somnium, somnia...

Рик шёл впереди. На автомате держа руку у кобуры, он исподлобья стрелял взглядом по бокам, ощупывая периметр. Снова переглянулся с Мишонн. Та многозначительно сверлила его белками глаз. Тот же немой вопрос, как и у остальных из группы. Они шли вслед за Альфой. Альфа шла тихо. Почти крадучесь. И по сторонам почти не глядела. Это делали её подчинённые — бдительно озираясь, они шагали почти также, рассредоточенные по краю, и неведомым образом держа бездумных ходячих на расстоянии. Рик следил за этим. Ходячие шли рядом. Они не нападали. Они просто шли. Дорога длилась уже минут сорок. За всё это время готовность раскромсать всех этих ходячих никуда не делась. Пусть только дадут повод. Обмениваясь беспокойными взглядами, группа молчала, следуя указанию быть тише. Лес на миг поредел, вновь подставляя их под солнечный удар. И после — они вышли на широкое поле. Бесшумно прошли мимо гуляющих там мертвецов. И, пройдя около них почти вплотную, плавно вошли за кромку леса. С этого момента, те из ходячих, что поначалу маячили рядом, вдруг стали отставать и вскоре затерялись, оставшись на краю входа в чащу. Рик оглянулся на поле. Но причину отставших от них трупов понял, лишь оглядев процессию: их численность поредела. Часть людей Альфы осталась там. Чуть после, со стороны деревьев и чащи спереди, до слуха донёсся еле заметный шорох. Почти невесомый, едва различимый. Они приближались к лагерю. Граймс оглядел своих людей. Напряжённые, озадаченные, ничего не понимающие, но по-привычному сильные, давно растерявшие умение чего-то сильно и долго бояться, они шли за группой шепчущихся мертвецов, готовые в любой момент, если нужно, дать отпор. Как и он сам. Процессия вышла на обширную поляну. Рик машинально взглянул на небо, наконец-то представшее перед ним без многочисленных очертаний макушек деревьев. День близился к вечеру. Было около четырёх часов. Точно он не знал. Увидев представшую перед ними картину, друзья изумлённо замерли на месте. На поляне расположились остальные. Такие же, как те, что привели их сюда. Кто-то копошился с тряпками, кто-то — разделывал тушу оленя, кто-то сидел друг с другом и тихо перешёптывался. Недалеко от них, на ветках, сушилась кожа. В этот момент Рику невольно вспомнились каннибалы. Насколько хуже эти — Граймс пока не знал. Оставалось это выяснить. Возможно, им удастся договориться и заключить мир… Пришедшая с ними группа, не сговариваясь, разбрелась по своим делам. К ним шёл самый рослый из них и, по-видимому, далеко не последний по статусу. Судя по тому, как боязливо оглядывались на него вслед и отходили с его пути в сторону. Здоровяк поравнялся с предводительницей. — Альфа, — пробасил он, недобро косясь на команду Рика. — У тебя всё в порядке? Здоровяк прошёлся взглядом по каждому из гостей, задержавшись на самом Граймсе. — Да, Бета, всё хорошо, — властно, но благодарно, проговорила та. — Иди. У меня всё под контролем. Бета, как назвала его Альфа, не уходил ещё несколько секунд, задержав на предводительнице предупреждающий взгляд. После чего, вновь недобро покосившись на пришедших, развернулся, такой же тяжёлой поступью удаляясь прочь. Рик хмуро глядел ему вслед. Такой, в случае чего, создаст больше всего проблем. Стоит держать его под контролем в первую очередь. Значит, Бета? По-видимому, правая рука Альфы. Он хмыкнул, но вида не подал. Лишь дёрнул плечом, стряхивая нервный смешок. И вновь взглянул на предводительницу. Та повернулась к ним. — Вы умеете постоять за себя. — Альфа говорила чётко и громко, но достаточно тихо, чтобы слышали только те, к кому обращалась. — Вы ведёте себя иначе. И стоите во главе тех мест, что нарушили наши территории. Тут она завела руки за голову и, потянув кожу шеи, стала стягивать с себя верхний слой головы. Наблюдая за ними всё это время, Рик догадывался о том, что перед ним люди. Безумие, что творилось перед глазами, не дало поверить в разумных трупов. Да, издалека заметить разницу практически невозможно. И только зайдя в лагерь, он стал понимать, что его догадка верна. Видя процесс снятия кожи, друзья поморщились. Но отвращение держали в себе весьма спокойно. Они видели всякое: оживших мертвецов, убийц, каннибалов. И мало чему удивлялись. Они привыкли даже к факту, что знакомы с девушкой, пришедшей, вроде как, из параллельного мира. Удивляться чему-то с течением прожитых в апокалипсисе лет становилось всё труднее. Кожа Альфы стала слезать вместе с волосяной частью. Верх кожи оказался лишь жуткой маской, скрывающей бледное лицо женщины. Сбритые наголо волосы. Пристальные, вкрадчивые, почти не моргающие, глаза. Она молча окинула властным взглядом своих людей и остановилась на ошарашенных безмолвных гостях. — Человек? — выдохнул Иезекииль, округлив на неё изумлённые глаза. — Я бы поспорила, — недобро поправив катану, пробасила Мишон. Иисус лишь настороженно молчал, пристально следя за предводительницей. — Вы — люди, — глядя на Альфу, констатировал наглядный факт Стивенсон, как бывший военный среагировавший более спокойно. — Мы называем себя «шепчущие», — неспешно проговорила Альфа. — Вы находитесь на нашей территории. Ваше поселение разрослось. Чужаки постоянно нарушают наши границы. Охотятся на нашу пищу. Лишают нас наших ресурсов. И, судя по слухам, будут продолжать это делать и оттеснять нас и дальше в лес. Мы, — она выдержала паузу, вновь пройдясь по гостям пристальным ищущим взглядом, — не потерпим такого. Малейший выход за пределы — и мы будем пресекать это. Шокированные друзья безмолвствовали. А Рик, сверля женщину пристальным взглядом, спешно ловил скачущие в голове мысли. — Сколько времени вы тут? — проговорил он, исподлобья наблюдая за предводительницей. — Где наши люди? — Вас не должно интересовать, сколько мы здесь, — плавно переключая взгляд на него, холодно отрезала Альфа. — С вашими людьми вы встретитесь по пути от нас. Главное — это то, что я хочу донести до вас, сразу и без оговорок: мы не терпим чужаков, мы не терпим нарушения наших границ. Тем более — не станем голодать и бежать от тех, кто лишает нас источников существования, кто лишает нас жизни, — закончила она со сталью в голосе. — Мы пресекаем это сразу. И пресекаем действиями, — она сделала шаг в сторону, будто намереваясь расхаживать туда-обратно. — Мы терпели. Отходили всё дальше. Но ваша жадность перешла все границы. — Альфа остановилась, с тяжёлой властностью взглянув прямо на Рика. — Ваши действия привели к потере больше дюжины моих людей. Я в ответе за каждого из них. И предупреждаю вас в последний раз: держитесь от наших границ подальше. Да, вас много. Но с нами — стражники. — «Стражники»? — хмурясь, пробормотал Иезекииль. — Ходячие, — не отрывая взгляда от Альфы, мрачно пояснил Иисус, сразу поняв, о ком речь. — Как? — едва Альфа закончила, выпалил Граймс один из мучивших его вопросов, неверяще качнув головой. — Как вы ими управляете? Пристально глядя прямо на него, предводительница шагнула ближе. — Ты действительно думаешь, что я стану выдавать секреты моей группы? — приподняв бровь, спокойно протянула она. Рик и не ждал иного ответа. И всё же — надеялся на хороший исход. И продолжает надеяться. Они — люди. Да, потерянные, задавленные этим апокалипсисом, сдавшиеся его условиям. Но люди. Он же — не сдастся. Никогда. Идея мира сплотила Александрию с четырьмя другими общинами. Идея мира сплотила