somnium, somnia...

На Атланту опустилась звёздная ночь и Нина, заставляя себя лечь, в последний раз взглянула на чёрное небо, усеянное безумной красотой. Как похорошела, воспряла природа после смерти человечества! Чёрное небо снова чёрное. Она помнила, как в мегаполисе, будь то Нью-Йорк, LA или сама Атланта, небо даже ночью едва ли темнело. На улицах стоял свет многочисленных огней и те, покидая улицы, окрашивали воздух над головой в полутьму. Но никогда — в такую красоту. Ночные огни скрывали всё это. А сейчас, живя в мёртвом мире уже не первый год, она всё ещё не могла наглядеться на это. Почерневшее небо и расположение луны подсказывало, что её смена подошла к концу. Да и внутренние часы твердили о том же. Но Нина продолжала сидеть у окна. Будить Дэрила она не спешила. Знала, что он в итоге просидит до утра и не станет будить. Вспомнились прошлые вылазки. Он делал точно также. Приходилось идти на хитрости — обещать, что сразу ляжет, когда пройдут его два часа. Она так хотела отправиться с ним в ту недельную поездку. Просто потому, что почти всегда на вылазки они уезжали вместе. Просто потому, что так ей спокойнее. Сейчас, вспоминая всё то, что случилось, пока отсутствовала группа Дэрила, она благодарила этот мёртвый мир, что он вернул его назад живым. В памяти вновь всплыло воспоминание похорон. Но вместе с ним перед глазами стояла картинка с головами на кольях. Она не видела всё это воочию. Но мыслям оказалось достаточно описания, чтобы чётко воспроизвести кадр. И воспроизводить его потом не единожды. Кровавые колья с мёртвыми, вновь живыми, головами. Человечество возвращается к началу, стоит всему привычному пойти крахом. Дэрил прав. Мир никогда и не становился безопасным. Он всегда остаётся одним и тем же. Как и люди. Стоит декорациям рухнуть — вместе с ними с лиц спадают и маски. Люди. Люди всегда одни и те же… Рука прекратила вырисовывать узоры. Нина убрала руку от дневника, обнаруживая на развороте зарисовку поля с головами на кольях. И чёрное небо. Случилось бы это, знай она правду? Смогла бы уберечь? Досада, вперемешку с обидой — тошнотой подкатила к горлу. Нина подняла взгляд на окно, на небо. А что если в один прекрасный день она не сможет прийти на помощь и ему… Девушка резко захлопнула дневник, кидая его на подоконник. Стукнувшись корешком о раму, тот распахнулся, оставшись лежать открытым. — Малыш? — раздался хриплый оклик арбалетчика. Вопросительный, обеспокоенный. Нина обернулась. В полутьме, плечистое очертание реднека поднялось с их временной лежанки. Дэрил, с привычной быстротой стряхнув с себя сон, подошёл к девушке. Родные тёплые руки обняли её за талию. И от них, почти физически, успокоительное тепло разлилось по всему её телу. Сквозь темноту звёздного неба охотник заботливо заглянул ей в глаза. — Чего не разбудила? — с укором пробормотал он, с беспокойством ища у неё на лице ответ на вопрос, всё ли хорошо. Подняв взгляд, Нина смотрела на него снизу вверх, разглядывая любимые черты. — Просто хочу, чтобы ты тоже отдыхал, — прошептала она в тишине. Диксон вздохнул, ласково притянув к себе, целуя в макушку. — Отдохнул уже, — честно прохрипел он, отмахиваясь. — Ложись давай. Тебе поспать нужно. — Обещай, что разбудишь сменить — тогда лягу. Арбалетчик мягко разорвал объятия, подходя к окну. Его личный способ проверки времени. Ночное небо показывало ему, что время перевалило за полночь. — Поздно, — честно ответил он. — Утром сменишь. Прикорну пару часиков перед рассветом и выдвинемся. Нина улыбнулась. Честно признался. Но она так и знала. — Не пойдёт, — упрямо пробормотала она, тоже подходя к окну и складывая руки на груди. Реднек заботливо следил, как она подходит. — Выкладывай давай, — ласково проворчал Диксон и, обняв её за плечи, погладил их, будто согревая. — Не спишь вторую ночь, — оповестил