Огонь в её сердце

- Не стоило её отпускать. Микаса ходила по комнате, нервно заламывая руки за спину. Маша ещё утром отпросилась к соседке, где они с другой девочкой намеривались поиграть. Девушка отпустила ребёнка, скрипя сердцем, и взяла обещание вернуться к обеду. Но малышки так и не было, поэтому темноволосая заметно переживала. - Она просто заигралась. Должны же быть у детей хоть какие-то радости. Не лишай её этого. Ривай сохранял своё обычное спокойствие, хоть и у него в глубине души закрались сомнения. Вдруг раздался уже знакомый вой немецкого бомбардировщика. - Быстро в подвал,- скомандовал Аккерман, пропуская хозяйку дома вперёд. - А Маша? - Её спрячет соседка. Быстрее. Налёт продолжался недолго. Немцы сбросили несколько бомб, и самолёт с ревом полетел обратно. Одна бомба, как показалось Микасе, разорвалась неподалёку от их дома, поэтому как только взрывы стихли, девушка выбежала на улицу, не обращая внимания на предостережения мужчины. Опасения подтвердились. Бомба угодила на центральную улицу маленькой деревеньки. Тут и там лежали убитые и раненные, которые не успели укрыться от налёта немцев. Белый искрящийся на солнце снег был залит красной тёплой кровью. Картина поистине ужасала. Но внимание Микасы привлекло другое. На обочине дороги лежала маленькая фигура в зашитом и залатанном полушубке. Фигура не двигалась, рядом с ней растекалась небольшая лужица крови. - Маша! Маша!! Девушка бросилась к лежащей на снегу девочке. Малышка была без сознания, но ещё дышала, о чем свидетельствовал пар, выходящий из её рта. - Маша! Ну же, очнись! Микаса словно обезумела. Она подхватила лёгкое тело девочки на руки и побежала домой. *** Ривай понял все сразу, как только распахнулась дверь. - Клади её на кровать. Снимай одежду. И приготовь что-нибудь продезинфицировать и перевязать. Быстрее. Голос был холодный и спокойный, что не скажешь о темноволосой. По её щекам струились слезы, руки дрожали, когда она расстёгивала пуговки на кофте девочки. - Боже, давай я сам. Неси, что я просил. Ривай оттолкнул девушку и принялся быстро стаскивать со все ещё лежавшей без сознания Маши одежду. Мелкие осколки угодили в левую руку и бок. Немного попало и в ногу, но основным участком поражения было все же туловище. Микаса принесла бутылку водки и старые чистые платки, которые когда-то носила на голове. - Больше ничего нет. Аккерман цокнул языком, но ничего на этот счёт не сказал не сказал. - Найди какой-нибудь пинцет. Нужно достать осколки. Девушка вновь скрылась в глубине дома в поисках нужного предмета. Ривай открутил крышку и обильно полил раны, обрабатывая их. Маша чуть слышно простонала от боли. - Терпи. Нужно потерпеть,- прошептал мужчина, поливая даже самые мелкие ранки. Микаса вернулась быстро. Пинцет, который ей удалось найти, Аккерман также отработал водкой. Потом смочил свои руки и принялся аккуратно вытаскивать мелкие осколки, время от времени поливая раны "дезинфицирующим средством". Маша иногда стонала, из её закрытых глаз катились слезы. Но девочка ни разу не дёрнулась, понимая, что тем самым сделает лишь хуже. - Умничка. Молодец. Теперь будет лучше,- произнес Ривай, вытащив последний осколок. Потуже затянув "бинты", мужчина облегченно выдохнул и влил в себя остатки водки. Микаса все это время, всхлипывая, наблюдала за происходящим и теперь обессилено опустилась на стул. - Она поправится?- шёпотом спросила девушка. - Смотря как отреагирует организм. Крови потеряла много. Риск есть,- честно ответил Аккерман. Маша давно их не слышала. Как только мучительная процедура закончилась, девочка провалилась в спасительную темноту. *** Маша не поправилась. Она прожила ещё неделю. На четвёртый день ей вроде бы полегчало. Девочка попросила есть, спала температура, которая сопровождала её все эти дни. Но на следующий день все вернулось в троекратном размере. Прожив в ужасной агонии ещё двое суток, Маша наконец избавилась от мучений. На утро седьмого дня Микаса нашла её остывшее бледное тело.