CapSwan therapy

Бывают в жизни такие моменты, которые трудно понять и объяснить даже самим себе. Объяснить их кому-то ещё сложнее, но укладывая сына вечером спать, Эмма понимает, что должна это сделать. — Милый… — она гладит мальчика по волосам, тёмным, как у его отца. — Я хотела поговорить с тобой о папе, хочешь? Генри пожимает плечами. — А о чём именно? Эмме не кажется, что его интересует этот разговор. Хотя, она догадывается, что это лишь напускное равнодушие. — Я хочу объяснить, почему папа больше не живёт с нами… — Свон закусывает губу. — Чтобы ты понял… — Вы больше не любите друг друга, что здесь понимать? — Генри поворачивается на бок и утыкает взгляд в тумбочку. Эмма касается его плеча, гладит по руке. — Это не совсем так, — мягко говорит она. — Мы с твоим папой были вместе двенадцать лет, из них одиннадцать были женаты. Мы пережили много хорошего, у нас появился ты. Все это много значит для нас обоих и частью сердца я всегда буду любить его, а он меня. Просто… Знаешь, наступило такое время, что каждый из нас решил двигаться дальше. Совместная жизнь стала очень сложной, и расстаться было единственным выходом. — Ты врёшь! — Генри отбрасывает её руку и садится. — Вы расстались, потому что папа ушёл к другой женщине, а у тебя появился этот твой одноклассник! — Киллиан здесь ни при чём, — защищается Эмма. — Мы встретились уже после того, как папа ушёл. И мы больше не увидимся. — Почему? Генри больше не выглядит сердитым, скорее уж грустным и немного заинтересованным. Его вопрос озадачивает Эмму. — Ну, хотя бы потому, что я ему не нравлюсь… — отвечает она неуверенно. — Я может и ребёнок, но понимаю, что мужчина не будет ждать сорок минут на холодном ветру, если женщина ему не нравится. — Генри говорит уверенно, и Свон действительно задумывается над его словами. — Ой, — она старается придать голосу равнодушный тон, — он просто хотел посмотреть игру, дело вовсе не во мне. — Если бы дело было только в игре, он бы не приехал заранее, — Генри пододвигается ближе к матери. — Он нравится тебе, да? Ты об этом хотела поговорить? Эмма обнимает сына крепче, выравнивая дыхание. Её сердце бьётся в бешеном ритме. — Не об этом, малыш. Я хотела сказать, что мы с папой расстались навсегда. Понимаешь? Скоро будет суд, и нас разведут… — Но он же останется моим папой? — спрашивает Генри, поднимая на мать глаза. — О, конечно, родной. Он всегда будет твоим папой, — Свон сильнее обнимает сына, ласково гладит по спине. — Но дело вот в чём… И я хочу, чтобы ты понял… Она привлекает внимание сына, беря его лицо в ладони. — На развод подаю я. Твой папа не хочет официально расставаться со мной. И это не значит, что я злодейка. Просто я хочу, чтобы все было честно… — Ты не злодейка, мам, — Генри обнимает мать. — Я читал, что такое бывает, и одноклассники говорили, что это не так плохо, как вначале кажется. Просто я скучаю по папе… Эмма издаёт вздох облегчения. Во-первых, она рада, что Генри все понимает правильно, но больше рада тому, что он наконец признался в своих чувствах. — Я знаю, малыш. Когда все будет кончено, папа будет приходить чаще, чем сейчас. Просто ему неловко от сложившейся ситуации… — А они с другой женщиной поженятся? Свон пожимает плечами. — Не знаю, милый. Возможно, когда-нибудь. — А ты? — Генри возбужденно вскакивает. — Ты позвонишь своему однокласснику? — Нет, малыш, — Эмма запускает пальцы в волосы, стараясь привести мысли в порядок. — Мы с ним слишком разные. — Ты американка, а он ирландец, так бабушка сказала. Вы разные, да. Но, мам, ты же грустишь без него. — С чего ты взял? — Эмма и не думала, что это так очевидно. — Ну, — Генри пожимает плечами. — Я твой сын. Я знаю, о чем думает моя мама. Эмма улыбается. — И о чем же я думаю сейчас? — спрашивает она. — Что я смышленый и что ты меня любишь, — отвечает Генри. — И что мне уже пора спать. — Ты совершенно прав, — Свон целует сына в лоб. — Люблю тебя всегда. — И я тебя. — Ну ладно, ложись. И