Затмение сердца.

Джиму настолько тепло и уютно в горячих объятиях возлюбленного, что совершенно не хочется вставать, даже не смотря на то, что часы показывают уже пять после полудня. Любуясь спящим партнером, он перебирает шелковистые прядки его волос, тихо мурлыкая от удовольствия. Мысли текут лениво и неспешно. Тиберий размышляет о том, не слишком ли быстро все случилось? Ведь они со Споком едва знакомы, практически ничего не знают о прошлом друг друга, об увлечениях, предпочтениях… Но Джим тут же отбрасывает все сомнения в сторону, понимая, что это не имеет совершенно никакого значения. Кирк вспоминает слова матери о том, что он поймет, когда встретит «того самого человека, с которым будет готов идти рука об руку все оставшуюся жизнь». Тогда он лишь посмеялся над наивностью и слепой верой Вайноны. И вот Джим наконец-то осознал, что мама имела в виду. Спок именно тот человек, с которым Тиберий готов провести всю оставшуюся жизнь, слепо и безоговорочно следуя за ним, полностью растворяясь в возлюбленном, создавая и оберегая маленький, уютный, наполненный светом и любовью мир, в котором не будет места никому, кроме них. Джим видел только своего партнера, он дышал им, он жил им. Только так, и никак иначе. В книге его жизни начинается новая глава. Перевернув страницу, можно было увидеть, как, прописанное затейливыми росчерками пера, там горит лишь одно слово — «счастье». — Привет, — тихо шепчет Тиберий, млея от того, каким взглядом окидывает его проснувшийся Спок, и тянется за поцелуем. — Привет, малыш, — улыбается Грейсон, подминая возлюбленного под себя и покрывая лицо горячими поцелуями. Они долго и сладко занимаются любовью, наслаждаясь каждой секундой, упиваясь стонами и всхлипами. Руки Спока настолько горячие, что Джеймсу кажется, что он плавится под ними, словно воск. — Мой, — шепчет Тиберий снова и снова, выгибаясь, чтобы принять в себя как можно глубже восхитительный член возлюбленного, почувствовать себя заполненным до предела и тут же закричать, не в силах сдерживаться, от мощнейшего оргазма, сотрясшего его тело. — Кажется, я никогда не смогу насладиться тобой, мой мальчик, — мурлычет Спок, когда Джим наконец-то перестает дрожать и всхлипывать. — Я хочу тебя все сильнее с каждой секундой. Любовь моя. Подхватывая Тиберия на руки, он утаскивает его в душ, где берет снова, прижимая к стене горячим телом. Джим уже не может кричать, а только тихо поскуливает, подаваясь навстречу мощным, глубоким толчкам. Спок слизывает капельки воды с плеч любимого и покрывает их поцелуями. Его не перестает восхищать, насколько идеально они с Джеймсом подходят друг к другу. Они как две половинки одного целого. Грейсон еще больше убеждается в этом, наблюдая за Тиберием, устроившимся на подоконнике с огромной кружкой кофе и тарелкой печенья. Так же сделал бы и сам Спок. Джим жмурится от счастья и тепло улыбается, бросая косые взгляды на Грейсона. Его возлюбленный по скайпу консультирует коллег и корректирует курс лечения для своих пациентов. Разумеется, не обходится и без шуток по поводу следов на шее Спока. Тиберию даже становится немного стыдно за свою несдержанность. Хотя, его тушка выглядит ничуть не лучше, к тому же, он не помнит, чтобы его возлюбленный был против. Выяснив, что снегоочистители работают на пределе своих возможностей и, когда доберутся до глуши, в которой он живет, еще неизвестно, Спок подходит к окну и устраивается на подоконнике рядом с Тиберием, прижимая его к себе. В этом году снегопад силен, как никогда. Может быть, это природа просто дает шанс им с Джимом побыть наедине друг с другом как можно дольше? Если так, то Грейсон совершенно не против. Первый раз за много лет ему совершенно не хочется ехать на работу, его не интересует ничего, кроме Кирка. Спок на время забывает даже о человеке в подвале. Его Джеймс, вторая половинка его души. — Гедонист, — говорит Спок, не отрывая взгляда от довольного лица блондина. Его партнер может наслаждаться даже самыми элементарными вещами. При этом выражение абсолютного блаженства на лице Тиберия просто сводит Грейсона с ума. А уж во время секса… Спок старается не думать о том, как Кирк стонет, как прикрывает глаза, как прикусывает губы, как