somnium, somnia...

Ночь, начало дня

Прохладный воздух ночи проникал сквозь прутья решётки, давно вытеснив остатки вчерашнего тепла. Холод. Слишком привычен за прошедшие годы в апокалипсисе. И вдруг слишком ощутим сейчас, здесь. Возможно, она привыкла к стенам за эти дни. Возможно, нахождение на одном месте сказывалось на теле. Она не знала. Знала, что несколько часов назад перевалило за полночь, и что сейчас почти утро. Мать учила определять по Луне, что сейчас уже не видна из окошка под потолком. Это странно. Ощущать себя без мертвецов поблизости. И, в то же время, не в меньшей безопасности. Даже в большей. Она на цепи, словно один из мертвецов-стражей. Даже хуже. Она в четырёх стенах. Она в клетке. Но это лишь её оправдания. Она и на свободе не смогла защитить себя. Эш, мужик в чёрноволосой маске, смог сделать с ней это, хоть она и была на воле. Она просто слаба. Мать права. Она сама виновата, что он сделал с ней это. Сама виновата, что он сделал с ней всё, что хотел. Больно, грубо, противно. Но если раньше она испытывала отчаяние, стыд. И не захлёбывалась слезами лишь только потому, что мать категорически запретила реветь. Ещё очень давно, ещё вначале. То сейчас место слезам уступил гнев. Ярость. Мысли прервал шёрох. Со стороны караульной послышался усталый вздох. Лидия подняла взгляд на женщину. Короткостриженная седая леди. Тихая и крайне опасная. Наверное, по степени опасности она сравнила бы эту женщину с матерью. Кажется, Карл называл её «Кэрол». Да, возможно, её внешностью легко обмануться. Но Лидии с самого начала стала видна её стальная суть. Когда молчишь, ты видишь. — Сейчас меня сменит другой патрульный, — с твёрдым спокойствием сообщила ей женщина, вставая со стула. Отчего-то, именно близость этой леди внушала ей спокойствие. И новость о смене на другого караульного поднимала неприятный страх. — Куда вы? — голос прозвучал настолько спокойно, насколько получилось. Но, кажется, женщина всё поняла. — Спать, — устало проговорила Кэрол. — Не волнуйся, меня сменит надёждый человек. Её зовут Мишонн. Мишонн. Та опасная тёмнокожая с мечом. Та, что водит с собой на поводке мертвецов. Лидия видела её, когда та одна ночью искала своих людей. Да, с ней тоже не будет страшно. Кэрол развернулась к выходу. Свет из окна осветил её лицо. И ссадину на скуле от удара того, кто хотел её убить. — Вам больно? Женщина, не ожидая этого вопроса, обернулась, мгновение молчаливо разглядывая в ответ. — Не привыкать, — поджав губы, безразлично ответила она и уже собралась уходить. А Лидия, щупая руки со шрамами от удара вичкой, боролась с ещё одним вопросом, ответ на который уже поняла. — Вы ведь не о том, что сейчас творится, верно? Кэрол замерла, не оборачиваясь. — Вы о том, что было «до»? Женщина всё же посмотрела. И этот тяжёлый и одновременно тёплый взгляд вызвал дрожь и уважение. Не ответив на вопрос, она вышла из клетки прочь.

