Затмение сердца.

Тиберий не отрывает взгляда от Грейсона, водя ладонями по его спине, ласково перебирая шелковистые прядки волос, вылизывая ушки, сжимая ягодицы и оглаживая член сквозь ткань домашних брюк. Ощущения просто запредельные. Джим чувствует, как Спок дрожит в его объятиях, бормоча что-то невразумительное, но безумно ласковое. Ему хочется не только брать, наслаждаясь горячими ласками партнера, его нежными поцелуями и сводящими с ума прикосновениями, но и отдавать. Сделать так, чтобы Грейсон тоже потерял голову. — Я уже без ума от тебя, мой мальчик, — задушено прошептал Спок, поднимая голову, и Джим удивленно посмотрел в шоколадные глаза партнера. Он не произносил эти слова вслух. Это значило, что они с партнером думали практически одинаково, чувствуя друг друга на каком-то интуитивном уровне. И это просто выносило сознание Тиберия за грань. Тихо мурлыкнув, Джим притянул Спока к себе. Потеревшись болезненно ноющим членом о живот партнера, он всхлипнул, когда Грейсон сжал ладонью разбухшую головку и прижал еще ближе, начиная покрывать легкими поцелуями лицо, шею, зализывать следы от зубов, опускаться ниже, настолько, насколько позволяет не очень удобная поза, и ласкать губами, языком, срывая громкие стоны. Очертив подушечками пальцев сжатое колечко мышц, Спок понял, что уже не в силах больше терпеть. Он нуждался в Джиме, хотел сделать его своим немедленно. Желание довести партнера до сумасшествия сыграло против самого Грейсона. Он полностью потерял контроль над собой под натиском огромного желания. — Может, переместимся в кровать? — хрипло прошептал Спок, подхватывая Тиберия под бедра и легко поднимаясь. — К черту кровать, хочу, чтобы ты трахнул меня немедленно, — заявил Джим, яростно кусая Грейсона в плечо. Удовлетворенно выдохнув при виде своей метки, Кирк провел по ней языком, тихо мурлыкая от наслаждения. Рык, вырвавшийся из горла Спока, заставил Демона, мирно спавшего на небольшой кушетке, подпрыгнуть и со сверхзвуковой скоростью вылететь из кухни. Уронив Кирка на стол, Грейсон мгновенно избавил их от оставшейся одежды и со стоном скользнул своим членом о член Джима. Они застонали в унисон от невыносимо приятного трения. Тиберий скрестил ноги на талии Спока, начиная медленно двигать бедрами. Брюнет шумно выдохнул и, обхватив оба ствола ладонью, начал медленно скользить по ним, оглаживая головки большим пальцем. Джим с тихим вскриком выгнулся на столе, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть Грейсона. Придерживая Тиберия за бедро, Спок то ускорялся, то снова двигался мучительно медленно, доводя их обоих до умопомрачения, толкая любимого в бездну удовольствия и срываясь вслед за ним. Почувствовав, как горячее семя покрывает его ладонь, Грейсон прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу крик удовольствия и как можно сильнее вжался пахом в пах Джима, наслаждаясь посторгазменной негой. — Спо-ок, — тихо прошептал Кирк. — Мой Спок. — Твой, — выдохнул брюнет, размазывая сперму по животу Джима. Блондин замер, когда Грейсон поднес пальцы, покрытые белесыми подтеками ко рту и начал медленно их вылизывать. Попытка Джима подняться была твердо пресечена. Спок аккуратно прижал его к столу, сверкнув ставшими черными, словно обсидиан, глазами. — Я еще не закончил, — хрипло прошептал он. — Я хотел… — Кирк прикусил губу, опуская пушистые ресницы. — Хотел попробовать, какие мы на вкус, малыш? Тиберий коротко кивнул, с жадностью смотря на то, как Спок облизывает еще один палец. Подхватив несколько капелек с живота любимого, Грейсон поднес ладонь к губам Джима. Кирк, втянув в рот указательный и средний пальцы, ласково провел по ним языком, блаженно