Оттенки

Ветер путается в густой листве, завывает в трещащих ветках. Стелется в лесных травах и поднимается ввысь на поляне, забирая с собой лёгкие лепестки и пыльцу. Холоден и ласков, он убаюкивает и принимает в свои объятия по-отечески нежно. Сакура приглаживает волосы, но они бьются под пальцами рьяно и свободно. Расправляются в холодящем потоке воздуха, мечутся с плеча на плечо, опускаются обратно всего на мгновение. Девушка опускается на колени и ставит рядом корзину, на дне которой сиротливо лежат, обвязанные нитками, различные травы. — Ты всегда собираешь их здесь? — говорит едва слышно Какаши, и куноичи не удивляется его неожиданному вопросу, будто сама ждала. — Да, — лицо у неё умиротворённое и расслабленное, Хатаке разглядывает его с затаённым удовольствием, — конечно, здесь растёт далеко не всё, что мне нужно, но эта поляна мне нравится больше всего. — Вы же выращиваете их сами, — девичьи руки медленно и неспешно перебирают среди травы стебельки, на секунду останавливаются и оглаживают листики, затем тянутся за садовыми ножницами. — Но ты всё равно приходишь сюда. — Это странно? — Сакура улыбается, поднимая на него голову. — Признаться, это и вправду выглядит немного глупо, но я люблю собирать травы не в теплице. В этом есть немного больше природных свойств, но по большей части мне нравится сам процесс. Здесь… Мне спокойнее. Она опускает глаза и переводит взгляд на волнующиеся кроны деревьев. — Здесь становится проще думать обо всём. Руки сами делают, а я на короткое время соединяюсь с природой. Какаши хмыкает и тоже поднимает взгляд. Несмотря на не очень тёплый ветер, ему тоже становится спокойно. Только виноваты в этом вовсе не шуршание листьев и далёкое чириканье птиц, а девушка, мирно сидящая на коленях и копошащаяся в ренклодовой зелени. — Я тебе не мешаю? — легко присаживаясь рядом на корточки, отвлекает от сбора он. — Наверное, ты хотела побыть одна. — Тогда зачем бы я вас сюда звала? — поворачивается Сакура, встречаясь с ним взглядом. — Наоборот, я хотела показать вам это место. В последнее время вы много работаете, оттого и здоровье ухудшается. В пыльном помещении и не мудрено самому заплесневеть, иногда стоит просто так выходить прогуляться. Какаши усмехается, удивляясь, как тонко и чутко бывшая ученица чувствует его настроение. Она, конечно, не знает, что он и сам частенько прогуливается без дела по деревне, но её эмпатия радует его. — Тем более, — продолжает она, опуская глаза к цветку, лежащему у неё на ладони, — мне всегда приятна ваша компания. Иногда мне кажется, что вы слишком хорошо понимаете меня, поэтому захотелось поделиться. Вы ведь… Мужчина терпеливо встречает её взгляд, стараясь предугадать сказанное. — Мой сенсей, — Сакура улыбается легко и нежно. Хатаке беспрепятственно поддаётся её очарованию и улыбается в ответ. Ветер шумит громко и чувственно, и Шестой уверен, что есть в этом звуке что-то родственное с ним. Такое же далёкое, надрывное и немного печальное. — Это синий лён, — тихо говорит она, поднимая цветок цвета нежного аквамарина к его лицу. — Он совсем слабо пахнет, но если почувствовать, его аромат удивителен. Попробуйте. Какаши берёт одними пальцами тонкий стебель и подносит к носу. — Вам маска мешает, — поправляет его девушка, и он со вздохом опускает тянущуюся ткань на подбородок. Небольшой цветок пахнет свежестью, свободой и давно забытым чувством влюблённости. Ветер склоняет его лепестки к коже, и они щекочут нос. Сакура смущённо отводит глаза от профиля учителя и смотрит себе на ладонь. В ней, повинуясь порывам ветра, неслышно шелестит точно такой же цветок. Она помнит этот запах. Ностальгически пряный, волшебно-сладкий. Он пахнет доверием, привязанностью и чем-то новым, волнующим. — Действительно, чудесный аромат, — проговаривает медленно Какаши, и девушка не сдерживает улыбки. Синий лён не имеет запаха.

