somnium, somnia...

Слабая полоса рассвета вычертила стройный девичий силуэт. Взглянув на небо, Нина обвела его взглядом, подсчитывая, когда отблески лучей выведут само светило. Запрокинув голову, она зажмурилась, вобрав полной грудью чистый, пока ещё ночной, воздух. Не помогло. Спать хотелось всё также. Невольно зевнув, она решительно встряхнула плечами и, поправив винтовку, прошла взад-вперёд по смотровой площадке. После чего взглянула вниз. Стоящая у ворот Эспиноза вяло зевнула. Поглядев друг на друга, девушки усмехнулись. Роз выглядела слишком уставшей. Отдохнуть ей перед сменой, по-видимому, удалось не более двух-трёх часов. В условиях подступающего утра и исчезающих ресурсов бодрости её недосып выглядел по-будничному просто и забавно. Будто доказывал, что жизнь, обыкновенная и простая, не уступит перед любыми уловками апокалипсиса. — Что не давало вам спать, мисс Эспиноза? — многозначительно подняв бровь, шутливо протянула Нина. Розита улыбнулась, очевидно, поняв намёк. — Ты почти права, — с усталой хитрецой в глазах отозвалась она. — Это действительно «кто». Вот только есть нюанс, — она многозначительно замолкла, меняя улыбку на обеспокоенность. Нина, также теряя улыбку, с вопросительной тревогой смотрела на подругу. Та молчала, внимательно ища в глазах Нины будто извинение за её поступок. И это лишь усиливало беспокойство. — Я накосячила, Нин, — призналась она, отвечая на немой вопрос. — У меня токсикоз. Новость пробралась в сонный разум, запоздало донося все нюансы этого заявления. Суровая правда напрочь прогнала сон. Округлив глаза, Нина не сводила с подруги изумлённого взгляда, ожидая дальнейшего рассказа. И, кажется, реакция Эспинозы на это событие говорила сама за себя. — Спенсер? — настороженно предположила Нина. Но Роз отрицательно покачала головой. — Иисус, — она виновато поджала губы. А Нина ошеломлённо выдохнула. — Ты с ним давно… — начала вопрос Нина. Роз вновь отрицательно покачала головой. — Просто одна ночь, — мрачно оповестила латиноамериканка, подтверждая предположение Нины. — Два дня назад поговорили. Он всё понимает. А потом началось. Как с неба камни. У таблеток, кажется, срок вышел. — Ты уверена, что он? — Нина сочувственно помолчала (вот уж один из самых неприятных подарков в апокалипсисе — это беременность). — И сколько… задержка? — Две, — отозвалась Эспиноза и, с досадой качнув головой, завела руку за затылок, оставив ладонь там. Будто это могло помочь удержать её разбегающиеся в тревоге мысли. — Я умею считать, Нин, — горестно усехнулась она. — Это Иисус. Роз выглядела весьма собранно. Разглядывая её озабоченность этим вопросом, Нина понимающе поджала губы. Забеременеть в условиях апокалипсиса? С одной стороны, она искренне сочувствовала подруге. Сама Нина, окажись она на её месте, металась бы в попытках найти выход. А случись ей самой выбирать подобное — не решилась бы на эту опасную авантюру. Возможно, никогда бы не решилась. Не только потому, что будет отчаянно переживать за ребёнка каждую минуту его существования. Но и потому, что это сделает уязвимыми тех, кто его любит. Сделает уязвимым Дэрила. Но, с другой стороны, Нина радовалась за Роз. И, возможно, присутствовала в этой радости лёгкая, добрая, толика зависти. Той зависти, когда ты искренне рад за человека, получившего то, чего не можешь получить ты сам. И подарить эту радость близкому человеку. — Ты собираешься сказать ему? — с надеждой, она участливо посматривала на Эспинозу. Все эмоции по поводу случившегося читались у Роз на лице. Тем не менее, подруга, со всей своей решимостью действовать, похоже, готова была взять на себя и этот подарок апокалипсиса. Она решительно кивнула. — Как только заслужит моё доверие, что сможет быть отцом, — категорично пробормотала Эспиноза. Здесь мнение подруги Нина не разделяла совсем. Иисус ответственный хороший человек. — Роз, он должен знать, — желая мягко убедить в своей правоте, возразила девушка. На это Эспиноза лишь многозначительно фыркнула. — Кто-то ещё знает? — заботливо поинтересовалась Нина. Тот факт, что подруга решила справляться с этим совсем одна, её нисколько не радовал и вырисовывал весьма печальную картину. Розита, тем не менее, в сочувствии, похоже, явно не нуждалась. Она независимо качнула головой, отрицая. И, обернувшись назад на общину, изменилась в лице с усталости на вопросительную тревогу. — Только ты, — закончила она совсем иным тоном. Следуя её смене настроения, Нина обернулась туда же. Там, предусмотрительно озираясь, к ним шла Мишон. И шла почти крадучесь, явно желая остаться незамеченной. За спиной висела её катана. А суровое выражение лица самурайки читалось даже в предрассветном полумраке. И выдавало её непоколебимую решимость исполнить задуманное. — Мишон? — Роз напряжённо бегала взглядом по приближающейся к ним фигуре подруги. — Я одна, — отрезала самурайка. Взволнованно переглянувшись с Эспинозой, Нина поспешила спуститься. Возможность отговорить Мишон от этой опасной авантюры казалась катастрофически мала. И оттого на душе стремительно становилось всё тревожней. Как подступиться и отговорить упрямую Мишон Нина могла лишь гадать. — Рик знает? — шагнув ближе, обеспокоенно пробормотала она, едва сошла с последней ступеньки. — Нет, — многозначительно посмотрев на Нину, вновь отрезала негритянка. — И раньше времени не узнает. Не так ли? Она с предупредительной суровостью окинула взглядом подруг. — Мы с тобой, — полная решимости, Роз перекинула автомат через плечо. — Исключено, — жёстко осадив её, прошептала Мишон, после чего опасливо стрельнула белками глаз по сторонам на наличие случайных свидетелей. — Я справлюсь. Эспиноза в смятении вглядывалась в категоричное упрямство подруги, будто ища в её глазах любую толику сомнений, за что возможно было бы ухватиться. Отговорить. — Ты этого не знаешь, Мишон, — тихо взмолилась Розита. — Позволь, мы пойдём с тобой? Нина с тревогой смотрела на упрямство самурайки. Её решимость идти одной не оставляла ни крупицы шанса переубедить или отправиться вместе. Сообщить кому-то они не успеют — пока одна стережёт ворота, а вторая бежит за помощью, Мишон уже скроется в лесу. Снаружи, за оградой, бесследно исчезают люди. И что творится, к своему ужасу, Нина не знала. Она не знала, что идёт по сценарию, а что нет. Она не знала ход этой истории вне фильма. И, наблюдая уход подруги за ограду в одиночку, девушка боялась одного. Того, что видит эту непоколебимую, сильную духом негритянку в последний раз. — Пропало много людей, Мишон, — в отчаянии проговорила Нина. — А ты считаешь, что справишься сама? — она надеялась вразумить подругу. Хоть попытаться. — Я выживала одна, — сурово посмотрев на подруг, пробасила негритянка. — Больше времени, чем вы можете себе представить. Одна я буду незаметна. При этих её словах Нине тут же вспомнились фрагменты, когда Мишон встретилась с Андреа. Как появилась впервые в тюрьме. И только-только познакомилась со всей группой. Тяжело вздохнув, девушка печально переглянулась с Розитой. Та глядела на неё с не меньшей тревогой на лице. — Я обещаю вам обеим, что вернусь. Доверьтесь мне, — самурайка обвела понимающим, но решительным взглядом девушек. — Не говорите пока никому. Я надеюсь на вас. И надеюсь, что наша дружба для вас значит достаточно, чтобы выполнить мою просьбу. Она отвернулась, шагнув к воротам и толкая их. И те со слабым скрипом отъехали в сторону. Решительно выйдя за ограждение, серьёзная самурайка, не оглядываясь назад, очень скоро бесшумно исчезла в ночи.