щурясь. — Очаровательно, — мурлыкнул он, прикусывая фаланги. — Да, — шепчет брюнет в ответ, обводя подушечками пальцев звездочку входа. — Может, все-таки в кровать? — уточняет он, ловя себя на мысли, что и сам вряд ли до нее доберется. Джим яростно мотает головой, еще шире раздвигая бедра. Ему кажется, что он умрет, если не получит Спока немедленно. — Потом, — скулит он, дергая бедрами. — Ты такой нетерпеливый, мой мальчик, — Грейсон все-таки потакает их обоюдному желанию и проталкивает внутрь перепачканный в семени палец, оглаживая бархатные стеночки. Пусть это и не самый лучший вариант, но, смазки у Спока нет. Но искать аналоги совершенно нет времени, да и бессмысленно. Разгоряченный ласками Джим смотрит на него «щенячьими» глазками, с тихими стонами вылизывает пальцы и совершенно бесстыдно раскрывается перед ним, упираясь пятками в стол, доверчиво предлагая всего себя. Возбужденный член прижимается к животу, роняя на него прозрачные капельки. И это сводит Грейсона с ума. Все его шедевры просто блеклая тень — ничего не стоящий мусор — по сравнению с этим ярким, солнечным человеком. Водоворот чувств и эмоций затягивает Спока с головой. Он видит только Джима, дышит только Джимом, чувствует только Джима. И это просто восхитительно. Единственное, о чем Грейсон сожалеет, это о том, что не встретил Кирка раньше. Просто страшно представить, сколько времени он потерял зря. Вся его жизнь разделилась на «до» и «после». Спок уже понял, что жизнь «до» была пустой и бессмысленной. Он занимался совершено не тем, чем нужно. А ведь он так гордился своей работой, своими увлечениями. Но оказалось, что это просто ничто. Потерянное время. — Я больше не представляю своей жизни без тебя, — шепчет Спок. — Если ты однажды уйдешь, я просто перестану дышать. Без тебя все будет бессмысленно. Джим бормочет в ответ что-то невразумительное, чувствуя, как сердце сжимается от счастья. — Ты мне нужен, Спок. Очень, — старательно концентрируясь на том, чтобы произнести эти несколько простых слов. Это весьма нелегко, ведь разум отказывается нормально функционировать, затуманенный огромным, всепоглощающим желанием, но Тиберий справляется, понимая, как это важно — сказать это. И оно того стоит. Грейсон улыбается, окидывая возлюбленного взглядом, в котором светится такое обожание, что у Джима перехватывает дыхание. — Мой мальчик, — мурлыкает брюнет, вставляя второй палец. — Никому тебя не отдам. Отвлекая Тиберия от неприятных ощущений, Спок оглаживает его истекающий предсеменем член и ласкает поджавшиеся яички. Грейсон не торопится. Наслаждаясь каждой секундой, он проталкивает пальцы все глубже, массируя бугорок простаты, заставляя Джима извиваться и громко поскуливать. Приласкав поочередно оба соска, Спок скользит языком ниже, вылизывая ямочку пупка, и втягивает в рот разбухшую головку. Зажмурившись, растирает по небу капельки жемчужного предсемени, смакуя вкус и спускается по горячей плоти вниз цепочкой горячих поцелуев. — Что ты делаешь? Спок. Не нужно… — выстанывает Тиберий, когда возлюбленный крепко сжимая его ягодицы, обводит языком звездочку входа и скользит внутрь, начиная вылизывать нежные стеночки. — Еще скажи, что тебе не нравится, — шепчет Грейсон, поднимая голову и лукаво улыбаясь. — Это офигенно, — признается Кирк, вцепляясь пальцами в волосы Спока. — Но… Это же… Я не готовился… Это грязно. Тебе может быть неприятно. — Ты ошибаешься, Джеймс Тиберий, — хрипло отвечает Грейсон. — С тобой это восхитительно. Всегда. И плевал я на всякую там подготовку. Для меня ты всегда чист, запомни это, хороший мой. Спок возвращается к прерванному занятию, тихо урча от удовольствия. То языком, то