somnium, somnia...

Мишон спокойно шла рядом, хоть Рик и понимал, что он слишком спешит. Западная граница не так сильна, как остальные три. Но Розита ещё обучает людей, и сторожить этот участок пока некому. Все, кто может, уже задействованы в работе. Людей не хватает. Как и всегда. — Ты не обязана брать на себя и это, — шагая, Граймс покосился на неё. Они остановились на развилке у западно-восточного перекрёстка Александрии. Мишонн улыбнулась, мягко хлопнув его по спине. — Я знаю, — пробасила она. Рик внимательно глядел на неё, ища признаки усталости на её лице. Последнее, что он хотел бы делать, это выматывать близких ему людей окончательно. Но он всё равно это делает, позволяя им брать на себя все эти заботы. — Мы можем подождать на сегодня, — качнул головой Граймс, продолжая сканировать негритянку на предмет сомнений. Но та лишь усмехнулась, понимая, что он её отговаривает. — Я не устала, Рик, — успокоила Мишонн. Шериф молчал, разглядывая её улыбку. Её силу в тёмных глазах. Порой, он не мог дать чёткого определения их с ней отношений. Он даже не мог объяснить их самому себе. Она — друг. Близкий и преданный. Она — женщина, коей он дорожит. Она — не только та, ради которой он пожертвует всем. Она — поддержка и опора, и сама может посоперничать с ним по силе духа. Она сказала, что любит. За отгремевшими событиями он запамятовал об этом. Но сейчас, глядя на неё, не знал, как заговорить, как начать. Он просто не относился ко всему этому так. Относился иначе. — Иди, — она улыбнулась, кивая ему за спину. — Я справлюсь. Рик обернулся. Да, Стивенсон уже на точке сбора. Помедлив, Граймс вновь обернулся на самурайку и, приблизившись, поцеловал на прощание, заставив её задумчиво замереть на нём. — Зови, если понадоблюсь, — погладил он её по плечу. И, развернувшись, зашагал к Стивенсону.

***

— Решил строить из себя дизертира, Сандерс? — прошипел Джейкоб, шагнув на солдата. Тот с иронией хмыкнул, не решаясь открыто усмехнуться. — У нас пожизненная вольная, командир, — проговорил он, пожимая плечами. — Я просто остаюсь, где хочу остаться. — Ты остаёшься ради своих больных иллюзий, — сбавляя тон до полушёпота, процедил капитан, приближаясь ещё на шаг. — Наплевал на своих товарищей ради собственного помешательства. Последняя фраза смогла пробить брешь. Солдат помрачнел, с отчаянной злостью реагируя на эту колкость. — Я не обязан, — возразил он сквозь зубы, — не обязан караулить их постоянно… — Ты слышал, что я тебе сказал? — с угрожающими нотками вкрадчиво прошипел Стивенсон. — Надвигается война. Рик Граймс готовит людей к атаке. Или ты ослеп и не видишь ничего за своей… — Я не обязан отчитываться за свои чувсвта! — тут же пресёк очередную колкость в этом направлении Уилльям. Желваки на скулах Капитана заиграли. Он приблизился, глядя глаза в глаза. — Это не чувства, это одержимость, — процедил Джейкоб. Сандерс с упрямой обидой глядел в его глаза, не собираясь проигрывать. — Считайте, как хотите, Командир, ваше право. Я остаюсь. Джейкоб тяжело молчал, невесело разглядывая это упрямство. И, вдруг смягчившись, взял солдата за плечи. — Мы с тобой знаем друг друга с Йемена, — проговорил он почти по-отечески. — Вместе стреляли по «АКАП-овцам». Вместе в вертолёт