somnium, somnia...

Прогремевшие события заставляли людей выходить на улицу даже в разгар дня. Рик слышал от Вернона уже про второй солнечный удар. И даже один инфаркт. Что совсем некстати в условиях последних новостей. Александрия безуспешно проигрывала разгорячившемуся Солнцу. И Рик опасался, что это не первый её проигрыш. В воздухе стояла безветренная сухость и влажный запах вянущей на жаре травы. Ещё несколько таких дней — и разразится ураган. Остаётся надеяться, что Нина и Дэрил успеют до него. Не окажутся на пути у стихии во время дороги домой. А лучше и вовсе переждут в безопасном месте. Перед глазами тут же предстала мрачная Атланта, окутанная бурей, с мечущимися по асфальту кусками металла от сильных порывов ветра. Отчего-то он не сомневался, что конечная точка их пути всё равно проляжет там. И этот город никак не вписывался в его понятия о безопасном месте. На память вдруг пришли ушедшие картинки прошлого. Когда он первый раз после конца света попал в постапокалиптическую Атланту, ища свою семью, спасённый Гленом. И остальными. С тех пор ничего не поменялось. Атланта по-прежнему опасна. Но и он стал опасным. Все они. Этот город посещался ими после ещё много раз. Вспомнились слова Нины на одной из вылазок: «Скучаю по тем временам, когда самой большой опасностью для вас были ходячие». Граймс ухмыльнулся, понимая, насколько же верными оказались те слова. — Рик! — окликнул его мужской голос. Шериф поднял голову, силой выдёргивая себя из тёплых воспоминаний. И мимолётно улыбаясь мыслям о том, что сейчас они кажутся тёплыми и безмятежными в сравнении с тем, что с ними всеми происходило. И происходит. — Рик! — повторно окликнули его. Граймс огляделся. Александрия кишела подготовительными работами, подозрительно похожая на готовящийся к осаде город. И шериф невесело подметил, что, вполне возможно, так и есть. Мимо проходили люди с досками и инструментами. Проехала тележка с оружием. И несколько человек с ящиками запасов продовольствия. На глаза тут и там попадались воинственные надписи, написанные на стенах домов и заборе. Пусть так. Пусть лучше их гнев будет направлен на дело. К нему направлялся Бакстер Хоуулз, шедший со стороны ворот. Семья Хоуллзов так и не покинула Александрию. Как и множество гостей, оставшихся на оборону общины. Главы союзников, как и планировалось, отбыли к своим — готовиться к предстоящей обороне и передать оговоренный план. Сейчас, план Юджина организовать радиосвязь друг между другом казался как никогда актуальным. Но пока что, Портер корпел ещё лишь над первой радиостанцией здесь, в Александрии. Рик вернулся вниманием к Бакстеру. Мужчина поравнялся с ним, источая растущий гнев. Но сдерживаясь. И то, быть может, лишь только потому, что запомнил день, когда сам Граймс, сорвавшись, наставил на людей револьвер. — По вашей общине ходят слухи, Рик, — с подозрением протянул Хоуллз. — Что здесь находится пленник, — он замолчал, выжидая реакцию Граймса на эти слова. Но шериф упрямо безмолвствовал, сумев спрятать злость на длинные языки за безразличным спокойствием. — Это правда? — проиграв его взгляду, добавил Бакстер. Мужчина ростом едва ли достигал до середины лица Рика, и Граймс, привычно опустив руку на ремень с кобурой, глядел на него сверху вниз, размышляя, скрывать ли правду дальше. Скажет, что ложь — обвинят в ней же, когда узнают правду. А они узнают — вопрос времени. Уже поползли слухи. — С кем ты разговаривал? — вздёрнул подбородком шериф. Хоуллз машинально обернулся на ворота и Рик без труда понял, кто проболтался. Сегодня, как и в день прибытия Лидии, на воротах дежурил юный Джеф. В отсутствии Нины и выздоравливающей Саши людей на этот пост не хватало. В силу своего возраста, парнишка, очевидно, выболтал потерявшему дочь отцу всё, что знал. Возможно, даже не подумав, почему не стОит. — Это имеет значение? — всё же решил не сдавать Джефа Бакстер. — Зависит от того, хочешь ли ты правды, — спокойно протянул шериф. — Честность в обмен на честность, Хоуллз. — Так, значит, слухи не врут, — мрачнея, зло протянул тот. — Вы притащили в Александрию пленника. И не хотите сдавать его? — Не хочу, чтобы ты устраивал самосуд, — твёрдо оборвал его Рик. — И провоцировал людей на