CapSwan therapy

Вроде как Эмма не страдает галлюцинациями. По крайней мере, она не страдала ими раньше, но когда какие-то незнакомые мужчины просто молча вносят в её кабинет три стула, а затем так же молча уходят, Свон всерьёз задумывается о своей вменяемости. Старинные, резные, причудливых форм и с диковинными узорами на спинках, они кажутся чем-то до того нелепым, что Эмма даже вызывает Руби. — Что это? — спрашивает она, когда ассистентка входит в кабинет. Руби клипает глазами. — Стулья, — отвечает она, с подозрением взглянув на начальницу. — А откуда эти стулья? — Эмма обходит каждый из них, коснувшись резной спинки последнего. — Так от Джонса, — говорит Руби таким тоном, словно Свон должна была об этом догадаться. — Для вдохновения… Пазл в голове Эммы складывается моментально, и она с тихим стоном опускается в кресло. Она лишь одним словом по дороге из магазина в офис обмолвилась о срывающемся из-за отсутствия вдохновения проекте, и Киллиан тут же присылает ей антиквариат с работы? — Ладно, Руби, спасибо. Свон не сводит глаз со стульев, и её прострация очень и очень не нравится Лукас. — Кофе? — предлагает она, прищурившись. — Да нет… спасибо… — тянет Эмма рассеянно. Руби уходит, оставив начальницу недоумевать и дальше, в душе радуясь тому, как славно проходит её терапия. О Ниле Эмма не говорила ни слова с самого понедельника. Свон изучает каждый образец. Рассматривает, касается, даже нюхает. В запахе старого дерева есть что-то мистическое, что наталкивает на яркие образы в голове. И образ действительно складывается. Эмма хватается за карандаш и принимается рисовать. Плавные волнообразные изгибы спинки, завитки и вздымающиеся, будто бы языки пламени, узоры. Жёлтые на чёрном. Как пожар, который родился в её душе с появлением Киллиана Джонса. Он — её главное вдохновение. Их предстоящее свидание, приносящие и страх и надежду, дарит полёт её руке, выражая её чувства короткими чёткими штрихами. Это безумие со стульями только усиливает её чувства к нему, которые она так старалась придушить всю эту неделю. Они вырываются наружу безудержным вихрем, создавая то, чего еще никто до неё не делал. — Молодец, девочка, — хвалит её Марко час спустя. — Я думаю, им понравится. Эмма рада, что ее стул уйдет именно в музей искусств, и что никто не будет садиться на него или трогать. Это её чувства, части её сердца, которыми она готова поделиться, но которые не хочет попирать. — Если хочешь, ты можешь идти домой, — говорит босс. — Слышал, Генри учит текст к празднику? Свон кивает. — Неделю бьёмся над последним абзацем, ну никак не запомнит. Дурацкое стихотворение. — Тем более, — Марко хлопает её по плечу. — Иди, помоги парню. — Да, спасибо, очень выручишь. — Ты это заслужила. — Марко выпроваживает Эмму из офиса и ласково провожает взглядом до самой машины. Эта девочка ему как дочь, и он рад, что она снова ожила настолько, что может творить. *** — И грянет раскат полуночного грома, И загремит костями Джек-скелет, И войско призраков над крышей дома В зловещем вое пропоёт куплет. Их песнь услышит ведьма в чёрной шляпе, Под облаками, что летит с котом, И засмеётся истеричным смехом, Взлетая в гущу облаков. И снова гром Ещё сильнее, ещё ближе грянет, И злой вампир появится из темноты, А вдалеке вервольф завоет и залает, И среди прочих всех пройдешь и ты. Нетронутый, как друг для своры их, Ведь монстром будешь среди всех других. Вперед же, маску поскорее надевай И выходи во двор, с чудовищем играй! Генри декламирует это громко и четко, и Эмма второй раз за день недоумевает. У неё точно все в порядке с головой? — Мам, как у вас получилось выучить… это? — Свон входит в комнату (ведь до этого пряталась в коридоре, дабы не спугнуть сына), аплодируя Генри, и застывает. Киллиан сидит в кресле, закинув ногу на ногу, в руке у него чашка чая. Взгляд его