пальцами он подготавливает Тиберия к вторжению своего члена. Причинить возлюбленному боль — это для Грейсона страшнее смерти. Он должен все сделать как можно аккуратнее, особенно учитывая, что для Джеймса это первый раз. Да и предвкушение желанной близости настолько восхитительно, что Спок ни за что не смог бы им пренебречь. Наконец, доведя Джима и себя просто до умопомрачения, Грейсон поднимается, и, до синяков сжимая бедра партнера, прижимается головкой к столь манящему его входу. Сдерживаясь, чтобы не войти сразу на всю длину, Спок начинает медленно погружаться в жаркую тесноту. Сантиметр за сантиметром, не сдерживая криков от того, как восхитительно сжимают его член бархатные стеночки. Но его нетерпеливый возлюбленный вносит свои коррективы. Резко дернувшись вперед, Тиберий насаживается сразу на всю длину и тут же замирает от резкой боли. С силой сжавшись, Джим пытается отстраниться, чтобы уйти от неприятного ощущения, но Грейсон удерживает его, не давая пошевелиться. — Ну что же ты, малыш, зачем? — укоризненно шепчет он, вызывая на помощь все внутренние ресурсы организма, чтобы не начать двигаться прямо сейчас. Оглаживая напряженный живот Тиберия, он бормочет что-то ласковое. Желание Джима не утихло ни на йоту. Его член все так же тверд. — Расслабься, мой маленький, — просит Спок. — Я стараюсь, — скулит Кирк. — Прости меня, пожалуйста. — Ты не виноват, солнце мое. Это я не уследил. Просто рядом с тобой я совершенно не могу себя контролировать, — Грейсон касается губ Джима невыносимо нежным поцелуем. — Ты и не должен, — отвечает Тиберий в поцелуй, толкаясь бедрами навстречу Споку, показывая, что он готов. — Не должен, — эхом отзывается брюнет, начиная медленно двигаться. Внутри Джима узко и восхитительно горячо. Грейсон берет возлюбленного в едином ритме, раздвигая крупной головкой нежные стеночки и каждый раз проезжаясь по простате. Боль постепенно уходит, и на ее место приходит острое удовольствие. Тиберий двигается со Споком в едином ритме, подмахивая ему бедрами и легко сжимаясь вокруг восхитительно горячей плоти. Сил на поцелуи уже не остается, и они просто прижимаются друг к другу губами, сливаясь телами, становясь единым целым. Джим оставляет на спине Грейсона ярко-алые росчерки от ногтей, сжимает восхитительно упругие ягодицы, побуждая возлюбленного двигаться еще быстрее. И Спок подчиняется. Он втрахивает Тиберия в стол глубокими, мощными толчками, ни на секунду не отрываясь от восхитительных губ. Кирк уже громко стонет от чувства невыносимой заполненности, стараясь продлить удовольствие. Но он не в силах. Еще немного, и Джим шагнет за черту, окунаясь в океан невообразимого наслаждения. Его член скользит по животу Спока, оставляя на нем следы смазки. Восхитительное трение еще больше выносит сознание Тиберия за грань. — Я люблю тебя, — слышит он горячий шепот и тут же содрогается в мощном оргазме, с силой сжимаясь и притягивая Грейсона к себе как можно ближе. Спок не выдерживает, и спустя пару толчков изливается глубоко внутрь, чувствуя накатывающие одна за другой волны удовольствия, практически граничащего с болью. — И я люблю тебя, — тихо мурлыкает Тиберий, потираясь о Грейсона всем телом. — Мой Джим, — Спок начинает покрывать горячими поцелуями лицо Кирка, не в силах сдержаться от переполняющих его эмоций. Тиберий счастливо жмурится, подставляясь под ласку. Ему хорошо до безумия. Секс на кушетке и у стены тоже восхитителен. Собственно, как и на ковре у камина. До спальни Джим и Спок добираются только под утро. Тиберий вымотан настолько, что у него уже нет сил даже забраться под одеяло. Глаза закрываются от усталости. Джим не чувствует, как Грейсон