садились. Уилл молчал, разглядывая капитана. Упрямый взгляд изменился. — Кто тебя, молокососа, из этого вертолёта потом вытаскивал, помнишь? — продолжая, вздёрнул подбородком Стивенсон. Поджав губы, солдат исподлобья глядел на Джейкоба, не скрывая благодарного уважения. — А ты до сих пор как ребёнок, ей богу, — проворчал капитан. — И откуда в тебе это дурацкое ребячество? Брось эту чушь и возвращайся к работе. Скулы на лице сержанта заиграли. Он опустил в землю упрямый взгляд, смолчав. — Возвращайся к нашим, передай радиостанцию, — с мягкой настойчивостью проговаривал Стивенсон. — Займи управление, как и положено моей «правой руке». — Я тебе по гроб жизни обязан, командир, — проговорил он тихо, но твёрдо. — И до самого этого гроба не рассчитаюсь, — Уилл взглянул на Джейкоба. — Но я не уеду отсюда, пока не увижу, что она здесь и в безопасности. Не дав ответить, Сандерс обошёл его, зашагав прочь. — Упрямый осёл, — с беспокойством проворчал ему вслед Стивенсон. — Джейк? — окликнул его Рик. Он обернулся. Глава Александрии привычным широким шагом приближался к нему. — Всё нормально? — Граймс остановился рядом, косясь на быстро удаляющегося солдата. — Да, — капитан расстроенно махнул рукой в сторону упрямца. — Не бери в голову, — он вздохнул, усилием сбрасывая меланхолию и возвращаясь к делу. — Как обстановка? — Западная граница слабее, — нервно повёл плечом Рик, переключая взгляд в сторону ворот. — Не хватает людей. Они тяжело помолчали, оба понимая, о ком сейчас беспокоятся, не сговариваясь. — Они вернутся, Рик, — Стивенсон настойчиво глядел на шерифа. И тот, обернувшись, взглянул на него, с пронзительным безмолвием ища в его словах истину. Причину поверить. Дать себе надежду. — Вернутся, я знаю, — обнадёживающе кивнул Джейк. Граймс переступил с ноги на ногу, с тяжёлыми мыслями опуская взгляд. Рука привычно покоится у кобуры. Джейк уважал его. Не только потому, что лидер Александрии в прошлом служил копом. Не только потому, что взял на себя лидерство восстания против «Спасителей». Граймс прошёл жизненный огонь. И справился с этим. Такой взгляд не скроешь ничем, и Стивенсон это прекрасно знал. — А пока, — подкрашивая их общее беспокойство шуткой, продолжил капитан, и Рик посмотрел на него. — Бери вот этого, — Стивенсон с раздражённой усталостью кивнул на озлобленно удаляющегося Сандерса. Рик полубоком поглядел ему вслед. С вопросительным безмолвием покосился на Джейкоба. — Проблемы? — шериф вновь поглядел вслед солдату. Подгоняемый обидой, тот успел убежать уже достаточно далеко. — Только с непробиваемым упрямством, — в сердцах проворчал капитан. Граймс иронично усмехнулся. — Знакомо, — проговорил он, кивнув. И, мрачнея, вновь поглядел на ворота. Стивенсон молчал, прекрасно понимая. — Сутки, как они должны уже быть здесь, — проговорил он с задумчивым беспокойством. Вздохнув, капитан ободряюще потрепал Рика за плечо. — Ты этих двоих разве плохо знаешь? — обнадёживающе хмыкнул Джейкоб. — Будь уверен, шериф, они вот-вот покажутся на пороге… Едва прозвучали эти слова, как скрип ворот отвлёк обоих. Главы общин с надеждой обернулись на отъезжающую решётку. И, спустя мгновение, спешно зашагали к ограде. На территорию Александрии въезжал грузовик…