их даже с теми, с кем некогда все они находились во вражде. Что, как не идея мира, сможет помочь ему вытащить и этих людей? Помочь им? Вернуть им человечность? Он видел всякое. Он делал всякое. Возрождению цивилизации уже положено начало. Он не отступится. Даже от таких загнанных, как они. — Мы можем помочь, — с надеждой, решительно выдал Рик, кивнув на лагерь вокруг себя. Многозначительно поморгав и, очевидно, удивлённая таким предложением, Альфа, накренив голову, пристально глядела на Граймса. — Можем принять вас, — продолжал он. — У вас будет пища. У вас будет кров. Вам не потребуется прятаться среди них. Вы сможете вложить свой вклад… Взмахом руки женщина пресекла дальнейший монолог шерифа, опустив голову на мгновение, будто пережидая свои эмоции. После чего вновь прямо посмотрела ему в глаза. — Нам не нужна ни ваша помощь, — растягивая слова, неспешно произнесла Альфа. — Ни ваши территории. Ни ваши картонные домики, которые, при моём желании, легко сметёт моя орда. Или любая другая. Предлагая нам вашу жизнь, ты предлагаешь нам стать слабее. Предлагаешь нам смерть, которая неминуемо настигнет вас. И каждого из нас. Граймс мгновение молчал, с сочувствием изучая её непоколебимость. Всё ещё хуже, чем он предполагал. Все эти люди — люди. Когда-то были ими. Она внушает им свою правду. Кажется, искренне веря в неё сама. Он не отступится. Он это просто так не оставит. — Ты — их лидер. — Рик шагнул к ней ближе, махнув рукой через плечо, на шепчущих. — Они идут за тобой, — он пристально смотрел ей прямо в глаза, отчаянно ища там проблески того, за что можно было бы вытянуть эту женщину из собственноручно созданной тюрьмы. — Они идут, но ты ошибаешься. Подумай, на что ты обрекаешь их. Чего лишаешь, — непонимающе покачав головой, шериф отступил на шаг. — Как вы вообще пришли к этому? Бесстрашно и с искренним интересом взгляд Альфы изучающе бегал по его лицу. Накренив голову, она насмешливо ухмыльнулась. После чего медленно шагнула ближе, не отводя от него пристального взора и всматриваясь в глубину его глаз. — Очень просто, Рик Граймс, — проговорила она, давая понять, что знает его имя. — Цивилизация — это миф. Миф, которому суждено было рухнуть. Вы тешите себя обманом. Цепляетесь за старую ложь, за навязанные идеи. Навязанные теми, кому это было выгодно. Вами управляли. Вам внушили это с молоком матери. И вы держитесь за этот обман до сих пор. Врать себе — проще, чем видеть суть. Я понимаю. Мы. — Альфа сделала паузу, мельком скосив взгляд на свою группу, — приняли правду. Истину. Какой бы болезненной она ни была. Мы научились существовать с этим миром. С мертвецами. Научились управлять этими стаями. Натравливать их. Мы живём по законам природы: или выживай, или умри. Человек — это такое же животное, Рик. Вскоре, вам придётся это понять. Альфа замолкла. К ней подошёл Бета, неслышно шепча на ухо. Он договорил. И пристально посмотрел на предводительницу. Очевидно, ожидая её решения. Та не обернулась, по-прежнему стоя к нему боком. И, дослушав, подняла взгляд на гостей. После чего посмотрела прямо на Рика. — Решай, Рик Граймс, — обратилась к нему Альфа. — Вы не ищете нас, а мы — вас. Не заходите на наши земли. Как лидеру всех этих людей я предлагаю соглашение о границах территории. Сейчас усмехнулся Рик, оборвав её речи. С каждым сказанным ею словом его терпение подходило к концу. — «Границах»? — процитировал он, с усмешкой качнув головой на это слепое упрямство. — Ты говоришь, что люди — это животные, но требуешь соглашения, как человек. Бета, что стоял рядом со своей предводительницей, зарычав, угрожающе шагнул к Граймсу, но Альфа преградила ему путь рукой. — Всё это время, — всё с тем же спокойствием продолжила она, — мы не тревожили вас. Советую поступить так же. Да, люди — это животные. Мы стоим на вершине их эволюции. Если обезьяна умеет чистить банан, она не станет есть его с кожурой. Если у меня есть слова — я предпочту спросить, облегчая жизнь себе и тебе. — Я. — Рик шагнул ближе, сбавляя голос до хриплого шёпота. — «Я» хочу облегчить жизнь тебе и твоим людям, — ткнул он себя в грудь. — И обезопасить своих. Ты говоришь как здравомыслящий человек. Так воспользуйся этим. Я не хочу войны, я хочу мира… Граймс не договорил. Бета, метая в него яростный взгляд, преградил путь дальше. Рик отступил, быстро покосившись на громилу. И вновь возвращая внимание Альфе. Он ждал ответа. Альфа молчала. Будто ожидала, когда разросшаяся в нём ярость, что читалась ей неким шестым чувством, станет тише. — Я лишь прошу не посягать на то, что давно принадлежит нам, — продолжила она после долгой паузы. — Не заходить на наши охотничьи угодья. Не нарушать наш порядок, не создавать шума. Не убивать моих людей. Не прогонять нас с наших земель. Мы многих потеряли, мы вынуждены были вам открыться, выдать своё существование. Ваше сообщество разрослось. Вы не оставили нам выбора. Её последняя фраза прозвучала двояко, будто говорилось и о том, что Рику, как и группе, пока не следовало знать. И от этого легче не становилось. — Мне лишь нужно твоё слово, — после некоторого молчания заключила предводительница. Она вопросительно взирала на Рика. Граймс исподлобья глядел в ответ, изучая каждый её мускул. Она верит. Искренне верит в свои слова, в свою слепую веру. Она не лжёт. — Мы не станем нападать на твоих людей, — кивнул он в сторону шепчущих. — Но границы, — Граймс хмыкнул, — они не принадлежат ни вам, ни нам. Но и тем, и другим. И мы можем использовать это. Искать пищу. Для всех нас. — «Для всех нас»? — переспросила Альфа, продолжая неотрывно наблюдать за ним и, как казалось, за каждым его движением и взглядом. — Вы заходите на нашу территорию. Вы разрушаете всё, что существует. Природу, новый порядок вещей. Вы создаёте хаос, — протянула она последнее слово. — «Соблюдение границы», — закончила Альфа. — Это всё, чего я прошу. Выбирай, Рик. Граймс молчал, ощущая, как к злости примешивается разочарование. Не всех можно спасти. Не таких, как она. Как они. Кто-то потерян навсегда. Он прошёл через многое. Он и его народ прошли через испытание кровью и смертью. Чтобы жить в мире. В спокойствии. Они отвоевали это. Выстрадали. Выбили. И отдавать всё это сейчас, вновь делиться с чужаками — он не намерен. — У нас огромное поселение, — твёрдо проговорил Рик. — Сообщество нескольких общин. Предлагая мне это — ты просишь лишить всех этих людей пищи, — он отрицательно покачал головой. — Я на это не пойду. Несколько секунд она безмолвствовала, изучая его решимость. — Да будет так, — обрывая дальнейший спор, спокойно завершила Альфа, пронзая его холодным взглядом. — Располагайтесь, — заявила она. — Пока вы мои пленники — стражники вас не тронут. Пленники. Рик в этом не сомневался. В том или ином понимании, пленники они или гости, они не выйдут отсюда, не приложив усилий. Оставалось пойти на их условия. Здесь. Сейчас. Пока что. И выполнить просьбу быть тише. Шепчущие оставили их в живых. Провели в лагерь. Чутьё подсказывало ему, что шум здесь не поможет. Сделает лишь хуже. — Мы — пленники? — Мишон, очевидно, соглашаться на это заявление не желала, и возмущённо подняла брови. Альфа, ничего не ответив ей, натянула маску. Молча посмотрела на нескольких из своих людей. После чего, развернувшись, зашагала из лагеря прочь. Выбранные ею люди, поняв всё без объяснений, исчезли вслед за ней в лесу.