бунт и суматоху. Лицо Бакстера скривилось в обвинительной усмешке. — Хочешь цивилизованно судить этого пленника, Граймс? — зло прошипел мужчина. — После того, «что» эти твари сделали с нашими людьми? С нашими детьми! — распаляясь, плевался он. Мельтешащие на улицах люди стали оглядываться на разгорающийся спор. Сцепив зубы, шериф шагнул ближе, призывая мужчину быть тише. Но Хоуллз, разбередив себе рану потери дочери, злясь, не сдвинулся с места. Лишь смолк, глядя на главу Александрии снизу вверх. — Паника не поможет делу, Бакстер, — тихо отчеканил Рик. — Лишь создаст благоприятные условия врагу нанести удар, — он помолчал, сканируя лицо мужчины на предмет, дошёл ли до него смысл сказанного. — Если хочешь мести — действуй хладнокровно. Не сгоряча, — шериф замолк, ища положительные изменения во взгляде Хоуллза. — «Нанести удар»? — зло переспросил тот. — «Действовать хладнокровно»? — начинал закипать мужчина. — Они отрезали голову моей дочери, Рик Граймс! — проорал он, привлекая к себе внимание всех находящихся в округе людей. Граймс, сдерживая закипающую на него ярость, огляделся по сторонам, подмечая устремившиеся на них взгляды. После чего шагнул к Бакстеру, схватив его за грудки. — Ты хочешь отомстить за смерть дочери или нет? — прошипел шериф. Хоуллз молчал, согласно глядя на него. — Хочешь? — встряхнул его Рик. Мужчина покорно молчал, приходя в себя. Этого Граймсу сейчас достаточно. — Тогда остуди голову. Она тебе понадобится, чтобы действовать по плану и нанести удар, — отчеканил шериф. — Один и сразу. Рик отпустил Бакстера, а тот, рывком поправив рубаху, продолжал глядеть на лидера Александрии. С уважением, смирением. И пониманием. Гнев медленно сменялся в его глазах желанием действовать. — Я тебе верю, — проговорил Хоуллз и, оглянувшись за спину Граймсу, вновь посмотрел ему в глаза. — И жду, когда начнём действовать. Мы все ждём, — добавил он и, развернувшись, зашагал прочь, скрывшись позади Рика. Шериф обернулся, ища того, кого увидел Бакстер. Перед ним стояла Кэрол. Поджав губы, с мрачным сочувствием понимая его без слов. И всё же осуждая, как и некоторые другие. Тоже без слов. В руках она держала корзину с овощами. Очевидно, шла мимо, когда услышала всё это. — Ты же знаешь, что это может повториться? — невесело осведомилась она, шагнув ближе. — Знаю, — признался Рик, хоть и осознавал, что вопрос — риторический. — И долго ты собираешься держать эту девочку в клетке, пряча ото всех? Граймс исподлобья созерцал окрестности невидящим взглядом. И чувствовал, как она неотрывно смотрит, ожидая его реакции. А она прочтёт. Ей даже не понадобятся его слова. — Ты натравил их на шепчущих, и думаешь, что сможешь сдержать эту волну? Эта фраза пробила его оборону. — А что предлагаешь? — прошипел Рик, бросив в неё взгляд. — Выпустить её на самосуд и откупиться от них? — он помолчал, подчёркивая слово. — Надолго ли? Но Кэрол его гнев спокойно пропустила мимо. — Ты бездействуешь, — по-прежнему вполголоса проговорила она, не выпуская его из наблюдения, и шагнув ещё ближе, дабы избежать посторонних ушей. — Ты пытаешься собрать воедино то, что продолжает распадаться. Но ты упрямо собираешь это заново, лишь бы не делать то, что не хочешь, — отчеканила Пелетье. Шериф тоже шагнул ближе. — Что ты от меня хочешь? — прошипел он, сверля её исподлобья. — Дэрил и Нина так и не объявились! — воскликнула она шёпотом, непроизвольно оглядываясь на ворота и возвращая ему рассерженный взгляд, скрывающий тревогу. — Не говори мне, что ты не подсчитываешь дни. Граймс замер, сделав полшага назад. Она попала в десятку. И, вместо того, чтобы злиться, он угрюмо молчал, заминая вновь вспыхнувшее беспокойство. Кэрол это видела, он уверен. — Ты должен поговорить с этой девочкой, — покачала головой она, понимающе и с надеждой всматриваясь в его угрюмость. — Ты должен выяснить, как будет действовать Альфа. Чтобы знать, к чему нам готовиться, а не ждать неизвестности из-за ограды, — Пелетье помолчала. — Ты должен выяснить это, Рик. Чтобы убедиться, что они просто задерживаются. Чтобы знать, что они ещё живы. Рик, растеряв злость, с пониманием взглянул на Кэрол. После чего, не сказав ни слова, развернулся, зашагав прочь. В сторону клетки.