***

Утро

Раннее утро залило Атланту. Пробралось в гараж, словно снаружи врубили чёртов прожектор света. Летом в Джорджии светает рано. Однако уже август. А, по сему, сейчас около шести утра. Реднек знал эти ориентиры как свои пять. Брошенный на бетонный пол их убежища плед спас от ночного холода. А к отсутствию матраса он привык слишком давно. Они прибыли сюда уже затемно. Их временное «убежище» числислось под этим статусом совсем недавно, ещё не возымев здесь припасов. Лишь приготовлен тайник. Их грузовик двухместный гараж вместить не смог. И машина осталась ночевать под открытым небом. Что тревожило лишь частично. Ибо все люди Диего, включая самого засранца, кормят червей. Или трупов. Всю ночь малышка проспала у него на плече, щекотно посапывая в грудь. Тепло её дыхания приятно обжигало сердце, и, несмотря на адскую усталость, Диксон до утра не мог отрубиться. Всё думал и думал. О том дурацком сне, о всей херне, что в очередной раз случилась. Думал, запихнув руку под голову, вслушиваясь в отсутствие звуков за воротами. И стучащую в виски тупую головную боль. Прошедший день всё не лез из черепушки. Дебилы с автоматами. Рамирез. Перестрелка. Хренов мост, словно роковое подтверждение всем его страхам вместе взятым. И тот злосчастный сон, что вновь полез в мозги. Нина жалась к нему во сне, машинально закинув коленку ему на ногу. Огнестрел досадно ныл, но Дэрил не шевелился. И обнимал её, надеясь согреть и осторожно поглаживая вправленное левое плечо. Дурацкое яркое солнце разбудило её и, сонно улыбнувшись, она тут же потеряла улыбку, обеспокоенно метнув взгляд к его огнестрелу. Тот успешно заживал, Дэрил чувствовал. Но проверять не стал. Это сделала Нина, потянувшись к повязке. — Оставь, — остановил он её ладошку. На его просьбу жена с сомнением выгнула бровь, настороженно поглядывая в ответ. Пришлось выкручиваться. — Меньше трогаем — быстрее заживёт, — пожал он плечами. Я ся знаю. Нина хмыкнула, но поверила словам. И, склоняясь над его ногой, стала внимательно всматриваться в повязку. Хотя, что она там могла разглядеть? Диксон ухмыльнулся, с приятным жжением в груди любуясь этой заботой. Накануне вечером, после побоища, они едва доколесили до этой точки. И рухнули спать почти сразу. Дэрилу удалось поспать часа три. Проснулся ночью. И, как дурак, глядел в потолок до рассвета. Нужно выдвигаться. Кряхтя, он потянулся к единственному уцелевшему рюкзаку. Рюкзаку Нины, что нашёл висящим на краю пропасти. Ничего съестного, кроме пары банок консервов, у них не осталось. И те — в наличии лишь благодаря её упрямству. Малышка не захотела идти с пустым рюкзаком, обидевшись, что все припасы он переложил в свой. Осёл. Теперь всё это — далеко внизу под мостом. — Я сама, — наблюдая его попытку дотянуться, девушка мягко надавила ему на грудь, отталкивая назад, к стене.

