CapSwan therapy

— Подробностей! — требует Руби, когда Эмма только выходит из лифта. — Я же знаю — вы провели ночь вместе! Лукас вся дрожит от нетерпения, а Эмма сожалеет, что позволила Киллиану подвезти её до работы. Естественно, от любопытной Руби не мог укрыться такой значимый факт. — Технически, да, — отвечает Свон, проходя в свой кабинет, ассистентка не отстаёт. — И как? Он нежный? Страстный? Как это было? — Ничего не было, — вымученно стонет Эмма, она очень надеялась избежать подобного разговора. — Но ты же спала с ним, я уверена! — не отстает Руби. — Да, — Эмма вешает плащ на крючок, проходит к столу и включает ноутбук. — Спала. В нормальном понимании этого слова. Мягкие подушки, сопение двух человек, понимаешь? Руби не понимает. Она не может представить, как можно пригласить молодого человека на ночь и… Для чего? — И он совсем к тебе не приставал? — с недоверием спрашивает она. — Давай, признавайся, какой он — настойчивый или вялый? Вдруг ты его не возбуждаешь? — Руби, — Эмма бросает на неё строгий взгляд, — рассортируй-ка эскизы за прошлый год. По дате исполнения и по типам: мягкая мебель в одну папку, дерево в другую, стекло и железо в третью. — Спровадить хочешь, да? — Лукас недовольно фыркает. — Давай я просто пойму намёк и уйду, а ты потом не будешь требовать эти папки? Свон согласна и на это. — Хорошо. Просто отвечай на звонки, ладно? — Реджине-то ты явно расскажешь больше… — Руби поджимает губы и уходит, рассерженная и обиженная. Эмма приступает к работе. Теперь тот стул, дизайн которого она создала в четверг, должен обрести точные размеры, а детали стать чётче и ярче. Свон работает до обеда, не отрываясь даже на кофе. Лишь приход Киллиана заставляет её отложить карандаш. — Бросай работу, утёнок, — Джонс подходит к столу и ставит перед Эммой стакан с какао. — У нас пятнадцать минут до встречи с Хоппером. Девушка игнорирует какао, выпить его она успеет. Обойдя стол, она делает то, чего хотела с момента их расставания — приникает к Киллиану всем телом и нежно целует в уголок рта. Джонс завладевает её губами, зажимая Эмму между собой и столом. В руке его по прежнему стакан с кипятком, но второй рукой он ласкает её спину, порождая разряды тока на коже. — Адвокат будет здесь через пару минут, — напоминает он прежде всего сам себе, но девушку из объятий не выпускает. — Сходим сегодня вместе на выступление Генри? — спрашивает Эмма, вырисовывая пальцем узоры на его груди. — Уже сегодня? Ах, ну да, быстро время летит. Конечно пойдём вместе, буду очень рад. Девушка верит в искренность его слов. Она верит его губам и рукам, и тому будущему, что у них может быть. — А завтра? — спрашивает она. — Какие планы? — Как какие? — Киллиан вкладывает ей в ладони свой какао. — Пей, времени мало. Планы, — возвращается он к вопросу, — мы на той неделе ещё обсудили. Нарядимся в костюмы, выйдем на улицу — людей пугать. — Крокодилом Генри? — Эмма смеётся. — Показывал он мне этот костюмчик, ему идёт. Джонс улыбается одними глазами. — Это ещё мой. Ты хотела знать какие-то детали из моей жизни, ну так представь десятилетнего Киллиана Джонса в зелёном костюме, вышагивающего по улицам Бостона с котелком для угощений. Свон мягко улыбается, представляя Киллиана одного возраста с Генри. Тогда его не волновало мнение общественности, и наверняка он был славным мальчиком. Генри тоже пока что милый неиспорченный ребёнок, но его очень может подкосить эта история с разводом. Кто знает, каким он станет тогда? — Я нервничаю, — признаётся вдруг она. — Что если этот мистер Хоппер не сможет помочь мне? Вдруг Нил всё же отберёт Генри? — Напрасные тревоги, миссис Кэссиди. Рыжий мужчина с кейсом и зонтиком появляется на пороге так неожиданно, что Эмма и Киллиан отскакивают друг от друга, как ужаленные. — Мистер Хоппер, о, мы ждали вас несколько позже… — мямлит Свон. Хоппер смеётся. — Я предпочитаю приходить заранее, чтобы, так сказать, понять своих клиентов. Вот вы, — он машет рукой на Эмму, — явно не верите в успех и в мои возможности, эпитет «этот» применяется к объектам, вызывающим неприязнь, раздражение либо недоверие. И я прекрасно понимаю, что не заслужил ещё вашего расположения, но… — Хоппер подходит к столу, взваливает на него свой кейс и открывает замки, — уверен, что это изменится уже через час. И он действительно оказывается человеком своего дела. В кейсе и личные дела на Эмму и