Затмение сердца.

— Вот же дурень, — бормочет Джим, лихорадочно открывая дверцы шкафчиков в поисках аптечки. — И ведь резал так, чтобы наверняка. Отчаявшись, он хватает висящий на крючке ремень и делает импровизированный жгут. Надежда на то, что у врача обязательно должны быть лекарства чуть ли ни в каждой комнате себя не оправдывает. Обмотав вокруг руки Спока полотенце, Джим наконец-то закрывает краны, досадуя на то, что не догадался сделать этого раньше. Горячая вода усилила кровотечение так, что белоснежная ткань моментально стала багровой. Нужно вызвать скорую, но Кирк не помнит, куда именно засунул свой телефон. А стационарный не работает из-за обрыва на линии. Джим еще утром проверял. Лихорадочно перебирая возможные варианты, Кирк с ужасом в глазах наблюдает за тем, как еще одно полотенце медленно пропитывается кровью. Нужно действовать немедленно, иначе будет поздно. Он не врач, но прекрасно осознает последсвия.  — Спок, — кричит Джим, тряся его за плечо в надежде привести в чувство. В памяти всплывают какие-то обрывки об оказании первой медицинской помощи, потерявшему сознание человеку, и он начинает осторожно похлопывать Спока по щекам. Наконец, осознав, что его действия безрезультатны, Кирк вытаскивает Грейсона из чаши. Спок чертовски тяжелый, но Джим не обращает на это совершенно никакого внимания. Усталость и собственное плохое самочувствие отступают на второй план. Тиберий понимает, что потом, когда схлынет адреналин, ему будет просто адски плохо. Но сейчас это ему только на руку. Подхватив Спока на руки, Джим быстро спускается вниз. К счастью, ему не нужно тащиться до гаража — машина Грейсона стоит прямо у крыльца. Ключи торчат в замке зажигания. Это первая удача за весь день, и Тиберий тихо ей радуется. Именно такие мелочи и позволяют думать, что все будет хорошо. Возвращают надежду. Аккуратно уложив Спока на заднее сиденье, Джим укрывает его покрывалом. — Все будет хорошо, — тихо шепчет он, запуская двигатель. Кирку и самому хочется в это верить. В то, что на самом деле все будет хорошо. Уже выехав на дорогу, Джим замечает торчащий из подстаканника смартфон. Только с третьей попытки ему удается разблокировать экран. Нет, дело не в том, что он не знает графический код — Спок показал его практически сразу, мотивировав это тем, что у партнеров не должно быть секретов друг от друга — просто у Тиберия очень сильно трясутся пальцы. «Не должно быть секретов» — Кирк горько усмехается, вызывая службу спасения. Хотя, он ловит себя на мысли, что и сам бы ни за что не рассказал о подобном «хобби». Джим уже раз сто успел пожалеть, что открыл эту чертову дверь. Проклятое любопытство. Просто звезды в этот день сложились не в пользу Грейсона. Легкая улыбка тронула уголки рта Тиберия, когда он увидел, какую именно заставку установил Спок на главный экран. Джим, счастливо улыбающийся, с запорошенными снегом волосами, и сам Грейсон, обнимающий его со спины, с непередаваемой нежностью во взгляде смотрящий на своего возлюбленного. «Вместе навсегда», — искрилась внизу витиеватая надпись. Тиберий вспомнил, как после прогулки они долго и чувственно ласкали друг друга, а потом занимались любовью прямо у камина, целуясь снова и снова, не в силах прервать сладкие поцелуи. Тяжело вздохнув, Кирк прибавил газу. Он понял, что сам себя загнал в тупик. Джим решительно не представлял, что ему теперь делать, как поступить. Впрочем, об этом можно подумать и позже. Сейчас главное, чтобы Спок выжил. Ведь вполне возможно, что и не придется ничего решать. В том случае, если жертва Грейсона не окажется напрасной. Сердце Тиберия тоскливо сжимается от одной только мысли об этом. Все происходящее совершенно… Неправильно. Так не должно быть. Ну вот почему у него все обязательно через одно место? Даже полюбить умудрился извращенца, а не нормального человека. И, в итоге, довел