он о своих наблюдениях, опуская руки на талию и собственнически притягивая ими ближе к себе. — Как ни проснусь — торчишь у окна, — арбалетчик, покусав нижнюю губу, внимательно изучал в темноте ночи её взгляд. Нина молчала. В свете луны его прищур чуть поблёскивал, отражая звёзды. И будто высвечивая её мысли. Они не тайные. Но обговорить их с ним ей ещё не довелось. Он уехал на вылазку. Она — осталась в городке. Произошло то, что в очередной раз перевернуло спокойствие людей. Головы на шестах. Она не знала, что произойдёт нечто подобное. А значит, не помогла так, как всегда помогала раньше. Так, кто же виноват в том, что произошло? Шепчущие? Рик? Люди? Апокалипсис? Она всё больше приходила к мысли, что в первую очередь — она сама… Слабый, еле различимый хрип мертвеца донёсся до слуха, и арбалетчик поднял палец, призывая к тишине. Нахмурился, мгновенно меняя ласковый взгляд на решительную настороженность. Нина услышала. Как ей казалось, хрипел один. Но для спокойствия она вопросительно подняла один палец. Ответом ей послужил второй хрип. Они оба знали, что это значит. Где два — там может оказаться и десять. А значит — их временное убежище уже не безопасно. Возможно, застряли в кабинетах, пока они с Дэрилом пробирались на крышу. И остались незамеченными. А, может, на тот момент эти ходячие шатались в другой части здания. Апокалиптический фактор, значащий одно: «нигде не безопасно». Привычным движением выдернув тесак, Диксон многозначительно взглянул на жену и неслышно пошёл к двери. Вытащив кинжал, вопреки предупреждению, Нина осторожно двинулась следом. Дэрил подкрался к двери. Поднёс ухо к щели. Прислушался. До слуха по-прежнему доносилось всего двое хрипов. И реднек, слушая ходячих с четверть минуты, помедлив, опустил тесак. — До утра подождут, — почти неслышно пробормотал он ей. — Будем тише.

***

В воздухе застыла пыль. И запах химпрепаратов в пакетах с удобрениями. До слуха доносился едва различимый хруст стекла под ботинками. Нина остановилась, поглядывая на большущую трещину на витрине. В темноте, накануне вечером, она не заметила её сразу. Они заходили со двора. Луч фонаря Дэрила скользнул по очередной полке. — Чёрт, здесь пусто, — он тихо выругался. — Зря ждали ночь, — улыбнулась Нина. — Не, — коротко возразил реднек. — Не зря. Девушка вопросительно подняла бровь. — На углу есть вторая точка, — объяснил он. — Если повезёт — нам пройти лишь пару десятков ярдов — и мы на месте. Эта новость приятно радовала. Нина заулыбалась. — Ты знаешь этот город наизусть? — она сделала попытку догадаться. — Юджин на карте отметил, — равнодушно сдал свои знания охотник, пожав широкими плечами. Девушка усмехнулась, переключая внимание на выход из магазина. За глухой витриной по-прежнему брели редкие мертвецы… Внезапно один из них рухнул, подстреленный в голову со спины. Выстрела не слышно. Стреляли из глушителя. По коже холодом прошёлся испуг, остужая веселье. И возвращая её в суровую действительность. Они не одни. В мире апокалипсиса они не единственные, кто хочет выжить. — Дэрил, — теряя улыбку, шёпотом воскликнула Нина, наблюдая, как следом за выстрелами в поле зрения появились вооружённые люди. — Ч-чёрт, — выругался Диксон, потянув её за плечо. Они присели за стеллажом, наблюдая за группой. Отстреливая близко подошедших мертвецов, несколько мужчин шагали вдоль улицы, ориентируясь на указания главного. Обменивались они жестами — Нина заметила это. Тёплые ладони реднека надёжно держали её за плечи. Шершавые пальцы давили на кожу. Он беспокоится за неё. В вакуумной тишине магазина слышалось их с арбалетчиком напряжённое дыхание. И скрип крошек стекла под ботинками. Несмотря на опасность снаружи, они бездействовали, дожидаясь, когда группа на улице уйдёт восвояси. Атланта — большой город. Запоздалая догадка, что