***

Арбалетчик скользил прищуром по ране, поднимая на неё беспокойный взгляд, и вновь скатываясь вниз. Они не смогли осилить подъёма дальше первого этажа. Но даже здесь, среди раскуроченных мародёрами запасов, не нашли ни намёка на одежду или полезные припасы. — Чёрт, ни одной тряпки, — проворчал реднек, оборачиваясь на пустой склад и вновь возвращая внимание ей. — Забудь, заживёт, — попыталась успокоить она его. — Нихрена, Нин, — с досадой оборвал её муж. — Тут столько херовой грязи. Она ждала, когда он вправит плечо. Ей стоит обыскать склад. Надежда на то, что здесь найдётся бинт, всё же оставалась. Но Дэрил стоял перед ней, заботливо сколнившись над её ссадиной. Ящик, что сейчас служил ей креслом, оказался достаточно высоким. Запрыгнуть на него, чтобы просто присесть, ей не хватило бы сил. Спасибо Дэрилу. И одному из многочисленных здесь коробов. Перевёрнутых и раскуроченных, очевидно, ещё с начала конца. Складское помещение. Двухэтажное здание. И ни намёка на продовольствие. Уперев левую руку в её импровизированное кресло, Диксон приподнял край кровавой майки. — Чёрт, — обеспокоенно проворчал он, пристально разглядывая ссадину. — Нихрена не видно, — его прищур бдительно проскользил по её оголённой коже. Он считает, там могут остаться осколки. — Отклонись назад, — протянул родной хриплый голос. — Останется — я всё равно почувствую, — успокоила она. Но послушно расслабилась, подперев спиной стену. Гладкая поверхность старой зеленоватой краски обожгла прохладой кожу лопаток. А Дэрил, оторвавшись от раны, поднял на неё уважительный прищур. Да, за пару лет жизни в апокалипсисе она действительно привыкла к подобного рода ситуациям. Даже боль притупилась. Возможно, привыкает тело. — Кажется, пронесло, — удовлетворительно просипел охотник, просмотрев её ссадину. Его усталый заботливый взгляд переместился с её раны на её лицо. Влюблённо замер. Совсем близко, в жалких дюймах от её тела. Он должен это сделать. Он это и сам понимает. Дэрил выпрямился, потянувшись ближе. И, сократив расстояние до нуля, склонился, горячо накрывая её губы своими, шершавыми и до дрожи родными. Даже стало не так больно. Оторвался, борясь с собой. Приобнял за лицо, ласково поглаживая пальцем её кожу. — Придётся потерпеть, малыш, — мягко утыкаясь в её лоб своим, виновато заверил реднек. Голубоглазый взгляд исподлобья сканировал её на наличие испуга перед процедурой. Хоть Диксон и знал, что с ней случалось и не такое, сейчас, как и всегда в таких случаях, сдавался собственной тревоге за подобного рода её повреждения. Он всегда переживал. Нина успокоительно кивнула. И в этом жесте не было ни грамма отваги. Она настолько устала, что ей действительно сейчас всё равно. — Знаю, — успокаивая своей решимостью, пробормотала девушка. — Вправишь. А потом моя очередь отрываться. Заботливый прищур вопросительно переместился на её лицо, и Нина с грустной улыбкой кивнула на его ногу. Он не отвертится. Она перевяжет ему рану, если они найдут чем. А после — они переждут здесь ночь. Выспятся. Настолько спокойно, насколько позволяет Атланта с обитающими здесь группировками. И сотнями тысяч мёртвых.

***

Вечер создал бы более приятную атмосферу для прогулок с девушкой. Вдобавок, если бы эта прогулка не осложнялась слежкой за младшей сестрой, что не хотела сидеть нигде больше, кроме как у него на руках. Однако, яркое небо гарантировало хороший обзор. Карл выживал с отцом в апокалипсисе с восьми лет. Его глаза привыкли подмечать любые странные детали в радиусе мили. Привыкли давно. И сейчас они чётко различили силуэт отца, что раздражённой поступью быстро удалялся в сторону… Чёрт. Карл перехватил поудобнее Джудит, что тут же состроила недовольную рожицу в попытке обозначить это недовольство рёвом. — Энид? — Граймс младший покосился на девушку, согласившуюся на прогулку с ним, явно не с его сестрой. Но Энид поймёт, Карл уверен. — Да, конечно, — без доли обиды та охотно протянула руки, перехватывая Джудит к себе. — Спасибо, — Карл виновато погладил свою девушку по плечу и, аккуратно поцеловав её в щёчку, спешно зашагал следом за отцом.