***

Ещё издалека юный Джеф увидел их с Дэрилом приближение. Но сбегать с поста и открывать не спешил. Опережая упрямого реднека, чтобы он меньше травмировал ногу, Нина приоткрыла дверь кузова, выглядывая первой. Пришлось выпрямиться во весь рост и помахать мальчику, чтобы парень признал в них своих и открыл. Увидев её, Джеф скрылся из виду. И, спустя минуту, ворота поползли в сторону. Нина с Дэрилом переглянулись. Значит, на воротах по-прежнему не хватает людей. С момента их отъезда из Александрии прошло несколько дней. Несколько дней путешествия. Но ей казалось, будто успело пройти несколько недель. Будто они уезжали за взрывчаткой так давно. Нина переключила передачу, ощущая на себе взгляд Диксона. Обернулась. Тот молчал, с проскальзывающей ухмылкой наблюдая за её умелыми манипуляциями. Улыбнулась на это, не сдержавшись. Нажала на газ, трогаясь вперёд, заезжая на территорию. И уже отсюда наблюдая, как, сорвавшись с места, к ним спешат Рик с Джейкобом. Это вызвало невольную улыбку благодарности. Выглядело так, будто эти двое дежурили у ворот постоянно. Нина заглушила двигатель и первой выпрыгнула из грузовика, намереваясь обойти кузов и помочь Дэрилу вылезти. Но угодила в объятия Стивенсона. Капитан бодрой военной походкой уже нагнал её и с облегчением прижал к себе. — Как я рад тебя видеть, — проговорил он, не давая ей отодвинуться. — Джейк, — улыбаясь, дружелюбно проворчала девушка. Но вместо желания укорить в чрезмерной сердечности с радостью обняла в ответ. — А я тебя, — тихо прошептала она. — Прости, — Нина вынужденно отстранилась. — Нужно помочь Дэрилу спуститься. — Помочь? — насторожился капитан, следя, как девушка обходит грузовик. — Что случилось? Вопрос довольно риторический, если учесть, что раз всё хорошо, то вариантов всего два — несчастный случай или успешно разрешённое нападение. Не отвечая, Нина обошла капот, но остановилась, удовлетворённо выдохнув и наблюдая дружескую картину. Около открытой дверцы стоял Рик, поддерживая Диксона за торс. А тот, ворча о том, что сам способен выйти, перекинул сильную руку через плечо шерифа, подползая к краю. И, спустя секунду, спрыгивая на здоровую ногу, поморщившись. Граймс поддержал реднека, помогая ему в устойчивости. — Что случилось? — без шуток хмурясь, Рик кидал беспокойный взгляд то на перебинтованную ногу арбалетчика, то на него. — Наткнулись на отморозков, — отмахиваясь, прохрипел тот. Вперив тревожный взгляд в Диксона, шериф вопросительно глядел на него. — Порядок, — ободряюще заверил друга Дэрил, наблюдая его требовательный беспокойный вопрос. — И где сейчас эти «отморозки»? — упирая руки в бока, рядом с девушкой поравнялся Стивенсон, уже явно знающий ответ. — Кормят мертвяков, — подтверждая очевидное, кратко прохрипел охотник, многозначительно переглянувшись с Ниной. Граймс, продолжая тревожно хмуриться, тоже взглянул на неё. Поджав губы, она с мрачной решимостью промолчала, подтверждая слова. И, чувствуя взгляд капитана, обернулась. — Ты в порядке, всё обошлось? — Джейкоб глядел встревоженно, хмуря кустистые брови. Если она сейчас посмотрит на Дэрила, выдаст обоих. — Так точно, — шутя, ухмыльнулась девушка. Стивенсон облегчённо выдохнул. Кажется, поверил. О том, что их фургон рухнул с моста, и что она сама стояла на краю пропасти, знать ему ни к чему. — А где Кэр? — настороженно щурясь на Граймса, беспокойно спросил Диксон, невольно оглядывая периметр Александрии. И Нина знала причину его беспокойства. Последний раз та исчезла, просто решив погостить в Королевстве дольше, чем обычно. — Всё в порядке, — кивая, успокоил шериф. — Она со смены, спит. Понимающе кивнув, арбалетчик покусал губу. И, хромая, сдвинулся с места, захлапывая кузов. Рик выставил руку поперёк, призывая повременить. — Стоп, куда ты собрался? Прохромав ещё полшага, Диксон остановился, озадаченно щурясь на друга. — Домой, — пожав широкими плечами, прохрипел он очевидный ответ. Граймс покачал головой, подходя к нему. — Тебе нужно к Вернону, осмотреть огнестрел, — Рик махнул на перебинтованную ногу друга и, обеспокоенно хмурясь на это, исподлобья взглянул на реднека. — Я порядок, — упёрся тот, щурясь в ответ и спокойно игнорируя заботу. — Отосплюсь и смогу бегать. — Дэрил, — Нина шагнула навстречу. — Рик прав. Арбалетчик, переступив поудобнее, бросил прищур на неё, вновь на Граймса. Тот, с хитринкой покосившись на девушку, вернул внимание другу. — Или можем позвать старика к вам домой, раз ты не хочешь к нему сам. Нина спрятала улыбку. Она знала уловки Рика. И знала, что Дэрил не станет гонять мистера Вернона ради собственной прихоти. Реднек с досадой покусал нижнюю губу. — Не, — прохрипел он, сдаваясь. — Я дойду. Граймс одобряюще кивнул. И, всё ещё хмуро поглядывая на ногу друга, шагнул помочь. — Сам дойду, — ворча, отшатнулся Диксон. — Дэрил, — укоризненно осадила его девушка. — Чёрт, — понимая, что ему не отвертеться, охотник бросал досадный прищур с неё на Рика и обратно. — Хрен с вами, — сдавшись, он поднял руку, соглашаясь на желание Граймса помочь ему. Уперев кулаки в бока, Стивенсон посмеивался. Ухмыляясь, Рик переглянулся с Ниной и, подходя к упрямому реднеку, подхватил его под плечо.

***

Апокалипсис. День 526-527. Ночь, начало суток.