растерянный, так как он не ожидал увидеть Эмму так скоро. А она не ожидала увидеть его в принципе. — Ты что — решил разгрести все мои проблемы? — спрашивает она, хмурясь. Генри подбегает и начинает восторженно рассказывать про какого-то крокодила, но Свон ничего не понимает. — Что за крокодил? — переспрашивает она. Джонс тем временем делает глоток из чашки, чтобы унять волнение. Эмма не должна была застать его здесь. — Костюм! Киллиан сказал, что это лучше, чем какие-то монстры. — Пожалуй, что лучше, — соглашается Эмма, хотя даже не думала, что они будут отмечать эту ночь. — Крокодилов я боюсь не меньше, чем зомби. Генри довольно улыбается. — А ведь Киллиан сходит с нами, да? — в глазах Генри сверкают лучики надежды. Свон переводит взгляд на мужчину. Ловко же он втёрся в доверие к её сыну. — А ты хочешь этого? — спрашивает она у Генри, продолжая бросать взгляды в сторону Джонса. — Да, я бы хотел. Ты могла бы нарядиться утёнком, а Киллиан — пиратом! Утёнком, серьёзно? Эмма смотрит на Джонса, тот лишь ухмыляется. Утёнком, значит?! — Мне обязательно при этом крякать? — спрашивает она сына, через силу улыбнувшись. — По ситуации, — дипломатично отвечает не в меру умный мальчик. — Что ж. Ладно. Только Киллиан тогда наденет костюм тыковки, — она складывает руки на груди, самодовольно улыбаясь. Джонс на миг представляет себе эту картину. Нет, он не собирается быть тыковкой. — Малец, я тут подумал — пусть лучше твоя мама будет какой-то принцессой, а я украду её на свой пиратский корабль, — Киллиан подмигивает Эмме, на что она лишь фыркает. Слишком много Киллиана Джонса за один день. Слишком много шуток, на которые у неё нет ответа. — Спасибо, что помог Генри запомнить слова, — благодарит она, снимая пиджак. — А теперь, извини, но нам нужно делать уроки. Слишком уж явно она пытается его выдворить, Киллиан ощущает обиду. Но с другой стороны, она ведь согласилась на свидание, а завтра у неё важная встреча, и вполне возможно, что Эмма просто хочет подготовиться к ней. — До субботы, Свон, — проходя мимо, Джонс мягко касается пальцами её локтя и уходит прежде, чем она успевает как-то на это отреагировать. Мэри-Маргарет, до того отсиживавшаяся на кухне, входит в гостиную. — Очень приятный молодой человек, — говорит она, вставая у окна. — Ты ему нравишься. — Поверь, — бурчит Эмма. — Не нравлюсь. Он просто привык меня доставать, и теперь делает это более изощренно. — Помогая твоему сыну учить стихи? — Мэри-Маргарет хмурится, но после некоторых раздумий лицо её озаряется. — Ух ты! Пойду обрадую папу! — Чем? — не понимает Свон. — Что его дочь влюбилась! — кричит Мэри-Маргарет из коридора, на что Эмма лишь тяжело вздыхает. — Это правда? — Генри дергает маму за рукав, привлекая её внимание. — Ты любишь его? — Правда, малыш, — отвечает Эмма с грустью, приобнимая сына за плечи. — Но это не имеет значения… *** — И как всё прошло? Реджина и Руби сидят напротив Эммы и ждут подробностей. — Он даёт развод? Эмма отвечает кивком на вопрос Реджины, не сводя глаз со своих сцепленных в замок пальцев. — Он хочет отобрать Генри, — говорит она тихо. — И это у него вполне может получиться. Она обращает взгляд на подруг, чтобы прочитать шок на их лицах. — Вот же козёл! — выкрикивает Руби ставшую привычной фразу. — Эмма, ты ничего не напутала? — Реджина хмурится. — Как это — отобрать? Ты же мать! — А он отец, и этого, оказывается, достаточно, чтобы принимать его намерения всерьёз. У него доход выше моего, к тому же если он женится на этой своей Тамаре, то сможет апеллировать тем, что у Генри будет полная семья, а не мать-одиночка. — Да он не посмеет! — всё ещё не верит Реджина. — А ты выходи за Киллиана! — Руби замечает направленные на неё взгляды и пожимает плечами. — А что, это разве не отличный выход? Он прислал тебе три стула! Понимаешь, ему не плевать на твою работу, и