здесь они с Дэрилом могут оказаться не одни, лишь сейчас паникой стучала в мозг. И это беспокоило. Безумно. За два года, проведённые здесь, в апокалипсисе, она уяснила одно: лучшее, что можно сделать, обнаружив другую группу — это переждать и убраться подальше, когда подвернётся случай. Таков ныне мир. — Дэрил, — настороженным шёпотом протянула Нина. Ей не нужно задавать ему лишних слов, он поймёт её и так. — Рано, — прохрипел его голос, отдавая теплом дыхания у неё на плече. Охотник сидел позади неё, прикрывая со спины, очевидно, уже машинально, будто всегда подсознательно закрывал её собой. — Переждём? — всё тем же шёпотом пробормотала она. Они с Дэрилом попадали в перестрелки множество раз. Кто знает, сколько им придётся ждать. Возможно, они могли бы справиться с ними. Но решать этот вопрос нужно вдвоём. — Мы не знаем, сколько их, — прохрипел Диксон, не отрывал взгляда от стекла. Она согласно кивнула, промолчав. И облегчённо выдохнула. Как ни крути, ей не хотелось, чтобы он рисковал собой. Их всего двое. И, несмотря на прожитый опыт, всё может закончиться… Нина оборвала мысль. Им хватает войны с одной группой. Плотно сжав челюсти, она напряжённо глядела за стекло, следя за малейшим живым движением среди мёртвой улицы. И ожидая сигнала от мужа. Им нужно убедиться, что выжившие ушли. Спустя минуту Дэрил осторожно поднялся, взяв это на себя. — Не высовывайся, — твёрдо предупредил Диксон и, крадучесь, осторожно подобрался к витрине сбоку. Арбалетчик действовал ловко, как и всегда. Отточенные движения, выработанные за годы выживания. Ходячие шли мимо, не заметив резких движений внутри тёмного помещения. Дэрил встал недалеко от витрины, зорко высматривая признаки живой опасности. И, чуть расслабив плечи, обернулся к ней. — Чисто, — негромко оповестил реднек. Внезапный стук о витрину заставил его бдительно пригнуться. Ходячий, что брёл мимо, столкнулся с другим, налетев на стекло. Издав скрежет, большая трещина поползла дальше. Нина с тревогой наблюдала это. — Дэрил, — её беспокоило, что охотник стоит сейчас к стеклу слишком близко, рискуя оказаться замеченным или услышанным любым проходящим мимо трупом. Покосившись на трещину, Диксон попятился. Трещина, что безжалостно ползла дальше, остановилась и Нина облегчённо выдохнула. Дэрил уже скрылся в тени, намереваясь обойти светлый участок. Как вдруг… Заскрежетав, огромный кусок стекла зашатался… и с оглушительным грохотом рухнул на кафельный пол. — Твою мать! — выругался охотник, срываясь с места. — Дэрил, скорей! — стараясь не кричать, заминая панику, Нина вскочила на ноги. Он подбежал, на ходу обхватывая её за плечи, подталкивая не ждать его и бежать вперёд. Она бежала. Но оглядывалась назад, наблюдая невесёлую картину: мертвецы со всей улицы стекались к их магазину. — Валим! — хрипло выкрикнул реднек, смахивая с плеч арбалет. Двигаясь полубоком, он нервно оглядывался на мертвецов, на Нину, цепляя её беспокойным взглядом. Они уходили через коридор. Уходили к чёрному ходу. Туда, откуда и пришли. Тёмный коридор метался из стороны в сторону. Нина бежала вслед за Диксоном. Проход с внутренней части улицы уже маячил перед глазами, вычерчивая прямоугольник света за дверью. Едва добежали, Дэрил притормозил у двери. — Стой! Стой! — запыхавшись, он вскинул палец вверх, призывая помедлить. Широкая грудь вздымалась. Арбалетчик боком подкрался к двери, желая прислушаться. Но уже отсюда Нина слышала причину его остановки: многочисленные хрипы ходячих. Очевидно, за ночь во дворе их скопилось больше. Их рычание смешалось с хрипами тех, кто медленно проникал в магазин позади них. Они окружены. Ждать времени не осталось. Охотник с тревогой обернулся на неё. Кинул взгляд во тьму коридора, откуда уже слышалось рычание смерти. И, толкнув плечом дверь, вскинул арбалет, выбегая на выход.