его до самоубийства. Увидев проблесковые маячки спешащей навстречу скорой, Тиберий аккуратно съехал на обочину. Выскочивший из машины врач, пробормотав что-то про двух идиотов, которые никак не могут разобраться со своими чувствами, быстро осмотрел Грейсона и начал делать ему укол за уколом. — Может все-таки перенесем его в скорую? — тихо спросил Кирк. — Перенесем, как только я посчитаю нужным, — прищурив серые глаза, ответил медик. — Это ты что ли любовь всей его жизни? Джим подавился воздухом и от неожиданности запутался в собственных ногах. Полетев вперед, он довольно чувствительно ударился лбом о водительскую дверцу. — Ну давай, ты еще убейся теперь, — ворчливо произнес доктор, подхватывая блондина под локоть. — Мне заняться же больше нечем, кроме как лечить еще одного придурка. — Спасибо, — поморщившись, кивнул Кирк. — А откуда… — Спок все уши мне прожужжал на смене о том, что наконец-то нашел свое счастье, и фото твое показал, — доктор пожал плечами, подзывая двух санитаров. Джим открыл рот, но так и не придумал, что можно сказать в ответ на данное откровение. Молча наблюдая за тем, как Грейсона перемещают в карету скорой помощи, он крутил ключи от машины на пальце, раздумывая над превратностями судьбы. — Ты едешь? — окликнул его доктор. — Или все-таки окончательно решил сбежать? — Еду, — Кирк нервно дернул плечом и пошатываясь, залез внутрь. Сев на скамейку рядом со Споком, он тяжело вздохнул. — Не то чтобы я хотел сбежать. Скорее, мне не оставили выбора. — Красавчик-блондин испугался парочки трупов в подвале? — ехидно спросил медик, подключая капельницу. Джим в который раз потерял дар речи. Покосившись в сторону кабины он отрицательно покачал головой. — Не переживай, стекло звуконепроницаемое, — фыркнул доктор. — Все что происходит здесь, останется между нами. — Ну, начнем с того, что трупов там далеко не парочка. И испугался я не их. — Спока? — прямо спросил доктор, разматывая пропитавшееся кровью полотенце. — Не то чтобы конкретно Спока, — протянул Тиберий, с болью разглядывая изувеченную руку Грейсона. — А того, на что он способен. — Душа человеческая — потемки, — констатировал медик, покрывая раны каким-то составом. — Да уж, — Джим хмыкнул. — Никогда не думал, что попаду в город, где живут одни маньяки. У вас организованная группировка что ли? — У нас взаимовыгодное сотрудничество. Спок творит, а я испытываю новые препараты. И никто не в накладе. — Кроме самих жертв, — Кирку начало казаться, что он потихоньку сходит с ума. Обсуждать подобное с пособником убийцы, вместо того, чтобы немедленно бежать в полицию… Джим решительно не понимал, что с ним происходит. — Они это заслужили, уж поверь. — Никто не заслужил подобного, — отрезал он вздрагивая от неожиданности, когда Спок сжал его ладонь. — Ты здесь, Джеймс, — с усилием проговорил он. — Ты меня не оставил. — Не оставил, — горько ответил Тиберий, оглаживая пальцы Грейсона своими. — Очнулся, изверг, — выдохнул доктор. — Вот какого черта ты сотворил? И зачем? Ты понимаешь, что прежняя чувствительность к пальцам, скорее всего, не вернется? — Плевать, — пробормотал Спок, прикрывая глаза. — Я не хотел… Не хотел без Джима. — Ты не сможешь больше оперировать, — буркнул медик, накладывая повязку. — Плевать, — повторил Грейсон, вновь теряя сознание. — И что он в тебе нашел, помимо смазливой мордашки? — вздохнул доктор. — А по поводу жертв. Все они преступники, сумевшие избежать наказания. Педофилы, насильники и прочий сброд. — Слабое оправдание, — ответил Кирк, устало облокачиваясь на стену машины. Впрочем, руку Спока он так и не отпустил. — Да уж какое есть, — язвительно ответил врач, поворачивая голову Спока на бок и укрывая его пледом. — До больницы доедем, а там видно будет. Я не такой гениальный хирург, как он, но, все же, постараюсь помочь. — Спасибо, — прошептал Джим. — Обращайся, если