В камере уже потемнело. Как и за окном. Что говорило о том, что через пару часов его сменит Мишонн. Если пойти перекусить, то он мог бы просидеть ещё. Но отец против. Он заходил вечером, Карл спрашивал об этом. Младший Граймс вздохнул, поглядев на решетчатое окно. Небо уже сине-чёрное и звёзды завихрениями загорались одна за другой. Она смотрит. Карл прервал созерцание, возвращая внимание девушке. Лидия молчала, наблюдая за ним. Они так и сидели. То разговаривали о выживании, о друг друге. То молчали час-другой. Ему комфортно с ней находиться. Она — интересный человек. Сильный, но хрупкий. И уж точно не злой, какой её считает множество людей здесь. Из тех, кто знает. — Думаешь, когда уже сможешь уйти отсюда? — она грустно улыбнулась. А Карл, рассматривая эту эмоцию, со спокойным отрицанием покачал головой. — Я думал другое, — покачал он головой. И шляпа отца повторила движение. — Что думал? — протянула она также тихо, с тем же вниманием глядя на него. Карл промолчал, возвращая взляд на окно. — Что тебе, скорее всего, очень надоело сидеть в четырёх стенах, — он взглянул на неё, изучая взгляд. А Лидия опустила голову. Она сидела на полу, подтянув к себе колени, обхватив ноги. Худая, даже чересчур. В её условиях жизни она и не могла питаться хоть немного по норме. И Карл решил, что при следующем своём дежурстве обязательно принесёт ей поесть. — Всё, что мне позволено, это «сидеть в четырёх стенах», — ответила она на его фаразу. — Ничего не поделаешь. Младший Граймс нахмурился, обдумывая эти слова. Да, ей не положено выходить. Она считается врагом. А большинство здесь живущих даже не знают, что она здесь есть. И он ничем не может помочь… А так уж и не может?.. — А если всё же можно? — проговорил он свои мысли вслух, с проблеском улыбки поглядев на неё. Лидия заинтересованно подняла голову. — Что если ты могла бы выйти? — протянул он вдохновлённо. Девушка с неверящей настороженностью молчала. — Я могу вывести тебя, — озвучил Карл свою идею. — На несколько минут, из этой камеры. — Тебе нельзя, — удивлённая предложением, резонно возразила пленница. — А кто узнает? — Граймс младший усмехнулся. — Но могут увидеть… — Полночь, — с улыбкой возразил он, пожав плечами. — Даже если увидят, ничего не поймут. Лидия молчала, меняясь в лице с настороженности на проблеск надежды и намёк на улыбку. — Ещё не полночь, — поправила она, опираясь на свои навыки определять время по небу. — Но уже скоро, — с расслабленной уверенностью возразил Карл, тоже имея такие навыки. Они замолчали. И вдруг заулыбались друг другу. Воодушевлённый идеей, парень вскочил на ноги. И Лидия боязливо поднялась следом. Снимая ключи с пояса, младший Граймс подошёл к камере и, вставив в замочную скважину, оглянулся на дверь. Оба затихли, прислушиваясь к тишине. Никого. Никто не проходит мимо. Никто не сможет уличить их. Карл обернулся к решётке… — Постой, — выпалила Лидия. Оба взглянули друг на друга. Карл — с решимостью. И уверенностью в правоте — она невиновна. А, значит, имеет право подышать свободой. А Лидия — боязливо, сомневаясь в этой правильности. — Ты уверен? — протянула она тихо, переключая взгляд с замка на него. — Уверен, — спокойно ответил Граймс младший, выжидательно замирая. — Что если нас заметят? — проговоила она вслух свои опасения. — Не беспокойся, у меня пистолет, тебя не тронут, — заверил Карл, уже решив открыть. — Нет, — вновь остановила она. — Я… Я о тебе. Что если тебя за это накажут? Парень поглядел на неё без улыбки, полностью осознавая последствия. — Это будет не твоя забота. — Просто… — она помедлила, но решила договорить. — Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Тут уже замер Карл, приятно удивлённый. Но, помедлив, решительно провернул ключ. Решётка скрипнула, отъезжая в сторону. — Пойдём, — подбадривающе кивнул он в сторону выхода. — У нас в запасе минут двадцать. Потом придётся вернуться. Иначе засекут.

***

(Сумерки, полночь)