***

Яркий свет бросился в глаза. День набрал обороты. Двор. Мертвецы по периметру, заметив пищу, с хрипами побрели к ним. Нина достала кинжал. Дэрил шагнул вперёд — стрела вонзилась в ближайшего. Тот рухнул. Реднек выдернул стрелу. Заколол ею подошедшего. Нина увернулась от третьего. Вонзила лезвие. Охотник успел зарядить арбалет. Прикрывая её широкой спиной, Диксон крался быстро. Зарубил тесаком подобравшегося близко к Нине, пока она колола второго. Оттолкнул своего. Они не тратили время на всех. Они двигались мимо, по косой уходя со двора прочь. Им нужно убраться отсюда. И не попасться на глаза тем, кто, вероятно, ещё где-то рядом… — Проверь вон там! — до их слуха донесся приказ. — Вон они! Раздался глухой выстрел. Рикошет пули. Звон мусорного бака. И всё завертелось. — Пригнись! — арбалетчик бежал, прикрывая её со спины. Нина оглядывалась. Пятеро. Мародёры. Выстрел. Она вжала голову в плечи. Пуля врезалась в стену совсем рядом. — Скорей! — Диксон бежал чуть позади, выхватил пистолет, оглядываясь. Они с Дэрилом бежали к повороту вдоль узкого переулка двух высоток спального района. Обогнули сваленный в кучу картон. Навстречу уже брели мертвецы, норовя отрезать им путь к отступлению. — Уходят вправо! — послышалось позади. Снова выстрелы. Она слышала собственное рваное дыхание. Завернула за поворот. Дэрил следом. Выглянул из-за угла, целясь, пуская два выстрела в ответ. Крик. Один достиг цели. — Малыш, прикрой! — Дэрил заколол ближайший подошедший труп и отвернулся, доставая зажигалку. Нина всадила лезвие второму. Третьему. Быстро оглянулась: арбалетчик зажёг огниво и, размахнувшись, бросил зажигалку в кучу картона. Обернулась, оттолкнув успевшего насесть на неё мертвеца. Диксон обернулся, помогая ей. Оба ринулись за угол дома. — Давай-давай, — бормотал охотник огню, высматривая из-за угла кучу картона. Та, наконец, начала разгораться и Дэрил, развернувшись, толкнул в сторону переулка насевшего на него очередного мертвеца. — Всё, валим, — арбалетчик потянул Нину за собой и девушка, всё ещё держа кинжал наготове, поспешила за ним.