***

Раннее утро подарило отблеск ночной прохлады. Под ногами тихо шуршала трава. Пахло лесом. Мишон кралась вдоль опушки леса. Никого. Только ходячие. По пятам, вот уже пару миль, несколько преследовало её. А чуть поодаль тащились ещё пара. Она не обратила бы на них внимания. Но их хрип привлечёт новых. Раздражённо сжав зубы, самурайка вытащила из ножен меч. И, сделав три ловких замаха, уже на автомате дёрнула лезвием, стряхивая остатки крови. Три обезглавленных мертвеца свалились на землю. С равнодушной суровостью она взглянула на двоих ближайших. В воздухе засвистела сталь катаны. Один за другим, Мишон отрубала конечности живых трупов, не трогая голову. Пнула одного ногой. Завалила второго. И вырвала ему челюсть. Та же процедура ждала и первого. Сколько месяцев она не носила с собой верёвки? Не месяцев. Около двух лет… Размотав предусмотрительно повязанные через плечо верёвки, самурайка накинула на шеи ходячих петли. Прошла между ними. И, недобро сверкнув белками глаз, зашагала вперёд, раздражённо тряхнув верёвками, словно поводьями лошадей. Те, что остались далеко позади, постепенно присоединились к ней. Видимо, приняв её за свою.