* * *

Сакура не замечает, как их встречи с бывшим учителем становятся чаще. Она улыбается ему в больнице, когда он лично приходит проверить состояние шиноби, недавно вернувшихся с миссии. Заливисто и честно смеётся, когда заходит в резиденцию и видит, как журит Шестого Шизуне. Долго и с интересом говорит с ним, когда они случайно встречаются на улице, и Какаши тактично перекладывает мешки с продуктами в свои руки. Когда он встречает её после продолжительной смены, она немного удивляется, но всё так же счастливо расплывается в улыбке. Они говорят. Как ни странно, довольно редко касаются темы работы, по большей части обсуждают чепуху и мелочи, но куноичи с удовольствием отмечает, что эти темы в разговорах с Какаши звучат весьма интересно. Она уверенно считает, что Ино ведёт себя не тактично с Саем, разбалтывая ей личные подробности их совместной жизни. Какаши предполагает, что та так неловко делится впечатлениями о первом опыте и ещё просто не умеет фильтровать, что нужно, а что не следует рассказывать подругам. Сакура жалуется на отчитывающую её мать, недовольную редкими визитами дочери, и Хатаке уверяет её, что так она всего лишь беспокоится за её жизнь. На запальчивые фразы девушки «откуда вам это знать», он мягко улыбается и говорит, что знакомился лично с ней давно и женщина буквально завалила его вопросами об успехах, настроении, жизни, самочувствии дочки. Харуно заметно смущается, но принимает его слова к сведению. Какаши морщится, когда она протягивает палочки с умэбоси к его лицу, но покорно пробует сливу. Сакура увлечённо следит за его сменяющими друг друга эмоциями и тихо смеётся в кулак. Встретив Наруто и Хинату на улице, Сакура рассказывает Шестому, что они довольно милая пара, но она искренне не понимает, как можно стерпеть идиотский характер сокомандника. И вообще ей немного жаль робкую Хинату, она так много лет ждала слепого Узумаки. Мужчина задумывается на некоторое время, но потом подтверждает, что его ученик — редкостный тормоз. Шёпотом девушка делится с ним, что у Шикамару и Темари разлад. Какаши поясняет ей, ведь так иногда бывает, тем более, они оба непростые личности. Она без проблем говорит с ним о любви, отношениях, жизни, явлениях. Рассказывает про приятные и не очень вещи. Они вместе рассуждают на тему мыловарения и целей в жизни. Какаши посмеивается, когда куноичи задирает нос и поясняет официантке из ресторана, что она всего лишь его ученица. Сакура улыбается, когда Шестой заходит проведать Гай-сенсея и тот привычно вызывает его на поединок. Рядом с ним она чувствует себя увереннее и спокойнее. Какаши всегда быстрее достаёт кошелёк в ресторане и не принимает протестов девушки. Медленно переплывает по другую сторону от неё, когда на пути кричат пьяные дебоширы, и Харуно смешно от того, как он рефлекторно закрывает её от немного перепивших гражданских. Один раз она даже говорит о том, что ей немного оскорбительно видеть, что Шестой не расценивает её умение постоять за себя, но он легко и бесконфликтно отвечает: — Ты замечательная куноичи и восхитительный ирьёнин, но сейчас мне на это всё равно. Сакура для видимости дуется, но внутри эта фраза отдаётся приятным теплом и смущением. Так странно слышать подобную фразу от одного из сильнейших шиноби скрытого листа, с которым они бок о бок сражались на войне. Уже позже Какаши серьёзно говорит, что следует разделять военную ситуацию от пустого бахвальства умениями. Сакура понимает, что он имеет в виду, и ловит себя на мысли: среди сверстников она не встречала такой простой и мудрой мысли. Поэтому, когда в очередной раз трындящий без умолку Наруто начинает её раздражать, она легко прислоняет свой кулак к его лбу и с угрозой говорит прекратить. Товарищ удивляется неожиданной сдержанности куноичи и даже боязливо спрашивает, точно ли она не станет его бить. Девушка горделиво фыркает и убирает руку. Поэтому Сакура молчаливо терпит упрёки матери, когда заходит к ним на ужин, и после её долгосрочной тирады отвечает, что она ценит её заботу, но она уже взрослая и может позаботиться о себе сама. Мебуки ошарашенно замолкает, переглядывается с мужем, а после вздыхает. Поэтому Ино удивлённо видит, как подруга без тени недовольства внимательно слушает её болтовню, а потом с улыбкой говорит, что рада за них. Яманака переспрашивает, всё ли с ней хорошо, но Сакура уверяет, что ей не наскучил её бабский трёп, и она по-хорошему завидует их бурно протекающим отношениям. Ино смущается, но всё равно продолжает беседу. — Какаши-сенсей! — окликает Сакура Хокаге, и мужчина выступает из тени деревьев. — Мне ещё нужно сходить в магазин, вы не против? — Вовсе нет, — он подходит ближе и замечает, что девушка забыла достать заколку из волос, — погоди секунду. Рубеллитовые локоны спадают на плечи, и холодные пальцы Хатаке неосторожно касаются её шеи. Сакура принимает в руки аксессуар и поднимает на учителя глаза. Сейчас он непозволительно близко. Так, как на всех встречах до этого, как тогда в ресторане с её нелепыми слезами и словами. Она понимает, что за короткие месяцы они стали довольно близки и теперь эта перемена не должна её удивлять. — Пойдём, — мягко произносит он и становится рядом. Невольно касается её плечом, случайно проводит рукой по запястью, запуская ладонь в карман. Первый шаг Сакуры качает её тело немного в сторону, и теперь уже она дотрагивается кончиками пальцев до плотной материи рукава. Они идут рядом, греясь в тусклом лунном свете и обществе друг друга. Спустя пару шагов и нескольких фраз, Хатаке достаёт руку из кармана и впервые направленно задевает согнутый локоть девушки. Ненароком, как кажется Сакуре, но неожиданный жар волной пробегается по телу, и она смущённо сглатывает. Она знает это чувство. Помнит, эмоционально переживает и не верит, что оно снова всколыхнулось в ней из-под слоя пыли и корки болезненных воспоминаний.