***

Диксон поднял на неё упрямый прищур. Но, спустя мгновение, примирительно выдохнул, приняв её помощь. Сегодня они посетят последнюю точку из списка. Заночуют по дороге. А завтра — возвращаются домой. Возвращаются не с пустыми руками. И его огнестрел, после отгремевших соыбтий, этим утром вселял надежду, чуть большую, чем вчера. Тем не менее, беспокоил. Выносливость арбалетчика всегда восхищала её. Но его привычка использовать организм на износ нашёптывала следить за состоянием мужа. Она пыталась отговорить, настаивала поехать домой. Но это же Дэрил. Осталась последняя точка. Нина выудила последний запас пищи, протягивая ему. С момента её вынужденного прибегания к «еде выживальщиков», как она окрестила мясо, прошло несколько месяцев. В те дни она выживала одна, в лесу, ранней весной, стремясь найти и спасти Дэрила. В условиях леса не удалось найти ничего более съестного, чем заячье мясо. С тех пор, иногда, она прибегала к этой пище снова, понимая, что хуже, чем то, что может ожидать в апокалипсисе, с организмом уже не произойдёт. Арбалетчик эти перемены одобрял. Тем не менее, консервы она избегала всегда, когда могла. Несмотря на мёртвый мир, общины, особенно в последнее время — период урожая — дефицитом еды не страдали. И прибегать к такой пище ей, на роскошь апокалипсиса, приходилось едва ли пару раз в месяц. Медля, Нина с сомнением смотрела в банку. Кажется, Диксон за этим наблюдал. — Не поедем, пока не съешь, — заботливо отрезал он, поддевая пальцами говядину. — Может, вовсе не поедем? — девушка зацепила взглядом ногу охотника. Тот ожидаемо фыркнул. — Я — порядок. Нина вздохнула, воздев взгляд в потолок. — Если только, — вдруг уступил арбалетчик, — ты устала и… — Нет, — тут же возразила девушка, упираясь в его доводы о её слабости. — Я отлично себя чувствую. Диксон молчал, сканируя её сомнительным прищуром. Но, кажется, её воинственный настрой сказался на взгляде. И Дэрил поверил. — Тогда ешь, — поставил ультиматум муж. — Ты нихрена не ела со вчерашнего утра. Да, слабость прилично кружила голову. И сказывалась на состоянии тела. Она однозначно заработала солнечный удар. А плюсом, кажется, у неё сотрясение. Аппетит должен уже бить в набат. Но мешала тошнота — последствия того и другого. Не каждый день выпадаешь из движущегося фургона. Однако в апокалипсисе такое частенько случается. Не в первый раз, и, к её невесёлому подозрению, не в последний. Да, она мертвецки устала. Но ни за что этого не покажет. Даже если Диксон всё равно видит. Подозрительно морщась, девушка потянулась к рюкзаку. Достала фонарик, посветив им внутрь, выискивая признаки несъедобности. — Решила сдать её на опыты? — с иронией хмыкнул реднек. После выжатых побоищем эмоций, такая пристальная бдительность его повеселила. Шутит. Ей же — не смешно. Одно дело — проиграть спор Розите и попробовать съесть приготовленное Кэрол свежее розовое, недавно пойманное Диксоном, филе на еженедельном воскресном празднике. И совсем другое — есть вот это, чей срок годности истёк, пусть и не так давно. — Выглядит как труп, — заключила Нина, выключая фонарик. — Законсервированный труп. Чем не завтрак? — она с иронией улыбнулась, безысходно пожав плечами. В ответ на эту фразу охотник фыркнул, веселясь над её вердиктом. — Ешь давай, — добродушно проворчал он. — Сейчас всё равно они повсюду. Возможно, остатки вчерашнего адреналина выключили чувство голода. А, может, её ещё не отпустило. Вздохнув, девушка потянулась тонкими пальцами, став медленно отправлять один кусок за другим. И чувствуя, как арбалетчик наблюдает за ней, Нина подняла взгляд. Диксон заботливо посматривал на неё. — Выживу, — подмечая его беспокойство, ответила она на его немой вопрос. — Чёрт, надо было по дороге найти чего-нибудь более съестное, — проворчал реднек, продолжая беспокойно поглядывать на неё. Он понимал её. Понимал всегда. С самого начала. Нина благодарно хмыкнула, опуская взгляд. И, помедлив, осторожно отправила в рот ещё порцию консервированного мяса. В конце концов, придираться к пище в условиях апокалипсиса более чем абсурдно. Те, кто попадал к ним в общину оттуда, снаружи, убили бы её за такое отношение к еде. Пусть у неё и есть оправдание в слабости организма. Она помнит, как попала сюда сама. До сих пор, каждый день с самого начала. Она могла нарваться на кого угодно. Но ей чудом повезло. Она попала к ним. Самым живучим выжившим в Америке. К группе Рика Граймса и Дэрила Диксона. В Александрию. И, признаться, за исключением