CapSwan therapy

Реджина никак не ожидала Эмму раньше полуночи, а ещё больше надеялась не увидеть её до самого утра. Ворчание подруги Свон благополучно игнорирует, потому что пение в её сердце невозможно заглушить никакими раздражителями. Она не жалеет, что не поехала к Киллиану. Да, ей хотелось. Но теперь, сидя на мягком диване в компании подушки, Эмма рада, что их отношения развиваются медленно, постепенно. Такая неспешность поможет им успеть узнать друг друга прежде, чем будет поздно. Она не повторит ошибки, допущенной в восемнадцать лет. Встретив Нила, Эмма нырнула в эти отношения, как в омут с головой, и уже совсем скоро стало ясно — они не пара. Одной любви оказалось мало, когда начались трудности и придирки. Киллиана она знает. Она знает его с самого детства, знает, что выводило его из себя в пятнадцать. Но ей неизвестно ничего о мужчине, которым он стал сейчас. Она даже не знает, есть ли у него собака, в конце концов. Как можно заводить бурный роман с человеком, о котором не знаешь никаких фактов, кроме того, что он работает юристом, что он до невозможного красив, и что он любит тебя… А любит ли? Эмма издает стон, пряча лицо в подушку. — Может кофе? — предлагает Реджина, переводя на неё взгляд. До того она вела переписку с Робином на своем айфоне, и Эмма прекрасно понимает, что подруга мечтает оказаться в другом месте, явно не здесь, принося ей кофе. — Нет, спасибо, — благодарит она. — Ты и так побыла моей феей-крестной в этот вечер. — Да что толку-то, — Миллс поджимает губы. — Ты не догуляла даже до двенадцати. Свидание — дрянь, да? — Нет, — Эмма смущается. — Очень даже наоборот. Мы решили видеться чаще, ну и… перед судьей он назовётся моим парнем, и в жизни… тоже… Она закусывает губу, ожидая реакции подруги. Реджина приподнимает бровь. — Да ну, Свон, это не шутки? О его симпатиях к тебе я знаю, но ты же нам до последнего говорила, что он тебе не по душе, и все такое… Давно ты изменила свое мнение? Эмма вжимает голову в плечи. — Со… школы… — тихо признаётся она, выжимая из себя улыбку. — Да ладно? — Реджина ухмыляется. — А если серьёзно, неужели ты считаешь, что этого не было видно в наши пятнадцать? — Правда? — Эмма снова прячется за подушкой. — Поверить не могу, что все было настолько очевидно… — Ага, — Реджина пересаживается с кресла на кровать и отнимает у Эммы её синтепоновую броню. — И тогда, и сейчас. Свон, ты вроде как совершенно не умеешь лгать. — Это… плохо? — Эмма не совсем уверена, к чему ведет подруга, Реджина улыбается. — Хорошо. Но шпион из тебя никакой. Впрочем, — Миллс хлопает подругу по плечу и встаёт, — я рада за тебя. А теперь прости, моя личная жизнь нуждается в подпитке. Подмигнув Эмме, Реджина уходит в коридор, и уже через две минуты стук двери возвещает о том, что она ушла. Эмма, оставшись одна, чувствует и усталость, и умиротворение. Она откидывается на подлокотник дивана и просто смотрит в потолок до тех пор, пока мобильник не начинает проигрывать «Лебединое озеро». Киллиан. Эмма рада, что теперь он чувствует себя способным звонить ей в любое время дня и ночи. Она рада его звонку, и впервые не ощущает никакой паники от предстоящей беседы. — Я тут подумал, что ты должна мне, — мурлычет Джонс, как только она отвечает на звонок. — Должна? Ты о чем? Эмма прокручивает в голове все её долги Киллиану — стулья, адвокат, стих Генри. У неё много долгов, но он же, вроде, сказал, что у них не бартер. Так что он имеет в виду? Свон немного нервничает за ту секунду, пока он молчит. — Я не могу теперь заснуть, и завтра буду совершенно разбит, — голос Джонса низкий и бархатный. — И в этом виновата ты. Так что ты непременно должна искупить свою вину, сходив со мной и Генри в зоопарк. Эмма облегчённо выдыхает — никакого долга, просто флирт, к которому она не привыкла. — А вдруг дождь? — её голос звучит плавно и мелодично. Киллиан удовлетворенно усмехается — она приняла его игру. — Тогда в цирк, душа моя. Как тебе такой вариант? — Я так понимаю, Генри будет в восторге от любой погоды, — Эмма смеётся. — Буду рада сходить с тобой хоть куда. — Так это запросто, — Джонс щелкает мышкой на другом конце провода. — Что ты делаешь? — уточняет Свон. — Уже, — отвечает он. — Забронировал билеты на бейсбол на следующее