***

Прошло, казалось, не менее двух часов. Возможно, больше. Они не знали, сколько уже находятся здесь. Шепчущие всё также вели свои дела. Тихо. Практически не слышно. Ходили мимо. Будто присутствие чужаков никого из них не волновало. И всё же, всё это время ощущалось незримое наблюдение за каждым их движением. За ними наблюдают — Рик в этом не сомневался. Возможно, контролируют каждое их движение. Собравшись в группу, «пленники» сидели друг напротив друга, рассевшись на два поваленных дерева. Склонившись ближе, они вполголоса обсуждали последние события. — Теперь ясно. — Граймс исподлобья оглядел своих. — Наши люди у них. — Не поверю, пока не увижу, — с привычной военной прямолинейностью качнул головой Стивенсон, предусмотрительно поглядывая по сторонам. — Согласен, — тоже исподлобья косясь на лагерь, проговорил Иисус. — Нам нельзя сейчас медлить, друзья, — нетерпеливо проговорил Иезекииль, всматриваясь в глаза каждого по очереди. — Нужно что-то предпринять. И поскорее. — Не выйдет, — мрачно пробасила Мишон, отрицательно качнув дредами и взглянув на него. — Почему? — хмуря брови и перестав следить за недругами, переключил на неё взор Иисус. — Мы впятером справимся с передовыми. И сможем сбежать. — С нами им не тягаться, — согласно подхватил капитан, явно уверенный в своих силах. — Посмотри на них, почему мы… — Потому что я видела… — тихо оборвала их самурайка, плотно сжав губы, и часто поморгала, выдавая свои воспоминания. — Видела остатки от битвы с ними. Джейкоб Стивенсон и Иезекииль с мрачной вопросительностью молчали, поглядывая на неё. Иисус, поняв о чём речь, опустил голову. — Мишон спасла нашего человека, — объяснил остальным Рик, кивнув в сторону близкой подруги. Пауза всё также висела в воздухе, ожидая от самурайки подробностей. — Саша лежала при смерти, окружённая горой перебитых мертвецов, — прервала тишину Мишон, зло сверкая белками глаз. — У них в распоряжении их сотни. Если не тысячи, — она прекратила созерцать пустоту, тревожно поглядев на друзей. — Среди них были наши люди? — опасаясь положительного ответа, осведомился Пол. — Я не знаю, Иисус! — с отчаянием и долей злости повернулась к нему негритянка. — Разглядывать каждого не было времени, — она вновь часто поморгала, успокаиваясь. — Среди трупов я разглядела только её. Сначала решила, что мертва. Слыша слова про Сашу, Пол обеспокоенно сдвинул брови, и, опустив голову, смолк. Иезекииль и Джейкоб взволнованно переглянулись. Рик исподлобья поглядывал на друзей, машинально обдумывая план. Нужно придумать, что делать. Выкрутиться, не пролив крови. Хотя бы пролив как можно меньше. Мир не станет миром, если к нему идти кровавыми следами. Его мысли отвлёк новый шепчущий, что появился из чащи. Той самой чащи, где некоторое время назад исчезла Альфа. Пришедший безмолвно кивнул своим людям. И часть бродяг, как окрестил их про себя Рик, поняв его неизвестным ему, седьмым, чувством, просто сдвинулись с места, уходя следом. Движение заметили остальные. Друзья, подозрительно хмурясь, смотрели туда. Наблюдая эту картину, Бета тяжёлыми шагами развернулся прочь, прошагав мимо своих пленных. Рик смотрел ему вслед. — Куда уходят ваши люди? — окликнул он. Громила остановился. Развернулся, поглядев на Граймса. И, прошагав обратно, склонился к нему. — Вы создаёте много шума, — даже через маску прослеживался его гнев, коим он сверлил Рика. Бета выпрямился, всё ещё глядя на пленников. После чего, так же грузно развернувшись, зашагал прочь, уходя в противоположную от Альфы сторону. Шепчущих осталось меньше. За ними по-прежнему наблюдали — это Рик видел сразу. Но внимание их рассеялось. Они чего-то ждали. Чего? Всех пятерых отвлёк шум возни позади. Группа обернулась. Среди кустов мелькала чья-то фигура. Затем ещё одна. Боролись двое. Как минимум. — Что происходит? — Иезекииль с озадаченным беспокойством вглядывался в кусты. — Ничерта не видно. — Мишонн, хмурясь, выжигала белками глаз густую чащу. В следующую секунду раздался сдавленный женский вскрик. Тут же вскочив, Мишонн, лязгнув катаной, первой сорвалась с места. Почти синхронно, перемахнув через бревно, в чащу рванул Иисус. Беспокойно глядя вслед упрямой самурайке и неугомонному рекрутеру, Рик нервно обернулся на шепчущих. Двое уже шли к ним. — Мишон! — стараясь докричаться и оставаться тише, окликнул их Граймс. — Иисус! Оглянувшись на Рика, за ними последовали Иезекииль и Джейкоб. Сцепив зубы, Граймс вновь оглянулся назад — к ним шло уже пятеро. И, чертыхнувшись, сорвался к остальным. Им это аукнется. Ещё как аукнется. Он в два прыжка достиг остальных. Друзья только подбежали. И, раздвинув ветви зарослей, обнаружили потасовку, что разразилась между двух шепчущихся. Двое мужчин боролись друг с другом, сражаясь, казалось, на смерть. Около дерева, надеясь отбежать, стояла девушка. Совсем юная. По возрасту не больше Карла. Так показалось Рику. Её маска слетела с головы, выпустив светлые пряди. — Что происходит? — вполголоса обратился он к озадаченно наблюдающим схватку друзьям. Вопрос остался без ответа. Лезть в их правила Рик не хотел. Охрана в сотни, если не тысячи, ходячих тому причина. Статус «пленника» усиливал эту осторожность. Тем не менее, Граймс стоял, ожидая критической точки. Рука уже давно висела около кобуры с револьвером. Девушка предприняла новую попытку убежать. Но не успела. Один из мужчин ощутимо ударил соперника, вложив в кулак всю свою силу. Соперник рухнул. И остался обездвиженно лежать в траве. — Нет! — вдруг взвизгнула девушка, но победивший мужчина, схватив её за волосы, рванул назад, прижав лицом к дереву. Заревев, она завыла, плача настолько тихо, насколько позволяло её отчаяние. Но больше не сопротивлялась. Поняв, что тут происходит, друзья выскочили из засады и, подбежав к насильнику, оттащили его от девушки. Всхлипывая, та поправила порванную рубаху, с удивлением и испугом таращась на своих спасителей. Рассвирепевший Рик, держа за шиворот насильника, наставил на него пушку. Иисус уже держал схваченного за волосы, оголив ему шею. Остальная часть команды уже стояла, готовая отсечь эту шею в любой момент. Ярость на лицах. Обнажённая катана, тесак и меч. Они готовы пустить его в расход в любую секунду. Они ждут сигнала Рика. Послышался шелест листвы и приглушённый топот ног. Их нагнали шепчущие, что следили за ними с самого начала. Граймс оглянулся. Но пистолет не убрал. Очнувшаяся от паники девушка, вытирая слёзы, отступила