и они направились к выходу. *Извините, ** Скандал