нескольких случаев, ей ни разу не пришлось сталкиваться с голодом лицом к лицу. С настоящим голодом. — Хорошо хоть это осталось, — отмахнулась Нина, успокаивая беспокойство мужа. Арбалетчик смерил её внимательным прищуром и, поверив, чуть расслабился. — Вот теперь не жалуйся и жуй, — заботливо подытожил он. Это трепетное беспокойство, чуть ворчливое, сильное и родное, вызвало волну тепла и благодарную улыбку. — Ладно хоть не пустые вернёмся, — прохрипел Диксон. Нина молчаливо поглядела в ответ. Да, вчера они готовились уехать отсюда ни с чем. Избежать столкновения с людьми Рамиреза. Человека, кого Дэрил знал до апокалипсиса. Ей не впервой убивать людей. Она до ужаса не переживала по этому поводу должным образом. Либо ты, либо тебя, как она сказала себе когда-то давно. И всё же. Мысли упрямо возвращались ко вчерашнему бою. Стеклянным глазам. Обгладываемым трупам. Несколько расстрелянных людей. Да, они мародёры. Как и все в этом мире. Да, они казались враждебными. Как и все. Да, это далеко не первый бой. И вряд ли последний. Да, перестрелки им было не избежать. Эти люди привыкли вступать в бой без объяснений. Они сами виноваты. Пусть Дэрил и знал этого Диего. Им с Диксоном пришлось убить их всех. — Каким он был? — задумиво пробормотала Нина. Арбалетчик, перестав жевать, тяжёлым прищуром смотрел на неё. — Этот твой Диего, — муж её понял, но всё же девушка решила уточнить. — Он был козлом, — прохрипел реднек, продолжая неотрывно сканировать её смену настроения. — Не думай об этом. Нина понятливо кивнула, поджимая ноги. Отвернулась, рассматривая полосу света на дальней стене гаража. Дэрил молчал. Она чувствовала его взгляд. Чувствовала, как смотрит. Он даже перестал есть. Зря она спросила об этом. Дэрил всегда без труда считывал любой уровень её переживаний. — Малыш? — твёрдо позвал он. Девушка опасалась смотреть в ответ. И всё же он не оставил ей выбора. Помедлив, она взглянула на мужа. Забыв о еде, арбалетчик сверлил в ней дыру тяжёлым осуждающим взглядом, без труда поняв, что её, примерно, гложет. — По ним сразу было понятно, кто такие, — прохрипел охотник. — Даже вспоминать не надо, — с мрачной решимостью подчеркнул он. — Не заслужили. Нина вновь согласно покивала, опуская взгляд в банку консервов. — Я не переживаю, — пробормотала она. — Ага, — ничуть не поверив, хмыкнул реднек. — Просто, он знал тебя, — пожала плечами Нина, вновь взглянув на любимого. — И знал твоего брата. И это как-то… Диксон задумчиво кусал губу. Согнул здоровую ногу в колене, расслабленно водрузив на неё свою сильную руку. Наблюдая за ним, девушка улыбчиво хмыкнула. Ей нравилось смотреть на его движения. — Знал-то пять минут, — равнодушно отмахнулся Диксон. — Говорю, он был засранцем. Забей. Главное, добыли взрывчатку. Да, они не просто нашли главный ингридиент. Они нашли взрывчатку. Может, Дэрил прав, что решил заехать на последнюю точку, достать, на всякий случай, и селитру. И остальные детали. Война с шепчущими никуда не делась. Нина почти не надеялась на успешный исход. Просто потому, что даже вчера, встретив человека из прошлого Дэрила, им с ним всё равно пришлось воевать. Что уж говорить о чужой группе со своими, весьма жуткими, устоями. И жёсткими мерами показательных действий. Перед глазами тут же возникла картинка. Головы на шестах. Странно, она не была тогда с Риком. Но ей всё больше казалось, будто видела всё это воочию. Зря она снова стала об этом думать. Нина отложила опустошённую банку консервов, прожёвывая остатки старого мяса. И надеясь, что получится это проглотить. — Нин. Она чувствовала его взгляд. Арбалетчик не перестал наблюдать, сканируя её настроение. — Малыш. Девушка взглянула на него. Да, глядел. Даже не моргал. Прищур исподлобья читал тревогу у неё на лице. — Выкладывай давай. — Всё нормально, — отмахнулась Нина, поведя плечом. — Да, и твоя ночная бессонница — тоже, блин, нормально, — с беспокойством проворчал Диксон. Припоминает ей их ночёвки в Атланте. Ей не спалось две ночи подряд. И мысли всё возвращались и возвращались к происшествию в Александрии. И её бездействию. — Неправда, я сразу отключилась, как пришли, — возразила девушка, улыбнувшись. — Только сегодня. И только потому, что тебя вымотало окончательно, — тут же пресёк охотник, продолжая с беспокойством наблюдать за ней. Нина устало вздохнула, отклоняясь головой к колонне их небольшого гаражного убежища. Она не предотвратила. Не спасла их всех. А, значит, уже не может рассчитывать на себя. Не может быть