Старик осмотрел его быстро. Упомянул свою докторскую хрень про то, что заражение остановлено вовремя. Похвалил за найденные бинты, перебинтовал и выдал на смену новые. А Диксон про себя в очередной раз отметил поблагодарить Нину за найденную аптечку. Спустя ещё полчаса они с ней оказались дома. «Дома». Сам тому не веря, охотник присел на ковёр около кровати, наблюдая, как малышка подвязывает под грудью топ, чтобы не задевать свой содранный бок. Очевидно, вознамерилась пойти в душ одна без него. Связанный под грудью, разодранный передрягами, топ казался ничтожной тряпкой, предательски подчёркивающей все изгибы, родные и влекомые. Каждую её родинку, каждую впадинку, каждый изгиб он изучил до миллиметра. И вся эта чушь по поводу проходящей со временем жажды — полная хрень. Его штормит от неё. Сносит крышу. И он всё больше цепляется, словно наркоман со стажем. Любимые очертания родной фигурки делали своё дело. И Дэрил чувствовал себя грёбаным извращенцем, понимая, что даже запёкшаяся кровь на притягательной коже не отрезвила его, явно не туда свернувшие, раздумья. Не отрезвила этот треклятый жар, что упрямо путал все его трезвые мысли, оставляя в голове лишь те, что ниже пояса. — Эта тряпка занесёт ещё больше заразы, — наблюдая, как она неспешно подгибает топ, хриплым голосом заметил Диксон. — На ней больше пыли, чем во всей Атланте. Нина подозрительно прищурилась. — Диксон, — с улыбкой произнесла она. Эта понятливая мордашка вызывала ухмылку, и он ничего не мог с собой поделать, как бы ни пытался её унять. — Что? — протянул он, вскидывая брови. — Я серьёзно. И это правда. Топ, действительно, пострадал. Про Малышку он и вовсе молчит. А значит, от греха подальше, лучше прямо сейчас снять эту тряпку. — На себя посмотри. Теперь моя очередь оберегать тебя и динамить, — припомнила она её собственное давнее ранение. — У тебя огнестрел, — резонно заметила жена, теряя улыбку за беспокойством. В те дни, помнится, её ранило в ногу. И пусть после их долгожданной близости он на стенку кидался, изнывая от жажды получить её ещё. Получить больше. Он не лез к ней. Не лез недели три. Да, кажется, это было чертовски давно. И уже тогда — с ними стряслось столько дерьма. Но вопреки всему, что свалилось на её хрупкие плечи, она стоит здесь, перед ним. Целая, живая. И нужно бы в очередной раз поблагодарить чёртову судьбу с апокалипсисом на пару за то, что они с Ниной выдержали все их хреновы подарки. Она развернулась, сбрасывая рюкзак на пол. Несколько гематом. Ссадины по всему телу. И на боку — самая большая, полученная ещё при падении на мосту. Нина обернулась. И, обнаружив его наблюдение, вопросительно проследила за взглядом, понятливо подмечая старую и самую большую кровавую ссадину. — Ну-ка дай взглянуть, — Дэрил махнул к себе рукой. Малышка неспешно прошла к нему. А он, замерев, как дурак, очарованно наблюдал её плавную походку. Расслабленную. Мягкую. Доверчивую. Она его. Она полностью принадлежит ему. И это дурманящее чувство обладания заветным никак не покидало мысли. Он следил, как плавно покачиваются бёдра. Как подошла к нему, с милой ухмылкой без труда читая у него на лице все эти предательски похотливые мысли. Чёртов извращенец. Рана действительно выглядела лучше. Дэрил осторожно прикоснулся к её коже. Горячей от жары, соблазнительно влажной. Нина не сдержала открытой улыбки, укоризненно покачав головой. — О, нет, тебе ждать ещё три недели, — ухмыляясь, поддела его она. Он хотел бы возразить, что вовсе об этом не думает. Но ему всегда мало. Ему её всегда мало. Будто он жаждал насытиться. Насытиться перед чем?.. — На мне заживает как на собаке, — возразил Диксон совсем не то, что надумал, и сиплый голос выдал остатки мыслей. Нина, воздев взгляд вверх, лишь хохотнула, получив подтверждение своим наблюдениям. Под его изумлённо поползшие вверх брови она медленно сняла топ, откидывая тряпку прочь. Медленно наклонилась, нарочно дразня его. Руки сами потянулись к её бёдрам и Диксон, стискивая челюсти от зудящего желания, с наслаждением сжал упругие мышцы. Малышка ухмыльнулась и, прильнув к нему, накрыла его губы поцелуем. Реднек тут же ответил ей, впиваясь в неё, с жадностью подаваясь навстречу в надежде перетянуть коварную девчонку к себе на колени. Но та увернулась, мягко отпрянув назад. Вынуждая его от досады издать тихий рык. — Я в душ, — Нина хитро усмехнулась. В её карих глазах плясали игривые огоньки. Медленно отползая, словно кошка, она поднялась на ноги и, отворачиваясь, скрылась в ванной комнате. Ну, он ещё отыграется. Хитрюжка. Но спустя минуту проиграл собственной гордости. Опираясь на кровать, кряхтя, он поднялся с пола. Сбросил жилет, откидывая на кресло. И, расстёгивая пуговицы на рубахе, прихрамывая, побрёл к ванне. Подошёл, повернув ручку. Взглянул на свою одежду, понимая, что освобождаться от неё с этим грёбаным огнестрелом он будет вечноть. И, сердясь на обстоятельства, отбросил эту идею, разворачиваясь назад. И, раздражённо снимая с себя безрукавку, кинул её прочь, оставаясь голый по пояс.

