Уроки наслаждения

«Curiosity killed the cat, but satisfaction brought it back.»

      Тьма плетью окутывает щиколотки, медленно скользя вверх, дюйм за дюймом захватывая все больше кожи. Я брезгливо дергаю хвостом, чувствуя, как она пульсирует и сжимает пораженные участки. Вот уже ползет по бедрам, всё ближе подбираясь к краям тонкой ткани белья. Почти отчаявшись, пробую сработанную ранее схему: прижимаю кошачьи ушки к голове, а руки к груди и, запихнув, куда подальше гордость, несмело поднимаю взгляд на демона. — Хозяин, — кое-как выдавливаю из себя, потупив взор. Демон легонько коснулся моего подбородка, заставив смотреть на него. Я нервно облизнула сухие губы и озвучила просьбу: — Не могли бы Вы не трогать меня этими…э..этим… там. Слово «там» отдалось таким жаром стыда на щеках, что я невольно приоткрыла рот для большего притока воздуха. И, честно говоря, ожидала чего угодно, но только не того, что демон просто-напросто расхохочется. Сначала просто прыснув и прикрыв рот рукой, а затем и вовсе в голос. Хохотал, втягивая опутавшую комнату черноту в свою тень. Исчезли и щупальца, оставляя после себя прохладу и немного непонятное мне чувство… Разочарование? — Хитрая бестия, — проговорил он едва отсмеявшись. — А я всё гадал, когда ты уже проявишь себя. Я смерила его недоуменным взглядом, но Себастьян пожал плечами и слегка приобнял меня за талию. Что, церковник тебя освяти, происходит?! Ты вызываешь только сплошные вопросы! Они словно крысиный яд травят меня и заставляют мозги ссыхаться. Вероятно поэтому мне так нестерпимо хочется когтями разодрать себе голову изнутри! Я словно слабоумная девица, пытающаяся думать лишь зачатками разума. Но всё моё негодование мгновенно заменяет удивление — стоит только этому злодею, не разжимая объятий, откинуться назад, увлекая меня за собой на кровать. Тихо ойкнув, заваливаюсь прямо на него. Демон не дает ни шанса выбраться или хотя бы отодвинуться, прижимает лишь сильнее, смыкая руки в замок на моей пояснице. Шумно выдохнув в твердую грудь, начинаю потихоньку выпускать когти из пальцев, намереваясь воткнуть их ему в шею. Однако Себастьян заговорил, попутно перехватывая мои руки, но замерев во внимание, я не сопротивлялась: — Ты когда-нибудь слышала поговорку «кошка приносит сон в рукаве»? Я отрицательно мотнула головой. Демон хмыкнул и продолжил: — У людей существует множество легенд и поверий, некоторые из них даже в какой-то степени правдивы. Одно из таких, про то, что некоторым кошкам удается проникать во сны, особенно маленьких детей и менять их по своему усмотрению. Кажется, я даже непроизвольно задержала дыхание. — Бестолковые потомки Адама в нынешнее время считают, что кошки якобы берегут их отпрысков, гонят со всех углов нечисть. — Тут Себастьян злобно усмехнулся и ловко перевернувшись, подмял меня под себя. — Но ведь мы с тобой прекрасно знаем, что это не так, — хрипло прошептал демон, облизав мне губы. Его черные волосы кончиками задевали мои щеки и шею неприятно щекоча. А я, обделенная продолжением рассказа, лежала придавленная к кровати и закипала от гнева. Предел наступил, когда его рука оказалась на моей груди. Зародившаяся в недрах глотки вибрация, вырвалась наружу в яростном кошачьем урчании. Дворецкий моментально сгруппировался, но я успела лягнуть его в живот освободившейся ногой. Он даже не поморщился. Хотя толком и не разобрать — бледное лицо затянула тень, оставляя только горящие красные глаза с вертикальными полосками зрачков. Удрать, конечно же, не успела. Он схватил меня за ворот и отшвырнул к стене. Я налетела спиной на стул, разломав его и попутно сметя всё что было на столе. Боли пока не чувствовала, вместо неё во всем теле бушевало негодование. Прижав уши, выгнув спину и распушив хвост, медленно, в полуприседе стала двигаться по окружности, угрожающе урча. Следя только за дьявольским огнем в глазах, зашипела, обнажив по-акульи острые длинные зубы и, прыгнула на слугу. Вцепившись когтями в плечи, сомкнула челюсти у него на шее. Демон зарычал и, схватив меня за шкирку, отодрал от себя. Почувствовав привкус демонической крови, я разъярилась еще больше и, изловчившись, ударила его по лицу, метя в алые огни, намереваясь выцарапать их. Он уклонился, поэтому когти прошли вскользь — распороли лишь кожу рта и носа. Больше возможностей мне не дали. Темный слуга потащил меня к кровати и грубо бросил лицом в покрывало. Я даже выдохнуть не успела, как