***

Долгий и томительный поиск занял остатки ночи и наступившее утро. Мишон шла по лесу, давно сойдя с трассы в Хиллтоп. След затерялся, перекрытый следами ходячих. Что беспокоило всё сильнее. Будь она Дэрилом, поиск шёл бы быстрее и проще. С каждым пройденным ярдом надежда найти хоть кого-то таяла, пока не исчезла совсем. Шумно выдохнув, самурайка исподлобья оглядела лес. Тёмные стволы деревьев высились впереди, погружённые в мистические кустарники, сквозь листья которых уже начал пробиваться рассвет. Никого. Она никого не нашла. Всё впустую. Сжав губы, она с разочарованной усталостью развернулась, шагнув назад. Как вдруг… оттиск копыта на примятой траве остановил её. Сколько времени этому следу? Он не может оказаться давним. Это то, что она искала. Должно быть. Не выпуская верёвки, Мишон присела над следом, задумчиво дотрагиваясь до вмятины. Звук утренней тишины леса прорезал внезапное ржание лошади. Тёмные дреды всколыхнулись вслед за поворотом головы. Вскочив, самурайка выхватила катану и, отбросив прочь верёвки, бросилась сквозь лес. По лицу захлестали листья. Грудь распирало воздухом от тревоги. Она боялась не успеть. Боялась, что опоздала… Пробежав несколько десятков ярдов, часто дыша, негритянка выбежала на пустой участок. И от ужаса замерла. Лес в этом участке обрывался, образуя широкую поляну. Трава, влажная от крови, оказалась примята трупами поверженных мертвецов. И лошадей… В середине прошедшей бойни, в небольшой яме, осталась одна, живая. Её поводья зацепились. Её окружали. Чувствуя опасность, животное жалобно ржало, призывая на помощь. Из-за деревьев на её крики сходились мертвецы… Зарычав от злости, Мишон выбежала вперёд. И с криком замахнулась на первого. Свист лезвия, отрубленная голова. За ней следующая. Разворот, яростный крик. Две головы сразу полетело прочь. Бешено орудуя катаной, самурайка уложила на землю всех. Несколько десятков убитых ходячих прибавилось к общей куче. Но из глубины леса уже слышалась новая волна. Откуда их столько? Здесь? Она не знала. На раздумья нет времени. Вогнав меч в ножны, Мишон решительно бросилась к лошади. Но, едва наклонившись к поводьям, замерла. В небольшом овраге лежало женское тело. Со спины, всю в грязи, её казалось трудно узнать. Но сердце пронзила грусть. И ужасная догадка уже сдавила горло, готовая тяжёлым грузом рухнуть на плечи. Поводья, зацепившись за обрубок молодого дерева, медленно обрекали скакуна на шедшую из леса смерть. Поверженная невольно прижала собой поводы, не дав самурайке освободить животное. Присев на корточки около тела, Мишон протянула руку. Ладонь дрогнула. Медленно выдохнув воздух, что распирал лёгкие от тревоги, негритянка решительно потянула на себя тело, освобождая путь к поводьям. И, развернув убитую лицом, замерла… Перед ней лежала Саша. Из тела её торчал нож. Ужасная догадка оказалась правдивой, накрыв волной отчаяния. Глаза тут же защипало. Подбородок предательски дрожал и самурайка, подняв взгляд к светлеющему небу, переждала порыв слёз. Подавив горе, она поспешно смахнула пробравшуюся слезу. Выпрямилась. И, звякнув катаной, медленно занесла её над головой мёртвой подруги. Она заберёт её. Заберёт тело Саши в Александрию. Заберёт домой… Тут Саша вдруг вяло зашевелилась и, спустя секунду, слабо открыла глаза. Живые глаза… Выдох облегчения надрывом вышел из лёгких, переходя в рыдания. Меч отошёл в сторону, вонзившись в землю. Мишон рухнула на колени перед подругой. — Я тебя спасу, — спешно бормотала она. — Я тебя вытащу. Только держись. Отцепляя поводья, самурайка потянула их вниз, призывая лошадь нагнуться. Приметившись, рывком подняла подругу на руки. И, перехватив понадёжнее, понесла её к седлу. Сквозь боль, стремительно отнимающую силы, Саша глядела на подругу из-под полуопущенных век. Она видела её. Видела ту, кто пришёл её спасти. — Мишон… — прошептала ей Саша. — Они говорят. Мертвецы говорят. В ужасе округлив белки глаз, Мишон невольно остановилась, тревожно глядя на подругу. — Они шепчутся, — пробормотала та, с трудом удерживая сознание. Самурайка отрицательно замотала головой. — Ты не в себе, — успокаивающе прошептала она. — Я тебя вытащу. Ты только не засыпай. Слышишь? Она усадила Сашу спиной к голове лошади. После чего вскочила в седло сама. Грациозно поднявшись, доверяя живому, лошадь послушно сделала круг по полю. На ходу схватив воткнутый в землю меч, Мишон помчалась в Александрию…