***

За две секунды слетев по лестнице вниз, Рик раздражённо толкнул дверь, зашагивая внутрь. В клетке, по ту сторону, пленница моментально вскочила на ноги, тревожно поглядывая в ответ. Сидящий с книгой в руке её охранник, Мэтью, отложил чтение, привстав. — Рик? — настороженно позвал Мэт. Граймс не глядел на него. Он замер у прутьев, исподлобья сканируя каждое движение девчонки. Нужно исключить возможность обмана, просчитав каждый шаг, каждый поворот головы. Бакстер надавил на больное, дав понять, что внутри Александрии назревает буря. Буря похлеще той, что может разрастись на фоне такой жары. И Кэрол права — нужно выведать у этой девчонки всё. — Говори, — сдерживая угрозу, процедил шериф. Полумрак подвала скрыл половину её лица. Но даже в этом полумраке Рик видел страх, плещущийся в её глазах. — Я — задаю вопросы, ты — отвечаешь, — не дожидаясь реплик, тяжело проговорил Граймс. — Поняла меня? Ответом служило смиренное молчание. — Что твоя мать сделает дальше? — нетерпеливо отчеканил шериф. — Каков её следующий шаг? Лидия непонимающе качнула головой. Рик угрожающе шагнул ближе, не собираясь задавать тот же вопрос. — Граница проведена, — озвучила невесёлую правду пленница. — Если вы соблюдаете её — она ничего вам не сделает. Эти слова заставили выжать из себя всю сдержанность. Граймс сцепил зубы, исподлобья сверля девчонку взглядом. — Уже сделала, — процедил он. Казалось, дочь стыдится поступка матери. Казалось, искренне сожалеет. И, спустя мгновение, шериф вновь наблюдал в этом взгляде желание оправдать её. — Вы не оставили ей выбора, — покачала головой Лидия, подтверждая наблюдения Рика. — Вы прижали нашу группу, взяв себе все места для охоты, — пленница неуверенно переступила с ноги на ногу, взволнованно поглядывая в ответ. — Обрекли нас на голод. Убили наших людей. Многие умерли. Это объяснение казалось более чем дурацким. Абсурдным. Несуразным. Не правдоподобным. — Кто вам мешал сообщить нам об этом? — Граймс схватился за решётку, тряхнув её. — Сказать, что рядом с нами появились вы? — Выдавать себя — последнее, что мы делаем! — в попытке объяснить умоляюще протянула Лидия, качнув головой. Её светлые пряди скользнули в такт движению по худым плечам, и Рик отметил, что ему на мгновение стало жаль этого подростка. Он поспешно стряхнул это чувство. — Выдать своё существование — значит обречь себя на истребление! — воскликнула она. — Я видела, как это происходит! Так было. И не раз. — Что вам мешало уйти туда, откуда явились? — не собираясь даже моргать, тяжело проговорил шериф, продолжая исподлобья сканировать девчонку. — Что мешало убраться восвояси? — Засуха, — оборвала его реплики девушка. — На юге засуха лишила нас пищи. Ушла трава, за ней пища. За ней и мы, — Лидия смерила взглядом Граймса. — Но жара догнала нас. Накренив голову, шериф выжидающе молчал, не собираясь произносить элементарных слов. Лидия боязливо сглотнула. — Мы кочевали севернее ваших границ, — послушно продолжила она, поняв его немой приказ. — Ваши общины разрастались, но поначалу это было терпимо. Мы уходили глубже. Но вы взяли нас в кольцо. Рик стиснул зубы, чувствуя, как скулы свело от раздражения. — Вам не приходило в голову осесть на одном месте? — осведомился он, сдерживая это раздражение. Пленница взглянула на него так, будто он не понимает чего-то крайне банального. — Животные кочуют в поисках пищи, — покачала головой она. — И земли не истончаются, а пища — не исчезает. Мы не хотим истребить выбранное место. Лишить себя источника выживания. Рик помолчал. Этот разговор уходил в сторону и начинал ему надоедать. — Что твоя мать предпримет дальше? — проговорил он с титаническим спокойствием. Лидия покачала головой, то ли обозначая незнание, то ли не собираясь говорить. Он не стал разбираться, что именно. — Я сказал: я — спрашиваю, ты — отвечаешь, — предупреждающе пригрозил шериф. — Что. Твоя мать. Сделает дальше? Чего нам ждать? Пленница с досадой, умоляюще смотрела на него. И шериф подметил, что из неё, вероятно, вышла бы неплохая актриса. — Я же сказала, — пробормотала она. — Ничего, если вы не нарушите… Злость перевесила спокойствие, и Граймс раздражённо дёрнул на себя решётку. Та, дребезжа, громко звякнула, оборвав речь девчонки. — Твоя мать — Альфа, — процедил Рик. — Ты пропала из вашего лагеря недалеко от нашей