мои руки тут же оплели знакомые горячие щупальца, намертво стягивая запястья. Ноги постигла та же участь, однако плети тьмы опутав их, не связали, а наоборот резко развели в стороны. Попытка закричать была пресечена в самом зарождении — демон вдавил мою голову в перину, заставляя поперхнуться своим воплем. Второй рукой он разорвал платье, оголив поясницу и ягодицы. Вырваться было бесполезной попыткой, путы были прочнее некуда, а его хватка твердой. Он лишь позволил слегка повернуть голову, чтобы я не потеряла сознание от нехватки воздуха. Складки ткани безнадежно забились в рот, и мне осталось только зло урчать с раздувающимися от бешенства ноздрями. Демон церемониться не стал. Обхватив основание хвоста, больно дернул, заставляя выпятить ягодицы. Более унизительного положения для наказания у меня еще не было. Тьма беспрепятственно опутывала тело, медленно скользя и сжимая. Моё сердце резко ухнуло, когда я уловила тихий шепот, похожий на шелест — то ли это она со мной заговорила, то ли уже трансформировалась в мерзких ползучих тварей. Сердцебиение участилось, ожидание чего-то неизбежного скрутило внутренности, и в последней протестующей попытке, я замычала. И тогда варварски, без предупреждения в тело вторглась боль. Рваная, распирающая, сжигающая нутро боль. Вонзив когти и зубы в покрывало, дико заверещала. Но ткань передала лишь глухой задавленный стон. Каждый мощный толчок сопровождался пошлым унизительным шлепком двух обнаженных тел. От этих звуков, расслышанных в мельчайших подробностях, хотелось отгрызть себе уши, причем обе пары, причем как можно скорее. Злые слезы застилали глаза, а я, содрогаясь от отвращения и грубой силы, надеялась, что умру прежде чем разорвется нежная кожа между ног. Мышцы внизу протестующе сжались, пытаясь вытолкнуть, избавиться от источника боли. Но судя по его удивленному возгласу, это доставило ему больше удовлетворения, чем неудобства. Демон сильнее сжал мой хвост и низко рыча, ускорил свои движения. Прежде чем сознание покинуло меня, я почувствовала как он неожиданно замер, больно оттягивая мне хвост и волосы. Через жжение ощутила как его плоть запульсировала, изливаясь горячей демонической скверной. Она стала стекать по внутренней стороне бедер пачкая и без того запятнанное истерзанное тело. Я пришла в себя всё так же лежащей на кровати в полумраке комнаты. В горле першило и саднило от сухости. Поясницу, спину и запястья сильно ломило, а кожу между ног стянуло, склеив высохшим семенем. Кое-как приподнявшись, заметила пляшущий огонек догорающей свечи — значит не так уж и долго я провалялась в забытье. Со стоном выпуталась из разодранного в лохмотья платья. На дрожащих ногах подошла к окну — хотела проверить, наступило ли утро. Немного отодвинула штору в сторону, но и этого хватило чтобы вскрикнуть от ужаса. В догорающем пламени свечи стекло отразило существо со всклоченными волосами, горящими желтыми глазами и перепачканным чем-то лицом. Я схватила огарок и кинулась к настенному зеркалу. Так и есть: вертикальные прорези зрачков, высохшая потрескавшаяся кровь демона на щеках и подбородке, ссадины на шее и наливающиеся багровым цветом синяки на спине. Огонёк словно почувствовав мое смятение, моргнул и погас. Зрачки тут же расширились, приспосабливаясь к темноте. Хуже уже быть просто не может. Вместо паники мною овладел холодный расчет — если он не вернет всё как было, я просто отрублю ему голову и сожру сердце. Неважно сколько придется вытерпеть для этого страданий. Испробую любые средства: затолкаю ему в глотку сотню распятий, оболью всего елейным маслом и подожгу, ну, а на крайний случай призову другого демона. Но для начала надо найти одежду и воды, чтобы привести себя в какое-то подобие порядка. Оглядевшись в поисках одежды, натыкаюсь на шкаф. Превозмогая ломоту в суставах, вытаскиваю одну из многочисленных белых сорочек. Кое-как просунув руки в рукава, дрожащими пальцами застегиваю маленькие пуговицы. Она длинновата, но не настолько чтобы прикрыть колени. На полке в самом низу нахожу мужское белье. С шипением натягиваю его, попутно пряча хвост. Мягкая ткань прикасается к бедрам, вызывая гадостные воспоминания, еще больше разжигая ненависть. Осторожно выглянув в коридор, убеждаюсь в его тихом одиночестве. Держась рукой за стену, двигаюсь в сторону ближайшей комнаты в поисках воды. Движения даются с трудом, отзываясь саднением в интимных местах и тупой болью в спине