воскресенье. На троих. Ты ведь не против? Эмму это умиляет. Он крепко вписал Генри в их отношения, и для Эммы это очень важно. Киллиан не требует внимания к одному только себе, а Свон никогда бы и не стала задвигать сына на второй план. — Он будет рад, — она улыбается. — Спасибо за все, что для нас делаешь. — Перестань благодарить, ладно? — голос Джонса несколько строгий. — Я не делаю ничего такого, что не принято в отношениях. Господи, Свон, да неужели муж никуда тебя не водил и ничего тебе не покупал? — Нет, вообще-то, — Эмма говорит без сожаления, просто принимая тот факт, что их брак с Нилом не был хорошим. — Ушли с головой в быт, и всё… Она пожимает плечами, хотя Киллиан и не видит её. — И никаких спонтанных ужинов и походов в кино? Эмме не нравится это признавать, но Нил большую часть времени работал, а в выходные был «слишком уставшим, чтобы гулять с ней». — Нет, — признаётся она тихо. — Некогда было… Она и сама не верит в это, по крайней мере, теперь. — Но он никогда не ограничивал меня в общении с подругами. Мы часто ходили в кафе… То, что Эмма пытается оправдать свои неудачные отношения, безумно расстраивает Киллиана. Он очень сожалеет, что за тридцать лет она видела мало радости и ещё меньше романтики. И он планирует исправить это. *** Воскресенье они проводят в зоопарке. Они кормят зверей и едят мороженое. Не по погоде, ну и пусть. Им весело, и когда Джонс берет Эмму за руку, она чувствует, что счастье её — вот оно, в этом моменте. В этом зоопарке. В радостном Генри и в их сцепленных пальцах. А затем Киллиан целует её в лоб, и все становится еще лучше. — Парень, хочешь покататься? — Киллиан подводит их к ездовым животным в цветастых попонах. Генри светится от восторга. — Это верблюд, да? А то — лохматая? — Это лама, — объясняет Эмма, поглаживая сына по голове. — Вот на ней хочу, она смешная! У неё так нос дергается, совсем как у бабушки, перед тем, как она хочет чихнуть. — Генри! — шикает Эмма, Киллиан смеётся. — Детская непосредственность бесценна. — Он сравнил наш поход на бейсбол со рвотой, — тихо говорит Свон, чтобы лишний раз не напоминать об этом сыну, и не давать ему повода для очередных подобных разговоров. — То свидание было настолько ужасным? — Киллиан притягивает девушку ближе. — Ужасное-ужасное свидание. Оно было именно таким, потому что я не мог сделать этого… Он целует её, а Генри восторженно хлопает в ладоши. Эмма поспешно отстраняется. — Свидание было хорошее, — говорит она, когда лама увозит Генри по самому длинному маршруту — через весь зоопарк. Почти сорок баксов, но оно того стоит — Киллиан остается с Эммой наедине. — Нам того красавца, — машет он в сторону вороного коня. Эмма не совсем понимает, что происходит. — Мы будем кататься? — неуверенно спрашивает она, Киллиан приобнимает её за талию. — А ты раньше каталась? — Ребенком, может быть, — Эмма смотрит на коня и не может понять — радоваться ей или пугаться. — Коснись его, потри морду, ему понравится, — Джонс кладет её ладонь на голову коню, тот слегка подаётся вперёд. — Видишь, ему нравится ласка. Оказавшись в седле, Свон задерживает дыхание. Конь такой высокий, что она очень боится свалиться с него на землю. К счастью, руки Киллиана крепко прижимают её к себе, его дыхание щекочет ухо. Когда он пускает коня шагом, Эмма вскрикивает, но ладонь мужчины мягко касается её живота. — Я держу, не бойся. Он такой уверенный, словно находиться в седле — его привычное состояние, и девушка восхищена этим, а также тем, что Киллиан вовлек и её в этот мир. Эмма откидывает голову на грудь мужчины, упираясь виском в его скулу, и, расслабившись, позволяет везти себя, куда бы он ни захотел. Даже если бы они выехали за пределы зоопарка, Свон бы не воспротивилась. — Хочешь, я пошлю коня быстрее, — предлагает Джонс, Эмма моментально напрягается. — Не упадём? Мужчина смеётся. — Трусиха. Не упадём. Его рука туже сжимает её талию, другая в это время немного вздёргивает поводья, и конь скачет рысью. — Откуда ты всё это умеешь? — в голосе Эммы восторг и капелька страха. Но она знает, что не упадёт, она доверяет Киллиану. — Пока Мила таскалась по бутикам, мы с Робом находили хобби и себе. Это он научил меня держаться в седле. — Потрясающее чувство, — девушка восторженно