осторожно обтирает его влажным полотенцем, как мажет заживляющей мазью опухшую звездочку входа, как укрывает принесенным из соседней спальни одеялом, не желая лишний раз тревожить его сон. Чуть позже, приняв душ и сделав себе огромную кружку с кофе, Спок возвращается к мирно сопящему Тиберию. Спать ему совершенно не хочется. Двух-трех часов в сутки вполне достаточно для отдыха. Перебирая шелковистые прядки волос возлюбленного, Грейсон бездумно смотрит в окно на усиливающийся снегопад. Кажется, их совместный отпуск продлится еще на неделю как минимум. Поток мыслей принимает другое направление — интересно, а согласится ли Тиберий стать его мужем? Спок искренне надеется, что да. Жаль, только, что сделать предложение по всем правилам никак не получится. Достать кольцо в текущих обстоятельствах не представляется возможным. Но ничего, Грейсон купит его позже. Он хочет, чтобы Джим принадлежал ему полностью, без остатка, каждую секунду вечности. Допив кофе, Спок ставит кружку на тумбочку и касается щеки Тиберия легким поцелуем. — Я скоро вернусь, — шепчет он улыбающемуся во сне Кирку. Натянув легкие брюки, Грейсон спускается в подвал. Быстро проверив систему отопления, он доливает топливо в генератор, удовлетворенно хмыкнув, Спок подходит к заветной двери, расположенной в углу подвала. Отперев кодовый замок, он запирает дверь изнутри на засов и идет по длинному коридору. В боковые комнаты Грейсон даже не заглядывает, настроения лицезреть свои творения нет совершенно. Добравшись до двери, на которой причудливо переплетаются между собой латинские письмена, он приоткрывает ее и тут же в отвращении зажимает нос. — Я же поставил тебе ведро, — укоризненно говорит брюнет сжавшемуся в углу клетки человеку. — И оставил воду в канистре. Неужели так сложно соблюдать хоть элементарные правила гигиены? Молодой парень протестующее мычит, когда Спок вытягивает цепь, плотно обхватывающую лодыжку, к передней стенке клетки. Говорить человек не может, у него больше нет языка. — Еще раз устроишь нечто подобное, и ты знаешь, что тебя ждет, — мрачно заявляет Грейсон. — Надеюсь, это понятно? Парень обреченно кивает, даже не скрывая ужаса в глазах. — Я бы мог тебя отпустить, — задумчиво говорит Спок, отворачиваясь и довольно улыбаясь при виде новенького секционного стола и аккуратно разложенных на стойке хирургических инструментов. — Ты не сможешь стать моим следующим шедевром. Но ты тут же заявишь в полицию, а это крайне неблагоприятный исход. Человек отрицательно качает головой, возбужденно размахивая руками. — Хотя, — продолжает Грейсон, — если лишить тебя глаз и кистей, то ты не сможешь рассказать обо мне. Парень сползает по прутьям вниз, закрывая глаза и судорожно вздрагивая. Спок вздыхает, понимая, что в первый раз в жизни он не знает, как поступить. Решив, что это подождет, он подсоединяет к крану гибкий шланг и направляет мощную струю ледяной воды в сторону клетки. Беспорядок и грязь неприемлемы. Приведя все в порядок, Грейсон снимает с подоконника миску с каким-то месивом и проталкивает ее сквозь решетку дрожащему от холода пленнику. То, что там что-то шевелится, его совершенно не смущает. — Я вернусь позже. Сейчас мне пора к своему возлюбленному, — говорит Спок. — Держи все в чистоте, очень тебя прошу. Не дожидаясь ответа, Грейсон решительно закрывает дверь. За все время повторно его приказов посмели ослушаться только раз. И это была трагедия. Не для самого Спока, разумеется. Так что, он уверен, что теперь все будет в порядке. Поднявшись наверх, Грейсон снова принимает душ и обнаженным скользит под плед к Джиму, прижимая его к себе. — Люблю тебя, — тихо шепчет Спок, закрывая глаза.