Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Коробейников устало брёл по улице, ноги его еле двигались, а голова раскалывалась от трескотни прислуги и постоянному передвижению по дому Иртеньевых во время допроса.       - Уф, таких болтушек я ещё в своей жизни не встречал, - поёжился он, вспоминая допрос двух служанок: Ульяны - горничной - и Пелагеи - помощницы при кухне - и их бесконечный речевой поток, из которого он все-таки уловил несколько важных вещей. Во-первых, за две недели до смерти Илья Ильич стал получать анонимные письма. В доме он их не нашёл. Во-вторых, у Глафиры почти в это же время завелись деньги, и она планировала уехать в Москву.       - Вы что, глаза потеряли?! Совсем не видите, куда наступаете?! Да очнитесь же вы! – и Антон Андреевич, подняв глаза, увидал перед собой взбешённого Игнатова. — Вы мне ногу отдавили, - проговорил он, указывая на след, оставленный на сапоге.       – Павел Евграфович, - сокрушённо протянул Антон Андреевич. — Я так устал сегодня, что ничего вокруг не замечаю. Извините меня, пожалуйста.       -Ваша усталость не оправдывает Вашу невнимательность, - недовольно фыркнул Игнатов, рассматривая грязный отпечаток на кожаном мыске сапога.       И тут звук колокольчика заставил их обратить внимание на приказчика, вышедшего из дверей магазина с большой охапкой цветов.       - Заказ готов, господин Игнатов, - произнёс он, вручая ему букет. — Ваша дама им останется довольной. Всего доброго, - и, раскланявшись, он зашёл обратно.       -И правда, прекрасный букет, - восхитился Антон Андреевич, чтоб сгладить свою неловкость. — Думаю, что та, кому он предназначен, не останется равнодушной, и Вы добьётесь её благосклонности.       -Надеюсь, - улыбнулся Павел Евграфович. — Расположение Марии Тимофеевны в вопросе сватовства не будет лишним. Я очень надеюсь, что она сможет склонить на мою сторону и дочь, и мужа.       -Вы что же, едете к Мироновым свататься? – удивлённо спросил Коробейников и, увидев кивок, расплылся в улыбке. Его услужливое воображение тут же нарисовало перед его глазами картинку, как Игнатов стоит на коленях перед Штольманом в образе Анны Викторовны и молит его выйти за него. — Хотел бы я на это посмотреть, - протянул он с улыбкой.       -Вы там лишним будете, - спесиво бросил Павел Евграфович и зашагал к коляске, ждущей его возле тротуара. — Гони, - распорядился он и, положив букет на сиденье, взял в руки красиво обвязанный свёрток. В нем была завёрнута старинная доска для вызова духов, которая когда-то принадлежала знаменитой французской прорицательнице, и раритетная книга, за владение коей любой спирит продал бы душу. Всё это он хотел «бросить к ногам» Анны Викторовны, чтобы услышать от неё заветное - да.       Подъехав к усадьбе, Игнатов бережно прижал к груди дары и, сойдя вниз, вприпрыжку поднялся по лестнице. Он с нетерпением распахнул дверь и вошёл в холл.       -Как изволите доложить — с? – спросил появившийся перед ним слуга.       -Доложи, любезный, что прибыл господин Игнатов, - сняв с себя пальто, он небрежно бросил его на стулья.       - Подождите здесь, - и скрылся наверху, а через пять минут к нему вышла сама Мария Тимофеевна.       -Добрый вечер, Павел Евграфович. С чем Вы к нам пожаловали: по делу или так просто с визитом вежливости? – поинтересовалась она, протягивая руку для поцелуя.       -По очень важному делу, любезная Мария Тимофеевна, - и приник к её пальчикам. — Сегодня я намерен испросить у вашего мужа руки Анны Викторовны. И прошу вас помочь мне добиться успеха в этом деле. Вы как несомненно умная, чуткая женщина наверняка уже поняли, что я смогу сделать вашу дочь счастливой, - и Игнатов протянул цветы даме. — Это вам, - и склонившись, ещё раз припал к её ручке.       -О, я постараюсь приложить максимум усилия, - пообещала Мария Тимофеевна, принимая цветы. — Иван, возьми, - передала она букет слуге. — Пойдёмте, Павел Евграфович, я отведу вас к мужу, он сейчас с братом в кабинете.       Миновав коридор и лестницу, они вошли в комнату.       -Добрый вечер, господа, - поздоровался Игнатов с Мироновыми, сидящими за столом перед шахматной доской. — Я к вам по важному делу, Виктор Иванович.       -Добрый. Прошу садитесь, - предложил адвокат, указывая Игнатову на стул. — О чём вы хотите со мной переговорить? Это касательно работы или по личному вопросу?       -По личному, но присутствующие Мария Тимофеевна и Пётр Иванович никак не могут нам помешать, - произнёс Игнатов, кивнув в сторону поспешно вставшего младшего Миронова. — Наоборот, желательно, чтобы вся семья находилась при нашем разговоре, так как я хочу просить у вас руки Анны Викторовны. Но прежде, чем вы что-то мне ответите, подумайте о том, что я далеко не бедный человек, - воскликнул он. — И моих капиталов хватит не только моим детям, но и внукам. А это очень весомый аргумент. Ваша дочь со мной несомненно будет счастлива, я обещаю!       -Боже мой! – мысленно схватился за голову Пётр Иванович, слушая жаркую речь Игнатова. — Что сейчас будет, если он с нежностями полезет к Штольману. Нужно не допустить этого. Виктор, - обратился он к брату. — Я слышал от Аннет, что ей нездоровится. Может быть, мы перенесём на потом объяснения? Вы не будете возражать, Павел Евграфович?       -Нет, - твёрдо возразила Мария Тимофеевна. — С этим мы решим сегодня же. Я видела дочь, немного бледна, и только. Я сейчас приведу её, - и она, подхватив юбки, выбежала из кабинета. Уж очень ей хотелось поскорей уговорить дочь принять предложение, так как оно представлялось ей чрезвычайно выгодным. — Анна! - ворвавшись, в комнату проговорила женщина. — Господин Игнатов делает тебе предложение, и ты должна его принять.       -Это почему же? – спросил Штольман, поднимая голову от книги, с которой коротал время сидя в кресле.       -Как почему?! – удивилась Мария Тимофеевна. — Это же выгодная партия для тебя. Игнатов человек далеко не бедный, и у тебя будет свой дом, своё хозяйство. Обзаведёшься детишками и заживёшь в своё удовольствие. Не это ли женское счастье? Или ты рассчитываешь, что Штольман сподобится и сделает тебе предложение? – сузила она глаза и упёрла руки в бока.       Она решительно не понимала дочери. Как можно было увлечься человеком, у которого на первом месте всё что угодно, но только ни дом, ни семья. Ему было уже тридцать восемь, а он оставался холостым. И из этого она делала неутешительный вывод, что Штольман ветреник, повеса. А такие мужчины, как правило, никогда не женились. И это нужно было непременно внушить дочери, чтобы она не питала ложных надежд. -Анна, ты знаешь, что я тебя очень люблю и желаю тебе исключительно добра, - вкрадчиво начала Мария Тимофеевна. — Поэтому то, что я тебе скажу, только во имя твоего блага. -Подойдя к дочери, она взяла её за руку. — Понимаешь, на свете есть такие мужчины, которые никогда не женятся. Для них жизнь — это удовольствие, и они не намерены обременять её семьёй. И как это ни грустно признавать, но Яков Платонович именно из этой категории мужчин. Он повеса! Ты никогда не дождёшься от него того, чего ты хочешь. Так что оставь пустую надежду и прими предложение Игнатова.       -Мама, - выдавил из себя Штольман. Его потрясению не было предела, он никак не подозревал, что о нем могут такое думать. — Почему ты уверенна, что Яков Платонович -повеса? Мне кажется, он вполне серьёзный и правильный человек. А твои слова необоснованные, если Штольман и не женат, значит, он просто пока не встретил ту единственную.       -А что ты скажешь на то, что он посещает бордели и опийные притоны?! – рассердилась Мария Тимофеевна на упрямство дочери. — Серьёзный человек не стал бы искать таких сомнительных удовольствий!       -Ну это уже смешно, право слово, - хмыкнул Штольман. — Его служебный долг ещё и не туда может завести. Ты забываешь, мама, где служит Яков Платонович. И вследствие этого не строй выводы на пустом месте. Прошу тебя, успокойся. Выбрось всё из головы и дай ему время найти в себе те слова, которыми он сможет выразить свои чувства. Я уверена, они у него есть и я непременно их услышу, - и, успокаивая, погладил женщину по руке.       -Ах, Анна, я очень боюсь, что ты ошибаешься, поэтому настаиваю: прими предложение Игнатова. Он готов женится на тебе хоть завтра!       -Мама, я сказала: нет! – упрямо проговорил Яков Платонович. — Он мне противен! Настойчивость Марии Тимофеевны уже порядком утомила сыщика. Он устал от её материнской заботы, которая выражалась в её маниакальном желании выдать дочь замуж. И ладно бы за него, Штольмана, а тут за какого-то хлыща с капиталом. Это выводило и бесило его одновременно. Он был почти на грани, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего.       -Это чем же, позволь мне узнать, он тебе противен?! Игнатов - мужчина как мужчина, и к тому же богат! Анна, это все твои капризы! Ты должна выйти за него!       -Нет! – встав, Яков Платонович приблизился к окну. — И это моё последнее слово. Дальше на эту тему я не желаю разговаривать, мама!       -Что за тон, Анна?       -Дамы, - в комнату вошёл Пётр Иванович, до этого стоявший за дверью и внимательно слушая, опасаясь, чтобы Штольман не вышел из образа. — Мы заждались вас. Павел Евграфович так просто «рвёт удила», как хочет поговорить с тобой, Аннет.       -Анна не желает принимать его предложения, - тут же нажаловалась Мария Тимофеевна родственнику. — Она намерена оставаться старой девой, ожидая признаний от Штольмана. Пётр Иванович, прошу вас повлияйте на свою племянницу. Откройте ей глаза и расскажите всё сплетни из столицы про этого сыщика. Может, тогда она придёт в разум, - и, выйдя, громко хлопнула дверью.       -Яков Платонович…       -Вы тоже против меня?! – обернувшись, зло перебил Штольман Миронова. — Я тоже вас чем-то не устраиваю?! У вас тоже есть претензии к моему образу жизни?       -Главное, чтобы их не имела Аннет, а остальное всё второстепенно, - произнёс Пётр Иванович. — А её, насколько я знаю, всё устраивает. И это теперь нужно донести до разума Игнатова. Мягко, ненавязчиво объяснить, что Аннет ему не светит. Ну если вы не знаете, как это устроить, то тяните время, скажите, что вам необходимо подумать, а там глядишь, мы исправим свистопляску с вашим обменом, и племянница всё сделает сама.       -Я сейчас ему всё сам объясню! - угрожающе, проговорил Яков Платонович, сжимая кулаки. — Он у меня поймёт, что докучать барышням опасно для здоровья. Где он, в гостиной? – и, не дождавшись кивка, выскочил из комнаты.       -Боже, он, что драться с ним собрался?! – ужаснулся Миронов и, сорвавшись с места, побежал вслед за сыщиком, чтобы остановить его. — Аннет, милая, подумай, прежде чем… – и, влетев в гостиную, увидел, как Штольман, не дойдя до Павла Евграфовича, вдруг запнувшись о платья, начал падать вперёд. Игнатов, заметив это, подбежал к нему и, подхватив, попытался прижать к себе. Но тут Яков Платонович резко вскинув голову, как бы нечаянно ударил жениха по носу.       Пётр Иванович мог поклясться, что услышал хруст. — Ой, ё, - прищурился он и, отворачиваясь, закрыл ладонью лицо.       -Вы сломали мне нос! – истошно завопил Игнатов и, оттолкнув Штольмана от себя, попытался платком остановить хлынувшую кровь. — Анна Викторовна, я на вас в суд подам, за членовредительство!       -Ах, боже мой, что у вас тут произошло?! – вбежав на крик, спросила Мария Тимофеевна. — Павел Евграфович, откуда у вас кровь? Анна, что ты с ним сделала? -Женщина испуганно металась от одного к другому. — Лукерья, Лукерья, пошли за доктором и принеси таз с холодной водой и полотенце, - прокричала она. — Павел Евграфович, - попыталась она приблизиться к нему, чтоб успокоить.       -Не приближайтесь ко мне, - истерично воскликнул Игнатов и отскочил в сторону. — Вы наверняка такая же, как и дочь! Я вас всех платить заставлю!       -За что?! – громко спросил Виктор Иванович, появляясь в дверях гостиной.       -Я споткнулась и ударила головой Павла Евграфовича по носу, - тихим дрожащим голосом произнёс сыщик. — Извините меня, господин Игнатов, я не нарочно, просто так получилось,- обернувшись к пострадавшему и ехидно улыбаясь, молвил Штольман.        -Как же не специально! – взвился Павел Евграфович. — Да я уверен, что вы, Анна Викторовна, преднамеренно это проделали, так как не было нужды поднимать голову. Вы, барышня, хулиганка и за это заплатите! Я подам на вас в суд! – пригрозил он.       -Анна, это уже переходит всё грани разумного! – всплеснула руками Мария Тимофеевна. Она нисколечко не верила оправданиям дочери, зная её настрой к замужеству. — Как ты могла так поступить?!       -Мама, почему ты мне не веришь?! – вскрикнув, Штольман подошёл к Петру Ивановичу и, скрыв лицо на его груди, сделал вид, что плачет.       - Не переигрывайте, Яков Платонович, - шепнул он сыщику, поглаживая его по плечу. — Аннет не стала бы реветь из-за такого.       -Ничего, слезы здесь не помешают, -тихо ответил Яков Платонович. — Я же все-таки барышня.       -Ну-ну, - хмыкнул младший Миронов, чтобы никто ни видел его улыбки. — Кстати, как ваша голова, не сильно ушиблись?       -Терпимо.             - Не плачь, Аня, - проговорил Виктор Иванович, глядя на вздрагивающие плечи дочери. — Я во всем разберусь. Господин Игнатов, пойдёмте, вам нужно прилечь до прихода врача, - и он, взяв его под руку, вывел вместе с женой из комнаты.       -Пётр Иванович, тут вам просили передать, - дождавшись удобного момента, произнёс Иван и, пройдя в гостиную, вручил брату хозяина записку.       -Спасибо, - отозвался младший Миронов и, развернув её, прочёл: "Жду вас возле задней калитки. Анна".       -Что там? – полюбопытствовал Штольман. — Я, признаться, уже боюсь таинственных записок.       -Аннет не сидится на месте, - вздохнув, откликнулся Пётр Иванович. — Она нас ждёт возле садовой калитки. Что делать будем, брат с женой ещё не поднялись наверх, и есть вероятность, что они позовут к себе Анну.       Яков Платонович пожал плечами.       -Ай, где наша не пропадала, - махнул рукой Миронов. — Сейчас вы, Яков Платонович, быстро одеваетесь и идёте к Аннет, а я запираюсь в её комнате и даю «концерт» на флейте. Пусть родственники думают, что она от стресса взялась за музицирование. А вы когда вернётесь от цыганки, постучитесь, я отопру. Пойдёмте, время не ждёт.       Поднявшись, Штольман тут же надел на себя пальто, а Миронов взял из комода инструмент.       -С богом, - произнёс Пётр Иванович.       -И вам хорошо отыграть, - хмыкнул Яков Платонович и, выйдя за дверь, крадучись спустился по лестнице в сад.       На улице, избегая света, льющегося из окон дома, он добежал до калитки и увидел тёмную фигуру Анны. Она нервно вышагивала с той стороны забора.       -Анна Викторовна, почему вы не соблюдаете договорённостей? – спросил Штольман. — Мы как с вами уговаривались, что дядя заезжает за вами и мы все вместе едем в табор. А вы как поступили?       -Я не могла больше находиться в гостиницы, - отозвалась девушка, поморщившись. — Мне стало невмоготу бездействие, и потом, уже давно стемнело, а он всё не появлялся. А кстати, где дядя?       -Ему пришлось остаться и прикрывать нас. Ваши родители ещё не легли, - сказал Яков Платонович. — Так что он сейчас развлекает их игрой на флейте.       -Старый добрый способ, - улыбнулась Анна Викторовна. — Я всегда просила его заняться музыкой, когда мне было нужно удрать из дома в неурочный час. Правда здорово придумано? Моя идея.       -В этом никто и не сомневался, - буркнул он и, взяв девушку под руку, повёл её по тропинке в лес. — Ладно,- после недолгих раздумий Яков Платонович решился признаться. Всё равно разузнает, а так он хоть сам сможет увидеть, как она относится к Игнатову. - Анна Викторовна, тут с вашим женихом неприятность произошла. Я имел неосторожность споткнуться о подол платья и разбить ему нос. Прошу, простите меня за это.       -Это вы сейчас о ком? – недоуменно осведомилась девушка, взглянув на сыщика. — У меня нет никакого жениха.       -Сегодня к вам приходил свататься Игнатов.       -Игнатов! Да как он только посмел?! Как у него только духа на это хватило?!