* * *

Шелест лёгких шагов, тихий говор, далёкие звуки ночных улиц. Коноха оживает после полуночи своими приглушёнными и вместе с тем яркими цветами: алеют вывески, вырывается горчичный свет из окон и дверей, сереют улицы отдалённых от центра районов, темнеют чёрно-изумрудные кроны в тиши дворов. Они неспешно прогуливаются, и их медленный шаг выбивается из буйства ночной суматохи. Сакура молча созерцает проходящих мимо них людей, тонкие нити дыма, вьющиеся в чёрное небо, улыбчивых полуголых девушек, сверкающих бледными плечами. — Никогда здесь не была так поздно, — говорит Харуно, и Какаши переводит на неё взгляд. — Я и не знала, что тут так шумно даже ночью. — Главная улица никогда не спит, — отвечает он, поднимая глаза. — Одни открываются под вечер, другие утром. Здесь всегда довольно живо. — Да, — она кивает, — я заметила. Их руки на мгновение соприкасаются, и Сакура слышит, как шумно ухает её сердце в груди. Шестой же, напротив, будто и не замечает такой мелкой детали, продолжая вальяжно шагать рядом. — Тут даже казино открылось, — невольно краснея и быстро моргая, старается переключиться на другое куноичи. — Тсунаде-сама оценила бы. — Она уже заходила туда несколько раз, — поясняет Какаши, не меняясь в голосе, — много проиграла и пошла занимать у Шизуне. Это было достаточно нелегко сделать. — Да, могу себе представить, — ещё неуверенно и смущённо говорит она, чуть улыбаясь. — Наверное, это было очень громко. — И даже сильно, — двусмысленно дополняет Хатаке, печально вздыхая. Его рука проскальзывает по тыльной стороне её ладони. Сакура ещё гуще краснеет, на этот раз в волнении сглатывая. Сердце колотится как сумасшедшее, заполняя грудь полыхающим пламенем. Девушка чутко чувствует, как разносятся эхом по телу дрожь и тягучесть. Шаги становятся медленнее и неувереннее, голова потуплено опускается, пряча взгляд, а пальцы подрагивают. — О, это же Шикамару, — неожиданно произносит Какаши, и Сакура без особого рвения поднимает глаза в указываемую сторону. И вправду, сквозь открытые двери одного из баров виднеется спина шиноби, ссутуленного над стойкой. Он сосредоточенно смотрит в прозаичное никуда и тарабанит пальцами по столешнице. Куноичи смаргивает, проверяя, не кажется ли ей, но всё остаётся на своих местах. — Действительно он, — чуть изумлённо говорит она. — Похоже, их отношения с Темари становятся всё сложнее. Какаши опускает взгляд на стоящую рядом, внимательно изучая взволнованное выражение лица. Несмотря на её повзрослевшую отстранённость от товарищей, она всё ещё печётся о судьбах каждого какой-то своей женской заботой. — Не переживай так, — привлекает её внимание Шестой, — в этом нет ничего жуткого. В отношениях всегда наступает время притирки и не каждая пара спокойно его переживает. — Притирки? — Сакура хлопает глазами, и Какаши усмехается. — Люди влюбляются самозабвенно и безумно, но когда первые эмоции отступают, настаёт пора объективно оценить свою пару. Не у всех это получается сделать разумно. — Девушка задумчиво слушает, кивая каким-то своим мыслям. — Иногда просто не хочется расставаться с фантазиями о том, каким хотелось бы видеть человека перед собой. Но обстоятельства так или иначе вынуждают либо примириться с этим фактом, либо избежать его как участи на последующие несколько лет. — Но они знакомы довольно давно, — нерешительно говорит Сакура, — странно, что увидеть такие разные темпераменты они не смогли раньше. — Могли, но сначала это интригует, — Какаши пожимает плечами, — поэтому многие прощают видимые недостатки в парах по своей глупости, а потом не понимают, как с ними справиться. — И как же быть? — куноичи возвращается взглядом к спине товарища, грустно допивающего свой алкоголь. — Как же тогда узнать, что человек может тебе не подойти, не миновав период влюблённости?.. Хатаке думает несколько секунд. — Узнавать. В конце концов, никогда не бывает идеальных совпадений, все мы разные, даже в каких-то незначительных мелочах. Хорошее понимание себя и своих объективных требований к партнёру помогает понять, с кем тебе будет комфортнее. — Но