CapSwan therapy

Эмме не до свиданий. Конечно, она понимает что, запершись дома, от проблем не убежишь, но ей кажется чем-то неправильным — веселиться тогда, когда над их семьёй нависла угроза. Тут не до романтики и не до мужчин. Не до Киллиана Джонса, явно не до него. — Волнуешься, так и скажи, — Мэри-Маргарет стоит с чашкой какао в руках и наблюдает за дочерью из дверного проёма. — Милая, бракоразводный процесс может длиться не один год, так что — ты откажешься от любых развлечений, любых отношений? Эмма качает головой. — Я не знаю. Просто… — она умолкает, не найдя слов. — Ладно, я схожу. Но только, чтобы попросить его прикинуться моим парнем для суда. — А зачем прикидываться? — Мэри-Маргарет пожимает плечами. — Почему ему на самом деле им не стать? Эмма поворачивается к матери, упирает руки в боки. — Да кому на самом деле может быть нужен чужой ребёнок, да ещё и с тем ворохом проблем, которые к нему прилагаются? Киллиан не тот человек, который обременяет себя трудностями, я прекрасно помню это ещё со школы. Свон снова поворачивается к шкафу и издаёт вздох. — Мам, я правда не думаю, что нравлюсь ему… Теперь, не глядя в лицо матери, в этом легче признаться. — О, милая… — рука Мэри-Маргарет оказывается на плече Эммы. — Не пойдёшь, не узнаешь. Свон кивает. — Да иду я. Только… Нет, ничего, — Эмма принимается перебирать одежду, стуча вешалками. Пускай будет это свидание. Всего одно. Там станет ясно, стоит ли возлагать на Джонса хоть какие-то надежды. Проводить Эмму на свидание приходят и Реджина с Руби. Каждая из них советует целую кучу всего, что Свон грамотно фильтрует. Нет, ей сегодня совершенно ни к чему презервативы (Руби), и забеременеть от него тоже не лучшая идея (Руби), и она будет предельно вежливой, конечно (Реджина), и нет, она не станет переодеваться! (Реджина). На самом деле, отвечает она им лишь мысленно, но это даже лучше — она не встречает возражений. Подруги, исполнив свой долг насколько это возможно, уходят на второй этаж, развлекать Генри. Им очень хочется присутствовать внизу, но Мэри-Маргарет настойчиво отправляет их, давая Эмме вздохнуть хоть немного свободнее. Киллиан и в этот раз приходит заранее, но теперь не стоит у машины, а уверенным шагом подходит к дверям и трижды нажимает на звонок. Эмма впадает в ступор. Присутствие Джонса всегда действует на неё каким-то непонятным образом, заставляя радоваться, злиться и нервничать одновременно. — Откроешь? — её глаза, полные мольбы, устремляются на Мэри-Маргарет, мать пожимает плечами. — Прости, мне срочно нужно созвониться с папой. Она скрывается в кухне, а Свон обречённо выдыхает. — Предательница, — ворчит она, открывая дверь. Киллиан приветствует её радостной улыбкой. — Привет, утёнок. Он ни секунды не сомневался, что на ней снова будут дурацкие очки и очередной уродливый свитер, и он готов к этому. — Я специально пришёл на полчаса раньше, — говорит он. — Чтобы ты успела переодеться в то красивое платье, что купила позавчера, и надеть линзы. Эмма открывает рот, чтобы что-то сказать, но Джонс протягивает вперёд руку с зажатыми в ней очками. — Здесь неприлично сильные диоптрии, и если ты не снимешь со своих глаз это чудовище, я надену своё. И к концу вечера моё зрение ужасно испортится, и только ты будешь нести за это ответственность. Голос его твёрдый, и Эмма ничуть не сомневается в правдивости его слов. Он сделает это. — Серьёзно? — только и спрашивает она, нахмурившись. — Серьёзнее некуда, Свон. — Джонс кивает. — Тик-так, иди переодевайся. — Ладно, — вздыхает она, запуская его в дом. Ей не нравится, когда её обыгрывают, но его идея с очками кажется довольно милой. — Чего лыбишься? — спрашивает Реджина, когда Эмма возвращается в свою спальню. — Да ничего, — Свон пожимает плечами, хватает с вешалки платье и бежит в ванную. Руби устремляется за ней, помогать. — Милая, — Мэри-Маргарет появляется