границы, — чеканил он угрожающие фразы. — Думаешь, она не поймёт, куда ты исчезла? — возмущённо проговорил он, накренив голову. Лидия, меняясь в лице с одной эмоции на другую, невесело молчала. А Граймс не собирался отступать. — Что она предпримет? — подытожил он. — Она придёт за тобой? — проговорил шериф, подчёркивая это, скорее, как факт нежели как вопрос. Девчонка лишь потерянно молчала. И это крайне раздражало. Притихший неподалёку охранник Мэттью спокойно наблюдал за сценой. Рик поставил его сюда, зная, что тот не потерял никого на той границе с кольями. И всё же его спокойное наблюдение говорило о многом. В частности о том, что он, вероятно, того же мнения, что и большинство жителей. Надо бы поставить сюда кого-то из близкого окружения. Чертыхнувшись, Рик резко развернулся, нетерпеливо протягивая раскрытую ладонь Мэту. Тот, поняв без слов, с готовностью протянул ключи. Граймс схватил связку, провернул ключ, резко распахивая решётку и проходя внутрь. Лидия, испуганно округлив глаза, попятилась. — Я задал вопрос, — процедил шериф. — Что сделает твоя мать, чтобы вернуть тебя? Пленница попятилась дальше, упираясь в стену спиной. — Отвечай, — угрожающим шёпотом проговорил Рик. — Я не знаю, — покачала головой Лидия. Она «не знает»? Она «не знает», что сделает её родная мать? Этот спектакль выводил из себя, и шериф начинал терять остатки терпения. — Отвечай! — рявкнул он. Послышались спешные шаги по лестнице. Секунду спустя дверь грохнула, и в подвал ввалился сын. — Отец! — предупреждающе окликнул он. Взгляд тревожный. Очевидно, последнюю фразу явно слышал. — Выйди, Карл, — коротко отрезал Граймс старший, отворачиваясь от сына в сторону пленницы. — Я не уйду, — упёрся Карл. Рик обернулся. Сын сверлил его упрямым взглядом. Сжал челюсти, шумно выдохнув. Гормоны делают своё подлое дело. Карл явно ведётся на эту девчонку и Рик всерьёз беспокоился об этом. Эта девчонка несколько лет провела в скитаниях среди мертвецов. Её «племя» обезглавило его людей. Друзей. Ей нельзя верить. Карлу нельзя ей верить. Это вопрос жизни и смерти. Вопрос его безопасности. — Тебе стоило присутствовать, когда я и остальные нашли головы на шестах, — шериф смерил поучительным взглядом сына. Карл понимающе поджал губы. — Не она это сделала, пап, — тихо, уверенно проговорил он. Рик не знал, что злило больше: доверчивость сына или то, как эта девчонка влезла ему в доверие. — С чего ты взял, что это не она? — просверлил его взглядом шериф. Сын на мгновение потерянно замер, зацепившись за эти слова. Но быстро стряхнул это, возвращая взгляду уверенность. — Она мне сказала, — спокойно объяснил он. — И не врала. Рик знал. Он и сам помнил, что в момент отсутствия Альфы с группой на Лидию напал один из её людей. И тем не менее. — Она из враждебной группы, — закончил сын. — Но она не плохой человек, пап. Шериф стиснул зубы, передумав комментировать это. И взглянул на пленницу. — Так пусть докажет, — процедил он. Лидия с непониманием глядела на Граймса старшего, после чего её непонимание сменилось осуждением с искрой упорства. — Вы просите верить вам, — проговорила она, с надменным укором разглядывая шерифа. — А сами держите в плену. Твердите, что вы — хорошая группа. А сами обвиняете в том, что сделали мои люди, но не я. Зачем мне помогать вам? — Лидия несогласно качнула головой. — Я всё равно здесь умру… Рик покосился на Карла и сын переглянулся в ответ. Во взгляде сына мелькнуло сочувствие. И это сочувствие может его погубить. Раздражение переросло в гнев. Сцепив зубы, шериф шагнул на девушку и та невольно отшагнула назад, вжимаясь в стену. — Отец! — встревоженно позвал Карл. И тревожился он за неё. Что злило ещё больше. Граймс же смотрел в настороженно-испуганные глаза. В силу своего возраста, даже если она осознавала её невесёлую перспективу, очевидно, предпочла упрямиться и молчать. А, может, её мать своим больным авторитетом сломала этому подростку психику. Как, возможно, и всем тем людям, что числятся среди «шепчущих». — Ты знаешь, что творится за этой стеной? — не глядя махнув рукой на стену, процедил Рик, сверля пленницу тяжёлым взглядом в попытке достучаться до её здравой части рассудка. — Знаешь, кого увидят в тебе все эти люди, узнай они, что ты здесь? Лидия, очевидно, поняв эти слова, испуганно сглотнула. Но в голубых глазах мелькнуло