назад, к своим. — Почему никто не среагировал? — возмущённо воскликнула Мишонн, оглядываясь на подоспевших и всё ещё держа рядом с горлом мужчины обнажённый меч. — Ни за что не поверю, что слышали только мы. — Они не могли не слышать, — процедил Рик, сцепив зубы до боли в челюсти и оглядывая каждого подошедшего шепчущего. Они провели в таких условиях неизвестное количество времени. Возможно, все эти дикие люди слышат получше всей его группы. — С такими товарищами — вопрос закрытый, — вынес приговор Стивенсон. — Согласен, жизни он не достоин, — поддержал Иезекииль, кивнув самурайке с одобрением действовать. — Уверены? — вздёрнув брови, Иисус предостерегающе кивнул на шепчущих. — Не надо, не трогайте меня! — пробормотал схваченный. — Альфа простила меня. Простила за прошлый раз. — Чего?! — в голос завозмущались друзья. — «За прошлый раз»?! — Какого хрена тут происходит?! — гневно пробасила Мишонн. Насильник глядел на них с изумлением и долей страха. — Излагай как было, — с угрозой потребовал Джейкоб. В подтверждение его слов самурайка плотнее прижала лезвие к его горлу. — В твоих интересах быть с нами честным, — с нажимом добавил Иисус, отпуская ему волосы и делая шаг в сторону. — Меня простила Альфа, — приглушённо повторил он, бегая взглядом от одного к другому. — Об этом узнал мой приятель. Он хотел сделать это тоже. Но я не мог позволить. Только я имею право. Меня простили. Сама Альфа простила меня, — бормотал он как мантру. Ещё хоть одно его слово… Стиснув челюсти до скрежета в зубах, Рик ткнул дулом висок мужчины, толкая его наземь. Тот рухнул. Все пятеро с гневом и пренебрежением глядели на насильника. «Простили за прошлый раз». Он делает это с ней не первый раз. Как часто в далёком прошлом ему приходилось сажать таких отбросов. Они сидели. Выходили. И делали всё снова. Ломали людям жизни. Творили то, что никогда не осознают. Они не меняются. Какой лидер позволит такое? Допустит подобное? Граймс медлил. Медлил лишь долю секунды, борясь с желанием размозжить свинцом его череп. — К чёрту! — первой вынесла приговор Мишон, взмахом катаны отрубая мерзавцу голову. Секунда. И отрубленная голова, глухо подскакивая, покатилась к ногам собравшихся шепчущих. Все молча проследили за этим. А Рик, перескочив взглядом на самих шепчущих, обеспокоенно поглядел на заплаканную девчонку. Ей не больше шестнадцати. Не старше Карла. Что может оказаться страшнее апокалипсиса? Люди в нём. Граймс покосился на молча обступивших их людей. После чего переключился на Мишон. В её глазах читалась боль. Она искренне жалела этого подростка. Шагнув к девушке, Мишон мягко положила руку ей на плечо. Та следила за этим. Но, ощутив руку, вздрогнула. — Ты сказала, что это уже не первый раз, так? — дрогнувшим голосом, стараясь быть мягче, проговорила негритянка. — Это закон природы, — послышался сзади холодный голос. Друзья обернулись. Среди расступившихся шепчущих, пред ними стояла Альфа. Одетая в маску мертвеца, она находилась среди той группы, что некогда исчезла вместе с ней в лесу. Взгляд Рика медленно сполз с их масок на руки. С их ножей стекала кровь. По спине прошёлся предостерегающий холод. — Куда вы ходили? — протянул шериф, с тревогой глядя на кровавые лезвия. — Патрулировали наши границы, — со спокойствием пресекла дальнейшие расспросы Альфа. Мимо Граймса вихрем пронеслась Мишонн, выводя его из ступора. Выводя слишком поздно. Он не успел её остановить. — Какого чёрта?! — не имея возможности кричать, прошипела разгневанная самурайка, показывая свои эмоции слишком прямолинейно. — Мишонн! — предупредительно окликнул её Рик. Они в стане врагов. На их территории. Они не знают, где пропавшие и на что способны эти шепчущие. Не стоит так опрометчиво действовать. Но упрямая негритянка, кажется, в очередной раз послала этот факт куда подальше. Мишон подошла прямо к Альфе. Близко. Ближе, чем дозволено. Безбоязненно остановилась прямо напротив, сверля предводительницу белками глаз. Альфа не шелохнулась. Лишь, накренив голову, со спокойствием и долей интереса взирала на самурайку. — Ты, — процедила Мишонн, ткнув в её сторону пальцем. — Вы все здесь — больные уроды! Мы узнали, что эту девочку изнасиловали. А ты простила это?! Альфа, сохраняя на лице безэмоциональность и силу, перевела взгляд на испуганную светловолосую девушку. После чего неспешно вернула внимание пленникам. — Изнасилование — ещё одно слово, придуманное человечеством в попытках навязать людям миф о цивилизации, — проговорила она так спокойно, словно цитировала книгу. Услышав эти слова, Мишонн замерла на месте, поражённо выдохнув. Рик, переваривая услышанное, сверлил взглядом Альфу. Нет, удивляться в мире апокалипсиса он разучился. Он привык. Привык, что люди перестают быть людьми. Он видел это задолго до апокалипсиса. Граймс покосился на свою группу. Друзья молчали, глядя на предводительницу шепчущих точно так же, как, очевидно, смотрел и он. Скорее всего, Мишонн оказалась права — они все здесь сошли с ума. — Вы все погрязли в навязанной вам лжи, — продолжала Альфа. — Вы верите в неё. Цепляетесь за неё. Вы слабы. Вам так легче, — она помолчала, многозначительно покосившись влево и вправо на своих людей. — Мы животные. Наша цель — выжить. Так было всегда. Если ты не умеешь защищаться — ты будешь страдать. Если способен дать себя в обиду — ты будешь страдать. Если ты слаб — ты будешь страдать. И то, что случится в результате, будет только твоя вина. Ибо только ты позволил это, — предводительница закончила и неспешно подошла к напуганной светловолосой девчонке, глядя прямо ей в глаза. — Или бейся, или умри. Или будь сильным, или страдай. Таков закон природы. Та молча глядела на неё снизу вверх. Рик всматривался в лицо этой девочки. Обида? Обида в её глазах лишь едва проскальзывала сквозь то уважение, с которым она смотрела на Альфу. Альфа бездействовала. Лишь молчала, оценивающе глядя на неё в ответ. После чего, не сказав больше ни слова, развернулась к своим «пленникам». — Рик, — обратилась она к нему, явно выделив роль главного среди группы. — И остальные, — предводительница проигнорировала Мишон, посмотрев на Джейкоба, Иисуса и Иезекииля. — Следуйте за мной. Она развернулась и, не дав более никаких указаний, молча направилась в лес. Тут же, несколько шепчущих отделились от остальных и, вытащив ножи, приблизилось к ним сзади. Граймс видел. Следил, держа в поле зрения. И, покосившись на своих людей, зашагал следом.