***

Все свободные от срочной работы люди получили свою зону ответственности. Не только александрийцы, но и те, кто в данный момент жил в общине. Усиленный режим необходим. Пока они не разберутся, что тут творится. Он готов. Вот только Мишон, что должна ехать с ним, всё никак не появлялась. Отдавая последние поручения перед выездом за ограду, Рик обеспокоенно огляделся. Недалеко, в сторону ворот, шёл Пол Ровиа. — Иисус! — окликнул его Граймс, привычным широким шагом двинувшись к нему. Увидев Рика, тот махнул рукой и вскоре оказался рядом. — Ты не видел Мишон? — не дожидаясь ответного приветствия, озадаченно протянул шериф. — Нам скоро выдвигаться, а эта упрямая женщина куда-то пропала. Приветливое лицо Иисуса сменилось озадаченностью. — Нет, Рик, извини, — признался он. — Думаю, если бы она ушла одна, мы бы знали. Эти слова нехорошей догадкой врезались в мозг. — Ушла одна? — протянул Рик и внутри у него всё похолодело. Чертыхнувшись, он резко сорвался к воротам. Пол, увидев его реакцию, побежал следом.

***

Смена вот-вот закончится. И, если несколько часов назад всё, о чём она мечтала, это прийти домой и рухнуть на кровать, то теперь сон бесследно исчез, уступив место поселившейся тревоге. Мишон всё ещё нет. Стоя на наблюдательном пункте, Нина обернулась на топот быстро приближающихся к ним ног. — О, нет, — протянула Розита, тоже увидев эту картину. — Нина! Розита! — ещё подбегая, прокричал Рик. — Вы не видели Мишон? Эспиноза испуганно молчала. — Рик, она… — начала было Нина. — Она ушла… — решительно призналась Роз. Глаза Рика округлились в нешуточной тревоге. — Куда? — в ужасе прокричал он. — Туда?! За стену?! Слух уловил топот копыт. И, повернув голову, Нина увидела наездника, верхом на коне мчащегося к воротам. Даже с такого расстояния становилось ясно — к ним ехала Мишон. И ехала не одна. Самурайка везла тело. Миниатюрное, явно женское. Везла, умело усадив бесчувственного человека перед собой. Дурное предчувствие, холодом пробежав по спине, окутало мозг. — Роз! — Нина спешно обернулась вниз. — Открой ворота! Скорей! Подняв на неё тревожный взгляд, Розита поспешила открыть. Едва ворота отъехали в сторону, как в следующую секунду лошадь промчалась мимо. Верхом на ней сидела Мишон. Перед собой она держала… Сашу. — Врача!!! — заорала Мишон, придерживая коня, и тот притормозил, крутясь на месте и позволяя наезднице оглядеться. — Где Вернон? Скорей! Она еле дышит!!! Хлопнув ногами по бокам лошади, самурайка умчалась в сторону дома доктора. — Саша… — прошептал Пол, потярянно глядя вслед окровавленной снайперше. Испуганные, всполошённые жители уже выскакивали из домов. Розита провожала окровавленную Сашу беспокойным взглядом. Рик и Иисус уже мчались вслед за лошадью. Как и Роз, Нина глядела вслед бездыханной Саше, увозимой к дому мистера Берча. Глядела в смятении, и, силясь не поддаться панике, прикрыв рот ладонью…

***

Разбуженный с утра доктор, ничего не понимая, пропустил всполошённых мужчин, занёсших снайпершу внутрь его дома. Поняв, в чём дело, врач с уверенностью надел очки. — Сюда! — приказал он, вбегая в специально отведённую для этого комнату. Подобных случаев не возникало уже очень давно. Да что там, последний раз нечто подобное по серьёзности произошло почти месяц назад, когда одному из юнцов на вылазке укусили руку, едва тот вышел за ворота. Руку оперативно ампутировали. Паренька успешно спасли… Вот только что произошло сейчас, на укус не походило. Это стало понятно ещё при беглом взгляде на пострадавшую. Мужчины послушно занесли Сашу в комнату реанимации. Вернон провёл их к операционному столу. За ненадобностью тот успел зарасти пачками таблеток, упаковками, полотенцами… Доктор решительно смахнул всё это прочь, быстро стеля на стол простынь. — Свет! Капельницу! Скальпель! Вату! Нитки! Перчатки! Морфий! Живо!!! — проорал он. — Всё в ящиках. Бегом-бегом! Находившиеся в комнате люди беспрекословно засуетились. На фоне их оживлённой возни раненая вдруг очнулась. И, в попытках приподняться, дёрнулась. Но всё, что ей удалось — протянуть руку в сторону друзей. — Они говорили… — простонала опасно раненая Саша. Бегающие по комнате друзья в ужасе остановились. Мишон, глядя на помешательство подруги, не выдержав, зарыдала. — Мертвецы говорили…