презрение. — Значит, мать была права, — проговорила она надменно. — И ваша цивилизованность — не более, чем поддержание мифа. — Твоя мать, — тут же отчеканил шериф, хватаясь за упоминание Альфы, — обезглавила родных и близких всех этих людей, — цедил Граймс, стараясь сдерживать ярость. — Как думаешь, что почувствуют все они, когда увидят одного из членов виновной в этом группы? — накренив голову, Рик прожигал взглядом стеклянные от осознания правды голубые глаза. — И, поверь, им будет абсолютно плевать, что именно «ты» этого не делала. Пусть даже я лично подтвержу этот факт, — закончил он, давая понять, что знает о её невиновности, и что это ничего не меняет. — Если ты не идёшь на контакт — ты враг, — железно подытожил шериф и, круто развернувшись, уже собрался выйти. — Она не придёт за мной, — окликнул его притихший голос Лидии. Граймс остановился, обернувшись секунду спустя. И вперил взор в девчонку в ожидании скорейшего продолжения. — Моя мать не придёт за мной, — подтвердила она тихо, уже глядя в его глаза. Рик развернулся всем корпусом, шагнув назад. Освобождая себя от обязанности задавать вопрос дальше. — Выживают самые сильные, — признала она явно не лёгкую для неё правду. — В нашей группе остались только такие. Если ты слаб — ты умрёшь. А если тебя пытаются спасти остальные — это погубит всю группу, — пленница смолкла, отрицательно помотав головой, и светлые пряди вновь коснулись худых плеч. — Я и так плелась в числе отстающих. И выжила чудом. Я подводила её много раз, но мать давала мне шанс понять ошибки, — Лидия печально замолчала. — Сейчас я подвела её окончательно. Я слишком слабая, — она тяжело вздохнула и снова помотала головой. — Она не придёт, — подвела невесёлый факт пленница. Чувствуя, как тело отпускает напряжение, Рик повёл плечами. И молчаливо переглянулся с Карлом. Сын мудрым не по годам взглядом ответил ему, после чего оба они вернули внимание девчонке. — У неё армия, — будничным тоном сообщила ужасающую весть Лидия. — Армия мёртвых. Если вы не нарушите правила — вам ничего не грозит.

***

Во всём двухэтажном здании склада не нашлось ни одной грёбаной аптечки. Они вместе обшарили весь первый этаж. На второй едва хватило сил. Но не наткнулись ни на припасы, ни на медикаменты. Лишь на парочку ходячих в форме охраны. И остатки воды на два глотка. По итогу — они просто забаррикадировались в единственном здесь кабинете, развалившись около стола прямо на полу. Досадная слабость, накрывшая его, злила ещё хлеще, чем неспособность нормально передвигаться. Нога ныла. Мотор в груди стучал молотком. Ещё и ни одного сраного глотка холодного воздуха. Да и просто воды. Дэрил отклонил голову назад, вбирая литры кислорода настолько, насколько мог. Помогало. Но лишь частично. Беспокойно поглядывая на него, забыв про отдых, Нина переползла ближе. Поспешно склонилась над его ногой. После чего подняла голову, до упоения заботливо поглядывая на него. — Дэрил, нужно что-то делать, пока не стало хуже. Беспокоится. — Огнестрел — всегда херово, — пошутил он в надежде отбить у неё это глупое беспокойство. Ничего, заживёт. Не в первый раз и не в десятый. — Не смешно, — пробурчала девушка. — Нам даже нечем промыть. Она поднялась на ноги, схватившись за лоб и блуждая тревожным взглядом по полу, будто выстраивала там невидимый план выхода из ситуации. Казалось, её усталость растворилась в этой глупой тревоге. — Так, — разложив некий план у себя в голове, Нина решительно обернулась. Подошла к зеркалу, поворачиваясь полубоком. В отражении он наблюдал, как забавно хмуря выразительные брови, она принялась за задумку. Изодранный передрягами топ соблазнительно пополз вверх. Впалый худой живот подчёркивал низ грудной клетки, перетекая в манящий контур талии. Малышка подвязывала майку. Решила убрать её со стороны ссадины. — Сойдёт, — проворчала девушка. Соблазнительный изгиб спины, плавно перетекающий в облегающие её ноги джинсы, исчез из поля зрения. — Ткань щиплет рану, — объяснила Нина, устало оборачиваясь к нему. — Думала, подвяжу, поможет бегать. Бегать. — Кто тебе позволит? — фыркнув, тут же проворчал Дэрил. Бегать она собралась. Она вымотана. Если думает, что он не видит, то чертовски заблуждается. А если видит, но молчит, это ничего не изменит. Найдут тачку — и домой, с пустыми руками. Шагом, а не бегом. Упрямая