что, — любезно отозвался медик. — Кстати, я МакКой, Леонард МакКой. — Кирк, Джеймс Кирк, — отозвался Тиберий в том же стиле. — А правда, что он не сможет оперировать? — Скорее всего, да, — помрачнел Леонард. — Слишком сильные повреждения. И ведь специально так резал, засранец, знал, к чему это приведет. Ты останешься с ним до выздоровления? — внезапно спросил он. — Останусь, — твердо ответил Кирк. — А после? — помедлил МакКой. — Я не знаю. Я… — Джим беспомощно замолчал. — Ладно, твое дело. Как я понимаю, в полицию ты обращаться не собираешься? Тиберий отрицательно мотнул головой: — Я не смог бы. Только не Спока. И не имеет значения, что именно он сделал. — Вот и ладушки, — повеселел Леонард. Дальнейший путь они проделали в абсолютном молчании. МакКой следил за приборами и делал какие-то записи в планшете, а Джим устало смотрел за тем, как меняется кривая на кардиомониторе. Честно говоря, у него не осталось ни сил, ни желания что-либо решать. «Я подумаю об этом завтра» — мысленно процитировал он бессмертную фразу Скарлетт О’Хара. — Подумай, подумай. Главное, не ошибись в своем выборе, — ворчливо отозвался МакКой. — Ты читаешь мысли? — тупо спросил Тиберий. — Ты сказал это вслух, — ответил Леонард. — А вообще, приедем в клинику, и пойдешь спать в мой кабинет. Иначе совсем потеряешь связь с реальностью. — А Спок? — С ним все будет хорошо, не переживай. Все равно, после операции он очнется только ближе к полудню. Не вижу смысла караулить его сон. — Хорошо тогда. И еще: не испытывай на мне свои препараты, — не удержался Кирк. — За это Спок меня убьет. Как только очнется. Поэтому, думаю, что воздержусь от подобного. — Как-то мрачновато, — заметил Джим вылезая из скорой. — Ты еще не понял, дурашка, — ласково произнес Леонард, терпеливо дожидаясь, когда санитары вытащат каталку. — Он же за тебя любого порвет. Спок никогда ничего не делает на половину. — Вот это-то меня и пугает, — вздохнул Тиберий, следуя за МакКоем. Клиника показалась Тиберию просто огромной. Уже на пятом повороте он понял, что без Леонарда ни за что не найдет отсюда выход. Об операционной, в которую завезли каталку Спока, вообще речи не шло. МакКой перепоручил Джима своему ассистенту и тут же испарился. Светловолосый паренек, представившийся как Павел Чехов, устроил Кирка в кабинете на диване, предварительно притащив кучу разной еды и огромную подушку. Заставив Тиберия съесть сэндвич с курицей и выпить чай, мальчишка мгновенно испарился, не желая мешать. «Интересно, он тоже маньяк?» — лениво подумал Кирк, откидываясь на подушку. Хотя, в свете текущих событий Джеймсу было уже все равно. Главное, чтобы помогли Споку. Заснул Тиберий практически сразу, настолько крепко, что даже не почувствовал укола в руку, который сделал ему вернувшийся спустя пару часов Леонард. Доктор постоял пару минут над спящим блондином, внимательно его разглядывая. — И почему ты выбрал не меня, а это недоразумение? Он же ни когда не сможет тебя понять, — тихо, на грани слышимости, пробормотал МакКой. — Странно раскидывает карты жизнь, что тут скажешь. — Это точно, — прошептал вошедший Чехов. — Идемте, доктор, я отвезу вас домой. В таком состоянии за руль лучше не садиться. — Хорошо, — ответил Леонард, тепло улыбаясь. — Спасибо, Паш. Парнишка просиял и, подхватив МакКоя под руку, утянул его из палаты. — А мне кажется, что у них все будет хорошо, — раздался уже из коридора его звонкий голос. — Они просто созданы друг для друга. — Да уж. Красавец и чудовище, — не выдержав, расхохотался Леонард. — Просто классика жанра. Павел, поухаживай за Джеймсом еще завтра утром. Я приеду только к обеду. И проследи, чтобы он выпил лекарства, очень тебя прошу. Укол я сделал, но этого мало. Чехов утвердительно кивнул и поближе прижался к Леонарду. Хотел бы он, чтобы и доктор любил его так, как мистер Грейсон любил Джеймса Кирка...