***

Нина вышла из ванной спустя добрых полчаса. Дэрил понимал. После пережитой жары он и сам, если бы мог, простоял бы минут двадать. Вот только всё, что ему сейчас позволено, это снять бинт, ополоснуться и позволить малышке обмотать его по-новой. — Я помогу, — наблюдая его попытки освободиться от грязных штанов, шагнула к нему Нина. Чувство досадной подбитости откровенно злило. Он, словно калека, вынужденный принимать помощь. Но досада вмиг улетучилась, сменяясь предательски участившимся сердцебиением, едва малышка взялась стягивать с него уже расстёгнутые штаны. Она присела перед ним, аккуратно обходя рану, снимая медленно, почти дразня. И Дэрил, сцепив зубы, запрокинул голову, матерясь про себя, что ему ничего не светит, пока не заживёт эта хренова царапина, будь она неладна. Следом за штанами аккуратно развязалась повязка. Когда вниз поползли боксеры, Диксон, до боли кусая губу, уже надумывал доделать работу сам. Иначе, ещё немного, и он наплюёт на боль в собственном огнестреле, заполучив малышку прямо здесь, посередине комнаты. Нина вдруг осторожно толкнула его на кровать, заставляя сесть. И он запоздало понял, что осталось снять тряпки с ног, и он свободен. — Не благодари, — с сочувственной полуулыбкой закончила Нина, отбрасывая его грязную одежду прочь. Она протянула руку, намереваясь помочь подняться. И, вздохнув, Дэрил позволил ей, берясь за её ладошку и поднимаясь на ногу. — Иди, — Нина шагнула ближе, кладя ладонь ему на грудь. Голый, стоя перед ней, Диксон молчал, слыша собственное шумное дыхание. Глядя на неё сверху вниз. Совсем близко. В то время как коварная девчонка медленно повела пальчики вниз, вдоль его живота. Поднимаясь на цыпочки, она прильнула к его губам и охотник, сгребая её в стальную хватку, впился в ответ, борясь с желанием искусать каждый дюйм её манящей кожи. Нина мягко отстранилась, первой разывая поцелуй. — А я пока всё уберу, — закончила она мысль. Мгновение он стоял, утонув в её взгляде, пропадая в карих глазах. Помедлив, мягко накрыл её губы ещё раз, с отчаянной неохотой отстраняясь. И, прихрамывая, побрёл в душ.