на тебя, стало быть, тоже. — Какие стулья? — не понимает Реджина. — Долго рассказывать, — Эмма вздыхает. — Руби, я понимаю, что ты хочешь как лучше, но стулья — это не признание в любви и не предложение руки и сердца. Мы пересекались всего четыре раза за последние тринадцать лет, это разве повод уже мысленно женить нас? — А когда были ещё два раза? — снова спрашивает Реджина, и снова не получает ответа. — Ой, да я же видела, как он пожирал тебя глазами вчера в офисе, — Лукас переводит взгляд на Реджину. — Он просто обожает Эмму, можешь верить моей чуйке. — Да Робин намекал мне о чём-то подобном… — задумывается Миллс. — Но я не поверила. — Чистая правда, — уверяет её Руби, игнорируя попытки Эммы что-то сказать. — Вообще-то, мы ужинаем в эту субботу, — смущённо признаётся она, когда у неё появляется такая возможность. — Но это ещё ни о чём не говорит! — Переспи с ним! — советует Руби, и Реджина впервые с ней согласна. — А правда, проведите вместе ночь, а если вы и не сойдетесь после этого, то попроси его хотя бы благородно сыграть роль твоего парня перед юристами. После ночи-то он не сможет тебе отказать. — Я вовсе не собираюсь этого делать, — Эмма дует губы. — И уж тем более не сделаю это ради чего-то. Чтобы прыгнуть в койку к мужчине, нужно быть уверенной в этих отношениях. — Разве? — Руби выгибает бровь. — А как же секс ради секса? — Не совращай нашу святошу, — Реджина изгибает губы в улыбке. — Свон, ты не обязана спать с ним, если не хочешь. Но хотя бы попроси его об услуге. Он же не бессердечный, авось поможет. Эмма рассеянно кивает. Она вообще не хотела посвящать Джонса в свои проблемы, и не уверена, что стоит это делать. Но Генри для неё превыше гордости, и она сделает всё, чтобы он остался с ней. Разговор с Киллианом, как она не хотела бы его избежать, кажется единственным выходом. *** Киллиан снова ощущает себя мальчишкой. И шпионом. Узнав от Виктора, куда вечером собирается Руби с девчонками, он отправляется туда же, надев непримечательную кожанку и чёрные брюки. Слиться с толпой — главная задача шпиона. Задача номер два — не столкнуться в этой толпе случайно с объектом слежки. К счастью, Эмму и её компанию он замечает сразу, и с тех пор держится на некотором отдалении. Девушки пьют. И болтают. И снова пьют. Наконец Руби уходит танцевать, а Киллиан всё ждёт, когда сногсшибательная блондинка в красном платье отправится следом. Но Эмма сидит, потягивая свой напиток, и смотрит прямо перед собой. Реджина, как заботливая подруга, не оставляет её, а старается вовлечь в разговор. Эмма отвечает односложно, и Джонс понимает, что что-то испортило ей настроение. Но что? Утром она встречалась с адвокатом мужа — в этом дело? Нила Кэссиди Киллиан лично не знает, но он уже заочно ненавидит его всем сердцем за то, что тот обидел такую девушку, как Эмма. Нет, не такую, именно её. С каких-то пор до прочих девушек Джонсу нет никакого дела. Вот Реджина встаёт. Танцевать? Нет, за очередной порцией выпивки. Киллиан тянет свое пиво уже час, но пока не случилось ничего такого, ради чего он пришёл. К Эмме никто не пристаёт, она ни с кем не флиртует. Это бы радовало, если бы не грусть в её глазах. Мимо пробегает знакомая брюнетка, Киллиан успевает ухватить её за руку. — Красавчик, я заня… — начинает она, оборачиваясь на него. — Киллиан? Джонс оттаскивает Руби подальше, все еще не сводя глаз с Эммы. — Что с ней? — спрашивает он, кивая в сторону столика. — Почему сидит там грустная? — Видимо танцевать никто не зовёт, — пожимает плечами Лукас. — Или потому, что бывший сына отбирает. — Как отбирает?! — Киллиан вскрикивает громче, чем ожидал. — Что значит отбирает? Руби переводит взгляд на Эмму. В ней неожиданно просыпается герой, который непременно должен спасти Эмму Свон от злодея-мужа. — Потому что Нил состоит в новых отношениях, а она — нет. — Ну