somnium, somnia...

За окном, по очевидным признакам, приблизительно полночь. Рик стоял перед тумбой посреди кухни и, опираясь о столешницу, мрачно разглядывал карту с границами территорий общин. И вновь скатываясь вниманием к серому фломастеру по территории леса. Их территории. Стиснув зубы от раздражения, Граймс поднял взгляд в пустоту, пропадая в мыслях. Границы своей территории шепчущие установили сами, без ведома других. Даже не считая нужным узнать у живущих в округе, что и как. И ему плевать сейчас на те доводы, что так называемая Альфа приводила ему тогда, при первой встрече. Они хотели оставаться неузнанными? Это их забота. Общины начали разрастаться и мешать им жить? Они могли присоединиться. Или хотя бы обозначить свои позиции. Любой довод просто злил его, обличая простую и более понятную суть происходящего: эти причины не основные. Вероятно, Альфа и вовсе просто закрепляла авторитет среди своих людей. Шериф вернул взгляд к карте. Перечёркнутая граница Рошфоула. Маленькая община, ограниченная лишь несколькими домами. Все они переехали сюда, и теперь тот участок просто пустует. И здесь ему не нравилось сразу две вещи. Хорошо огороженная зона просто брошена. А опустевший участок — брешь в его плане. Если раньше, глядя на карту, он мог сказать, что шепчущие находятся в кольце. То теперь у них появился проход. И, в случае чего, они смогут уйти. А значит спастись. А значит, вернуться. А Рик больше не допустит ошибки. Он больше не станет никого щадить. Надеяться на ту идиллию, что выстроил в голове. Мир по-прежнему мёртв. И люди по-прежнему люди. Он не допустит их капитуляции. Он убьёт их. Они слишком далеко ушли от человечества. Тихое тиканье часов вернуло мысли в кухню. Но, вместо того, чтобы поднять взгляд, Граймс поднял руку, взглянув на часы. Действительно, начало первого. Уже пять минут как. А Мишонн всё ещё нет. И вместо того, чтобы придти и лечь спать, она будет вынуждена пойти дежурить к камере. Быть может, стоит всё же разбудить Кэрол? Получить от неё за то, что не разбудили, не сообщили о приезде Диксонов? Мысли о возвращении этих двоих растопили тягостные переживания. И шериф в который раз за вечер ощутил, что плечи уже не оттягивает тот груз тяжкой неизвестности, что висел у него за спиной всё время, пока Дэрил с Ниной был в отъезде. За это время он начал подумывать, что Пелетье права, и он зря отпустил их в столь опасное путешествие вдвоём. Успел обругать себя раз тридцать. Но всё обошлось. Дэрил жив и почти цел. Рик расспрашивал и после посещения Вернона. Но реднек, как и всегда, отмахнулся, пообещав рассказать завтра на собрании. Упоминания, что «нарвались на отморозков», посчитал достаточным. Граймс не стал настаивать. Эти двое адски устали. Им нужно высыпаться. Шаги с той стороны двери привлекли внимание. Мишонн. Спустя мгновение, дверь открылась. Она. Устала. — И почему я не удивлена? — улыбаясь, самурайка обвела взглядом склонившегося над картой шерифа. — Всё ещё колдуешь? — пошутила она, кивая на карту и теряя улыбку. — Есть сложности? — с толикой опасения, сдвинув брови, проговорила