***

Они вышли из подвала на улицу, обнаруживая звёздное небо, раскинувшее своё полотно во всей красе. Душная жара наконец-то отступила, сменяясь ночной прохладой. Карл решил сделать петлю в окрестностях дома, чтобы не уходить далеко. И в то же время показать ей то, что, вероятно, она ещё точно не видела. Оттопырив расстёгнутую рубашку, младший Граймс засунул руки в карманы джинс, неспешно шагая рядом и наблюдая за ней. А Лидия озиралась. Боязливо, робко, и в то же время восхищённо. И, кажется, не могла перестать этого делать. Она шла, обнимая себя за плечи. Худоба и подсознательная сутулость добавляли ей уязвимости. Что вызывало в нём самом волну протеста против всех, кто порицает её. Вызывало желание защитить её. И он защитит. Даже если против неё ополчатся все в поселении. Даже если придётся встать против отца. Часть соседнего дома кончилась, и по левую руку открылся вид на ночную поляну. Карл любил этот вид. Но вёл Лидию не сюда, понимая, что если её вели к камере, то точно проводили мимо. — Думаю, это место ты уже успела увидеть, — кивнул он в сторону поляны. Обнимая себя руками, девушка потерянно оглядывала раскинувшийся пейзаж. Оглядывала с интересом, будто сейчас ей довелось увидеть всё это под другим углом. — Мне не до того было, — коротко пробормотала она. Казалось, без осуждения или намёка на обиду. С простой констатацией факта. Но Граймс младший чётко ощутил, как его самого кольнуло чувство вины. Хоть сам он и не принимал в этом участия. — Они посадили тебя не потому, что сами — плохие люди, — честно объяснил парень. И свернул вправо, переходя дорогу. Лидия последовала за ним. — Просто сейчас такая жизнь, — понимающе договорила она. — Не извиняйся за них. Ты не они. Заинтересованный фразой, Карл, шагая, вопросительно посмотрел на девушку. Но та шла, опустив руки и голову, и просто задумчиво глядя себе под ноги. — Почему? — протянул он, не дождавшись ответа. Лидия подняла на него взгляд, задерживаясь на нём. — Потому что ты сам этого бы не сделал, — пробормотала она со спокойной уверенностью. Парень не знал, что ответить. Лишь рассматривал в ответ, желая возразить, но понимая, что она оказалась права. — Мы многое пережили, — объяснил он недоверчивость его людей. — Многое видели, — Карл, проваливаясь в воспоминания, задумчиво уставился на дорогу. Повисло молчание, нарушаемое стрекотанием ночных цикад. — Я понимаю, — вдруг нарушила это молчание Лидия. Младший Граймс вернул ей внимание. Она поймала его взгляд, заинтересованно разглядывая его. Шагая, они замерли. И, спустя мгновение, улыбнулись друг другу. Они шли вдоль улочки. Карл наблюдал, как девушка, озираясь, заинтересовалась окружением, будто осознавая что-то. — Целый город, — пробормотала она свои мысли. Довольный такой реакцией, парень хмыкнул, тоже переводя созерцание на улицу. — Это «община», — уточнил он, понимая, что называть их дом «городом» пока что сложно. — Поселедние. — Здесь всё как в те времена, что я помню до конца света, — пробормотала Лидия. Младший Граймс улыбнулся этому сравнению. Если она считает так, значит то, что он хотел бы для неё, вполне осуществимо. Да, она из враждебной общины. Да, её люди переплюнули в своих действиях даже знаменитых «спасителей». Или же сравнялись с ними. Но, вопреки тому, сейчас союз общин сотрудничает с рабочими из той самой общины «Спасителей». И с теми единицами самих «спасителей», кто сдался ещё в начале войны, не став воевать с «повстанцами». А значит, Лидию примут. Не сразу, но примут. Она сможет здесь жить. А Карл очень хотел бы, чтобы эта девушка жила здесь. — Эту улицу мы называем «улица Абрахама», — кивнул он на дорогу и уютные домики. — Тебе нравится? Обняв себя руками, она медлила, теряясь между ответами. И в итоге, к его удивлению, отрицательно покачала головой. Озадаченный таким ответом, Карл несколько секунд шёл молча, ища объяснения. — Что смущает? — проговорил, наконец, он. Девушка дёрнула плечом, с опаской озираясь по сторонам. — Здесь слишком… — она помедлила, подбирая слово. — Здесь тихо и спокойно. Такого ответа парень не понял ещё больше. — Разве не это цель защищённого убежища? — возразил он. Лидия шла, скептически оглядывая ночное поселение. Улица заканчивалась. — Здесь нет мертвецов рядом, — пробормотала она объяснение. И в эту секунду младший Граймс решил, что у неё просто посттравматический стресс. Ему отец рассказывал, что это. — Здесь нет опасности, — продолжала девушка. — Здесь очень легко расслабиться. А потом потерять бдительность. Они прошли улицу, выходя на новую, ещё пустую территорию, и свежую ограду, расширенную не так давно. — А потеря бдительности — это смерть, — с будничной жизненностью закончила Лидия. Они остановились, рассматривая пустынный вид. — Я уже ощущаю это, — заметила девушка, обнимая себя за плечи. — Я была только в камере. Но чувствую ночной холод. А раньше его не замечала. Мгновение Карл замер, осознавая, какой же он дурак, раз не додумался, что ей холодно. А после, оставаясь в футболке, снял с себя фланелевую рубашку. — Чувствовать безопасность — это не потеря бдительности, — возразил Граймс младший. — Это значит «чувствовать защиту» и знать, что здесь ты можешь уснуть спокойно, — закончил он, осторожно накидывая рубашку на плечи Лидии. И та, сжавшись, с благодарной растерянностью взглянула на него, закутываясь в рубашку плотнее. — Пошли, — Карл ободряюще приобнял её за плечи, разворачивая дальше по кругу, в обратный путь.