девчонка. Благо, что грязная ткань более не закрывала рану. Ему станет спокойнее, если будет знать, что выживание малышки не усугубится ещё и такой элементарной хренью, как заражение. И это тогда, когда в Атланте стоит грёбаная жара, а по улицам шастают тысячи трупаков. Да, их зараза Нине не опасна. Да, этот идиотский сон всего лишь его больные страхи. Стоит перестать уже забивать себе этим мозг. Они переждут тут день, может, два. А после — вместе отправятся домой, прихватив по пути что-нибудь съестное. А, может, поставят силки на городских птиц. Главное — не рисковать так больше. Не подвергать её опасности. Случай на мосту — лишний повод показать, какой же он осёл, что не бережёт её должным образом. — Я пойду осмотреться, — подытожила она, поднимая на него решительный взгляд. Тревога за малышку молнией сдавила лёгкие. Её категоричная фраза вмиг вонзилась в мозг, обдавая его ледяной водой. Беспокойство стало стремительно ползти вверх. Эта упрямая девчонка решила пойти одна. В одиночку. На улицы Атланты с тысячами трупаков. И того хуже. В горле вмиг пересохло. — Не понял, — оборвал её Дэрил, не в силах побороть нарастающую тревогу. — Ты туда одна собралась? Он пытался сдержать эту тревогу. Смягчить её. Но получилось лишь обличить злобу. Вместо предупреждения вышел укор. Диксон, хренов неотёсанный болван. Последнее, что хотелось делать — это обижать её. Но, кажется, уже поздно. Забота растворились в бездонной глубине её глаз, скрываясь за каменным упрямством. Нотки обиды с уже приготовленной порцией железных возражений. Да, Диксон, ты идиот. — Я не стану сидеть, пока ты, раненый, истекаешь кровью, — Нина порывисто опустила руки, уперев их в худенькую талию, и с мрачной тревогой просверлила его очаровательным взглядом. — У тебя огнестрел, Дэрил. Я справлюсь быстрее одна. И в этом взгляде он без труда читал её панику. Панику за него. Глупенькая. Куда она собралась? Одна, против этого мира, без него? А вдруг чего стрясётся? Где-то там, на улицах, эти мрази — куча вооружённых дебилов с автоматами. И она — совсем беззащитная против них. — Нихрена не случится, зарастёт, — попытался отшутиться он, но, кажется, вышло умоляюще. Чёрт. А чёртова тревога, что успела подобраться к критической отметке. Вся эта хрень с бессонницей. Все эти грёбаные мысли, от которых у него уже болит черепушка. И этот сон, затолканный им в памяти куда подальше. Всё это готово прорваться наружу. Доказывая, что никуда не ушло. Что опасность есть. Что он — осёл, ибо не взял это во внимание. А предпочёл не думать, сунув голову в песок как долбаный страус. — Думаю, я смогу не только найти тебе бинты, — продолжая разговор, вздохнула она и с многозначительным намёком невесело вперила в него взгляд. Спустя секунды три до него дошло, на что она намекает. — Нет! — тут же прохрипел Дэрил, чувствуя, как паника за эту упрямицу начинает душить его за горло. И он не знал, чего тут больше — тревоги или возмущения. — Дэрил, осталась ещё одна точка, — мягко нажимала Нина. — Нет, я сказал! — заминая злость, упёрся он. — Ты туда не пойдёшь, поняла меня? Жена устало воздела взгляд в потолок. — Я же не всю Атланту обыскивать собралась, — попыталась дожать она. — Я лишь поищу аптечку. Но пройду по ближайшему маршруту, отмеченному на карте. — Ты собралась туда одна?! — возмущённо выплюнул очевидное Дэрил. Злость уже давно душила горло. И лишь вбирая грудью воздух, он понимал, что это не злость, а нешуточная тревога за малышку. — Что сегодня случилось после нашей находки — помнишь?! Она тяжко вздохнула, кажется, смиряясь с его несогласием. И сейчас, как и много сотен раз до этого, он боготворил её за понимание. И клял за упрямство, страдая этим и сам. — Дэрил, — произнесла она тихо, накренив голову. Взгляд карих глаз мягко глядел на него. — Я могу сделать два дела. Закончить нашу работу. Мы не можем вернуться с пустыми руками. Она хочет помочь. Он понимал. Чёрт, понимал. Но она важнее. Важнее выигрыша в войне с этими долбанутыми кожелицыми. Важнее жителей всех общин вместе взятых. Важнее мира. Важнее всего. И, уж тем более, важнее сраной царапины на его простреленной ноге. — Плевать, — терзая нижнюю губу, проворчал он. Кажется, гнев стал отпускать его. Будто перегрев организма и так достиг пика, и сработали предохранители. — Я так тебя не оставлю, — тихо, но твёрдо