раскрывается перед ним, выгибаясь. Стоит больших усилий, чтобы сдержаться и не взять возлюбленного снова. — Виновен, — мурлычет Джим, отставив кружку в сторону и скользнув ладонью по бедру Грейсона. — Не провоцируй, Джеймс, — с шумом выдохнув, укоряет его Спок. — У меня еще две консультации. — Ну и что? — Тиберий лукаво улыбается — Они же не прямо сейчас? И потом, ты можешь не включать веб-камеру. Только представь, как мои мышцы сжимают твой член, как ты двигаешься внутри, вколачиваясь все сильнее и сильнее, сходя с ума от ощущений, и в тот же момент ты вынужден рассказывать коллегам о нейролептиках, прописываемых тому или иному пациенту. Ты не сможешь издать ни одного постороннего звука, иначе они тут же поймут, чем ты занимаешься. — Джеймс, — шипит Спок, с силой потирая виски. — Или же, я мог бы взять твой член в рот, — небрежно бросает Тиберий во все глаза наблюдая за Грейсоном. Честно говоря, он сам поражается своей наглости. — Или же… Рык, который издает Спок, распугивает всех волков в радиусе пары километров точно. Джима тут же ставят на пол в колено-локтевую и стягивают штаны. Кирк выгибается, облегчая проникновение огромного ствола, и кричит от острого удовольствия, граничащего с болью. Грейсон, не дав ни секунды опомниться, тут же начинает грубо вколачиваться в него, каждый раз загоняя член до самого конца. Они кончают в унисон, под разрывающийся звонок входящего сигнала. Спок, ласково взъерошив светлые прядки, выходит, заставляя Джима содрогнуться, и несется к компьютеру. — А поцеловать? — улыбается Кирк, сыто потягиваясь. — Я сейчас вернусь, — говорит Грейсон кому-то и подходит к Тиберию, даже не потрудившемуся натянуть штаны. — Маленький провокатор, — шепчет он, притягивая Джима к себе и глубоко целуя. — Мой любимый провокатор. — Твой, — соглашается Кирк, со вздохом отстраняясь. — Иди уже. Облизываясь, он провожает возлюбленного взглядом и пытается встать. Только третья попытка оказывается успешной. Спок оттрахал его так, что Джим чувствует себя безвольной амебой, готовой растечься по полу от наслаждения. Но, все же, это жестко и неудобно, да и холодно. Собрав последние силы и стараясь не морщиться от легкого жжения в заднем проходе, Тиберий бредет к дивану. Грейсон, заметив его состояние, резко прерывает разговор и помогает Джиму лечь. — Прости, — виновато шепчет он. — Я, кажется, перестарался. — Все хорошо, Спок, — Кирк ласково оглаживает его скулу. — Ты даже не представляешь, насколько. — Представляю, — улыбается брюнет. — Но, ближайшие пару дней, никакого секса с проникновением в тебя. — Но я… — Никаких но, тебе нужно прийти в норму. Взгляд Кирка настолько жалостливый, что сердце Спока невольно сжимается. Джиму хочется дать все, что бы тот ни попросил, и немедленно. — Спок! Я против! — возмущенно говорит Тиберий. — Я чувствую себя хорошо. — Ага, — соглашается Грейсон, роясь в шкафчике. — Но будет так, как я сказал. Победно сжимая в ладони какой-то тюбик, он возвращается обратно и начинает методично смазывать покрасневший и опухший вход. — Спок, — тихо скулит Кирк. Брюнет, не удержавшись, целует обиженного Джеймса и закутывает его в одеяло — Поспи, — шепчет он. — Мой хороший мальчик. — Я не хочу. — Вот же упрямое создание, — вздыхает Грейсон. — Не будешь слушаться, сделаю укол успокоительного. — Я не хочу укол, — тянет Кирк, сверкая аквамариновыми глазами. — Я хочу тебя. — Кажется, я превратил тебя в сексуального маньяка, — замечает Спок, устраиваясь рядом и прижимая Тиберия к себе. — И потом, я сказал, что нежелательны проникновения в тебя. Про себя я ничего не говорил. — Черт, да! — Джим улыбается так, что Грейсон забывает, как дышать. — Тогда продолжим? — Если ты не хочешь спать, то, несомненно, — Спок с силой сжимает подлокотник, когда Тиберий оглаживает его член сквозь ткань брюк. — А что? Похоже, что я хочу спать? — Нет, Джеймс, — шепчет Грейсон и сглатывает при виде Джима, устроившегося у него между ног. *** Снегопад прекращается только через три дня. Еще пара дней требуется для того, чтобы к ним пробились снегоуборочные машины. Все это время Джим и Спок проводят вместе, не отпуская друг друга ни на шаг. Долгие беседы за ужином обо всем на свете, или просмотр