***

Тёплые струи воды брызнули в лицо, отрезвляя усталый разум. Дэрил зажмурился, понимая, что, спустя долгие часы испепеляющей Атланты, стоя здесь, сейчас, он кайфует, наслаждаясь простыми радостями их удобной для жизни общины. Рану тихо пощипывало, но это почти не отвлекало от умиротворения. Спустя минуту дверь в ванную комнату вдруг открылась. Нина зашла внутрь. Диксон не видел, возможно, принесла что-то надеть. Но вместо ожидаемого хлопка двери открылась дверца просторной душевой кабинки. Диксон повернул голову, беря её в поле зрения. И замер, осознавая, что малышка стоит перед ним совсем без всего. — Тебе помочь? — проговорила она, улыбнувшись одними уголками губ. Он даже не ответил, сглотнув и продолжая таращиться, словно пень. Нина лишь улыбнулась, шагнув в кабинку и прикрывая за собой дверь. Струи воды побежали по её волосам, плечам, завлекающе скатываясь вдоль соблазнительного тела. Она шагнула ближе, почти вплотную, с влекущей тьмой в глазах глядя на него снизу вверх. Такая беззащитная сейчас, такая опасно уязвимая. Пробуждающая в его черепушке тучу откровенных мыслей, одна низменнее другой. И этот понимающий податливый взгляд карих глаз вынуждал сорвать себя с цепи, грозя ему позволить себе воплотить каждую. Дэрил сглотнул, держа себя в стальной упряжке. — Решила испытать, насколько я железный? — прохрипел он, притихнув. Она не ответила, закусив губу. Рассматривая в его глазах всех чертей, что норовились вырваться наружу. Она видела. Понимала. Ей не составит труда разглядеть все его мысли. Малышка знает его лучше него самого. Срываясь, Диксон схватил её за плечи, прижимая спиной к горячей от воды стенке кабинки. И, изголодавшись, впился в её мягкие губы, отбирая драгоценное дыхание. Руки, не спрашивая разрешения, уже вжали её стройное тело в себя, стискивая соблазнительную упругость мышц, очерчивая влекущий контур талии. Вновь прижимая её к стенке. Позволив ей дышать, разорвал поцелуй, закусывая нежную кожу на шее. И не в силах перестать, даже понимая, что ей больно. Малышка тихо ахнула. И этот тихий нежный вскрик грозил затуманить ему рассудок, умоляя сделать всё, что он жаждет с ней сейчас сделать. Но, нятянув свою упряжку, сдерживая чертей, он проскользил шершавыми пальцами вдоль худого живота, забираясь вниз. Погружаясь в горячее и дурманящее его разум. Нина тихо застонала, запрокидывая голову. С беззащитной покорностью подаваясь навстречу. И Дэрил, стискивая челюсти до боли в скулах, лишь погрузил пальцы глубже, слыша этот сладостный стон, рыча от голода, но продолжая терзать её. Малышка повисла на нём, позволяя делать с ней это, пытаясь туманным взглядом словить его, но проигрывая наслаждению. Мгновение… И, уткнувшись лбом ему в грудь, она застонала. Пальцы ощутили частое сокращение её влекущих нежных стенок. И Диксон не сдержал себя, тихо простонав и сам. Сегодня ночью он нихрена не уснёт до самого утра. Тяжело дыша, она стояла так с пол минуты, приходя в себя, вцепившись в его плечи пальчиками. После чего медленно подняла на него блаженный измученный взгляд. И, секундой после, впилась в него благодарным поцелуем. Жадно отвечая на него, Дэрил потянулся навстречу. Но Нина вдруг сама прижала его спиной к стенке кабинки. Впилась ему в шею. Нырнула ладошкой ему вниз, вынуждая зашипеть от наслаждения. И того напряжения, что до боли требовало ощутить себя внутри неё. Переключила поцелуи ему на грудь, что часто вздымалась в попытке хоть на йоту охладить бушующий внутри него пожар. Наклонилась, спуская поцелуи ещё ниже. И, кажется, норовя вызвать у него нервный перегрев. Ещё немного, и он свихнётся от жажды получить её. И вдруг… малышка опустилась на коленки. И прежде, чем Диксон смог догнать мозгом, что она задумала, провалился в неземное блаженство, ощущая, как его тёмные желания вдруг стали явью. Картинку повело. Голову нещадно закружило от щемящего негой кайфа. Стараясь удержаться на ногах, арбалетчик вцепился в ручку дверцы. И, ощущая её нежные мягкие губы у себя внизу, не сдержавшись, застонал от мучительного наслаждения. Он внутри неё. Её горячий язычок у него внизу. Эта манящая влага, её мягкие губы. Он свихнётся. Он сейчас свихнётся. Свихнётся от этой наркоманской неги, что дурманом окутала рассудок. Кислорода не хватало. Он всё вбирал ртом воздух, чувствуя, что задыхается от удовольствия. И пальцы, пользуясь полученной чертями свободой, мягко опустились на длинноволосую макушку, осторожно сжимая тёмные локоны. Каменное напряжение до боли просило разрядки, стремительно подступая к пику. И Дэрил понимал, что не сдержится уже ни под каким предлогом. Сжав её волосы сильнее, он осторожно толкнулся навстречу, ощущая горячую влагу её губ, её язычка, её горла. Снова. Осторожно. Снова. Чуть сильнее. Он бы и рад осадить себя. Удержаться. Протрезветь. Но малышка нисколько не помогала ему в этом, искушая всё больше. Провоцируя всё опасней. Отпуская на волю всех его демонов, что он тщательно держит на привязи. Вынуждала, не понимая, что она играет с огнём. Искушая с садистской нежностью. И он толкался в неё, забыв обо всём. О прошлом, об апокалипсисе, о воздухе. И круглом шарике под названием «Земля». Осталась лишь она. В этом мире осталась лишь она. Нежная, чувственная, хрупкая. Такая горячая сейчас. Такая невинно опасная, уязвимо податливая к его желаниям. Она его. Его, вся, без остатка. Она пустила его к себе в душу. К себе в сердце. К самым потаённым и чистым уголкам её сокровенного. Стала частью его самого. Он и помыслить не мог когда-то, что позволит себе самому сделать с ней это, что подступится к такому, что получит её всю, навсегда. Она больше, чем вся жизнь. Чёрт, она и есть его жизнь… Взрыв наслаждения раскатился по телу, выключая мозг, и Диксон, сдаваясь сладостному кайфу, вжался в неё, выпуская всё своё накопившееся желание в её нежное горло. И ощущая на губах солёный привкус собственных слёз.