она, закрывая двери. — Мишонн? — послышалось со стороны крыльца. Самурайка придержала дверь, открывая снова. По ступенькам поднималась Энид. — Я… — на пригласительный кивок негритянки девочка смущённо качнула головой. — Я лишь спросить, спит ли Карл. — А ты почему не спишь? — с наигранной укоризной свела брови негритянка. — Дежурила, — виновато улыбнулась Энид. — Не хватило людей на смену, я вызвалась. Больной вопрос заставил самурайку с беспокойством оглянуться на Рика. Рик молчал, тяжело, но упрямо глядя в ответ. Она знает ситуацию. Все знают. И чем быстрее они решат проблему с шепчущими, тем лучше. Они одолели Спасителей — целую бандитскую организацию с несколькими сотнями людей. С бродягами в лесу должны справиться. Мишонн убрала взгляд, оборачиваясь назад к девочке. — Он тоже на задании, Энид, я пойду его менять через полчаса. — Ах, вот оно что, — облегчённо улыбнулась та. — Тогда ладно. Целый день его не видела. — Хочешь, подожди у нас, если не сильно устала, — предложила самурайка, вновь кивая на дом. — Я лучше домой, — вновь покачала головой девочка. — Пойду мимо, забегу проведать. — Тогда будь добра, сообщи ему, чтобы пришёл сюда, сменил меня, хорошо? Энид охотно кивнула и развернулась, спускаясь со ступенек. Мишонн закрыла дверь. И, всё ещё держа руку на скобе, устало выдохнула, разглядывая Граймса. И меняясь в лице на озабоченность. На его физиономии, видимо, усталость читалась ничуть не меньше. — Ничего не говори, — предостерёг её нравоучения шериф. Самурайка недовольно поджала губы, беспокойно поглядывая на него. — Не буду, — с укоризной протянула она. — Думаешь, мы зря не сообщили Кэрол о Диксонах? Наверху раздался плач Джудит. Спустя несколько секунд — стук двери. Проснулась Кэрол. — Вот мы сейчас это и выясним, — ухмыляясь, Граймс кивнул на лестницу. Минуту спустя плач затих. По лестнице послышались сонные шаги. — Не даёт тебе расслабиться, да? — усмехнулась Мишонн, глядя на появившуюся на первом этаже Пелетье. Рик усмехнулся. — Всё нормально, — собранность на лице Кэрол стремительно отвоёвывала сонливость. — Я всё равно собиралась к Лидии. — Кэрол, — укоризненно проворчала самурайка, накреняя голову. — Я подежурю, тебе нужно поспать, — спокойно, но твёрдо отрезала та, проходя к кухне. Граймс промолчал, мысленно благодаря Пелетье за такую жертвенность. Мишонн сейчас совсем вымотана. И ей стоит поспать, а не идти на ночное дежурство. Мишонн взволнованно переглянулась с ним. Вернула внимание к Кэрол. — Кэр? Та остановилась, прекратив насыпать себе хлопья. — Дэрил с Ниной вернулись, — выдала тайну негритянка прежде, чем Рик успел её остановить. Поражённая новостью, женщина убрала прочь тарелку, огибая тубму с картой, самого Граймса, и направляясь к двери. — Кэрол, — мягко остановил её Рик, придержав за руку. — Они с дороги. — Они в порядке? — она обернулась, беспокойно бегая по его лицу в попытках найти истинный ответ. Шериф скосил взгляд на Мишонн, что уже знала об огнестреле Дэрила. И вернул внимание Пелетье. — Они вымотаны, — выдал часть правды Граймс. — Дай им выспаться. Увидитесь утром.