спасибо, что поговорил со мной. Генри забирается под одеяло, готовясь ко сну. Эмма снова целует его и гасит свет. — Мам, — догоняет её голос у двери, — позвони ему. — Я подумаю над этим, — обещает Эмма и выходит из детской. *** Всё утро следующего дня Эмма буравит взглядом свой мобильник, но так и не решается позвонить Джонсу. Она не хочет казаться жалкой, выбивая из него внимание к своей персоне. Она первая позвонила ему в прошлый раз, теперь очередь за ним. И если Киллиан Джонс не звонит, то совершенно бессмысленно напоминать о себе. Она возвращается к работе. Уже больше двух недель Эмма бьётся над дизайном кухонного стула, но у неё ничего не выходит. Все её новые идеи так или иначе повторяются в давних работах, либо даже в работах других дизайнеров. Эмма раз за разом бросает чертёж в мусорное ведро, и каждый раз у неё остаётся всё меньше веры в себя. В тот момент, когда она рвёт уже седьмой набросок, входит Руби. На девушке красная мини-юбка и открытый топ. Да, в их компании не требуется соблюдение дресс-кода, но Руби уж слишком явно пренебрегает всеми правилами хорошего тона. И все же, для Эммы в первую очередь важно, чтобы та хорошо выполняла свою работу, а Руби, к её чести, относится к работе весьма добросовестно. — Эмма, к тебе Эшли Бойд, — докладывает она. Свон перестаёт истязать эскиз. Она пытается вспомнить человека с таким именем, но никто не приходит в голову. — Я понятия не имею, кто это, — говорит она. — Тогда я скажу, что у тебя совещание, да? — Не нужно, я приму её. — Свон убирает бумаги в сторону и выходит из-за стола, чтобы встретить… кого-то… — Как знаешь, — пожимает плечами Руби и удаляется. Входит блондинка, которую Эмма вроде как знает, но не помнит точно, откуда. — Я так рада, что нашла вас! — блондинка подходит ближе, Эмма всё ещё не уверена, кто перед ней. — Простите, вы… — она вопросительно смотрит на Эшли. — Я с бейсбола, помните? Вы дали моей дочери очки. И, кстати, без них вы просто красотка! — Спасибо, — рассеянно благодарит за комплимент Свон. — Не узнала вас без Александры. Эшли смущённо улыбается. — Не представляете, я иногда тоже не верю, что я — это я. Обычно я всё время слушаю крики, и если вокруг тишина, мне это кажется чем-то нереальным. — Да, я помню это чувство. У меня сын, ему десять, — Эмма жестом приглашает Эшли присесть. — Как вы нашли меня? И самое главное, зачем? — О, — гостья смущается, — я невольно подслушала ваш разговор во время игры, вы сказали, что работаете в «Пиноккио». Я обзвонила все филиалы, но никто не давал мне никакой информации, но потом Томас, мой муж, нашёл в интернете адрес вашего главного офиса. И вот, — она пожимает плечами. — Я здесь. — Эмм… — Свон всё ещё ничего не понимает. — Столько трудов. Зачем? — Да, вы меня простите — я искала вашего парня, но не запомнила его имя. Мы забыли вам кое-что вернуть. Вы ушли, а потом не вернулись и, вот… Эшли запускает руку в карман и извлекает из него цепочку Киллиана. — Мне очень неловко. Муж сказал, что этот перстень — награда за бейсбольную победу. Мне жаль, что ваш парень утратил его. Вы бы не могли передать ему, пожалуйста, и наши извинения тоже… Эшли готова сквозь землю провалиться. Эмма предлагает ей чаю. — Нет, спасибо, — отклоняет предложение гостья. — У меня не так много времени. — Может быть я дам вам номер телефона мистера Джонса и вы отдадите ему перстень лично? Эмме не трудно было бы сделать это, если бы она не боялась так сильно звонить ему. — О, простите, мы улетаем на Фиджи через два часа, поэтому я так спешила найти вас. Нам ведь чужого не надо. Тем более, для вашего друга это должно быть очень ценной вещью. Свон кивает. — Он очень бережно относится к этому перстню, — в голосе её слышится нежность. — Спасибо, что вернули его. Желаю вам удачной поездки. — Да, спасибо, — Эшли поднимается с места, кладёт перстень на стол и, попрощавшись, уходит. Свон возвращается в кресло, берёт перстень и касается гравировки — бейсбольная бита и мячик, под ними год. 2004. Им было по семнадцать, и это последний год, когда они учились вместе. В этом году Эмма пошла в университет и познакомилась с Нилом. Она не хотела, чтобы школьные годы кончались. Никогда не хотела. Но именно Киллиан Джонс стал той причиной, по которой она сбежала сломя голову через два штата от дома. Эмма считала, что бежит от его насмешек, но теперь она уверена, что бежала от чувств к нему. — Будь ты проклят, Киллиан, — Эмма запихивает цепочку в ящик стола и предпочитает не вспоминать о нёй до конца дня. И это у неё выходит, к вечеру она и правда забывает о существовании перстня. *** Киллиан сидит за столом и смотрит на свой мобильник. Уже три дня телефон словно является дополнительной частью его тела. С телефоном он обедает, с ним же принимает душ, ночью кладёт его на подушку рядом. Начальник отчитывает его за то, что он стал рассеянным, но Джонс ничего не может с собой поделать. — Да позвони же ты ей! — не выдерживает Робин, видя, как друг мучается. — Думаешь? — на миг в Киллиане загорается луч надежды, но через пару секунд он вспоминает, каким черствым был в школьные годы. — Нет, она не захочет меня видеть. Захотела бы — позвонила. — А может, она рассуждает точно так же? — предполагает Робин. — Твоя девушка что сказала? — Киллиан выгибает бровь. — Что Эмма сочла наше свидание неудачным. — Мало ли, что сказала Реджина. Может быть Эмма не была с ней откровенна? — Робин передает Киллиану бумаги. — Ты забыл поставить подпись. Кил, если так пойдёт и дальше, тебя уволят. Джонс быстро ставит закорючку в положенном месте. — Ты веришь в то, что лучшие подруги чего-то не говорят друг другу? — спрашивает он, закусывая кончик ручки. — Я же не говорю тебе, насколько я без ума от Реджины и не раскрываю подробностей нашей интимной жизни, может здесь так же? — Робин забирает бумаги и снова проверяет их. — Да, теперь всё нормально. — Интимная жизнь — это одно. Но ты же не говоришь, что Реджина ужасна. Если бы ты провёл с ней чудесный вечер, ты бы сказал друзьям, что вечер был плох? — Если бы у меня были на то причины, то да, — пожимает плечами Роб. — Ты не знаешь наверняка. Позвонить никогда не помешает. — Смотри, это на твоей совести, — Киллиан берёт телефон, и в тот же миг музыка возвещает о новом сообщении. — Это от неё, — говорит Джонс, недоверчиво глядя на цифры. — Я же сказал, — оживляется Робин. — Она не против встретиться снова. — Да не похоже, — Киллиан пробегает глазами по сообщению и заметно мрачнеет. «Привет, Джонс. Извини, что пишу только сейчас, но я правда забыла, что должна это сделать. У меня твоя вещь, твой перстень. Мама той девочки принесла его ещё во вторник, но у меня совсем вылетело из головы. Приезжай ко мне на работу, забери его у Руби, я уезжаю по делам. Надеюсь, ты не злишься». Нет, Киллиан не злится. Он очень и очень расстроен. — Нашла мой перстень и хочет передать его через Руби. Ну правда, она бы ещё через Реджину и через тебя передала! Понимаешь, к чему я это? Она не хочет меня видеть, так что не говори мне больше о чувствах, которые она скрывает. Её чувства — неприязнь и обида, и я прекрасно их понимаю. *** Киллиан приезжает в офис Эммы уже через час после полученного сообщения. Ему сразу же указывают, где можно найти кабинет миссис Кэссиди, и это словосочетание по отношению к ней неприятно режет слух. Он находит Руби за сортировкой документации, и она без лишних предисловий возвращает ему кольцо. — Где Свон? — спрашивает мужчина перед тем, как уйти. — В кабинете, верно? Просто не хочет меня видеть? Руби смотрит на него подозрительно. — Вообще-то Эммы действительно нет, — говорит она. — Завтра днём у неё встреча с адвокатом по поводу развода, а вечером мы идём на танцы, так что я уговорила её купить по обоим этим случаям новую одежду. Она такая грустная, что шоппинг ей просто необходим. — В двух словах, Руби, куда она пошла? — Киллиан играет желваками. Он не любитель