Научи меня, Игараши-сэнсэй

Этим вечером я как обычно надел свою любимую футболку с My Little Pony, тапочки-кошечки, и заколол часть волос заколкой. Заварив сладенький чай, я стал ожидать своего учителя. Родители сегодня были вынуждены уехать ненадолго, поэтому я должен был сам его встретить. Зазвонил дверной звонок, я подошёл и открыл дверь. — Привет, Нанашима! За дверью стоял Игараши и протягивал мне руку. Я вмиг отскочил от двери и закрыл её у него перед носом. Да он издевается. — Вали отсюда, Игараши! Чего припёрся? — я вплотную прижался к двери и стал прислушиваться. — Может, ты меня всё же впустишь? Твои родители попросили быть твоим репетитором. — Ни за что, — тут дверь начала оказывать мне сопротивление, — ты не войдёшь, не позволю. К дому подъехала машина, родители как раз вовремя. Я продолжал напористо закрывать дверь. Послышался голос мамы. — Игараши-сэнсэй, что вы делаете? — Да, Игараши, что ты вытворяешь? — крикнул я через приоткрытую дверь. — Нана, почему ты не пускаешь Игараши? Это твой репетитор. Быстро открой дверь. К двери в тот момент подступился папа, а его было бы сложно удержать, поэтому я нехотя отстранился. За долю секунды в моей прихожей на полу лежали злющий отец с матерью. В моих глазах пронеслась вся жизнь. Ну всё, подумал я, переводя взгляд на Игараши, которого чуть не рвало от смеха. — Что лыбишься? — фыркнул я. — Нанашима Нозому, ты наказан, — грозный голос матери заставил меня послушно вернуться в свою комнату. — Игараши, Вы его простите, он в последнее время сам не свой, — подметил папа. — Влюбился, наверное, — дополнил Игараши. — Наверное. После подслушанного разговора, я закрыл дверь в свою комнату и стал торопливо прятать плакаты пони по разным уголкам. Да, мне нравятся мультики для маленьких девочек, но он-то об этом знать не должен! За долю секунды я смёл всё, что могло, мягко говоря, подмочить мою репутацию, в шкаф. Чёрт, не могу закрыть. Всё это время родители разговаривали с Игараши, но это не могло продолжаться вечность, поэтому через три минуты он уже стоял перед моей комнатой, где был ужасный беспорядок, не говоря уже о затхлом запахе. Дотянуться бы до форточки, подумал я, но не смог отпустить ручку шкафа, потому что его содержимое просто грозилось просто вывалиться. Было уже поздно что-то предпринимать, и я сделал лицо, говорящее о полном безразличии к Игараши.Носки валяются? Так нужно. Хреновый запах? Это с улицы. А вон то непонятное нечто на полу, что так живо поедают муравьи, вообще часть декора. Игараши вошёл в комнату и, увидев меня, в таком виде, не выдержал и заржал во весь голос. Я с должным возмущением захотел подойти и врезать ему, но как только мои руки отпустили дверцу, из шкафа на меня вывалились все плакаты, комиксы и манга, а ещё куча статуэток пони, кигуруми единорога нежно розового цвета, дакимакура и многое другое. — Не смотри, отвернись! Я сидел на полу, собирая свои вещи, чуть ли не плача. Вдруг смех утих, и Игараши подошёл ближе, вырвав у меня из рук кигуруми. Внезапно я понял, что он стал напяливать её на себя. Мы были примерно одинакового роста, так что сидела она на нём идеально. Мой репетитор широко улыбнулся и, подняв руки вверх, крикнул. — Изумительно, ты такой милый, Нанашима, — мои глаза засияли, когда он присел рядом. — Так, а теперь не мешало бы поставить всё на свои места. Я молча кивнул в знак согласия. Это заняло около пяти минут, и всё это время я безбожно таращился на него. Снова испытывая странное чувство, я захотел бросить его на пол и заставить ощущать себя так, словно у него нет выбора, потому что он полностью в моей власти. Но в то же время дико хотелось выставить его за дверь и больше никогда не видеть. — Нанашима, а что если я останусь в твоём кигуруми? Это ведь не будет считаться зоофилией, — чёрт, да почему кровь приливает к моим щекам после его каждой такой фразочки? Мы оба сидели на полу, и Игараши резко подвинулся ко мне. Я был в углу и бежать было особо некуда, но я был готов к чему угодно. В горле пересохло, и я нервно сглотнул. — Чего тебе? Его руки снова были холодными, он нежно провёл ладонью по моему подбородку и остановил палец на губах. Я заметно напрягся. — Ты всегда милый, когда смущён. Но не сегодня. Моё тело дрожало: я понимал, к чему он клонил, но абсолютно не мог разобрать смысла сказанной фразы. Не сегодня? Затем Игараши достал книгу с выведенным на ней названием «Teleny or The Reverse of the Medal», и мы начали наше занятие. Переведя название, я не совсем понял его значение, но как только стал переводить первые главы, то что-то сразу начало проясняться. — Игараши-сэнсэй, разве эта книга есть в программе? — Разве это имеет значение? Я оставлю её тебе, но обещай прочесть её полностью и вдуматься в каждое переведённое слово. Время репетиторства подходило к концу. Игараши почти дошёл до двери и крутнул ладонью ручку, но внезапно выбранный им курс изменился. Быстро и уверенно он подошёл ко мне и схватил за шею. Я не сводил с него глаз, но и двигаться не думал. Игараши медленно склонился и легонько прикусил мочку моего уха, шёпотом произнеся: — Буду с нетерпением ждать твоего пересказа. Он ушёл, а я опустил глаза вниз, без возможности поверить в происходящее. И что же я должен чувствовать? Большего хотелось и не хотелось одновременно. Краски смешались. Я ненавидел его, но это пробуждало во мне лишь большую любовь. Я не стал спускаться к ужину, мне совсем не хотелось есть, я взял книгу, которую оставил Игараши, и стал внимательно изучать содержимое. Родители мне не стали мешать, лишь с восторгом наблюдали, как их сын наконец-то принялся за учёбу. Одна бессонная ночь, и роман был переведён. Во время чтения я подметил, что некоторые фразы подчёркнуты красным карандашом. Тогда я выписал их в свой блокнот. Блокнот Нанашимы: — Многие преуспевающие мужчины, и даже не одна знаменитая персона, обязаны своим успехом… — Женщине? — Именно. […] — Тогда этот мир отвратителен. — Какой же студент — любого пола — не начинал свою жизнь с трибадии, онанизма или содомии? — И вы совершенно ничего не знали? — Знал только, что вроде бы нужно вставлять и вынимать. — […] Мои мысли были настолько сосредоточены на Телени, что мое внутреннее «я», казалось, отделилось от тела и как тень следовало за мужчиной, которого я любил. — Какое право он имеет любить кого-либо, кроме меня? Рассвет настал совсем неожиданно и был замечен только из-за персиковых лучей, проникающих через окно в комнату. На полу лежал листик. Чёрт, наверное, выпал из книги, когда я листал страницы. Аккуратно его приподняв, я увидел всего пару слов: «Ты только мой». Это был явный почерк Игараши, а написанное точно предназначалось мне, но я скомкал лист и выбросил его в окно. На душе поселилась странная неразбериха. К пяти утра усталость взяла верх, а логику мои мысли потеряли ещё вчерашним вечером, так что теперь я не мог даже думать, поэтому без задних ног вырубился на своей кровати.