***

Ночной воздух радовал прохладой. Они оставили окно открытым настежь — сетка на раме позволяла не бояться маленьких ночных носатых вампиров. Но даже если так — Нине казалось, за месяц жары они просто-напросто все высохли под Солнцем. Лежать на любимом широком плече мужа вошло у неё в привычку. Кажется, Дэрил тоже привык к этому, даже считая само собой разумеющимся. Ибо каждый раз, когда они устраивались спать, охотно оттопыривал ручищу, поджидая, когда она опустит голову. Ладонь покоилась на широкой груди и размеренно вздымалась в такт дыханию арбалетчика. После душа он прижал её к себе, простояв так очень долго. Стискивал в объятиях так сильно, что стало трудно дышать. Ему понравилось. Нина молчала, улыбаясь мыслям. Перебирая на его крепкой груди редкие волоски. После мытья они ощущались чуть более пушистыми. Она не сдержала задумчивого смешка. — Чего ты? — с обаятельной хрипотцой дружелюбно протянул реднек. Девушка подняла голову, беря его в поле зрения. В полумраке комнаты луна очерчивала мускулистую руку, что Диксон засунул под голову. Ночной свет путался бликами в его глазах. Выдвая, что смотрит на неё. Нина потянулась к его волосам. Провела пальцами по чёлке, что отросла уже ниже бровей. Почти высохли. — Ты снова пушистый, — с тихим весельем объяснила она. И, разглядывая его сонную кособокую ухмылку, не сдержавшись, усмехнулась. — Зато кое-кто вымочил всю простынь, — с шуточным укором проворчал охотник. — Мои волосы дольше сохнут, я не виновата, — посмеиваясь, возразила девушка. — Ага, — с забавной хрипотцой буркнул Дэрил. — Кое в чём другом виновата, — с любовью укорил он. Нина захихикала. — Что? — она крепче прижалась к нему, стараясь сохранять безнаказанность на лице. — Хитрюжка, — с благодарными нотками укорил арбалетчик, выдавая всё своё удовлетворённое довольство. — Я думал, в обморок там грохнусь, — проворчал он ласково. — Все соки из меня выжала. Да, ему понравилось. Девушка умиротворённо зажмурилась, перекинув ногу через его торс, и крепче прижимаясь к нему. — Этого и добивалась, — промурлыкала она с улыбкой. — Вот же бандитка, — с обожанием проворчал Диксон, и с шуточной угрозой развернулся на бок, жадно прижимая её к себе.

***

Нина поправила подушку, оставаясь лежать на боку, и с задумчивой улыбкой глядя на него. Передумав приставать, охотник замер, разглядывая лунный блеск в бездонном взгляде. Без шансов пропадая в нём — в тихом омуте карих глаз, пропав в них безвозвратно. Она его. Его. Вся его, каждая её частичка. Завитый от влаги локон выбился, спадая ей на кожу. И реднек, неспешно потянувшись, аккуратно заправил прядь ей за ухо. Малышка на это уютно улыбнулась. А Дэрил, продолжая безвозвратно утопать в ней, в её улыбке, родном взгяде, заминал до жжения в груди щемящее чувство. Она рядом. Здесь, рядом с ним. В безопасности. И он сделает всё, чтобы так и осталось. Перероет к чертям всю Джорджию, перебьёт к херам всех трупов, но убережёт её. Убережёт от всего. Он сохранит её. Это дело его жизни, чёрт возьми. Его миссия. С удовольствием обняв её за талию, Дэрил жарко привлёк её ближе, вжимая в себя. И, потянувшись, жадно впился в нежные губы, нагло углубляя поцелуй. И понимая, что сам попался, загораясь по-новой. От неё у него сносит крышу. Каждый раз. Всегда. — Повезло тебе, что у меня огнестрел, — чувствуя воспрянувшую жажду, проворчал арбалетчик. Нина, закусив губу, заулыбалась. И, вдруг толкая его на спину, перекинула ногу, садясь сверху. — Значит, пока он заживает, ты можешь расслабиться и получать удовольствие, — наклоняясь ближе, промурлыкала она. С безвинным коварством, эта маленькая искусительница сидела на нём сверху. Её коротенькая сорочка не могла защитить её нежные места от соприкосновения с его телом. И, ощущая на себе её соблазнительную влагу, сходя с ума от этого искушения, Диксон тихо зарычал, с удовольствием сжимая в тисках её бёдра. Кажется, сегодня она вознамерилась добиться, чтобы он выдохся и продрых до самого обеда.