и ногах. Кленя его всеми возможными святыми на разные лады, добираюсь до кухни. Пробравшись в помещение, с досадой отмечаю, что Бард так и не принес со двора свежей воды. К поминанию в нелестных выражениях дворецкого присоединяю еще и растяпу-повара. Ни в чайнике, ни в кастрюле, ни в графине — нигде не было хоть капли жидкости! В страшном раздражении тихо рычу и решаю обыскать верхние полки буфета. Нахожу початую бутылку красного вина — никак Мейлин перед сном расслабляется! Не важно, что угодно подойдет лишь бы избавиться от этого привкуса тлена во рту. Наливаю немного в кружку и выплескиваю себе на лицо. Фыркнув от попавшей в нос терпкой жидкости, быстренько стираю с лица запекшуюся кровь краем рубашки. Сунув бутылку обратно, возвращаюсь в коридор. Необходимо добраться до комнаты и придумать оправдание плачевному внешнему виду, причем объяснение глазам я никак найти не могу. Может сказать, что это болезнь такая? Да уж, потом придется провести остаток дней с прокаженными. Неожиданно между бедер становится мокро и липко. Я вдруг понимаю, что это вытекают остатки его грязи и меня передергивает от омерзения. Ткань белья быстро намокает, и прохлада коридора неприятно холодит промежность. В попытке избавиться от этого чувства, неловко скрещиваю ноги и трогаю себя там рукой. Пальцы становятся влажными, и я брезгливо вытираю их об кроваво-красное винное пятно. Мне кажется, что ладонь вся испачкана, однако когда подношу ее ближе к глазам, страх отпускает. Но на его месте возникает совсем другое чувство. Поддавшись необъяснимому порыву и уткнувшись носом в кожу, нюхаю пальцы. Терпкий ласкающий чувствительное обоняние запах медленно распространяется в голове. Мягкая дрожь возникает у корней волос и постепенно, приятно бодря кожу, спускается по позвоночнику к основанию хвоста. Едва сделав еще один вдох, тело охватывает блаженная нега и внизу живота появляется легкое напряжение. Сознание словно подернулось легкой дымкой и мне становится безразлично, что я четко слышу шаги. Новая волна возбуждения прокатывается под кожей и тысячей игл впивается в каждую клеточку тела, заставляя чувствовать любое колебание воздуха. Силясь совладать с новыми ощущениями, спиной прислоняюсь к стене и откидываю назад голову, пытаясь хватать воздух открытым ртом. Кончики игл раскаляются, и жар вспыхивает, накрывает, закручиваясь клубами в животе, плавно перетекая в гениталии. Мышцы в глубине отзываются сладким тянущим ожиданием. И становится настолько невыносимо, что колени подкашиваются. Осесть на пол мне не дает твердое объятие, которое заставляет тело трепетать от предвкушения. Его руки невыносимо приятно холодят разгоряченную кожу и, облизав сухие губы, я тесно прижимаюсь к чужому телу. При каждом новом вдохе из груди раздается мурчание, которое вырастает в непрерывный поток вибрации. Он гладит меня и холодными пальцами прикасается к щекам, заставляя посмотреть в глаза. Сознание теряется, жар требует выхода, и сердце мечется в груди. — Пожалуйста, — хрипло прошу я, — пожалуйста, Хозяин… Другого призыва ему не нужно. Он неистово целует, вталкиваясь языком в мой рот. И я так же неистово ему отвечаю: кусаю, вылизываю, шиплю и обхватываю ногами за талию, вжимаясь. Темный слуга в нетерпении сдергивает с меня своё насквозь промокшее бельё, а я тихо молю, чтобы он не останавливался. Одним рывком он входит в меня, ударяя спиной о стену. Мне больно, но я желаю еще. Демон что-то шепчет, удерживая меня за ягодицы, помогает себе входить глубже. Я рву когтями ворот его накрахмаленной сорочки, чтобы прикасаться губами и языком к бледной коже. Мне нравится оставлять свои влажные следы на нём. Ощущая внутри его безжалостную плоть, хочется кричать, но не хватает дыханья, выходят только короткие стоны. С каждым диким движением горячее, осязаемое всеми рецепторами наслаждение концентрируется в месте слияния наших тел. Становится невыносимо терпеть и сдерживать это чувство. Я выгибаюсь, сжимая его там внутри, и крик застревает в горле, вырываясь протяжным хриплым мяуканьем. Демон рычит, тяжело дышит и рвано кусает меня за уши и шею. Сильно стискивает, впиваясь пальцами в бедра и сделав жесткий толчок, изливается внутрь меня. Я разом обмякла, и не в силах пошевелить ни шерстинкой на хвосте, крепко обнимаю его за шею. Однако, спустя каких-то пару мгновений уже кутаюсь в испачканное, пропахшее нашими телами покрывало, и усталость берет своё, я засыпаю.