на пороге спальни. — Я тут папе звонила, у него радикулит разыгрался, так что я заберу Генри к себе. Милый, готовься, едем к дедушке. Мальчик, который до этого смотрел телевизор, уютно устроившись под одеялом, стонет. — Нет, здесь же вторые Мстители, все пропустим… — Езжайте, Мэри-Маргарет, — Реджина трогает женщину за плечо. — Я посижу с Генри, мне не трудно. — Правда? — Эмма выглядывает из ванной. — Безумно выручишь. Вернусь настолько быстро, как смогу. — Вот уж нет, — Реджина тычет пальцем в сторону Эммы. — Ты, Свон, оторвёшься по полной. Я, как твоя фея-крестная, отпускаю тебя до полуночи. Но, — она ухмыляется, — не обижусь, если ты вернёшься под утро. — Вот этого не надо, — Мэри-Маргарет задумывается. — Хотя… Она поджимает губы. — Слушай своё сердце. — Ладно… — Эмма немножечко в шоке. От мамы этих слов она точно не ожидала. Руби помогает ей с макияжем, и вот, через пятнадцать минут, Свон снова оказывается в гостиной, где Киллиан ожидает её, рассматривая семейные фото на столике. Нила на них больше нет. — Привет, — привлекает его внимание Эмма, и смущённо улыбается. Джонс приятно удивлён. Она не только переоделась, но и подвела глаза так, что они стали казаться ещё больше, чем они есть. А главное, что это сделано для него. — Прекрасный лебедь, — шепчет он, не отрывая от девушки взгляда. — А это тебе… лебедь. Он достаёт из-за пазухи белую розу и протягивает Эмме. Она не ожидала такого, и пальцы её дрожат, когда она принимает цветок. — Спасибо… Киллиан хочет снять неловкость момента. — Ставь в стакан и идём, — он кивает на дверь. — Нас ждёт ягнёнок под малиновым соусом. Одно только упоминание о еде заставляет Эмму ощутить зверский голод. В тревогах минувшего дня она совершенно ничего не ела, и теперь понимает, насколько ужин на самом деле нужен ей. Свон оставляет цветок на столике, зная, что подруги позаботятся о нём. Киллиан набрасывает ей на плечи плащ, и выводит на улицу. Октябрь в этом году мягкий, но вечерний ветер всё равно холодный. Плащ явно оказывается не лишним, пусть здесь и пройти-то всего до машины. Когда Эмма оглядывается, чтобы помахать, видит в окне не только Генри, но и подруг, и Мэри-Маргарет. — Группа поддержки? — Джонс усмехается. — Пират всё же украл принцессу из-под самого их носа. — Да они первые меня вытолкнули взашей, — смеётся Эмма. — Считают, что это нужно мне сейчас. Киллиан ведёт машину, изредка поглядывая на спутницу. — А сама как считаешь? — спрашивает он. — Тебе нужно это? Свон пожимает плечами. Она не может признаться, что скучала. Пусть и больше не подросток, но Киллиан Джонс все ещё способен её ранить, и она не собирается давать ему повода. — Твоё настроение как-то связано с требованиями твоего бывшего? — спрашивает мужчина, затаив дыхание. Как Эмма отреагирует на то, что он следил за ней? Но Свон не задаёт вопросов — обе её подруги встречаются с друзьями Киллиана, и утечка информации неизбежна. — Я боюсь, что потеряю Генри, — неожиданно для самой себя признаётся Эмма. — Конечно боишься, — Джонс кивает. — Но не волнуйся, один хороший человек обещал помочь. Девушка переводит на него полный надежды взгляд. — Правда? — Да, — отвечает Киллиан, не сводя глаз с дороги. — Арчибальд Хоппер один из лучших специалистов по бракоразводным процессам. К нему пробиться практически нереально, но Мила дала его личный номер, и мы уже говорили с ним. Он приедет в понедельник, встретится с тобой. — Мила? Твоя бывшая девушка? Джонс хмыкает. — Моя бывшая жена, если точно. — О… — только и говорит Эмма. — Ты полон неожиданностей. — Больше никаких неожиданностей, — обещает Киллиан. — И что — в понедельник мы разработаем план защиты, или как это называется? — Линию защиты, — исправляет её мужчина. — Да, всё так. Просчитаем все варианты, найдём слабые стороны оппонента. Я скажу тебе как есть — сейчас твои шансы отстоять сына — пятьдесят процентов, но