даже если хорошо понимаешь себя, — голос Сакуры меняется, и мужчина улавливает в нём грусть, — иногда влюбляешься в совершенно не подходящего тебе человека, и с этим уже ничего не сделать. Нельзя так просто выбросить его из головы. Он рассматривает её лицо долго, понимая, о ком сейчас её мысли. Поднимает голову на мерцающую вывеску, мажет взглядом по тонкому неровному лоскуту неба, на котором, из-за света улицы, не видно ни одной звезды. Вздыхает. — Это нормально, неудачные влюблённости помогают нам лучше разобраться в себе, — более оптимистично заговаривает он, и Харуно переводит на него взгляд, — Боль — это хороший опыт, и её нельзя исключать из своей жизни, даже если будет казаться, что так только проще. Простой путь — самый скучный путь. — Вы правы, — не сразу отвечает Сакура и печально улыбается, — всё только к лучшему, как ни крути. — Но, — неожиданно скоро заговаривает он, — если и говорить про дальнейшую жизнь, то с годами становится только легче. Мы меняемся, люди меняются. И теперь хватает одного взгляда, чтобы понять, что это твой человек. — Вы так легко об этом говорите, Какаши-сенсей, — тихо смеётся Сакура, — такое чувство, что вам это слишком хорошо знакомо. — Может быть, — как обычно пространно отвечает он и улыбается. — В любом случае, я думаю, Шикамару и Темари прекрасная пара. Пусть сейчас это им так и не кажется, со временем они это поймут. — Считаете?.. — девушка удивлённо округляет глаза. — По мне так они совершенные противоположности. Шикамару не очень любит прилагать усилия к чему-либо, а Темари, наоборот, выглядит довольно напористой. Им будет сложно вместе. — Не без того, но мы судим их слишком поверхностно. Кто знает, что таится у них в душе и почему они выбрали именно друг друга?.. То, что кажется со стороны странным и невозможным, чаще всего гармонирует лучше остального. Под озадаченный взгляд Сакуры, Хатаке делает первые шаги от бара. — Пойдём, уже довольно поздно, — окликает он отстающую куноичи, и она быстро нагоняет его. — Да. Их ладони вновь соприкасаются, ударяются указательные пальцы друг от друга. Сакура поджимает губы, пытаясь не покраснеть и не выдать смущение. Какаши мимолётно кидает на неё изучающий взгляд. И уверенно берёт её за руку. Девушка давится от шока, моментально багровея от стыда. По телу прокатывается волна дрожи и одеревенения, плечи замирают, а хрупкую руку заметно потряхивает. Но она молча продолжает шагать вслед за бывшим учителем, который ни одной эмоцией не показывает своей реакции. Он медленно ведёт её за собой, и Сакура зажато идёт следом, не представляя, как ей следует отреагировать. Лишь за углом, на тихой и безлюдной улице, она шёпотом выдавливает: — Какаши-сенсей… — М-м? — Шестой поворачивается к ней повседневно, — Что-то не так? Её морозит. Потом кидает в пекло целиком, без остатка, достаёт раскаленными вилами и бросает на сковороду с шипящим маслом. Сакура не наивна и не глупа. Улыбаясь Какаши беззаботно и мило, она ловила в его ответной улыбке очарование. Присаживаясь рядом, а не напротив, она сама полагала, что раньше не позволила бы себе такой вольности, но сейчас смело могла не думать об этом. Ей было хорошо, ей было комфортно. Отчего сейчас сердце устраивает канкан в груди, не давая возможности вздохнуть?.. Она робко поднимает взгляд на Какаши, и видит своё отражение в его глазах. Ей двадцать три, а она до сих пор ведёт себя, как подросток, зажатый и не уверенный в собственных решениях. Ей чуждо и ново поднимать в себе забытые чувства трепета, волнения и влюблённости. Лёгкой, оглаживающей так нежно и едва уловимо, что хочется продлить эту смущённую ласку как можно дольше. Так когда-то у неё подкашивались ноги и горели от жара щёки. Так сейчас она замирает, боясь ощутить тепло мужских рук. Какаши терпеливо смотрит на неё, и девушка решается. — Ничего, — легко улыбается, окрылённо расправляя спину. Сжимает его руку в ответ. Хатаке чуть склоняет на бок голову, изучая её лицо, и разворачивается обратно. Он провожает её до дома в уютном и многозначном молчании, не отпуская её ладонь до самых дверей.