уверенной в себе, что в нужный момент поможет ему. Спасёт их с ним мир. — Так, скажешь, или мне тянуть из тебя? — Это из-за меня, Дэрил, — воскликнула она, поворачиваясь к мужу. И ощущая, как чувство вины подкатывает к горлу. Тяжёлый взгляд Диксона возмущённо застыл на ней. — Из-за меня так случилось с шепчущими, — пробормотала она уже тихо, с большим отчаянием. Мгновение он осуждающе молчал. — Хрень, — отсёк реднек. — Но ведь это так, — грустно хмыкнула девушка. Влюблённый прищур Дэрила прожигал в ней дыру. Казалось, ещё чуть-чуть и он не выдержит, решив встряхнуть её за плечи. — Полный бред, — обозлённо прохрипел Диксон. — Нихера твоей вины здесь нет, ясно? — Дэрил, — Нина грустно улыбнулась столь яростному желанию арбалетчика отстоять её. — Я не предупредила их. Может, Хоуллзы были правы? — Ты решила всяких уродов слушать? — возмущённо оборвал муж. — Выкинь, нахер, эту чушь из головы, — прохрипел он осуждающе. — Я приеду, ещё поговорю с этими двумя «кадрами». — Дэрил, люди погибли, — голос дрогнул и она помолчала. — Потому что я не знала, что так случится. — Ты, мать твою, «не знала», — возмущённо повторил он, повышая голос. — Даже если бы, нахрен, знала, но не успела бы сказать, не поняла бы — один хрен ты была бы не при чём. Ясно?! «Не причём». Если бы «не причём». Что если она что-то упустила? Раньше она могла бы пресечь множество происшествий. Раньше она значила больше. Просто знала, что не подведёт их. Его. А теперь… — Я бесполезна, Дэрил, — тихо призналась Нина, качая головой. Злость Диксона схлынула. Заботливо кусая губу, он внимательно сверлил её влюблённым прищуром. — Малыш, поди сюда, — ласково махнул охотник, подзывая к себе. Но девушка, боясь расплакаться, покачала головой, оставаясь на месте. Кряхтя, Дэрил уже вздумал подняться. И ей пришлось встать. Она подошла, осторожно присаживаясь перед ним. Арбалетчик горячо обнял её за бёдра, заботливо притягивая к себе ближе. Он мгновение молчал, без улыбки, ласково пропадая в ней сильным, преданным взглядом. — Помнишь, как ты всех спасла? — прохрипел охотник, размеренно поглаживая широкими ладонями её спину. — Когда повезла грузовик на «Святилище»? Нина грустно улыбнулась, опуская взгляд. Она помнила. Шершавые пальцы осторожно коснулись кожи лица. Задели подбородок, ласково возвращая её взгляд его прищуру. — А помнишь, как меня выручила, вырубив из снайперки напавших дебилов? — его палец осторожно поглаживал её кожу, придерживая за подбородок. — И Рика спасла. Всё благодаря твоей меткости. Девушка улыбнулась, понимая, что плакать хочется уже от благодарности. — Ты про какую из перестрелок сейчас? — припоминая все их многочисленные бойни, решила уточнить она. — Вот я те о том и твержу, — с тихой гордостью заметил реднек. Из её груди вырвался благодарный смешок. И взгляд она всё же спрятала вниз. — Ты дохрена всего сделала даже помимо этих твоих знаний, — спокойно подытожил Диксон, качая отросшей чёлкой. — Если всё перечислять, то мы уедем, блин, только к вечеру. Его слова пробили тяжёлый барьер. И стена, что нависла над ней, вдруг сломалась. Нина, принимая шутку, облегчённо рассмеялась, вновь посмотрев на мужа. И благодарно замирая на его ласковом прищуре, что влюблённо застыл на ней. На лице Дэрила мелькнула кособокая улыбка. И пропала, растворяясь в преданной заботе. Он дотронулся до её лица, ласково поглаживая кожу шершавым пальцем. — Ты — часть этого мира, малыш, — вновь покачал он головой. — Уже давно его часть. Ты — часть всей нашей семьи. Моей семьи, Нин, — пробормотал арбалетчик хрипло. — Если после всего, что ты, блин, сделала для всех нас ты считаешь, что бесполезна — ну, значит любой из нас тоже, — он выжидательно замолчал, вместо ухмылки внимательно сверля прищуром. — Так, выходит? Девушка виновато усмехнулась. Нет, конечно. — Ты не просто наравне с нами — с Риком, со всеми нашими, — объясняющее прохрипел охотник. — Ты, чёрт возьми, среди тех, с кем лучше не связываться, — закончил он, уважительно поглядывая на неё. — Так что не говори мне больше такой чуши. Поняла? Не в силах скрыть улыбку, что расцвела на лице, Нина растроганно глядела на Диксона. Тот молчал, с удовлетворённой ухмылкой разглядывая её. Она покачала головой, безумно благодарная его поддержке. И, вместо слёз, примирительно потянулась к нему. — Иди сюда, — ласково прохрипел реднек, с любовью раскрывая объятия. Едва девушка нырнула к нему, сгрёб в охапку, сильным теплом окутывая её. И заботливо целуя в длинноволосую макушку.