Нила, и тщательно расписанные планы и схемы, включающие не только допрос ближайших родственников, но и подключающие к этому делу совсем неожиданных свидетелей — соседей, молочника, сотрудников. Эмма и не догадывалась, но оказывается, что при разделе опеки над ребёнком, очень важен в первую очередь не материальный достаток, а то, кто из родителей проводил с сыном больше времени. — Так как все ваши соседи в один голос подтверждают, что видели на прогулках с сыном по большей мере только вас, суд непременно склонит своё решение в вашу сторону, — мистер Хоппер поправляет очки на носу. — И я уже получил от некоторых из них подписи, подтверждающие их слова. Мистер Кэссиди может попытаться перекупить их, но с имеющимися подписями это будет непросто. — Когда же вы только успели всё это? Эмме даже не верится, что адвокаты могут работать настолько быстро. Тот адвокат, которого ей выделили изначально, только три дня составлял личное дело, а здесь уже столько всего… — До обеда было много времени, миссис Кэссиди, — по лицу адвоката расползается широкая улыбка. — Я всегда на стороне матери, и тем более заботливой и любящей своё чадо так, как вы. Мы не оставим вашему мужу никаких шансов. И, если хотите, выбьем хорошие алименты на вас и сына. — Пусть засунет свои деньги в… — Джонс умолкает, не договорив, мистер Хоппер хмыкает. — Лишь бы Генри остался со мной… — Эмма крепко сжимает кулаки. — Мне не нужно ни цента, только покой. — Что ж, я всё же поставлю некоторую сумму в договоре, — говорит адвокат, — но мы не будем на ней настаивать. В конце концов, мы всегда можем вычеркнуть её в знак доброй воли, что иногда, верьте моему опыту, устраняет все прочие претензии. Ваш муж не получит сына, это я вам обещаю. Его голос спокойный и уверенный, но Эмме всё равно немного не по себе. Что-то плохое приближается, узел в её желудке тому красноречивое подтверждение. *** Весь остаток рабочего дня Свон нервозна и раздражительна. Она прикрикивает на Руби, когда та только заходит за очередной сплетней, потом отшивает потенциального заказчика. Реджина её холодный тон выдерживает, как и полагается лучшей подруге, но советует попить валерьянки. — Свон, от твоих нервов легче никому явно не станет, — говорит она в трубку, прикидывая, уж не приехать ли к Эмме на работу с бутылочкой текилы. — Как будто я могу с собой что-то поделать, — Эмма обхватывает голову руками. — Понимаешь, вроде и адвокат толковый, и закон на моей стороне, но всё равно не покидает чувство, что что-то не так. Где-то есть подвох, это точно. — Ты и твоя привычка сгущать краски… — ворчит Миллс. — Я знаю, что тебе нужно — свидание. Нормальное, без Генри. Чтобы в голову перестала лезть всякая глупость. — И как свидание мне поможет? Я и так вижусь с Киллианом каждый день, а сегодня мы идём на выступление Генри. И я не думаю, что это снимет нервозность. Эмма рисует закорючки в блокноте, и они такие же хаотичные, как её мысли и чувства. — Свидание — это ужин, поцелуи и объятия, а не полный зрителей зал и Генри в костюме тыквы! — Вообще-то он рассказчик, будет в обычном свитере, — возражает Свон, Реджина фыркает. — В свитере? Из всех моих слов ты услышала только это? — Я… нет… но… — Эмма запинается, Реджина ухватывается за эту проволочку. — Я приду смотреть выступление Генри, — говорит она. — А затем отвезу его к тебе домой и снова поработаю твоей феей-крестной. И не спорь! Свон открывает рот, но закрывает его, так ничего и не сказав. — Умница. Звони своему герою, пусть бронирует столик на вечер, ну или номер в гостинице, тут уж как вы захотите. — Я даже не знаю… — закорючки на листке бумаги становятся ещё хаотичнее. — У тебя наверняка были планы на вечер… — Ой, я тебя умоляю, — отмахивается Миллс. — Я живу со своим мужчиной, наши планы легко передвигаются на любое другое время. Тем более, на этот вечер их просто нет. — Ты уверена? — рука Эммы замирает над листком. Перспектива провести вечер с Киллианом один на один кажется очень заманчивой. — Уверена. Звони Джонсу, обрадуй, а я пока подготовлю сменную одежду, вдруг ты решишь остаться с ночёвкой… Эмма слышит заливистый смех, после чего Миллс кладёт трубку. Киллиан воспринимает идею спонтанного ужина очень положительно, и уже через четверть часа для них забронирован столик в уютном кафе возле парка. Джонс знает, что для Эммы сейчас настало непростое время, и планирует ужин с особой