***

Солнечный свет ярким полотном лился в палату. Сегодня Саша выглядела более отдохнувшей. Тёмные круги под глазами стали меньше. Нет, дело не в том, что ему нравилось, когда она улыбается. Хотя, признаться, это льстило. Просто ей лучше. Она идёт на поправку. Это радовало. — Значит, сегодня? — Саша сидела на кровати, опираясь спиной на подушку у спинки. Рука перебинтована. На лице ссадины. А под одеждой скрывается перевязка от ножевых. Ещё болезненный вид и пока ещё бледные губы. Она сильная. Она замечательная. — Да, не могу долго отсиживаться. — Иисус сидел на её кровати, аккуратно присев рядом по левую руку. — Рик взвалил на меня обязанности управленца, — искренне сетуя на это, с иронией признал он. Снайперша на это заявление улыбнулась с ноткой печали в глазах. — Зря ты так, — помолчав, заключила она. — Ты стараешься ради людей и делаешь всё для общины, не думая о собственной выгоде. — Уилльямс с искренним уважением глядела на него. — Ты — хороший лидер. Он уже хотел отшутиться. Но её откровение приятно грело душу, и вместо этого он промолчал, благодарно склонив голову. — Мне очень приятно это слышать, — всё же признался Иисус. — Но до «хорошего лидера» мне ещё расти. — Ты себя недооцениваешь, — весело заключила Саша и помолчала. — Значит, приехал по делам? — Приехал забрать радиостанцию от вашего гения. — Пол улыбнулся ей, понимая спустя мгновение, что за рвением повидаться с Уилльямс забыл узнать о делах у Рика. — Забрал? — Заберу, — понимая, что сдаёт себя подчистую, Равиа усмехнулся. Саша, многозначительно сощурившись, заулыбалась. Она поняла. И Пол, провально сдаваясь стыдливости, усмехнулся, на миг спрятав взгляд. — Тебе идёт это прозвище, — накренив голову, Уилльямс с весёлой искоркой в глазах разглядывала его. — Ты одна из немногих, кто с этим согласен, — шутливо возразил ей Пол, в душе радуясь её похвале. — В это число входит, разве что, Аарон. Спасибо ему, что приютил на ночлег. Остальные спрашивают, почему я зовусь Иисусом. — Я говорю то, что вижу, — прямо подытожила она без тени шутки. Иисус понимающе хмыкнул, разглядывая эту сильную девушку и, признаться, любуясь ей. — В этом твоя прелесть, — улыбнулся он. Повисло молчание. Саша, закусив губу, старалась не улыбаться. Смутилась. Но взгляд не отвела, вместо этого с весёлым упрёком за комплимент поглядывая на него. Она более не отталкивала его. Не злилась. Не отворачивалась с равнодушным видом. Он не знал, почему. Но все те несколько месяцев её упрямства растворились перед её очарованием. — И не запрещай себе улыбаться, — добавил он, играя собственным обаянием. — Тебе очень идёт. Проигрывая этой фразе, Уилльямс, не сдержавшись, рассмеялась, подарив ему то, что он и хотел увидеть. — «Пусть твоя улыбка изменит мир, а не мир изменит твою улыбку», — напутственно процитировал Равиа. — Кто это сказал? — Саша с заинтересованностью глядела на него. — Бредбери, — сдал писателя Пол. — Думал, что с его антиутопией ничто не сравнится, — он помолчал, — пока не случился конец света, — иронично заключил Иисус. Уилльямс не смеялась. И, меняя улыбку с весёлой на задумчивую, молчала, рассматривая его. Он тоже смолк, проигрывая удовольствию, что получил её внимание. И невольно любуясь этим взглядом. И ей самой. А спустя мгновение потянулся ближе. Сообразив, что делает, уже после. Но запретив себе медлить. — Ибо «Лучший изгиб на теле женщины — её улыбка», — прошептал он, приблизившись. Они на мгновение замерли, ощущая горячее дыхание на губах друг друга. — А это кто сказал? — пробормотала Уилльямс, то глядя на его губы, то поднимая на него туманный взгляд. — Я, — с ухмылкой, так же шёпотом проговорил Иисус. — Хотя, признаюсь: это Боб Марли. Саша залилась очаровательным смехом. Но отстраняться уже не собиралась, вместо этого припав к его губам. И Пол, ощущая приятный жар, раскатившийся по вему его телу, с готовностью ответил, перехватывая инициативу на себя… Дверь открылась. Кажется, они увлеклись, не услышав шагов. На пороге стояла Розита. Замерев от увиденного, она мгновение молчала, оставаясь, казалось, всё столь же равнодушно-холодной. После чего, не сказав ни одного слова, развернулась на каблуках, выходя прочь и с размаху захлопнув двери. От косяка двери отлетела штукатурка, осыпаясь на пол мелкой дымкой.