***

То, что эта девочка интересовалась её самочувствием, ещё ничего не значит. Она по-прежнему из враждебной группы. Она по-прежнему нелюдима и мало идёт на контакт. Несмотря на кажущуюся безобидность, этот подросток может таить в себе угрозу. Как и любой чужак. Кэрол понимала это. Пусть этому «чужаку» и лет-то от силы 16 или 17. И упрямо щемящее в душе сочувствие лишь сердило её всё сильнее. Этот ребёнок подвергался жестоким испытаниям. И, кажется, не только со стороны апокалипсиса. Но и со стороны близких. Пелетье, как никто, это понимала. Рассвет сулил очередную жару. Кэрол устало поднялась по ступенькам, намереваясь зайти за Мишонн, если та ещё не вышла сменить её на пост. Но самурайка встретилась на пороге, уже собираясь спуститься в камеру. — Кэрол, — вместо приветствия, с дружелюбной серьёзностью пробасила негритянка. Только у неё, казалось, выходило совмещать в себе радушие и угрожающий взгляд. Пелетье оглянулась на окно подвала и, передумав говорить, решила отойти подальше, молчаливо привлекая за собой Мишонн. — Всё нормально? — настороженно поглядывая на неё, та проследовала за Пелетье, но остановилась, начиная волноваться. — Да, без происшествий, — с усталой мрачностью успокоила Кэрол. То, что она собиралась попросить, совсем не резонировало с её внутренним убеждением относительно этой девочки. Чужачки. И, всё же, Мишонн, кажется, питала к ней то же сочувствие. И если в случае с самурайкой — это не слабость. То самой себе Пелетье не могла позволить такую роскошь как сочувствие чужакам. И всё же жалость упрямо подкрадывалась к горлу. — Ты что-то выяснила? — внимательно разглядывая на её лице внутренние метания, первой заговорила Мишонн. Кэрол отрицательно качнула головой, поджимая губы и без улыбки глядя в ответ. — Когда вы с Риком наткнулись на неё, — проговорила Пелетье и смолкла на мгновение, — что она сказала? Самурайка вопросительно глядела в ответ. — Она хотела уйти от них? Мишонн плотно сжала губы, беспокойно поморгав. — Она сказала, что не знает, зачем это сделала, — проговорила она, вспоминая. Не это она хотела услышать. Кэрол понимающе покивала, устремляя взгляд в сторону клетки. — Она не хотела там оставаться, Кэрол, — невесело добавила самурайка, вынуждая Пелетье вновь обернуться на неё. — После нашего визита, поняв, какие мы, она и сбежала. Кэрол молчала, читая ответ на лице Мишонн. — Думаешь, она не опасна? — с сомнением протянула Пелетье. — Думаю, она просто подросток, что успела натерпеться за свои… сколько ей там, — самурайка с сочувствием покачала головой. — Мне кажется, её не стоит так долго морить в этой камере. Да, именно эти сомнения терзали и саму Пелетье. — Думаю, со дня на день её можно выпустить. — А если, сделай мы это, она перережет нас ночью? — снижая голос, встревоженно прошипела Кэрол. Мишонн с несогласием усмехнулась: — Не с нами ей тягаться. — Мы не можем ей доверять, — с беспокойным холодом оборвала Пелетье. — Мы о ней ничего не знаем. Самурайка смолкла, вновь часто поморгав и без улыбки поглядывая в ответ. Да, она это понимала. — Я послежу за ней пару часов, — мрачно вздохнула Мишонн. — Может, что-то выясню. — «Пару часов»? — Кэрол настороженно нахмурилась. Стеречь девочку они договорились по очереди. В отсутствие Дэрила и Нины, с занятостью Розиты обучением людей, со всё ещё выздоравливающей Сашей, свободных на этот пост оставалось немного. Семейство Ри помогало общине, сменяя родительский пост по очереди. Самурайка должна была стеречь до обеда. — Рику нужна помощь с людьми, — объяснила свой отгул негритянка, устало улыбаясь. — Карл вызвался сменить меня, как только проснётся. Мишонн многозначительно поглядела, намекая на интерес младшего Граймса к этой девочке. Но Кэрол, не разделяя веселья, улыбкой не ответила. Она, как и Рик, считала, что со сближением с Лидией Карлу лучше повременить. Не только потому, что парень уже встречается — это их дело. Речь про безопасность. Звук широких шагов отвлёк обеих. — А вот и он, — улыбнулась самурайка подошедшему Рику. Лидер Александрии, несмотря на раннее утро, казался бодр и даже заведён. На лице читалась забота о множестве нерешённых вопросов, где один по степени проблем соперничал по важности с другим. На Граймса свалили решение всей ситуации со враждебной группой. Единогласно, не договариваясь. Дружественные общины, не сговариваясь, предоставили ему решать эту проблему. Как и всегда. Но он справится. Как и всегда. Пелетье знала это. — Ты к Лидии? — шериф, приобняв Мишонн, с теплотой, но собранностью, поглядывал на неё, тем не менее уже зная ответ. — Подойду к тебе, как только придёт Карл, — самурайка ободряюще погладила его по спине, отвечая на объятия. Граймс, приняв информацию, уже собрался зашагать дальше. — Рик? — Мишонн растеряла улыбку, с беспокойной задумчивостью глядя на него. Тот остановился, тут же вперив в неё настороженный взгляд и задавая немой вопрос. — Дело в Лидии, — вздохнула самурайка. Лицо шерифа потемнело. Он вопросительно взирал в ответ. Самурайка обернулась на Кэрол, очевидно, ища поддержку. Но, не найдя её, вернула взгляд Рику. — Мне кажется, она не опасна. Возмущённый Рик, исподлобья сверля её, тут же шагнул ближе. — Она не хочет быть там, — покачала головой Мишонн. — Мы этого не знаем, — процедил Граймс. — Она — просто жертва, — самурайка с пониманием глядела на него, но продолжала попытки достучаться. — Стоило ей узнать, что бывает иначе, она сбежала. — Мы этого не знаем, Мишонн, — снижая голос, твёрдо процедил Рик. — Мы не знаем, зачем она ушла оттуда. Мы не знаем, что в её голове. Мы не знаем, что она предпримет, стоит нам ей поверить. И Кэрол мысленно согласилась с ним. — Ты не знаешь, ушла она оттуда или её отправили, — Граймс сверлил пронзительным взглядом самурайку, ища на её лице признаки, что смог убедить. — Вдруг она шпион, что заслан выведать все наши слабые точки? — накренив голову, проговорил он вкрадчиво. Сжав губы, Мишонн молчала, кажется, вынужденная согласиться с ним. — Я не стану верить ей просто так, — мрачно покачал головой Рик. — И никому больше, — отчеканил он. Самурайка примирительно вздохнула, невесело посмотрев на Кэрол. Пелетье лишь взглянула в ответ. Да, часть её соглашалась с Мишонн. Более того, она и начала этот разговор как раз потому, что сострадание в адрес этой девочки перевешивало. И всё же… — Значит, она так и будет сидеть в этой клетке? — самурайка не глядя махнула в сторону камеры. — Да, пока я не пойму, что она не опасна, — железно отрезал Граймс. — Но Рик… — Мишонн, — процедил он и шагнул ещё ближе, глядя ей в глаза. — Я всё сказал. Скажу больше: если я заподозрю её хоть в чём-то, если Дэрил с Ниной не вернуться оттуда, — опасно проговорил шериф и смолчал тяжёлую паузу, — она труп. Обойдя обеих, Рик широким шагом направился прочь.