за этим вопрос не станет, — Джонс издает рык. — Что-то ещё, о чём я должен знать? — Не знаю, важно или нет, но она не собирается с тобой спать, — Руби небрежно поводит плечом. — Я знаю. Я спрашивала. Киллиан хмурится. — И с чего вдруг вы вели такой разговор? — Потому что у вас завтра ужин, как почему?! — Руби смеётся. — Ты такой недогадливый. — Приглашая Эмму на ужин, я имел ввиду именно ужин, — немного растерянно говорит Джонс. — Тогда вы оба чудики, — Лукас снова смеётся и, чмокнув Киллиана в щеку, убегает танцевать. Джонс снова переводит взгляд на столик, где Свон вяжет из соломинки геометрические фигуры. Она не хочет спать с ним. И как это понимать? Не хочет спать с ним завтра или вообще не представляет их вместе? Киллиану не нравятся его мысли, но выбросить из головы слова Руби так просто он не может. Однако ещё больше его волнует другой вопрос — как помочь Эмме отстоять Генри? И всё следующее утро он собирается посвятить именно этой проблеме. *** Робин и Виктор оказываются неплохими информаторами, а Реджина и Руби совсем не против помочь. Реджина, потому что по-настоящему печётся об Эмме, а Руби потому, что не любит долго хранить тайны. Итог утра — Киллиан знает, где работает Нил Кэссиди, его примерный доход, доход Эммы, жилищные условия обоих супругов и даже некоторые детали из нынешних отношений Нила. Ситуация действительно оказывается хуже некуда, и Эмме определённо нужен хороший адвокат. Киллиан юрист, но другого профиля, и всё, что он может сделать — поднять на уши всех своих сокурсников из Гарварда, чтобы найти того, кто способен выиграть это дело. После долгого обзвона, он набирает номер той, к кому предпочёл бы не обращаться. Однако ради Эммы он сделает это. — Джонс, тебе не кажется, что это хамство — просить меня помочь тебе с кем — твоей новой девушкой? — реакция на его просьбу ещё более-менее сдержанная. Киллиан ожидал, что будет хуже. — С моей хорошей подругой. — поправляет собеседницу Джонс. — Мила, она была твоей одноклассницей, неужели ты настолько сильно не любила её? — Вопрос в другом, Джонс, — шипит Мила в трубку. — Насколько сильно ТЫ любил её. И, я так понимаю, любишь до сих пор. — Слушай, — Киллиан трёт глаза, — это ведь ты бросила меня. К чему сейчас весь этот сыр-бор? — Почему я ушла от тебя, Киллиан? — голос Милы отдает ядом. — Потому что я чувствовала, что тебя всё напрягает. Мои друзья, моё времяпровождение. Ты был со мной, и не со мной. Когда ты сделал мне предложение, я согласилась, потому что думала, что всё изменится. Но нет, ты чёртов эгоист, даже попытаться не хотел поддержать мои увлечения и мой образ жизни. Я не могла вечно терпеть твою кислую мину. Но её ты терпишь! Её мужа, её сына! Ты разгребаешь её проблемы, как чёртов влюблённый щенок! — Не хочешь заниматься этим делом сама, посоветуй кого-то стоящего, — просит Джонс, игнорируя нападки бывшей жены. — Ты любишь её? — раздаётся вопрос с другого конца линии. Киллиан не знает, какой ответ её устроит, но говорит честно: — Да, люблю. Некоторое время Мила молчит. — Ладно, — вздыхает она наконец. — Сама не возьмусь, в декрете, но хорошего юриста посоветую. — В декрете? Поздравляю. Рад, что у тебя всё сложилось, — искренне говорит Джонс. — Давай сделаем так, чтобы всё сложилось и у тебя, чёртов зануда, — голос Милы более не раздраженный. Кажется, она улыбается. — Пиши номер. — Есть, мэм, — он берёт ручку и листок. — И смотри, если после этого вы не будете вместе — ты окончательно упадёшь в моих глазах. Это Киллиан готов пережить. Но вот он не уверен, что переживёт отказ Эммы. Чтобы не спугнуть её сейчас, он сбавит обороты. Для того, чтобы дойти до цели, иногда нужно притормозить, верно? Пожалуй, нынешним вечером он не станет признаваться ей в своих чувствах, но он сделает нечто большее — станет ей другом в борьбе за сына. Это более ценно.