пустых разговоров, и хочет лишь точно знать, где он может найти Эмму сейчас. — В бутике напротив, — пожимает плечами Руби. — Должна быть там. — Если найду её, с меня пончики, — обещает Киллиан. — С кокосовой стружкой, милый, — Руби улыбается. — Удачи. Джонс кивает и отправляется на поиски девушки, о которой не может не думать. Он не знает, что станет говорить ей, но знает, что попытается исправить ошибки молодости. Это нужно ему. Магазин «Безумный Шляпник» вызывает у Джонса панический страх. Двухэтажный, специализируется не только на шляпках, но и на огромном разнообразии одежды, он напоминает Киллиану о том, как дико он ненавидит шоппинг. В своё время слишком много часов он проводил в подобных залах, таскаясь за Милой и её подружками. В светлых стенах бутика он замечает лишь угрозу для его времени и свободы. Но, тем не менее, Джонс перешагивает через дверной проём, отмечая, насколько неприятна вся обстановка — начиная от запаха духов, распыленного на каждом сантиметре, заканчивая освещением и музыкальным сопровождением. — Вам помочь чем-нибудь? — тотчас подскакивает к нему девушка-блондинка. Волосы в творческом беспорядке, футболка с большим количеством дыр, армейские ботинки, во рту жвачка. Не видно, чтобы она особо жаждала помогать ему, но это её работа. — Благодарю, — Киллиан читает её бейджик, — Алиса. Я ищу красивую девушку блондинку, высокую, стройную. Она может быть в очках, но я в этом сильно сомневаюсь. — Второй этаж, — девушка перекидывает жвачку из одного угла рта в другой. — В это время дня клиентов нет, она единственная. Джонс очень надеется, что девушка на втором этаже — именно Эмма, и очень удачно, что она здесь одна, им не помешают говорить. — Спасибо, — Киллиан идет к лестнице. — Ага, — Алиса провожает его взглядом и возвращается к ничегонеделанью. На втором этаже музыка гремит громче, а запахи сильнее, и ещё здесь столько одежды, что рябит в глазах. Джонс оглядывается по сторонам, но не видит Эмму нигде, лишь только сотрудницу в красном жакете с бейджиком «Анастасия». Она бросает на него беглый взгляд, но не предлагает помощь, лишь кивает в качестве приветствия. Мужчина проходит чуть дальше, оказываясь возле примерочных. Здесь также множество вешалок, и за одной из них мелькает светлая голова. Киллиан уже хочет подойти ближе, как вдруг замечает, что Эмма увлеченно танцует под ремикс из колонок. Она не видит его, крутится перед зеркалом, рассматривая соблазнительное красное платье, которое выгодно подчеркивает достоинства ее фигуры. Она без очков, разумеется, волосы распущены. Она похожа на лесную нимфу, а её свободные движения — на магический танец у костра. Джонсу это нравится, он любуется девушкой, убеждаясь в который раз, что это не простое увлечение с его стороны — он влюблён в неё. В дикую, в смелую, в такую непредсказуемую. В её открытую улыбку, в зелень её глаз, в то, какой она бывает только с ним. В то, какой она была всегда, даже когда он мальчишкой дразнил её. Осознание чего-то ранее неведомого бьёт кувалдой по голове — он влюблён в Эмму Свон еще со школы. А все его насмешки — лишь злость на самого себя, что боится открыто заявить о своих симпатиях. Он всегда поступал так, как того ждала общественность. Общался только с теми, с кем позволяло положение. Он был ослом, чего уж там, но теперь он все осознал и больше не допустит подобных ошибок. Между тем Эмма заскакивает в раздевалку и показывается оттуда уже в другом наряде — чёрной блузке с люрексом и обтягивающих джинсах. Эти джинсы обозначают её формы даже лучше, чем платье, и Киллиану становится горячо, когда его взгляд слишком надолго задерживается на её бедрах. Он отводит взгляд, делая несколько глубоких вдохов. Старается думать о чем-то отстраненном, типа бейсбольного матча или отчёта за квартал, но стройные ноги девушки оказываются сильнее прочих образов. Джонс бьёт себя по щекам, чтобы хоть немного остыть, и тут Эмма замечает его. — Киллиан? — её голос