***

(День 527. Ночь, начало суток)

Их почётный круг по близлежащему району завершался. На небе давно сверкали звёзды, освещала путь огромная Луна. И Карлу вспомнились рассказы про людей-волков, о которых читал в фентезийных комиксах здесь, в библиотеке Александрии. Они устроили эту библиотеку месяц назад. Ещё один бонус «ярмарки», что сейчас стояла под вопросом. Лидия молчаливо шла рядом. — Согрелась? — он мягко приобнял её за плечо. Подтверждая очевидное, та скованно сжалась. Но руку он не убрал, убеждая себя, что так она согреется быстрее. — Уже лучше, — пробормотала девушка и помолчала. — Карл? — Да? — Ты тоже считаешь, что я — шпион, засланный выведать все ваши слабые точки? — Что? — он прекрасно расслышал, но слова неприятно удивили. — Так считает твой отец, — угрюмо призналась Лидия. Младший Граймс молчал, понимая слова отца. Хоть и не соглашаясь с ними. — А миссис Пелетье думает, что я нападу на вас, если вы меня выпустите. Они остановились около входа в подвал. — Они просто боятся ошибиться снова, — покачал головой Карл. Девушка молчала, рассматривая его лицо. Его повязку. И, понимая, куда она смотрит, парень отвёл взгляд, прося себя не огорчаться такого внимания. — Давно это? — вежливо кивнула она на подаренную Дэрилом одноглазую пиратскую повязку. — До или после? — не дождалась ответа. Граймс младший повернулся к ней. — После, — мрачно признался он, смолкая и крутя в голове её последний вопрос. — Я не считаю, что ты засланный шпион, Лидия. Она не улыбалась, во все глаза глядя на него. Глядя со сквозящей от неё надеждой. И боязнью. — А что ты считаешь? На этот раз помолчал Карл, рассматривая бездонную глубину голубых глаз, что ночью, в свете фонаря, сейчас казался тёмно-синим омутом. — Что твоё место здесь, — проговорил он, сглотнув, чтобы не дрогнул голос. Лидия скромно закусила губу, продолжая робко его разглядывать. И, помедлив, потянулась к нему ближе, вставая на ципочки. Приближаясь к его лицу. По спине побежали предательские мурашки. И её скромное приближение к нему оказалось пугающим. Пугающим даже больше, чем надвигающиеся ходячие. Не потому, что он не хотел ответить. А потому что безумно хотел. Заранее считая себя двуличным. Зная, что уже принадлежит одной девушке. Но понимая, что его сейчас безумно тянет к другой. Про подобный выбор отец ему не рассказывал. Рассказывал, как выжить. Как выйти из той или иной ситуации. Но не про это. Про это ему, быть может, говорила мать. Про выбор. Про правильно и неправильно. Но что здесь плохого, если вокруг них — конец света, а он чувствует то, что очень хочет сделать прямо сейчас?.. И Карл, накренив голову, потянулся навстречу, заслоняя шляпой уличный фонарь… Их губы робко соединились… Мягкие. Тёплые. Мурашки приятного холодка, пробегаясь по спине, взбежали по шее, взъерошив волосы. Приятно… Лидия вдруг прервала поцелуй, оборачиваясь влево. Зачем — он не понял. Он не понял, что привлекло её внимание. Он всё ещё находился в предательско приятной неге. Будто съел целую унцию шоколадного пунша… Шарканье ботинок об асфальт. Кто-то остановился. Лидия смотрела как раз туда. И Карл, приходя в себя, возвращая улетевшее сознание в реальность, запоздало оглянулся туда же… На них смотрела… Энид. Потерянная. Ошеломлённая. Грустная. Поджав губы, она с саркастическим пониманием покивала, шмыгнув носом. Сделала шаг назад. — Энид, — чувствуя отчаянную вину, что опоздала на целый поцелуй, позвал младший Граймс. — Мишонн просила её сменить, — пятясь, снова шмыгнула носом она. — Не забудь перед этим вернуть за решётку свою новую девушку, — колюче закончила Энид. Круто развернувшись, она бросилась бежать прочь, не желая его видеть. Карл опустошённо молчал.