- возмутилась она. — О боже, - резко остановилась Анна. — Я представляю, что вам пришлось наслушаться от мамы. Она сильно на вас наседала, стараясь уговорить принять предложение? А вы, что вы ей ответили? – тараторила она. Но тут пришедшая мысль, заставила её, замолчав, покраснеть. — Что же он сам-то наслушался о себе?       - Я позволил себе отказаться от него, - заговорил Штольман, воспользовавшись паузой. — Но если я был не прав, то могу поправить эту оплошность, - и он вопросительно посмотрел на девушку.       -Да ни за что! – быстро проговорила Анна. — Он сноб, желающий с моей помощью удвоить свой капитал. Сама я как женщина его не интересую.       -Значит, вы не обижаетесь на меня за отказ? – спросил Яков Платонович, ощущая, что на сердце у него заметно полегчало.       -Издеваетесь, - буркнула девушка и решительно взяла его под руку. — Пойдёмте, бабушка нас уже, наверное, заждалась. - И вновь зашагали по тропинке.       Выйдя из леса, они очутились на территории табора и, стараясь не попадаться никому на глаза, прошли к кузне.       Яков Платонович, открыв дверь, ступив вовнутрь, тут же выскочил наружу и схватив Анну в охапку, отпрыгнул вместе с ней в сторону сарая.       -Что там? – спросила девушка, но ответа не понадобилось, в кузне громко грохнуло, и постройка занялась оранжевым пламенем, которое особенно ярко смотрелось на фоне чёрного неба.       -Пожар! – громко кто-то крикнул, и табор, как растревоженный улей, загудел. Отовсюду послышались голоса, и со всех сторон набежали люди.       -Господи, что там могло взорваться? – удивилась Анна Викторовна, садясь на землю. — Вроде бы это кузня, а не пороховой склад.       -Как Вы, не ушиблись? С Вами всё в порядке? – спросил озабоченно Яков Платонович, встав на колени перед девушкой. — Нигде не болит? – и стал ощупывать её плечо.       -Вообще-то, по идее, это я сейчас должна расспрашивать Вас о вашем состоянии, - хмыкнула она. — А не Вы о моём. Кто из нас сейчас мужчина?       -Анна Викторовна, не до ребячества, - нахмурился Штольман, не принимая шутки и встав, протянул ей руку. - Ответьте мне.       -Со мной все хорошо, - отозвалась она и, приняв его руку, поднялась. — А теперь Вы ответьте мне, как себя чувствуете и какое чудо помогло уберечь нас от огня?       -Я в порядке, - проговорил Яков Платонович. — А чуда никакого не было. Просто я услышал странный шорох и увидел в отблеске огня от горящего горна склянку и понял, что это ловушка.       -Ловушка?! – переспросила испуганно девушка.       -Именно. Нечто стеклянное наполнили, скорей всего, нитроглицерином (он очень взрывоопасен), и привязали к ручке входной двери. Открывая дверь, я потянул привязанную к ёмкости верёвку, вследствие чего она начала подать. И если бы не моя реакция…. Результат вы видели.       -Странно, кому и зачем понадобилось нас взрывать? – передёрнула от страха плечами девушка и посмотрела на зарево пожара, полыхавшего недалеко от них. — Неужели цыганёнок или Вадома это сделали? Но зачем им это?       -Обязательно разберёмся, - уверенно сказал Штольман. — А сейчас пойдёмте, пока все заняты тушением пожара, нам легко будет дойти до старухи. На нас никто не обратит внимание.       Анна Викторовна кивнула, и они свободно дошли до шатра Вадоме. Яков Платонович, откинув полог, пропустил вперёд себя девушку и вошёл сам. В нос ему сразу ударил запах табака, травы и ещё чего-то сладкого.       -Добрый вечер, - поздоровались они с цыганкой, лежавшей среди подушек в глубине шатра при свете керосиновой лампы.       - Что там произошло? – кивнув на приветствие, спросила она, присаживаясь на постели. — Почему столько шума? ,И прошу вас, проходите, садитесь ближе ко мне.       -Похоже, нас пытались взорвать, - отозвался сыщик, помогая Анне Викторовне опуститься на пол, и присел сам возле неё. — Вы говорили кому-нибудь, что ожидаете нашего прихода?       -Да вы что, я хоть старая, но жить мне ещё не надоело. Узнай кто об этом, враз шею свернут. Знал только Нико, но мальчонка сам прибегал с вестью, что вы хотите поговорить. Так что, считай никто.       - Цыганёнок, - протянул Штольман, потерев подбородок. — А, собственно, чем он занимается?       -Кажется, при аптеке посыльным бегает. Я видела, как он сестре какие-то лекарства приносил. Но, возможно, и ошибаюсь, эти мази он мог просто украсть.       -Опять аптека…. Значит, Фишер и его помощник причастные к этому делу. Все-таки надо бы отправить туда доктора, уж больно нечисто там, - подумал Штольман. — Вадома, вы можете позвать Нико, чтобы мы его расспросили?       -Яков Платонович, мы же не за этим сюда пришли, - воскликнула Анна Викторовна, видя, что Штольман увлёкся расследованием. — Давайте эти вопросы оставим на потом, а сейчас спросим о насущном, о нас. Вы же….       Хохот, разнёсшийся в тряпичных стенах шатра, заставил замолчать девушку и с удивлением взглянуть на цыганку.       -Боже, сколько лет живу, а с таким ещё не сталкивалась, - еле выговорила она, задыхаясь от смеха. — Как же вы…. Бедолажные… Угодили-то в это? Ха-ха-ха. Я-то все сначала понять не могла, с чего это барышня такую прыть развела, вопросы задаёт. А тут вона как выходит, Яков Платонович! Ха-ха-ха.       -Вы можете помочь нам? – спросила Анна, раздражаясь от скрипучего хохота. — Скажите сразу, да или нет.       -Обратно местами я вас точно не поменяю, лишь могу заглянуть в вашу судьбу и подсказать, что вам поможет перевоплотиться. Согласны на это? – и она вытерла руками слезы выступившие от смеха.       -На безрыбье и рак рыба, - буркнул Штольман. — Что для этого от нас нужно?       -Как всегда, дар судьбе, - произнесла старуха и, выудив все тоже серебряное блюдце, подставила его гостям. — Как говорится, позолоти ручку, всю правду скажу, ничего не утаю.       -Цыганская сущность неизменна, - вставил Яков Платонович и, сняв серьги, положил их на блюдце. — Анна Викторовна, извините, у меня иного выхода нет, но я обещаю вам, что преподнесу новые.       -Тогда мне вам тоже придётся дарить новое оружие, - хихикнула девушка и, вынув из внутреннего кармана пальто оружие, положила его к украшениям. — Извините, Яков Платонович, но вы сами виноваты, у вас нет никаких золотых безделушек. Даже часов и тех нет.       -Анна Викторовна, а купюру из кошелька вы не можете отдать в дар судьбе? – с жалостью глядя на свой револьвер, спросил сыщик. Ему было очень жаль с ним расставаться. — Мне кажется, это более разумно.       -Все, наговорились? – нетерпеливо спросила старуха. — Тогда я приступаю, - и она, выбравшись из подушек, достала из сундука трубку и хрустальный шар. Закурив, распростёрла пальцы вокруг сферы и стала вглядываться в его глубины.       В шатре тут же воцарилась тишина, и минуты потянулись за минутами.       -Отдайте книгу помощнику, он все сделает, - вдруг проговорила Вадома. — Он найдёт в ней то, что вы не можете отыскать сами. Также поторопитесь, большой человек собирается в путь, и его гибель будет способствовать вашей разлуке. Поэтому быстрей раскроете сердца друг другу и, если хватит духу, вкусите запретный плод. Это только укрепит ваш союз и будет гарантом, что вы преодолеете разлуку.       -О чём это она? – шёпотом спросила Анна Викторовна в повисшей тишине. — Вы понимаете, Яков Платонович?       -Не очень, - признался Штольман вполголоса, глядя на застывшую цыганку. — Что может найти в книге Коробейников, если ни вы, ни Пётр Иванович не смогли ничего там обнаружить?       -Да я не про это, - отмахнулась девушка. — Я о запретном плоде и большом человеке. Как вы думаете, что Вадома имеет в виду?       -Тсс, - сыщик приложил палец к губам, не собираясь делиться с девушкой своими соображениями, думая, что эти знания будут лишними для неё. Он хотел уберечь её от ненужных переживаний.       -Всё, идите, я устала, - очнувшись, проговорила старуха и тяжело вздохнула. — Я пришлю вам Нико, - и завалилась на подушки, закрыв глаза.       -И что теперь делать? – совершенно потрясённая такой неопределённостью спросила Анна Викторовна, вставая. — Кто разъяснит нам, что всё это значит?       -Пойдёмте, не будем злоупотреблять гостеприимством, - произнёс Штольман и, тоже встав, вывел девушку из шатра.