***

Альфа шла, не оглядываясь. Будто не заботясь о безопасности. Но нет, только не она. Скорее, полностью уверена в своих людях. И в себе самой. Граймс шагал рядом, ближе остальной своей группе. — Ты не отобрала у нас оружие, — не то спросил, не то сообщил он. — Иди со мной, — не оборачиваясь, привычным полушёпотом протянула предводительница. — Ты узнаешь, почему. Она слышит. Следит. И в любой момент среагирует, если услышит хоть что-то неладное. Прожить в лесу, бок о бок с мертвецами — это наложило отпечаток на чуткость и слух. Он не сомневался. Не на неё одну… Держа руку рядом с револьвером, Рик через плечо оглянулся на шепчущих. После чего — перевёл предупреждающий взгляд на друзей. От шепчущих можно ждать чего угодно. Пусть будут начеку. Те напряжённо переглянулись, поняв его намёк. И продолжая следовать за ним. Они шли молча. Продвигались на северо-запад, уходя чуть левее. Так понял Рик. И, стараясь запомнить ориентиры, часто поглядывал в небо, определяя, где солнце. Прошло больше получаса. И он начинал терять терпение. Перед глазами всё ещё стояла сцена домогательства, что он увидел в лагере. И равнодушное лицо Альфы. Послушно шагая следом, он глядел ей в затылок, борясь с собой за соблюдение спокойствия. Сдерживаясь от навязчивого желания размозжить затылок свихнувшейся в апокалипсисе женщине. Но здравый рассудок подсказывал повременить. А на подкорках сознания вновь и вновь всплывало данное себе обещание. Он строит новое будущее. Для всех, кто выжил. И выживет. И каждая жизнь может помочь в этом. После стольких испытаний, пройденных в рухнувшем мире, после всех ошибок — возможно, стоит дать им шанс? Даже таким, как они. Возможно, они ещё смогут стать людьми и вернуть себе человечность. В прошлом — он видел, как возвращались к жизни те, кто, казалось, потерян навсегда. Наркоманы, бездомные, нарушители закона. Были. Были те, кто вернулся. Кто снова стал людьми. Их путь замедлился, и Рик, перестав сверлить затылок Альфы, вновь оглянулся на друзей, предупреждая о готовности. Они вышли на поляну, уходящую вверх, к обрыву. Уже отсюда, до слуха отчётливо долетал знакомый рык ходячих мертвецов. И, судя по звуку, большого их числа. Стоит быть осторожнее. Граймс остановился и друзья позади последовали его примеру. Отделяясь от остальных, Альфа прошла дальше, взбираясь вверх по склону. Останавливаясь около самого края обрыва, она обернулась прямо на Рика, молчаливо приказывая подойти. И Рик, отгоняя предосторожность, стал подниматься к ней. Процессия двинулась следом. — Я сказала, чтобы ты не заходил на наши земли, — проговорила она, наблюдая за его приближением. — Что владею армией, которой я могу управлять. Мне нужно, чтобы вы все поняли, что это не пустые слова. Как и моё предупреждение. Она кивнула через плечо на обрыв. Друзья медленно подходили. И с каждым их шагом рык мертвецов усиливался. Граймс первым приблизился к краю. Но от ужаса отшатнулся. Внизу, в глубине обрыва, огромная территория, по размерам сравнимая с охватом двух футбольных полей, кишела мертвецами. Ни разу за всё время в апокалипсисе он не сталкивался с такой ордой. С такой — никогда. Рядом с ним поравнялись друзья. И Рик обернулся, обнаруживая на их лицах тот же ужас, что сейчас крутился у него в желудке, подкатывая к горлу. Граймс сглотнул. — Среди них сейчас мои люди, — акцентированно сообщила Альфа, не оглядываясь на мертвецов. — Это наше стадо. Мы контролируем их. Управляем ими. И если вы нарушите границу, — она помолчала, — мы знаем, где вас найти. Рик не смотрел на Альфу. Не смотрел на друзей. Взгляд приковало к обрыву. И мозг лихорадочно искал пути решения той катастрофы, что маячила сейчас перед глазами. Не просто маячила — дышала в лицо, отдавая смрадом мёртвых тел. Точно также, замерев на краю, в пропасть глядели остальные. Мишон тяжело дышала, шокировано оголив белки глаз. Гнев и паника в одном лице. Иезекииль поражённо таращился на мёртвых, и грудь его высоко вздымалась, вбирая в лёгкие большие порции кислорода. Капитан Джейкоб Стивенсон, ошеломлённо потирая щетину, окидывал тревожным взглядом бесчисленную армию ходячих. Иисус, округлив глаза, сдвинул брови на переносице, с неотрывным напряжением рассматривая представшую картину. Разворачиваясь к ним всем корпусом, Альфа со спокойствием и властностью взглянула на «пленников». — А теперь мои люди покажут вам, в каком направлении двигаться к дороге…