***

Им удалось оторваться. Лишь только потому, что мертвецы, окружившие преследователей, отрезали путь стрелявшим. И дав возможность Диксонам уйти. Свежий запах совсем перестал доноситься со стороны выезда из города. Нина знала этот признак: они углублялись в центр Атланты. Этот день — последний в списке тех, что отведён им с Дэрилом на поиски. С завтрашнего дня Рик, как и вся группа, будет ждать их назад. У них ещё есть время. Им пришлось добежать до убежища. Да, возвращаться за фургоном — риск нарваться на пули. Но убегать на колёсах предпочтительнее, чем на своих двоих. Хоть Нина и привыкла бегать. Ноги, свободно вытянутые в просторном фургоне, равномерно вибрировали от движения транспорта. Палящий зной развернулся над головами и чувствовался кожей даже в обдуваемой ветром машине. Особенно локтем, что она положила на открытое боковое окно. Кожу обжигало. Девушка убрала руку. В салон плавно проникал запах пыли, застоялой городской душноты и слабо доносящаяся из центра Атланты трупная гниль. Запах, что, спустя столько месяцев, стал давно привычным. Они ехали по одинаково бежевым и серым улочкам, достаточно широким для манёвра, но достаточно узким, чтобы не увязать за собой толпу. Однако, это не обещало им безопасного маршрута, Нина это понимала. Подтверждением служил очередной сбитый колёсами мертвец. Принесённый ветром мусор, ещё не сметённый толпами ходячих, лежал на дороге. Они держали путь к двум близлежащим точкам, что ожидали их чуть западнее пути домой. На карте числилось ещё три. Не считая той, что осталась позади, в покинутом впопыхах районе. То демонстрируя собственную исключительность, то примыкая своим образом к типичной массе одинаковости всех городов мира, Атланта пестрела разнообразием архитектурного ума, перемежаясь частными секторами одиноких американских построек. И неизменно оттенённая замершей здесь жизнью. Даже ветер, казалось, останавливался, замирая, будто на картине. А порой вновь блуждал, перебегая от светофора к светофору, поднимая в воздух мусор. Будто показывал, что единственный из немногих здесь хозяев — это он. И доказывал это, донося с далёкого переулка хрипы ходячей толпы. Что означало одно: нужно торопиться. Широкая трасса вывела их на новый проспект. Абсолютно пустой, словно в городе нет ни единого трупа. Перед глазами раскинулись высокие здания, шахматируя с собратьями пониже. Сбавив ход, Диксон остановил фургон, в привычном жесте выставив локоть на боковой дверце. И озадаченно щурясь вперёд. Они оба молчаливо глядели на преграду. — Чёрт, — охотник покусал нижнюю губу. — Не знал, что здесь мост. Фургон тихо урчал мотором перед старым мостом, некогда закрытым на ремонт. А ныне — давно заброшенным, как и весь этот умерший город. Опрокинутые рыжие ограждения, снятый слой асфальта. Нина перевела взгляд в центр. Мост небольшой. Что хуже — асфальтоукладчик, промявший под себя часть моста, стоит прямо в центре. Сомнения терзали мысли. Оба смотрели на мост. Убрав наблюдение с моста, Нина взглянула на арбалетчика. Держа правую руку на руле, тот, покусав губу, с беспокойной заботой взглянул на неё. — Могу сходить проверить, — спокойно предложил арбалетчик. — Если меня выдержит — тебя и подавно. Это предложение вызвало всплеск нарастающей тревоги. — Исключено, — отрезала девушка. Они замолчали, продолжая невесело глядеть на мост. Диксон хмурился, всё ещё кусая губу. После чего покосился на Нину. — В объезд? — прохрипел он. Нина подняла взгляд, встречая родной прищур, ласково поглядывающий на неё. И решительно кивнула.