возразила она. — К тому же, осталась последняя точка. — Плевать, — твёрдо отсёк Диксон, терпя то, сильное и горячее, что жгло ему сердце, а сейчас — просто кипело внутри. — Туда ехать несколько кварталов, — он взглянул на неё, завороженно пропадая в любимых глазах. -Я тебя туда не пущу, — покачал головой Дэрил. — Дэрил, — она в очередной раз тяжко вздохнула. — Ну, хорошо, — примирительно заключила она, сдаваясь. — Забудем о взрывчатке. А Диксон, внимательно следя за упрямицей, прищурился, тщательно высматривая «но» на этой очаровательной мордашке. Она понимала. Чёрт, понимала его лучше, чем, порой, он сам понимал себя. — Я только достану тебе бинты, — прозвучало это «но» после паузы. Она подошла к нему, присаживаясь на корточки. Осевшее на сердце успокоение вновь потянулось выше, охватывая тело. Не хватало ещё ей беспокоиться по такой херне, как его огнестрел. Стояло бы градусов на пять прохладней, он был бы в форме доковылять. Чёртова жара. — Я схожу, — мягко подытожила Нина. Она не уступала, упрямо глядя в ответ. Лишь только понимание сквозило в родных карих глазах. — Мне всё равно придётся, Дэрил, — спокойно заметила Нина. — Нам нужно выбираться отсюда, — она категорично покачала головой. — Нужно найти машину. И сбежать. Не найду машину, хотя бы достану тебе перевязку. Ты будешь быстрее, если не будешь истекать кровью, — малышка внимательно сверлила его взглядом, ища признаки того, что смогла убедить. Но она и так прекрасно знает, что это не прокатит. Кусая губу, он исподлобья взирал на неё, борясь со злостью на её упрямство и даже не собираясь слушать. — Выйду, обойду квартал вокруг дома, не более, — с решимостью, привычной к трудностям апокалипсиса, покачала головой Нина. — Полчаса-час. И я здесь, — примирительная улыбка лишь едва дрогнула на её очаровательной мордашке, не в силах скрыть всю тревогу за него. Из-за него. Чёртова херня, всё это из-за него. Она вынуждена рисковать, потому что сам он затянет поиски тачки часа на четыре. Чёрт, Диксон, кретин. — Ну, я же не маленькая, — наблюдая его метания, Нина с толикой гордости усмехнулась, продолжая попытки перевести это в шутку. А он словил себя на мысли, что не согласен с последним утверждением. Нет, малышка стала опасной. Сильной, выносливой. Она освоила пресловутый навык выживания в этом грёбаном мире. И мертвякам, и правда, с ней лучше не связываться. Вот только люди так и остались людьми. И отпускать её одну. Пусть даже в соседний дом или через квартал… — Дэрил, — её намёк на улыбку вновь растаял в беспокойной за него решимости. Дэрил молчал, беспокойно кусая нижнюю губу. Её идея его совсем не радовала. Хоть и казалась куда менее пугающей в сравнении с предыдущей. — Не, — отрезал он. — Слишком опасно, — пробурчал реднек в попытках подняться. Но упрямая девчонка надавила на его плечи, вынуждая бессильно сплозти по стенке назад. — Проберусь незаметно, — с излишним оптимизмом тут же возразила Нина. — В конце квартала — жилой дом. Если повезёт — там найду всё сразу. Идти пять-десять минут. У тебя будет час форы восстановиться. Она приблизилась, опускаясь коленями на пол рядом с ним. Заглянула в глаза, кладя ладошки на его шею. — Я схожу на разведку. Достану нам машину, аптечку и воды, — она внимательно, уже без улыбки поглядела на него. — Этот квартал. Я вернусь. И мы поедем домой, — её взгляд, серьёзный, преисполненный спокойной решимости, твёрдо пронзал его. — Верь мне. Кажется, он проворонил тот миг, когда из беззащитной девчонки она стала воином. — Ты у меня крутая, — прохрипел он, не в силах терпеть это ностальгическое тепло, что приятно ныло в груди, борясь с адской тревогой. Она улыбнулась. Вот только в глазах вместо улыбки мелькнула искорка иронии. — Я знаю, — прошептала она искренне. И он сдался. Её решимости, её внутренней силе. Обещанию выжить. Несмотря на то, что от постоянного беспокойства о ней, на фоне долбанного сна, у него уже сдают нервы. Он поверил. Доверился. Он не верит чёртовому апокалипсису. И уж тем более тем, кто в нём выжил. Но он верит ей. Ему придётся дать ей право идти самой… Ободряюще улыбнувшись, она протянула ладонь к его лицу. Дотронулась. Так нежно, так по-родному тепло. Что он невольно зажмурился. А спустя секунду уже сгрёб её хрупкое тельце в охапку, крепко прижав к себе. И, кажется, всерьёз раздумывая не отпускать.