***

Они шли молча. Вновь — молча. Шепчущие покинули их минут тридцать назад. Но Рик так и не начал разговор. Как и остальные. Шёл вперёд, ощущая, как друзья идут рядом. Он искал. Искал выход из того, что нависло над всеми. Он думал. Обдумывал решение. Так напряжённо, что к вискам вновь подступала мигрень. Каждый раз, когда он думал о мире. Когда решал, что с апокалипсисом можно договориться. И найти компромисс. Каждый раз — жизнь показывала обратное. Ставила новые преграды. Новые решения. Каждый раз задирала планку. И он, словно зверь на манеже, был вынужден прыгать через жёрдочку. Всё выше. И выше… — Что будем делать? — Мишон всё это время поглядывала на него, ожидая созревшего плана, но так и не услышала ответа, и не увидела его в глазах Граймса. Вместо этого она по-прежнему видела, как он шагает вперёд, изучая то траву под ногами, то, хмурясь, глядя в горизонт, что проскальзывал сквозь стволы деревьев. Будто там мог разглядеть ответ. Рик очнулся от мыслей, обернувшись на подругу. Что он мог сказать? Он придумает. Он найдёт выход. А найдёт ли? — Выживать, — устало проговорил он в ответ с абсолютной серьёзностью. И вновь отвернулся, шагая вперёд. Мишон по-прежнему шла рядом, понимающе изучая его мысли. — Рик, — проговорила она мягко, но твёрдо. — Нам надо что-то решать. Так оставлять это нельзя. Она поджала губы, часто моргая. И, помедлив, покосилась на остальных. Капитан и Иезекииль обеспокоенно поглядывали в ответ. Иисус, переглянувшись с ней, обернулся назад, выискивая признаки слежки. Рик не ответил. Тяжело шагал, ища вдали долгожданный просвет на дорогу. — Рик, — подал голос Иезекииль, что, как и остальные, продолжал глядеть на него. — Они опасны, они неадекватны. Они слишком близко к общинам. — Найти с ними язык будет непросто, — невесело добавил Иисус. — Тут я с ними согласен, Рик, — через небольшую паузу подал голос и капитан. — Бездействовать сейчас — не выход. Нам нужно что-то предпринять… — Что предпринять? — последние фразы сломали выстроенную стену, и Рик, наконец, обернулся на друзей. — Что я должен предпринять? Ты видел, сколько их? Тысячи. Десятки тысяч. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Шериф раздражённо глядел на капитана. Они остановились посреди леса, молча глядя друг другу в глаза. Джейк понимал. И, хмуро сжав седые брови, глядел в ответ. Иисус исподлобья наблюдал за обоими. Мишонн плотно сжала губы. — Рик, — наблюдая их спор, успокоительно проговорил было король. — Что мы сможем сделать против такой орды? — оборвал его Граймс, мотнув рукой в сторону пути, откуда они пришли. — Думаете, я не вижу, что назревает? — воскликнул он, вновь махнув рукой в сторону шепчущих и обводя взглядом молча посматривающих на него друзей. — У нас под носом незаметно разрослась группа людей, способных управлять ходячими. — Рик помолчал, возмущённо глядя на друзей и дивясь их порыву идти напролом. — Их слушаются мертвецы! — воскликнул он, тыча пальцем в лес. — Взбреди ей в голову, что мы представляем угрозу — и они пройдутся по всем нам! Вся эта орда! В звенящей тишине шелеста леса группа молча глядела на него. — Армия, — после мрачной паузы закончил за него капитан. — Это армия, Рик. — Стоя напротив Граймса, он с невесёлой задумчивостью разглядывал под ногами траву. После чего взглянул на товарища. На друга. — Сколько бы ни была сильна армия, у любой есть слабые точки. Нужно только их найти. — Ты хочешь, чтоб я послал людей на смерть? — вполголоса проговорил шериф, сверля его взглядом, и твёрдо шагнул ближе. — Если ты привык к этому в прошлом, то я привык защищать жизни, — прямолинейно добавил он. — Я в ответе за всех них, — указал пальцем Рик в сторону дороги к Александрии. — И сейчас всем им грозит опасность. Дэрилу, Нине, моим детям! Кэрол, Глену с Мэгги, Саше, Розите. Всем нашим, Хиллтопу. — Граймс махнул на Иисуса. — Королевству, — кивнул он на Иезекииля. — Всем твоим. — Рик, — мягко, но твёрдо оборвал его капитан, успокоительно поглядывая на него из-под кустистых бровей. Рик сдержался, не ответив. Но замолчал, предоставив слово другу. — Я не сказал, что нужно идти в лобовую атаку, — проговорил он спокойно, остужая пыл Граймса. — Сохранить людям жизни — одна из главных задач командира. Тут я тебя прекрасно понимаю. Если командир посылает бойцов на смерть, не ища тактический выход, он не командир. Я не из тех, Рик, тут ты не прав. Он не прав. Сейчас, Рик и сам стал понимать это. Высказанная сгоряча фраза не долетела до капитана. Более того, он понял. И понимает. — Прости, — примирительно пробормотал Граймс, виновато покачав головой и, пытаясь справиться с назревающей головной болью, потёр переносицу. — Прости, Джейк. Джейкоб шагнул к шерифу, увесисто кладя ладонь ему на плечо. — Ты прав, — проговорил он. — Повторюсь, не стоит поддаваться панике. Но ты прав, стоит высчитать каждый шаг, прежде чем предпринимать хоть что-то. Несмотря на всё, что мы увидели сегодня. Вот что я хотел сказать. Граймс благодарно изучал сильный добрый взгляд Стивенсона. Капитан встал на его сторону. Понял. Выверять действия, когда на тебя рассчитывают сотни человек — кто, как не Стивенсон поймёт это. Стало легче. И Граймс, ощущая собственный облегчённый выдох, сбросил прочь беспокойный глупый гнев, ощущая подступающее чувство вины. — Джейк, — с досадой начал Рик. — Забудь, — добродушно отмахнулся капитан. — Ты в ответе за всех. И это непросто. Я понимаю. Поверь. Граймс помолчал. И, после паузы, благодарно похлопал капитана по крепкому плечу. — Что-нибудь придумаем, — примирительно проговорил шериф, хлопнув напоследок ладонью по его спине и разворачиваясь продолжить путь. — А когда ты делал иначе? — тоже разворачиваясь, добродушно закончил капитан. Улыбаясь их разговору, Мишонн хмыкнула, переглянувшись с Иисусом и Иезекиилем. Король улыбался. Иисус с задумчивой улыбкой глядел в траву. Они справятся. Они со всем справятся.