кинофильма, или веселые игры на улице… Утопая по колено в снегу, они носятся друг за другом, перекидываясь снежками, а потом долго и со вкусом целуются. Это дни и ночи, наполненные любовью и нежностью. И когда Джеймс отвечает «да» на его предложение руки и сердца, Спок не может удержаться от того, чтобы не стиснуть возлюбленного в крепких объятиях и не закружить в танце. Все настолько идеально, что, кажется, по-другому и быть не может. В первый рабочий день Грейсона Джим остается один в огромном доме. Ему тоскливо и одиноко, кажется, что заняться решительно нечем. Тиберий думает о том, что не мешало бы наконец-то перестать валять дурака и пойти учиться или заняться каким-нибудь делом. Благо, в деньгах он особо не нуждается. Выбор только его. Решив вечером все обсудить с будущим мужем, Кирк вздыхает. Время тянется безумно медленно. Приготовив ужин, он позвонил матери и несколько часов просто болтал с ней о разной ерунде, после чего отправился изучать хозяйственные постройки и дом. Спок оставил ему ключи от изящного черного внедорожника, стоящего в гараже, но Джиму совершенно не хотелось никуда ехать. Возможно, завтра. Он посмотрит город и заскочит к возлюбленному на работу, устроит ему сюрприз. Вспомнив о просьбе Грейсона проверить котел, Джим спустился в подвал. Тихо хихикая, он вспоминает, как проспавший Спок носился сегодня по дому, пытаясь сделать несколько дел одновременно. Бросив беглый взгляд на уровень масла и давления в котле, Кирк подошел к генератору, долить топливо. Беря одну из канистр, он замечает дверь в дальнем углу подвала. Превозмогая лень, Джеймс подошел к ней и дернул за ручку. Собственно, очередное техническое помещение, что там может быть особенного? Но все же, это единственное место, куда Кирк еще не успел сунуть свой любопытный нос. Грейсон вспоминает, что забыл закрыть кодовый замок на двери, ведущей в помещение с экспонатами только к вечеру. Точно! Проигрывая в памяти события текущего дня, Спок схватил со стола ключи и вылетел на парковку. Утром он не услышал звонка будильника и проспал. Что, впрочем, совершенно не мудрено. Джим мог быть весьма настойчивым, когда хотел. Они занимались любовью всю ночь, и на сон осталось не больше часа. Именно поэтому Грейсон очень торопился. Опаздывать он не любил. А пленника, к которому он не спускался уже дней пять, нужно было хотя бы покормить. Спок помнил, как кинул в клетку пару банок с какими-то консервами и выскочил наружу, забыв набрать код. — Твою ж мать, — брюнет зло стукнул ладонью по рулю, вжимая в пол педаль газа. Если Джим найдет комнату, это будет катастрофой. Все будет кончено в ту же секунду. Спок был уверен, что Тиберий не станет с радостным выражением лица свежевать еще живых людей, созидая и творя шедевры. Да и… Ни один нормальный человек не принял бы хобби Грейсона. Спок, несмотря на то, что некие отклонения в психике заставляли его творить подобные вещи, прекрасно это осознавал. Грейсон планировал постепенно перенести свою коллекцию в катакомбы, доставшиеся ему от прежнего владельца, и расположенные за территорией участка. Джим ничего бы не узнал. Никогда. — Дурак, — Спок выругался сквозь зубы. — Какой же я идиот. Он своими собственными руками уничтожил их с Джеймсом надежды на счастливую жизнь, разбил вдребезги. Крохотная надежда на то, что Тиберий ничего не узнает, еще теплилась в его груди, но брюнет уже на нее не рассчитывал. Ситуация была безнадежной. Грейсон бросил машину прямо у входа в дом и, схватив шприц с препаратом, лежащий в бардачке, просто так, на всякий случай, влетел внутрь. Как он и думал, дверь была широко распахнута, а его мальчик возился у клетки, пытаясь монтировкой сорвать замок. — Джеймс, — сорванным голосом позвал своего возлюбленного Спок. Тиберий медленно обернулся и замер, широко раскрытыми глазами уставившись на Грейсона. Ничего, кроме отвращения и безумной боли… Спок почувствовал, что умирает, в тот же самый момент. Почувствовал, как умирает его душа. Без Джеймса он был никем. Пустым местом. Он уже не представлял, как сможет жить без него. Это было просто бессмысленно. Но выбора не было. Никакого. Мгновенно приняв решение, Спок сделал шаг вперед, крепко сжимая шприц в ладони.