выдыхает. — Правда? — Киллиан доволен тем, что ей его задумка понравилась. — Гляди, а вот и Генри. Они догоняют маленькую ламу, которую ведет под уздцы рыжий конюх. Генри машет им рукой. — Никто никогда не делал для нас ничего подобного, — вздыхает Эмма. Теперь они едут вровень с ламой, и Эмма не спускает глаз с счастливого сына. — Забудь слово никогда, Свон, — Киллиан прижимается губами к её виску и шепчет едва слышно: — Я покажу тебе жизнь… Я научу тебя радоваться ей… И это меньшее, что я могу сделать. Ты даешь мне намного больше… Эмма поворачивает к нему лицо, пораженная его словами, и Киллиан любуется изумрудной зеленью её глаз. — Мой прекрасный утёнок… — выдыхает он ей в губы, прежде чем коснуться их своими. — Моя хрупкая девочка… Девушка вздрагивает от пробежавших по телу мурашек. Ей так уютно в его руках, так надежно, его слова такие тёплые, а губы такие нежные, что она ощущает некоторую зависть к самой себе, и чуточку боли от того, что этот день когда-то закончится. Они ужинают вместе, в пиццерии на углу. Генри тянет свой вегетарианский вариант, который ни Эмма, ни Киллиан не признают аппетитным, сами же они наслаждаются вкусом куриной грудки, шампиньонов и ананасов. — Это очень вкусно, — Джонс облизывает пальцы. — Как жаль, что я уже наелся, и этот ароматный, аппетитный кусочек никому не достанется… Он вдыхает запах пиццы, бросая короткие взгляды в сторону Генри, тот из последних сил пытается сделать вид, что ему это не интересно. — А этот сыр, он просто тает во рту… Я даже не знаю, с чем его сравнить. С самым нежным кремом? А мясо-то… идеальной прожарки, в меру сочное, в меру хрустящее… Эмма с интересом наблюдает за тем, как Генри, скосив на пиццу Киллиана все глаза, всё же в итоге тянется за его куском. Веганом в их семье был Нил, и он подсадил сына на свой образ питания, чему Эмма никогда не была рада. Она пробовала разные методы, но Генри никогда не поддавался ни на один из них. А теперь вот сидит, поедает куриную грудку, издавая при этом что-то похожее на мурлыканье. — Спасибо, — Свон благодарит мужчину одними губами, тот улыбается. — Малец, как считаешь, ты осилишь еще пару кусков, если мы закажем? — спрашивает Джонс, слегка потрепав волосы мальчика. Генри бросает взгляд на свой вегетарианский вариант, и у него скручивает живот. Вегетарианская пицца просто ужасна. — Если можно будет не доедать это, — говорит он, смутившись. — Свон, как считаешь — поможем Генри? — Киллиан делит оставшиеся куски поровну и раскладывает их по тарелкам. Эмма обреченно выдыхает. Кажется, завтра она не влезет в любимые брюки. *** Перед окончательным расставанием, они решают немного посидеть в гостиной. Генри давно спит, Эмма и Киллиан сидят, обнявшись, и смотрят чёрно-белый фильм по телеку. — Завтра в обед я приеду в твой офис, — говорит Джонс, поглаживая девушку по спине. — Туда же приедет мистер Хоппер. Мы должны будем о многом поговорить, и у меня есть примерный план ответов, но я не знаю многих нюансов вашей с Нилом жизни. Так что будь готова отвечать на любой вопрос, ладно? Эмма кивает. — А у тебя есть собака? — вдруг спрашивает она. — Нет, а что? Хочешь собаку? — Джонс отстраняется, чтобы лучше разглядеть её. — Можем завтра же поехать в питомник и… Очень уж он старается ей угодить, словно она принцесса заморская. Эмма прикладывает ладонь к его губам. — Я вовсе не хочу собаку, — говорит она. — Просто пытаюсь узнать тебя получше. Ты-то обо мне уже всё знаешь… — А что именно тебя интересует? — Киллиан снова заключает девушку в объятья, накидывая ей на плечи уголок клетчатого пледа. — Самую крохотную мелочь, — отвечает она, зевая. — Я мог бы рассказать много чего, — монотонно шепчет Джонс, поглаживая Эмму по волосам. — О своём детстве, о несчастливом браке, о моих увлечениях музыкой… Дыхание Эммы всё тише и размереннее, а голова тяжелее. — Но важнее всех деталей то, что я люблю тебя. Это он говорит уже тогда, когда наверняка убеждается, что она спит. — И на работу я, кажется, пойду в этих джинсах… Джонс дотягивается до пульта и выключает телевизор, погружая гостиную в кромешную тьму. Так, согревая возлюбленную в своих объятьях, он проводит с ней ночь, и эта ночь лучше всех ночей, которые он когда-либо проводил с женщинами.