***

За всё время пути от лагеря их не встретил ни один ходячий. Это Рик заметил ещё с момента, как их повели обратно. Ни один ходячий за исключением тех, кто плёлся рядом со своими поводырями, как окрестил он их про себя. Отстали шепчущие — отстали и мертвецы. Сколько территории контролировала эта группа — оставалось только догадываться. Пока что. Предстоит это выяснить. И как можно скорей. После нескольких минут пути лес, наконец, расступился. Сквозь стволы деревьев, через поле, уже проглядывало шоссе. И, там, за деревьями, на другом конце поля, Тара, Франсин и Тобин должны ждать их у автомобилей. Путники вышли из чащи. Опушка. Огненный кровавый закат заливал всю округу, отбирая законное право полного обзора. Рик видел лишь небольшой кусок и, щурясь, закрылся ладонью, всматриваясь вдаль. Туда, где оставляли машины. Но чем больше он вглядывался в чащу, тем больше понимал — их нет… Автомобили исчезли. А друзья — друзья отсутствовали… Их нет… И Рику хотелось верить, что причина тут в чём-то банальном. Что с его ракурса друзей просто не видно, как и машины. Кто знает, возможно, их встретил патруль. Или раненого Тобина прямо сейчас везут в Александрию. Или Хиллтоп. Пусть лучше так. Пусть так. — Где они? — Мишонн, поставив ладонь козырьком, сурово всматривалась вправо, туда, где вместо машин их одиноко ожидала дорога. И взгляд её сильно разнился с его натянутым оптимизмом. Чувствуя её тревогу, Рик и сам растерял остатки надежды, сменяя её на беспокойство. Они двигались вперёд, к трассе. Затухающий день оставил в воздухе разгорячённый запах сухой травы. Но на землю уже давила прохлада, облегчая путь и оповещая о подступающих сумерках. Продолжая идти, Граймс поднял руку, заслоняясь от красного солнца. Но оно, будто обретя физический вес, давило безветренным застоем, неприятно суша горло. И только сейчас, оставляя позади остатки чащи, что плавно открывала им полный обзор, Рик обнаружил то, чего не подметил ранее. — Друзья, что это за забор? — озадаченно протянул Иезекииль, указывая левее того места, где ожидалось увидеть их людей. Впереди, севернее точки встречи, действительно высился новый забор. Тот забор, который секундой ранее Рик заметил и сам. Тот забор, что ныне чётко разделял середину поля на две половины. Граница территории шепчущих. Высокие колья с ярко выраженными большими макушками на вершинах. Внезапно что-то поняв, Мишон вдруг сорвалась с места. Помчалась к кольям, задыхаясь от волнения и скорости. И Рик, потеряв секунду, чувствуя неладное, разогнавшись, помчался следом. Помчался в надежде не найти то, о чём догадывался разум. Не увидеть то, что, кажется, уже увидела Мишон… Следом за ним уже бежали остальные. Мишонн подбежала к кольям. И, обогнув их, замерла. Застыла, глядя вверх, на макушки. И даже в огненном закате её лицо доносило до них ту тень ужаса, с которым она смотрела на забор. Смотрела, часто задышав. После чего громко и истошно завыла, закрыв рот руками. Он не ошибся. Догадка верна… Он подбежал к ней, подхватывая за плечо. Мишон смотрела вверх, на колья. А за ней — Иисус, Иезекииль и Джейкоб, что остановились рядом. Увидев то, что видела она, они оцепенело замерли, растеряв эмоции. Словно ноги их вросли в землю… И Рик поглядел следом… Не обронив ни звука, он медленно убрал руку с плеча самурайки, борясь с разумом за реальность того, что видит. Глаза видели. Но мозг отказывался принимать это за правду. Отказывался, пока не осознал, что перед ним. Это правда. То, что он видит — правда. Немой шок взбежал по спине. И с оглушительным треском врезался в голову. Словно зажжённый фитиль, что подобрался к стене с динамитом. Стене того самого «мира», что по кирпичику строился с момента их последней войны… Вдоль «забора», что высился сейчас перед ними, на него смотрели насаженные на колья… головы… «Фитиль» догорел. Затих, подобравшись к стене. И «мир» вдруг взлетел на воздух осколками кирпичей, сгорая в пламени взрыва… А вместе с ним — и он сам… Самообман… Всё это — лишь его самообман. Мечты о мире, желание сделать мир миром. Вернуть его. Ложь. Ложь самому себе. Ложь, в которую заставил поверить всех. Ком подступил к горлу, сдавив его тупой болью. Ветер, плавно утихая в кровавом закате, ползал по полю, поднимая в воздух столп пыли. Донося звуки клацающих мёртвых челюстей. И приторный запах свежей крови, что, блестя в последних лучах, плавно стекала вдоль кольев в землю. На него смотрели лица его друзей. Его людей. Смотрели, повернув глазницы в его сторону. Жадно хрипя беззвучным криком. И, будто укоризненно, открывая рот. Он знает каждого. Знал… С кем-то он разговаривал только вчера. А с кем-то — каких-то пару часов назад. С кем-то из них он знаком не больше одного лета. А с кем-то прошёл не одну войну… Он подвёл их. Всё это — его вина. Смерть его людей — его вина. Его одного. Боль в горле растеклась по телу, заполняя сердце. Лёгкие. Мышцы. Ноги подкосились. И Рик, заорав от отчаяния, бухнулся на колени, кряхтя и захлёбываясь волной обиды. Обиды и боли. Тара… Спасла ему жизнь буквально пару часов назад. «Сделаешь крестницей Джудит — и мы в расчёте» — пронеслось в голове. «Какого хрена ты творишь?!» — прокричал он ей тогда. Кадры ещё того, столь далёкого времени, когда из-за «волков» на Александрию набрела толпа. Тара едва не погибла тогда сама, спасая Спенсера. Она ответила правильно. Она ему тогда ответила правильно… Спенсер. Тара тогда без раздумий полезла на помощь. Считала, что он достоин жить. Позже — и он сам поверил, что у парня есть шанс измениться. И он начал. Начинал… Франсин, что так привязалась к его дочери. Тобин, что ещё недавно тоже спас ему жизнь. Картер, коего дома не дождётся жена и дети. Лэс и Малколм, охотно вызвавшиеся в патруль. Эрик… Решил осмелеть и потягаться со страхом смерти… Рик закончил осматривать линию голов на наличие александрийцев. Среди них оказались из Хиллтопа: Обин, Лео, Олли, Чарисс, Тиарнак. Дурацкое имя — отчего-то промелькнуло в голове. Будто пытаясь сказать ему: и это тоже прекратит ужасать, ты привыкнешь… Но эмоции не стихали. Взгляд, будто привыкнув к бесчисленному количеству мёртвых друзей, всё блуждал вскользь, размазываясь вдоль голов. И вдруг сфокусировался. На него смотрел Грэгори. Точнее, то, что от него осталось. Задержав на нём взгляд, Рик повёл взор дальше. И обнаружил Фрэда. Рыцари Королевства: Адриан, Паркер, Рэй. Это были хорошие ребята. Действительно, хорошие… Бругсворк: Кларс, Стив, Сабина. Рошфоул: Джошуа и Кэтрин… Кэтрин. Совсем молоденькая… Кажется, года на