вместе с Арчибальдом Хоппером, я уверен, они возрастут примерно до семидесяти. Киллиан всё говорит, а Эмма просто не верит в то, насколько он поглощён её делом. «Чужие дети никого не волнуют» — сказала она? Джонс мог спокойно подождать, пока Нил отсудит Генри, и тогда на его плечи не лёг бы лишний груз, но он предпочитает бороться. Ради неё? — Мне даже не верится, что ты так много сделал… — тихо говорит она. — Да что я? Тут Мила руку приложила, а я лишь звонок сделал. — Но она меня ненавидела… — не понимает Эмма. Неужели тринадцать лет изменили и Милу? Так сильно? — Она тебе завидовала, — Киллиан подводит машину к ресторану. — Ты всегда была настоящей, а это многого стоит. Эмма смущена. Ей открывается то, о чем она и не догадывалась. И в чём именно она была настоящей — не вымазывала себя косметикой и не носила нелепое мини? Впрочем, думать об этом Эмма не хочет. Сейчас, когда на счастливое будущее появились шансы, она может расслабиться достаточно, чтобы провести время весело, с невероятным мужчиной, от одного присутствия которого, как у девчонки, подкашиваются коленки. Они пренебрегают всеми правилами приличия, садятся не друг напротив друга, а рядом, носок её туфли касается его штанины. Совсем близко… — Спасибо за стулья, — вспоминает Свон. — Они помогли. Так что, в понедельник я пришлю их обратно, только скажи куда. Киллиан пожимает плечами. — Никуда. Я купил их для тебя. — Купил? — Эмма хмурится. — Я знаю их цену, и… Это антиквариат, и… — Они отлично впишутся в твою гостиную, — Джонс накрывает руку девушки своей. — Утёнок, учись принимать. Эмма неуверенно кивает. — Но что я могу сделать для тебя? — спрашивает она, не отнимая руки. — У нас не бартер, Свон, — Киллиан выглядит немного оскорблённым, даже хочет отстранить ладонь, но Эмма перехватывает его пальцы. Их взгляды встречаются. Голубые глаза против зелёных. Но это не битва, нет. Это диалог без слов. Надежда в глазах мужчины, смешанная с неверием в происходящее, доверие в глазах женщины. Обволакивающее тепло её взгляда наполняет Киллиана робкой радостью. Он берёт её пальцы и подносит их к губам. Всё ещё ни слова. Лишь притяжение, которое сгущает воздух. — Великолепный ягнёнок, — Джонс сам не знает, зачем нарушил хрупкость момента, но чувствует, что для этого ещё не время и не место. Эмму Свон он воспринимает серьёзнее, чем среднестатистическую девушку, с которой после второго свидания уже можно спокойно идти в номер. Нет, он не может даже осквернить её губы преждевременным поцелуем, хотя очень хочет узнать их вкус. Эмма ощущает разочарование. Быть может, Руби и Реджина не правы? Может и она видит лишь то, что хочет видеть? Киллиан балансирует на грани ухаживаний, но не пересекает черту. Так может, он вовсе ею не интересуется, а все это — лишь общение двоих друзей? — Мягкий и нежный, в меру прожаренный, — Эмма делает глоток вина. — Генри бы не оценил. Он веган. — Учту, — Джонс поднимает свой бокал. — Давай, Свон, за нас. За твоего пацана, и за то, чтобы понедельник принёс хорошие новости. — До дна? — Эмма покачивает светлую жидкость в бокале, там ещё на три тоста хватит, но отчего-то хочется напиться. — Одного глотка будет достаточно, — Киллиан подаёт пример, отставляя бокал, едва только смочил губы. — Неужели я настолько неприятен тебе, что ты как можно быстрее хочешь опьянеть? — Вовсе нет, — щёки Эммы вспыхивают румянцем. Она ставит бокал на стол. — Просто я немного волнуюсь… Джонс снова берёт её за руку и целует внутреннюю сторону запястья, где у неё крохотная татуировка цветка. — Что она значит? — спрашивает он, проводя по рисунку пальцем. Его прикосновение такое приятное, что по спине девушки пробегают мурашки. — Сделала в честь рождения Генри, — рассказывает Эмма. — Этот цветок — мой сын. — Ты хорошая мать, Свон, — Киллиан убирает волосы Эммы за ухо, открывая идеальную линию её скул и подбородка. — Судья