звучит взволнованно. Мужчина старается выглядеть невозмутимым, хотя это даётся с трудом. Он натягивает на лицо улыбку и выдает: — Привет, Свон. Эмма цепляет на вешалку очередной наряд и подходит ближе. — Что ты здесь делаешь? — Да пришел прикупить того-сего, — почему-то врёт он. — Я тебе говорила, что у меня нюх на ложь? — строго спрашивает она, но тотчас улыбается. — Как жизнь? Эмме тяжело даётся видимая легкость, с которой она говорит с Киллианом. Его присутствие совершенно выбивает из колеи. Давно он здесь? Много ли видел? Щеки девушки вспыхивают румянцем. Она танцевала не для чужих глаз, и будет очень неловко, если вдруг окажется, что он застал этот момент. — Забрал кольцо. Спасибо, не чаял вернуть. — Джонс кивает в сторону примерочных. — Можешь продолжать примерку. Если не против, я посижу здесь, подожду. В её глазах играют лучики улыбки. — Не думаю, что это весёлое занятие, — говорит она. — О, совсем нет, но если после этого ты позволишь угостить тебя обедом… — Киллиан умолкает, ожидая её вердикта. — Боюсь, не выйдет, — Эмма снова пытается сбежать от Джонса и от тех чувств, что тянут её к нему. — Обеденный перерыв скоро кончается, а я так и не выбрала ничего. — А что ты ищешь? — Киллиан подходит к вешалке и пересматривает платья.— Что-то праздничное или… — Для очной ставки с Нилом, — отвечает Свон, про клуб она умалчивает. Конечно это не его дело, но Джонс надеялся, что Эмма будет с ним откровенна. — Возьми красное, — говорит он. — Отличный вариант, мне кажется. Пусть муж видит, какую красотку он упустил. А в дальнейшем это платье вполне подойдет и для других мест — свиданий, танцев… Эмма приподнимает бровь. Она почти что уверена, что он каким-то образом узнал про девичник. — Для танцев я возьму эти джинсы, — говорит она, демонстрируя свои ноги. Киллиан играет желваками. Нет, он совсем не хочет, чтобы какой-то ещё мужчина смотрел на Эмму теми же глазами, что и он только что. Джонс не может допустить, чтобы какой-то отморозок пожирал её взглядом, рисуя в голове разные развратные картинки. — Поверь, тебе не стоит их брать, — говорит он, сделав кислую мину. — Тебе не идёт. Ему неприятно говорить это ей, но сказать правду он тоже не может. Он не может сказать, что прямо сейчас до одури хочет её поцеловать. — Ладно, — девушка кажется расстроенной. Она возвращается в примерочную и выходит оттуда уже в рабочем брючном костюме. Не таком откровенном, но достаточно облегающем, чтобы оценить длину её стройных ног. Слишком хороша. Совсем не гадкий утенок с бейсбола. Мысль о том, что Свон вырядилась в бабушкин свитер и те треклятые очки лишь ради него, отчего-то вызывает улыбку. — Знаешь что, утёнок, — Киллиан подходит ближе, касается локтя девушки. — Я дам тебе два варианта, и третьего просто не приму. Она заинтересованно склоняет голову на бок. — Первый вариант, — Джонс проводит ладонью от её локтя до плеча, — ты обедаешь со мной сейчас. И вариант номер два, — его пальцы перемещаются на её шею, забегая за затылок, — мы ужинаем в субботу вечером. Эмма не может ужинать с ним. Она очень боится ещё хоть раз остаться с ним наедине, потому что прикосновения его пальцев просто сводят с ума, и Свон боится натворить ошибок. Но она, правда, не может пообедать с ним сейчас. Сроки поджимают, а дурацкий стул всё ещё без окончательного дизайна. И для ужина есть еще одна малюсенькая причина — вопреки всем опасениям, она очень хочет увидеть его хоть ещё один раз. — С обедом никак, так что ужин, — соглашается она, отступая назад. Его пальцы ловят воздух. Киллиан рад, что Эмма согласилась на ужин, и ему тоже пора на работу, но он так хочет провести ещё немного времени с ней… — Я провожу тебя до офиса, — говорит он, когда Эмма берёт с вешалки красное платье и спускается на первый этаж. В ответ она лишь пожимает плечами, мол «как хочешь». Киллиану обидно такое отношение к себе, но проблема в том, что он хочет её проводить, и ничего не может с собой поделать.