два, может, на три, старше Карла… Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Сердце неприятно сжалось… И тут разум проснулся. Очнулся, осознавая всё это. Осознавая то, что происходит. А вдруг никого не осталось? Вдруг он возвратится назад и увидит ту же картину? Вдруг он, и те, кто с ним сейчас — единственные, кто остались? Вдруг мертвы остальные? Те, кто ему безумно дорог. Те, за кого он готов умереть. В любую секунду. Спасти их даже ценой своей жизни. Карл, Джудит, Дэрил и остальные. Кэрол, Роз, семейство Ри, Нина… Вдруг? Страх окутал паникой. Страх не за себя. За близких. Рик вскочил на ноги. И, взъерошив волосы, пошёл вдоль забора. Они мертвы. Мертвы… — За что… — прошептал Рик, упав на колени. — За что-о?! — проорал он в поле. Страх сменился гневом. Желанием достать револьвер, дойти до этой женщины и прострелить ей череп. Сразу, сходу. Решить всё заранее. Пока она не навредила всем остальным. Пока он не пожалел. Но он не может. То, что он видел сегодня — её страховка, через которую он не может переступить. Пока что — не может. И он терпел. Терпел этот гнев, что выжигал его изнутри. Терпел ради Карла. Джудит. Дэрила. Ради всех, кто ему дорог. Они живы. Он верит. Он чувствует. Живы. И будут живы. Он сделает для этого всё. Всё! Силой выдернув его из оцепенения, Мишон вдруг вскочила на ноги. Её ноздри раздувались от тяжёлого дыхания. А в глазах плескалась ярость. С секунду самурайка исподлобья смотрела на лес. После чего со звоном извлекла катану. И зашагала обратно. Долю секунды Граймс с завороженной болью смотрел на уходящую Мишон. И паника запоздало смешалась с ужасом. — Мишон, стой! — заорал он. Иисус по-прежнему стоял около лиц хиллтопцев, опустив голову. Плечи его вздрагивали. Он качал головой, не в силах поверить. А после, заорав, пнул ногами землю, взмыв ввысь столб пыли. И замер, взъерошив волосы. Иезекииль и Джейкоб, сражённые горем, растерянно подняли головы, глядя вслед самурайке. — Это ошибка, стой! — продолжал Рик, спохватившись и вскакивая на ноги. Сейчас он не готов потерять и её. Её, а следом — всех остальных, кого он знает и любит. Всех остальных, кого Мишон вот-вот погубит своей выходкой. Гнев опасен. Гнев может погубить. Не только тебя. Он может погубить близких. Иезекииль стоял ближе. Стоял неподалёку от голов рыцарей. Парней, с кем он прошёл не одну бойню. Людей, кого знал с самого начала. Он стоял, пошатываясь от шока. От увиденного. От боли. И явного гнева. Гнева, как у Мишонн… Король поднял взгляд. Подобно самурайке, он исподлобья сверлил взглядом чащу. Глядел, стиснув челюсти в оскал. И желваки опасно играли на скулах. Поглядывая на лес и на Мишонн, Иезекииль вдруг решительно направился следом, на ходу тоже доставая свой меч. — Нет! — до паники встревоженный их решением, заорал Рик, устремляясь за ними. Мимо пронёсся Иисус, стараясь опередить Мишонн и Короля. Джейкоб, осознав, что происходит, с военной решимостью отбросил своё отчаяние. И уже бежал следом. — Вы погубите остальных! — прокричал Стивенсон, пытаясь опередить их. — Стойте! Пробежав вперёд, Граймс поравнялся с Мишон и Королём. Оббежал, преграждая им путь. Горло саднило. От слёз. И душевной боли. Глаза щипало. Он словно видел всё сквозь пелену. Пелену того, что застилало разум. И сдавливало виски тугим кольцом. — Нам нужно придумать… — пробормотал Рик, пытаясь вложить в свою речь структуру. Пытаясь донести суть. Пытаясь рассмотреть обоих. Но, кажется, будто глядя насквозь. В пустоту. — Нужен план… — бормотал он, выхватывая обрывки объяснений, быстро мечущихся в голове. — Не здесь. Дома. Мы обсудим это. Обсудим… — Их обезглавили! — прорычала Мишон, прожигая своей яростью его красные от слёз глаза. — Перерезали глотки, как дичи на скотобойне! А ты собрался «обсуждать», Рик?! — она смотрела на него, кажется, ужасаясь его протесту не меньше всей ситуации, только что произошедшей с ними. Рик поднял руки, намереваясь уже придержать взбешённую самурайку. Но не решаясь опустить их ей на плечи. Она зла. Слепая ярость не даёт ей увидеть суть. Всю ситуацию. Останови он её грубее — и она замахнётся на него своей катаной. — Мишонн, — мягко предупредил Иисус, что уже стоял рядом, встав между ними. — Поверь мне, я больше всего на свете, не меньше тебя хочу сейчас расквитаться с каждым, кто сделал это. — Преградив путь самурайке, он полубоком обернулся на Граймса. — Но это будет моей фатальной ошибкой. — Мы знаем, где она! — шагнув ближе, поддержал Мишонн разгневанный Иезекииль. — Нужно покончить с этой психопаткой! — настойчиво указал он в сторону леса. — Именно поэтому, — Стивенсон неспешно поравнялся с Риком, бдительно всматриваясь в глаза Мишонн и Иезекииля по очереди. — Именно поэтому — нужно обсудить план, — медленно, почти по слогам, объяснил он, оглядывая взбешённых отчаявшихся друзей. Всё ещё справляясь с отчаянием и охватившим его бессилием, Граймс растерянно взглянул на Джейкоба, на Иисуса. И благодарно кивнул им. Катана повисла в руках самурайки. Подбородок задрожал. Мишон подняла взгляд к небу. И, упав на колени, тихо зарыдала. Иезекииль, поспешно присев к ней, успокоительно обнял. Рик изнемождённо выдохнул. Она останется жива. Она спасена. И все, кто мог лишиться головы. Из-за неё. Он поднял взгляд, окинув им округу. И останавливаясь на головах друзей. Сердце кольнуло. — Возьмём с собой и отдадим родным? — наблюдая за ним, тихо предположил Джейкоб. За долю секунды в голове мелькнули попытки решить эту задачу. Машины исчезли. Они пойдут домой пешком. Недалеко. Но физически всё им не унести. Всех. Всех им не унести. От проскользнувшей фразы тут же нарисовалась ужасающая картинка того, как они будут складывать их, снимая с кольев. — Нет, — тихо, еле слышно, ответил Рик. — Мы вернёмся. Вернёмся к ним на машине. Сегодня. Сегодня сообщим на открытом собрании. Джейкоб ничего не ответил. Лишь кивнул, всё поняв без лишних слов. Поглядывая на обоих и слушая их решение, Иезекииль бережно поднял с колен негритянку. Всхлипнув, Мишон встала. Вытерла слёзы и, опасно поблёскивая глазами, вперила взгляд в лес. — Рик прав, — с чувством ненависти прошептала она. — Нужен план. Мы должны прижать этих больных уродов. И расправиться с ними. Сразу и навсегда. Убедившись, что негритянка твёрдо стоит на ногах, король убрал руки с её плеч, оглядываясь на головы мертвых друзей. Только головы… — Где тела? — пробормотал он, уже зная ответ. — Сушащиеся кожи, — мрачно напомнил Иисус. — Они забрали их для маскировки. — Идём, — приказал Рик. — Надо сообщить остальным…