***

Вопреки карте, крюк занял дольше, чем предполагалось. Они объехали ещё квартал. А после — едва не вырулили на шедшую к ним толпу, вовремя сдав назад за угол. Пришлось объезжать ещё квартал. После чего спускаться вниз по шоссе. Минуя час, оба стояли перед искомой точкой. Большое четырёхэтажное здание магазина хозяйственных товаров. Широкая пустая площадка, усеянная опрокинутыми продуктовыми тележками. Распахнутые двустворчатые двери главного входа. Устланная убитыми ходячими парковка вместе с брошенными автомобилями. — Мы на месте, — изрёк арбалетчик, недоверчиво оглядывая четырёхэтажку. Нина тоже перевела взгляд с постройки на убитых ходячих по периметру. Каков их шанс, что здесь они найдут ингридиенты для бомбы? Невесёлые мысли твердили, что всё, что имеет вес в мире зомби-апокалипсиса, на данный момент уже разворовано. Всё, что они смогут найти там — риск стать едой для оживших трупов. — Может, поедем домой? — попыталась пошутить она, но вместо иронии вышел усталый вздох. Сомнения тормозили время. Будто в замедленной съёмке, ветер неспешно колыхал её пряди, что выбились из длиннющего хвоста. И теперь те плавно танцевали, щекотно задевая кожу. Нина заправила прядь за ухо и, заметив внимание Диксона, взглянула на него. Оторвавшись от созерцания магазина, тот с задумчивым умиротворением разглядывал её. — Что? — пробормотала Нина, пряча улыбку. Охотник улыбчиво хмыкнул и качнул головой, не дав ответа. — Считаешь, что нам всё же стоит туда соваться? — с сомнением протянула она, наблюдая его положительный настрой. Арбалетчик скользнул взглядом по постройке. — А ты — нет? — искренне прохрипел он. Сейчас плечами пожала Нина. Она устала. И дело не в физической усталости. Она устала оставаться ни с чем. В тот роковой день она не поехала с Риком — и люди погибли. А сейчас — гоняется за призрачной надеждой исправить свою бесполезность. Помочь со взрывчаткой. — Я? — пробормотала Нина, отвечая на вопрос. — Думаю, мы теряем время. — Эй, — ободряюще протянул Диксон, широкой ладонью мягко приобняв её за плечо. Она печально улыбнулась ему. — Скажешь, я не права? Реднек помолчал, кусая нижнюю губу. — Я не знаю, какая херня нас там ждёт, — признал он свои мысли. — Но сдаваться не собираюсь. Помолчав, Нина понимающе кивнула. — Даже если вся эта вылазка пройдёт впустую, — продолжал охотник, — я уеду отсюда ни с чем. Но буду знать, что сделал всё, что в моих силах. И буду двигаться дальше. Его слова рассеялись по пустынной парковке, нарушаемые слабым хрипом застрявшего в машине мертвеца. Она надолго замолчала, разглядывая треснувший асфальт, смакуя приятную смесь гордости и уважения к своему арбалетчику. И чувство радости, что и она не станет отставать от него. Не собирается. — Давай на спор, — с ободряющей искрой прозвучал его голос. Нина подняла на него взгляд. — Если найдём там селитру, — охотник смотрел с проскальзывающей сквозь серьёзность ухмылкой, — то разбираемся с кожелицими. И «валим в отпуск», — он решительно смотрел на неё. — Серьёзно. Я не шучу. Подобное заявление граничило между неосуществимостью и авантюрой. И вызвало невольную улыбку. — Ты про Нью-Мексико? — Нина закусила губу, чтобы не улыбаться. Вместо ответа арбалетчик пропустил кособокую ухмылку, дав положительный ответ. Бывало много подобных мгновений. Моментов, когда запал заканчивался, и опускались руки. И Дэрил в каждую из них мог поднять с колен. Просто быть рядом. Просто, со своей прямолинейностью, с этим опытом жизни, сказать простую фразу, от которой расправлялись плечи. — Идёт, — она улыбнулась. Хмыкнув, реднек приблизился, ласково целуя её в лоб. — Идём, — добродушно протянул охотник, обнимая её за плечи. — Должно же нам хоть раз повезти, — с ухмылкой косясь на неё, прохрипел он. — Согласна, — подхватила его ухмылку Нина. — Не зря же мы забрали наш фургон…