будет на твоей стороне. У тебя будет все необходимое, чтобы суд назначил опекуном именно тебя. Верь мне, я сделаю всё возможное, чтобы ты всегда улыбалась. Его ладонь касается её щёки, большой палец пробегает под линией губ, и Эмма неосознанно приоткрывает их. Джонс видит в этом немое приглашение, и когда он наклоняется ниже, девушка не отстраняется. Она подаётся навстречу, отбросив все мысли и страхи. Касание их губ рождает трепет. Эмма вздрагивает, но ладонь Джонса, касающаяся ее лопаток, успокаивает. — Мечтал об этом… — шепчет Киллиан ей в губы, на что Эмма лишь прижимается ещё сильнее, ещё горячее. Джонс ощущает, что тело его выходит из-под контроля. Руки хотят касаться так, как не принято в общественных местах, губы хотят покрыть поцелуями все её тело, куда только смогут дотянуться сейчас. Киллиан лишь чудом не уступает напору этих желаний. Поцеловав девушку в последний раз, он отодвигается, чтобы невозмутимо продолжить ужин. Вот только их бедра соприкасаются теперь более ощутимо, а пальцы её левой руки находят покой в его ладони. Мужчина боится, что поторопился. Он так не хотел спугнуть Эмму, что теперь ему кажется — зря он её поцеловал. Хотя, фактически, это она поцеловала его. — Утёнок, — зовёт он тихо. — А? — Эмма поворачивает к нему лицо, и на нём играет румянец. — Возможно, это скоропалительно, но я хотел бы спросить тебя… Киллиан облизывает пересохшие губы. — Да? — она склоняет голову на бок, и это так мило, что он не сдерживается и целует её в нос. — Ты… Во-первых, прости меня, что был таким идиотом в детстве… А во вторых… — он берёт её за руку. — Ты невероятная женщина, и я… Хотел бы… Узнать тебя поближе… Могли бы мы видеться чаще, на постоянной основе? Не как друзья, но как нечто большее… Джонс затаивает дыхание, ожидая её вердикта. Эмма молчит. В ней борется такое буйство чувств, что она просто не знает, как выразить их словами. — Я не против чего-то подобного, — говорит она, мысленно ругая себя за косноязычие. — Это было бы… Киллиан помогает ей. Он лишает её необходимости что-либо ещё говорить, накрывая её губы поцелуем. Более долгим и более чувственным, чем прежде. Его рука ложится ей на спину, пробегает по чувствительным нейронам. Эмма подаётся навстречу, её колено упирается мужчине в бедро, и он перехватывает её ногу свободной рукой, пробегая пальцами по обнажённой коже на границе платья. Ему плевать, что на это думают посетители. Он так долго ждал этого момента, что теперь не может рассуждать здраво. С её губ слетает его имя, и Киллиан отнимает его поцелуем. А потом официант вежливо делает им замечание, и они, краснея, возвращаются к своим тарелкам. *** — Неловко вышло, извини, — Киллиан обнимает Эмму, не желая отпускать. Они сидят в машине под окнами её дома, и уже полчаса никак не могут расстаться. — Зато будет, что вспомнить, — Эмма утыкается носом в его ключицу. — Спасибо, что помогаешь с Генри, и то, что мы теперь… — Встречаемся, — подсказывает Джонс. — Да… — Эмма и сама в это не верит. — Встречаемся… Джонс закрепляет в ней этот факт поцелуем, после чего Свон продолжает. — То что мы встречаемся, даёт ещё какой-то процент на то, что Генри оставят мне. Мне юрист такое объяснял. — Я рад, что это может помочь тебе с сыном. Но, поверь, я с тобой вовсе не из-за этого. Я действительно безумно хочу быть с тобой, и твоим. — Я тоже вовсе не из корыстных побуждений, — признаётся Эмма, прокладывая дорожку из поцелуев от одного уголка его рта в другой. — Это всё настоящее. Все мои поцелуи, все мои желания — это то, чего на самом деле хочет моё сердце. Быть с тобой. И твоей. Признаваться в этом совсем не страшно, больше нет. Эмма отчего-то теперь полностью уверена, что Киллиан не лжёт. Это ли её чуйка срабатывает, или просто отключается здравый смысл? Как бы то ни было, Свон делает лишь то, чего хочет, и не планирует завтра об этом сожалеть.