***

Отойдя от стены, Лидия обняла себя руками, обдумывая услышанное…

***

Последний день в городе мертвецов они провели, вернувшись к последней указанной Юджином точке. Они достали селитру. Всё-таки достали селитру. И не только её. Фургон бы не вместил всё это. Боковое зеркало заднего вида мерно вибрировало, показывая вздымающуюся пыль из-под колёс грузовика, алеющего в лучах очередного заката. Глядя в отражение, Нина рассматривала уменьшающуюся в размерах Атланту, её высокие здания, что ещё блестели неустанными стёклами вдали. Город мертвецов. Странное чувство. Уезжать из опасного места, кишащего ходячими. И ощущать тоску. Приятную и ностальгичную. Что это? Кажется, она стала чувствовать себя как Диксон — бороться с опасностью, бороться с миром, чувствовать себя… Да просто чувствовать себя. Жажда адреналина? Привыкание к этому миру? Дэрил такой же. Ему спокойнее на вылазках. Он говорил, но она и сама это знает. Просто видит. Они теперь оба такие. Заражены гениальностью умершей цивилизации, потакая законам природы, что отвоевала своё. Что стало бы, случись им с Дэрилом остаться вдвоём? Смогли бы они жить вот так, как люди Диего? Насколько вообще реально жить среди мертвецов? Реальнее, чем ей кажется. Шепчущие тому пример… Воспоминание обо всё ещё висящей над всеми угрозе омрачило мысли ещё больше. И девушка тут же отбросила их, взглянув на Диксона. Спокойно ведя грузовик, тот, почуяв её взгляд, скосился в ответ. И тёплая забота любимого прищура окончательно развеяла её печаль. Они справятся. Они со всем этим справятся. Как и со всем, что уже выпадало на их долю. Грузовик сбавил ход. И Нина, очнувшись от мыслей, стала оглядываться. Частный сектор. Они на выезде из Атланты. Практически уже не в ней. — «Кинг-Спрингс»? — Нина, приглядываясь к дороге, пыталась определить место. — Почти, — с ухмылкой прохрипел арбалетчик. — Двести восьмидесятое. Значит, развилка уже была, и они свернули правее. Она этот момент упустила. Ушла в мысли. Но место-таки определила. Охотник одобрительно косился на неё, тоже это понимая. Но с заботливым беспокойством хмурился. Сил скрыть усталость уже не осталось. — Сейчас приедем, Малыш, и отдохнёшь, — ласково успокоил Дэрил, выворачивая руль. Грузовик, тарахтя двигателем, стал сворачивать к опустевшему домику. Ночлег.