***

Пол вышел от Саши не сразу. Уилльямс советовала поговорить с Розитой. А, значит, она в курсе. Иисус не стал спорить. Но, понимая, что не вернётся, и не вернётся, возможно, несколько дней, будучи в Хиллтопе, уходить не хотел, обещая вернуться поскорей. Когда он вышел, Эспинозы, как и следовало ожидать, не оказалось рядом. Лишь спустя несколько секунд изучения периметра он приметил её, уходящую в сторону ворот. Сердитая быстрая походка. Останови он её физически — и получит замах. Если не хуже. — Розита! — окликнул он, поспешив следом. — Роз! Он перешёл на бег, желая нагнать упрямую латиноамериканку. Но нагнал уже около ворот. — Розита, — добежал он, мягко останавливая за предплечье. — Что?! — Эспиноза раздражённо вырвала руку, резко разворачиваясь. — Ну, что?! Он спешил остановить. Но, сделав это и глядя сейчас в разгневанные тёмные глаза, не знал, что ответить и как начать разговор. Он решил не медлить. — Прости меня, — проговорил Иисус, прекрасно осознавая обиду уязвлённой женщины. — Я думал, мы всё обговорили, — покачал он головой. — Ты не хотела отношений. Роз сверлила его взглядом. — Знаю, — раздражённо выпалила она. — Теперь вали. Но Пол и не думал уходить на этой ноте. И Эспиноза, видя это, рассерженно толкнула его в грудь. — Вали в свой Хиллтоп, — проворчала она. Довольно сильный толчок, надо отдать ей должное. Он почти покачнулся. — Я не могу прямо сейчас, — объясняя, словно ребёнку, проговорил Пол и покосился на движение сбоку — к ним ехал автомобиль. — Мне нужно забрать у Юджина станцию. В довершение к его словам машина, скрипнув тормозами, мягко остановилась около ворот. И из салона вышел Юджин, направляясь к ним. — Я сложил станцию таким образом, чтобы все детали доехали в целости без повреждений, — на ходу начал монотонно объяснять Портер, — даже с учётом непредвиденных обстоятельств, что составляют семьдесят два процента. Инструкция к оборудованию, расписанная печатным шрифтом, находится в полиэтиленовом пакете там же, где и станция, — семенил к ним Юджин. Благодарно улыбнувшись гению, Иисус вновь переключил внимание на злую Эспинозу. — Вот, забирай и катись, — с обидой подытожила Роз. Иисус покосился на шедшего к ним Портера. Не место для выяснения отношений, но другого выхода у него нет. — Мы всё обсуждали, — продолжая держать успокаивающий тон, мягко продолжил Пол. Согласием ему служило безмолвие. Эспиноза демонстративно сложила руки на груди, отворачивая взгляд в сторону городка. Он готов. Готов поговорить с ней, выяснить её обиду. Меньшее, что ему хотелось делать, это обижать друзей. Тем более её. — Тогда, объяснишь, в чём дело? — вежливо, почти ласково, закончил Иисус. Роз молчала, разочарованно качая головой и нервно постукивая ботинком. — Роз? — Я беременна! — выпалила она, эмоционально вскидывая руки и впиваясь в него гневным взглядом. — Беременна, ясно?! Шедший к ним Юджин, тут же останавливаясь посередине пути, поражённо глядел то на Розиту, то на него. А Иисусу показалось, что сам он и вовсе сейчас от шокирующей новости осядет прямо здесь, на асфальт.