Огонь в её сердце

Кулаки чесались от желания заехать по этой смазливой роже, но Ривай сдержался. Проблемы ему были не нужны, да и руки пачкать не хотелось. Аккерман был жутким чистоплюем, что, казалось бы, абсурдно, ведь идёт война. Но нет, мужчина всегда старался держать себя и все вокруг в полной чистоте. Даже сидя в окопе, (что тоже бывало не редко, Ривай держался с рядовыми-подчиненными практически наравне, за что они его уважали) он подсознательно пытался меньше пачкаться. Несмотря на то, что выше рядовых Ривай себя не ставил, к подчинённым он был строг и требовал безукоризненного исполнения приказов. Нередко немецкие солдаты творили полнейший беспредел на оккупированных территориях. Они грабили и без того практически нищих людей, отбирали последнее, насиловали русских девушек. Ривай не одобрял этого, но и запретить не мог. Начальство разрешало обращаться с русскими, как со скотом, и солдаты этим активно пользовались. И вот однажды, когда Ривай возвращался из штаба, куда его вызывал Смит, он проходил мимо старого, но аккуратного домика на окраине деревни, которую они недавно окупировали. Его внимания привлекли женские крики, громкие немецкие ругательства и смех. Зная, что он там увидит, мужчина сжал кулаки. Нужно было пройти мимо, но кровь, закипевшая в жилах, не позволила это сделать. Ривай толкнул дверь и вошёл внутрь. В небольшой комнате горела одинокая керосиновая лампа на столе- единственный источник света в доме. На кровати в углу лежала девушка лет двадцати. Её окружало трое немецких солдат, которые смеялись, били и по очереди насиловали свою жертву. Одежда девушки тряпками валялась на полу, судя по всему её грубо сорвали. На бледной щеке красовалось красное пятно и запекшаяся кровь. Спутанные чёрные волосы были в чём-то вязком и белом. Ривай знал в чем именно. Губы скривились от отвращения. Двое немцев насиловали несчастную, третий пытался заставить её взять в рот. Девушка отчаянно пыталась вырваться, за что вновь получила по лицу. - Лежи смирно, шлюха. Крикнул один из мужчин. Ривай прокашлялся. Все обернулись на вошедшего. Глаза девушки округлились от ужаса. Аккерман окинул взглядом солдат. - Пошли все вон. Спокойно произнес он. Немцы, не хотя, слезли со своей жертвы и начали поспешно одеваться. Один из них несмело попытался спросить: - Вы хотите её.. - Не твоё дело. Убирайтесь, я сказал. Стальным голосом ответил Ривай. Солдаты мгновенно замолкли и быстро вышли из дома. Мужчина подошёл к кровати, на которой все ещё лежала девушка. Её темно-серые, почти чёрные, заплаканные глаза выражали полнейшее отчаяние и животный ужас. Она была нерусской, и как оказалась в этой богом забытой деревушке в России, оставалось для Ривая загадкой. - Не надо, прошу вас.. Прошептала девушка, поджимая ноги и глотая слезы. Хоть Аккерман и не знал русского языка, эту фразу он понял. Мужчина слышал её много раз, но она никогда его не останавливала. Кроме этого момента. Смерив девушку взглядом, полным отвращения, Ривай удалился, хлопнув за собой дверью. Морозный воздух ударил в лицо, а на плечи и голову приземлились невесомые хлопья снега. Эта была жаркая битва. Немцы отступали, командование рвало и метало. Приказ сверху был "умереть, но отстоять этот участок". Ривай понимал, что выйти из этого сражения живым практически невозможно. Но естественно своим солдатам он этого не сказал. Прочитав речь о превосходстве немецкой армии и о скорой победе третьего рейха (хотя сам в это он не верил), Аккерман приказал занять боевые позиции. Долгая перестрелка, танки, крики, дым, кровь. Трупы. Все смешалось в одну кучу. Резкая боль в районе правого плеча заставила Ривая упасть на землю. В голове зашумело, а перед глазами все поплыло. По руке потекло что-то вязкое и тёплое. Попытки цепляться за сознание были недолгими, и мужчина провалился в темноту. *** Чей-то тихий заботливый голос шептал что-то непонятное на чужом языке. Ко лбу приложили что-то холодное. Ривай тихо застонал. Настолько приятным было сейчас это ощущение. Все тело буквально огнём горело. Руку сразу же отдернули. Послышался топот ног, скрипнула дверь. - Очнулся. Очнулся. Скорее,- донеслось до Ривая. Дверь вновь скрипнула, и в комнату снова кто-то вошёл. В руках у вошедшего была свеча (вернее огарок свечи). Маленькую комнатушку озарил тёплый свет, пробивавшийся через веки мужчины. Ривай открыл глаза и увидел темноволосую девушку. За её спиной пряталась девочка лет девяти. Девушка поставила свечу рядом с изголовьем "кровати" раненного и подобрала упавшую на пол тряпку, которой ребёнок вытирал пот со лба мужчины. Темноволосая промокнула её в стоящем тазу с водой и вновь прикоснулась к лицу Ривая, который пытался сфокусировать взгляд на своей "спасительнице". - Как вы себя чувствуете?- поинтересовалась девушка на чистом немецком языке.