тщательностью, заказывая не только цветы, но и музыкантов. Ему так сильно хочется радовать её, что все, что он не делает, того кажется мало. Настолько сильно влюбленным он не ощущал себя никогда в жизни. В доказательство своих чувств, которые завязаны не только на внешности Эммы, он пишет ей сообщение: «Я не против увидеть тебя в очках, Утёнок». Её лаконичный ответ вызывает улыбку. «Кря». И больше ничего. Но и это «кря» поднимает настроение настолько, что Джонс с удвоенными усилиями принимается за работу и заканчивает заполнение документов на пару часов раньше положенного. *** Эмма (без очков) встречает Киллиана возле школы, где они некоторое время репетируют роль Генри под старым дубом. Мальчик, качаясь на веревочных качелях, повторяет слова. — И среди прочих всех пройдешь и ты. Нетронутый, как друг для своры их, Ведь монстром будешь среди всех других. Джонс суфлирует ему, и Эмма находит это очень милым. Нил никогда не учил с Генри уроки, и тем более странно то, что он так яростно добивается опеки над сыном. Свон хлопает, когда Генри проговаривает последнюю строчку, мальчик кланяется. — Хоть сейчас на сцену! От знакомого голоса Эмма вздрагивает, напрягшись всем телом. Присутствие мужа за своей спиной она ощущает физически. Джонс оглядывается, впивается взглядом в мужчину, чьё фото видел в личном деле. Эмма слышит скрип его зубов. Ситуация настолько напряжённая, что даже Генри не спешит приветствовать отца. Сидит на качелях, прекратив раскачиваться, не сводит с Нила внимательного взгляда. — Здравствуй, Эмма. Девушка, которая все ещё стоит спиной к бывшему, оборачивается. На мужчине видавшие виды джинсы и серая толстовка, все как всегда. Рядом с ним девушка-мулатка, широко улыбается, откуда только наглости хватает? Эмма хочет ответить грубостью. Тамаре, Нилу, им обоим, но Киллиан опережает её. Он натягивает на лицо широкую улыбку и протягивает руку. — Вы ведь отец Генри? — спрашивает он. — Очень рад наконец с вами познакомиться. Он крепко сжимает протянутую в ответ ладонь, после чего собственническим движением обнимает Эмму за плечи. — Генри молодец, правда? — Э… Да… Разумеется… — Нил смущённо улыбается, пробежавшись пальцами по затылку. — Жду не дождусь увидеть выступление. — Через час увидишь, — спокойно говорит Свон. Объятия Киллиана придают уверенности. — Чудно… — Нил замолкает. Неуверенно топчется на месте несколько секунд, после чего кладёт ладонь на спину новой пассии. — Идём, милая. Встретимся в зале, Эмма. И… Друг Эммы. Генри, буду за тобой наблюдать. Они уходят, после чего Свон утыкается Киллиану в плечо. — Уфф, спасибо тебе. Не знаю, чего бы я только наговорила ему, если бы не ты. Генри не должен быть свидетелем такого, и мне ты не дал упасть в собственных глазах. — Я едва сдержался, чтобы не съездить ему по физиономии, — признаётся Киллиан. — Хватило же наглости ещё свою бабу сюда притащить! — Я не хочу, чтобы папа приходил с этой женщиной, — подаёт голос Генри, Эмма бросается к нему, обнимает и целует в лоб. — Уверена, что она хорошая, — заверяет она. — Просто вам нужно познакомиться. Свон больше не испытывает по отношению к Тамаре ревности или злости, Киллиан исцелил её от подобных чувств. Все, что беспокоит её — притязания мужа на сына, но Генри она ничего рассказывать не станет. — Не хочу я с ней знакомиться, — ворчит мальчик. — Это из-за неё папа тебя бросил. — И хорошо, что твой отец теперь с ней, — встревает Киллиан. — Он освободил твою маму для меня. Джонс подмигивает мальчику, тот смеётся. — Да, это хорошо. Новый мамин друг нравится Генри. Он весёлый, с ним интересно, он постоянно проводит с ними время, а мама рядом с ним всегда улыбается. Папа всегда был занят чем-то. Днём работал, вечером сидел за компьютером, покупал какие-то детали и часами что-то чинил в гараже. На сына и жену у него времени не было. Мама ходила грустная. Генри не любил, когда мама грустная. Он рад, что она снова улыбается. — Сыграй хорошо, чтобы маме не пришлось за тебя краснеть, — Киллиан ерошит мальчику волосы, тот кивает. — Сыграю лучше всех, — обещает он. — Не думай о плохом, утёнок, — Джонс берёт девушку за руку. — Сегодня сын играет для тебя одной. Эмма грустно улыбается. — Я буду помнить это, — обещает она. — Постараюсь выбросить из головы все тревоги. — А не сможешь, ужин наверняка исправит ситуацию, — Киллиан соединяет их губы, и Эмма почти что верит в это.