***

Усталость этого дня гарантировала ей крепкий сон до самого утра. Однако, проснувшись среди ночи, Нина уже минуту прислушивалась к крайне скверным ощущениям в желудке, что и вынудили её пробудиться. Тяжесть вновь дала о себе знать, неприятно сдавливая всю её изнутри. Нина откинула простынь, пережидая это состояние. Но желудок продолжало скручивать. Неудивительно. Позавтракать старыми консервами. И не съесть после этого ничего. Если Дэрил и может есть такое, то её организм, кажется, принимать это пока отказывается. Вот они, особенности апокалипсиса. Слабый организм и тяжёлая старая пища. Нина медленно слезла с кровати, стараясь не создать шума. Движение вызвало новый неприятный отклик в желудке. Она остановилась, вновь пережидая. Но тягостное отвратное чувство всё усиливалось, подкатывая выше. В горле встал ком. Надо успокоиться. Взгляд отыскал дверь в уборную. Тело обдало жаром. Надо успокоиться. Сейчас всё пройдёт. Сейчас… Нина сорвалась с места. Рывком открыла дверь, что хлопнула о стену. Метнулась к унитазу. Секунда… Её вырвало. Едва успела. Она так и осталась сидеть, всё ещё часто дыша и продолжая придерживать волосы рукой. Шум в комнате. Свет Луны вдруг заслонила плечистая фигура. — Малыш? — резко обеспокоенный Диксон спешно присел рядом, обняв за плечи. Он не задавал вопросов, не став обременять ими сейчас в такую минуту. Его тёплые ладони с неизменной заботой крепко придерживали её, готовые поддержать или отнести. — Чтоб их, эти консервы, — выругалась девушка. — Так и знала, что я их не осилю. — Ч-чёрт, — тревожно прохрипел реднек, сочувсвтенно поморщившись. — Давай-ка, — он аккуратно потянул её вверх, помогая подняться. Придерживая всё ещё сгорбленную после случившегося, охотник потянул её к выходу, но Нина притормозила у раковины. Лишь только после сдалась арбалетчику, и тот отвёл её в комнату. Девушка облегчённо рухнула на край кровати, прикрывая глаза. Сейчас она вдвойне, втройне, благодарна ему за всё. За эту нескончаемую молчаливую заботу, за защиту, за то, что он всегда готов прийти на помощь. Слабость всё ещё ощущалось. Но больше не тошнило. По крайней мере, так сильно. — Ляг повыше на подушку, — раздался над ухом заботливый хрип Диксона. Нина отрицательно мотнула головой, всё ещё боясь отползать от края. Тёплая рука арбалетчика успокоительно легла ей на плечо. Смотрит. Она чувствует. — Чёрт, я хренов идиот, — с досадой выругался Дэрил. Нина открыла глаза. В ночной полутьме Луна освещала его беспокойно виноватое лицо. — Перестань, — улыбнулась ему девушка. — Ты-то тут при чём? Реднек фыркнул. — Кто тя заставил есть эти консервы? — проворчал он сам на себя. — Эту резину даже я едва переварил, нахрен. Чёрт… Прости, малыш. Эта забота и искренняя вера в то, что он виноват в случившемся, вызывало трогательное умиление. — Брось. — Нина устало улыбнулась, вновь прикрывая глаза. — Ни в чём ты не виноват, перестань, — она улыбчиво помолчала и ощутила, как тёплая ладонь вновь с подбадривающей заботой легла на её плечо, а после — успокаивающе пригладила ей волосы. — Всё в порядке, к утру оклемаюсь. Обещаю, со мной всё будет хорошо…